Отбракованные (Некондиция)

Восемнадцать лет спустя. — Номер 4, экстренный прыжок! — У меня недостаточно энергозапасов! Черт, я попал под прицел… Стоило прозвучать последнему слову, как светящаяся точка в канале связи, обозначавшая последнего союзника на поле боя, погасла. В кабине механоида завопили сирены: — Внимание, корабль в зоне поражения боеголовки! — Предупреждение о волне высокоэнергетических частиц! — Двигатели повреждены… К этому моменту ее запасные энергоустановки уже были уничтожены. Лу Го стиснула зубы: оставшихся запасов энергии не хватило бы для очередного экстренного прыжка, и на ее механоид было направлено три вражеских ракеты. Она разогналась до максимальной скорости, инстинктивно уворачиваясь от выстрелов противника. Корпус корабля содрогнулся, лучи пушек частиц расплавили остатки его защитного поля, и боеголовка подбила хвост ее механоида. В голове у Лу Го не осталось ни одной мысли. Внезапно она вспомнила одно известное сражение, и у нее родилась новая идея — подгадав удачный момент, она отстыковала половину корпуса корабля. Сразу после этого две ракеты одновременно поразили сброшенные ею пустые отсеки, создав вокруг места взрыва подобие цунами из обломков и осколков. Но Лу Го оказалась практически в эпицентре этой воронки, поэтому не пострадала от взрывной волны. Использовав последние энергозапасы, она активировала экстренный прыжок в ближайшую трансферную точку. Ее тут же накрыло уже знакомым чувством невесомости — маневр завершился успешно! Лу Го со всех сторон окружили подушки безопасности, и она вздохнула с облегчением. Но не успела она расслабиться, как в глазах у нее потемнело, и ее выбросило из симуляции. — Что случилось? — растерянно поинтересовалась девушка. — Разве я не… Перед ее глазами появился экран, на котором проигрывалось видео последних событий, записанное со стороны. В тот момент, когда она активировала экстренный прыжок, «враг» предугадал ее намерение и использовал генератор помех. Устройство прервало связь механоида с трансферным порталом, и когда она уже решила было, что побег удался, ее настигла четвертая боеголовка. Лу Го бессильно взревела: — Ааа!!! Ну почему?! У нее в ушах прозвучал спокойный мужской голос: — Потому что ты удирала, что есть мочи, но никак не решалась на экстренный прыжок — противнику сразу стало понятно, что твои энергозапасы почти исчерпаны, и сбежать ты сможешь только избавившись от части корпуса механоида. В такой ситуации ты очевидно выбрала бы ближайшую трансферную точку, находящуюся в прямой видимости. Думаешь так сложно определить твой пункт назначения? Лу Го: — … Над ее головой поднялся люк симуляционной капсулы. Лу Го тяжело вздохнула и, расстроенная поражением, выбралась наружу. Весь класс построился в шеренгу, мрачно ожидая неминуемого выговора. Лу Го оглядела одноклассника рядом с собой и тихо спросила: — Ты в порядке? Тот болезненно покачал головой — на его бледном лице была написана тревога, и казалось, что юношу вот-вот стошнит. В этот момент послышался стук военных сапог по полу, и все ученики разом напряглись. Дело происходило в Военной академии вооруженных сил Восьмой Галактики — там как раз наступила неделя годовых выпускных экзаменов. Третьекурсники, помимо основных тестов, должны были пройти симуляцию реальной космической битвы, и каждый год один из высокопоставленных действующих офицеров наблюдал за испытанием, чтобы оценить его результаты. Поговаривали, что больше всех везло тем классам, у которых принимал экзамен Генерал Энакин. Этот добродушный человек говорил мягко и нараспев, а требования выдвигал такие низкие, что им мог бы соответствовать даже дошкольник — его выпускники всегда получали рекордно высокие оценки. Но к сожалению, генерал руководил галактической службой по борьбе с наркотиками и большую часть времени проводил в долгих командировках, поэтому редко показывался на основной военной базе. В принципе, если студентам в качестве экзаменаторов попадались Капитан Томас или Байер, это тоже считалось удачей. Томас предлагал дополнительные занятия перед симуляцией, а всемирно известный своей беспощадностью Капитан Байер из Десятого Отряда Серебряной Десятки вообще был на удивление терпелив с детьми. Он требовал лишь минимального выполнения условий теста, а значит, большинство студентов неплохо справлялись. Генерал Пуассон проводил дополнительный теоретический экзамен перед симуляцией сражения, который позволял учащимся позже выбрать правильную роль в бою, но тоже не всем давался легко. Те, кто был не слишком подкован в теоретических знаниях, всегда нервничали из-за дополнительного теста, но книжные черви, которые не блистали талантами в пилотировании, воспринимали традицию генерала с воодушевлением. Капитан Ли был молчалив и редко давал поблажки. Генерал Туран была абсолютно непредсказуема, и многое зависело от ее настроения в день экзамена: если оно было приподнятым, то можно было ожидать снисхождения, но когда генерал была не в духе, ситуация грозила выйти из-под контроля. Худшим кошмаром студентов был Капитан Лю — он теперь руководил основным флотом Серебряной Десятки и славился своим умением расставлять для учащихся ловушки во время симуляций — его имя на экзаменационном листе означало, что сдать финальный тест будет особенно сложно. Поэтому в академии сложилась интересная традиция — сжигать в классе фото Капитана Лю, словно палочку благовония, в попытках изгнать злой рок с помощью этого специфического подношения дьяволу. В этом году проходила уже двадцать первая симуляция сражения с момента основания Военной академии. Коллективные молитвы студентов «отвергаем жадность, отвергаем искушение, отвергаем Капитана Лю» были услышаны небесами, поэтому пугающий офицер не вошел в состав экзаменаторов. Зато им стал сам Маршал Линь Цзинхэн. Узнав, что прославленный маршал посетит академию, студенты были в восторге и рассказывали о событии всем друзьям и родственникам, словно лично смогли встретиться с суперзвездой. Но поняв, что Линь Цзинхэн будет принимать у них экзамен, восхищенные студенты впали в уныние. Они в отчаянии падали на колени, из последних сил готовились к симуляции и писали завещания, гадая, как их самой невезучей однокласснице удалось утянуть за собой на дно всю команду. Виновница неудачного стечения обстоятельств — Лу Го — почти физически ощутила коллективное негодование своих друзей и, не сдержавшись, чихнула. Она стояла прямо и держалась уверенно, но почесать нос так и не решилась, поэтому просто громко им шмыгнула. Зловещий звук шагов замер возле нее — никто из студентов не отважился поднять на девушку глаза. — Уничтожены за три минуты и пять секунд, — Линь Цзинхэн даже не остановил взгляд на Лу Го, вместо этого холодно осмотрев испуганных птенцов, выстроившихся в ровную шеренгу, а затем обратился к ассистенту. — Вы считаете, что это удовлетворительный результат? Ассистент с трудом выдавил из себя улыбку. Пока это было самое долгое время, которое смог продержаться студент, — остальных выкинуло из симуляции в первую же минуту. Весь курс разом завалил экзамен — такое событие заслуживало оказаться в заголовках газет. Ассистент решил не спорить и вместо этого собрался связаться с ректором академии, чтобы тот сам обсудил ситуацию с маршалом. — Вольно, — Линь Цзинхэн пролистал записи на своем персональном устройстве. — Пилот под номером 1. — Здесь! — Ты уже на третьем курсе, но колебания твоей совместимости с ментальной сетью во время симуляции составляют более 10%. У тебя какая-то ржавая пружинка в голове, которую тебе не подсказали вытащить перед тестом?.. Пилот номер 2. — Зд… здесь. — Твой арсенал не был подбит, его лишь по касательной зацепила боеголовка, отчего он перегрелся и взорвался. Когда это произошло, система должна была уведомить тебя за пять секунд… почему же ты не отстыковал отсек? Надо же, какое смирение перед лицом опасности, стоит ли мне посмертно наградить тебя медалью с надписью «что ж, ты попытался»?.. Номер 3. Третьим пилотом оказался тот юноша, который с самого начала трясся, как осиновый лист. Внезапно он весь окаменел, а затем, услышав свой номер, потерял сознание прямо стоя. Линь Цзинхэн равнодушно прошел мимо него. — Вызовите медицинскую капсулу. И не забудьте вытереть пол. После того, как маршал нанес психологическую травму каждому из студентов, он наконец остановился перед Лу Го: — Номер 16. Лу Го выпрямилась: — Здесь. Линь Цзинхэн оглядел ее с ног до головы и спросил: — Как называется этот курс? — Практическая симуляция сражения на механоидах, сэр. — Хм, — Линь Цзинхэн приподнял бровь. —Правда? А я уж было решил, что это «Сто одна сказка звездного неба». У тебя очень слабая основа и чудовищные навыки пилотирования, а стоит противнику взять тебя в оцепление, как ты удираешь, словно безголовая муха. Почему бы тебе не использовать знания, полученные в академии, вместо того, чтобы применять сомнительные приемы, найденные в учебниках истории? Ты пытаешься пробежать марафон, хотя еще толком не научилась ползать. Первыми на поле боя умирают не бестолковые отбросы, неспособные даже нормально управиться с ментальной сетью, а умники, считающие себя всезнайками — прямо как ты. Лу Го смущенно посмотрела на него, встретив взгляд холодных серых глаз, и ее лицо стало похоже на мордашку обиженного щенка. Линь Цзинхэн: — … В одно мгновение знаменитый маршал забыл все изощренные оскорбления, которые собирался произнести. *** После этого кошмарного экзамена все студенты третьего курса выглядели так, будто их насильно накормили слабительными, — они выходили из здания симуляционного центра, поддерживая друг друга под руки. — Когда ты погиб? — Через полторы минуты после начала сражения, меня насильно выкинуло из ментальной сети. А ты? — Сразу, как очутился на поле боя: кажется, я даже не успел взять контроль над механоидом. — Я продержался целых две минуты. — Твой результат лучше, чем мой: я даже не смог побороться. Задержал дыхание на старте и вылетел из симуляции, не успев даже до конца вдохнуть. — Кстати, какое время в прошлом году считалось удовлетворительным? Повисла тишина. Затем Лу Го осторожно ответила: — Кажется, около двадцати пяти минут. Студенты дружно открыли персональные устройства, чтобы подыскать себе самые недорогие урны для праха. — Я последняя выходила из здания, — добавила Лу Го. — И видела, как взмокший ректор бежал в аудиторию — вероятно, собирался молить о снисхождении. В тот день почтовый ящик ректора переполнился от поступивших писем. А еще, как гласили непроверенные источники, он анонимно получил около пятисот флагов, на каждом из которых было вышито: «О, спаситель, пожалуйста, защити наши несчастные задницы». После окончания симуляции студентам было позволено покинуть стены академии. У Лу Го не было с собой большого количества вещей, поэтому она уместила все необходимое в большой рюкзак, собрать который ей помог один из сервисных роботов. Она быстро проверила, не забыла ли чего-то, переоделась в повседневную одежду и поспешила на улицу. — Лу Го, мы решили сегодня устроить «последний ужин», ты с нами? Лу Го сложила ладони рупором вокруг губ и прокричала в ответ: — Меня забирает папа! Проигнорировав хор разочарованных голосов, она рассмеялась и громко свистнула своим одноклассникам. Затем быстро сбежала с каменной лестницы — кудряшки по бокам от ее лица при каждом шаге забавно подпрыгивали. За забором кампуса был припаркован достаточно консервативный частный автомобиль. Высокий светловолосый мужчина забрал у девушки рюкзак и потрепал ее по голове. Этот блондин всегда забирал Лу Го из академии, поэтому все вокруг были уверены, что он ее отец. Мужчина выглядел элегантным и вел себя очень вежливо, поэтому становилось очевидно, что девушка родом из обеспеченной семьи, — но больше всего бросалось в глаза то, что его светлые волосы и зеленые глаза явно не передались дочери по наследству. — Чжаньлу! Светловолосый «мужчина» открыл для нее дверь и ответил: — Хозяин ждет вас внутри. Лу Го заглянула в салон автомобиля и увидела того самого человека, который недавно до смерти перепугал всех третьекурсников. Она на четвереньках залезла в автомобиль, словно маленький ребенок. — Папочка! Линь Цзинхэн что-то изучал на экране персонального устройства и делал для себя пометки — он кивнул дочери в ответ, но голову не поднял. Лу Го нисколечко не была напугана его холодным видом: она беспардонно забралась к нему на руки и пожаловалась: — Папа, ты такой строгий. — Я просто сказал все, как есть… сядь нормально, сколько тебе лет? Лу Го с широкой улыбкой вцепилась в плечи отца, опустила его руку с персональным устройством и звучно поцеловала его в щеку. Линь Цзинхэн, нахмурившись, вытер лицо и постарался сохранить самообладание: — Только посмотри на себя. В твоем возрасте я уже служил в армии. Лу Го, беспечно раскачиваясь из стороны в сторону, ответила: — Но спорим, ты не был таким же милым, как я? Линь Цзинхэн: — …Студенты академии, находящейся под прямым контролем вооруженных сил, во время обучения считаются солдатами запаса, поэтому веди себя соответствующе. — Не хочу, — за спиной Лу Го поднялся невидимый хвост. — Я не в училище и не ношу форму, значит, прямо сейчас я не солдат! Линь Цзинхэн едва не рассмеялся от бессильного гнева: — И кто же ты тогда? Лу Го бессовестно ответила: — Я твоя маленькая дочка. Настроение этой «маленькой дочки» менялось мгновенно: она уже напрочь забыла о психологической травме, полученной во время экзамена. Всю дорогу до Города Млечного Пути столичной планеты она без умолку болтала, словно источник ее энергии никогда не иссякал. Линь Цзинхэн так устал ее слушать, что уже подумывал заклеить ей рот, про себя в очередной раз уверившись, что эта паршивка и правда унаследовала характер своего отца… второго отца. Лу Бисин всегда мечтал о дочери с серыми глазами. Он не ожидал, что девочка вырастет какой-то невероятной красавицей, — просто хотел, чтобы она переняла уникальные черты и сдержанность семьи Линь Цзинхэна, но при этом не взваливала на свои плечи такой же тяжелый груз, как ее родня. Таким образом, они могли бы вырастить этого ребенка в любви и безопасности — возможно, и гнетущее чувство вины в сердце Линь Цзинхэна тогда рассеялось бы. К сожалению, эта девочка с серыми глазами оказалась настоящей мартышкой. Непоседа унаследовала любознательность Лу Бисина и способность к разрушению Линь Цзинхэна, а уровнем бесстыдства могла поспорить с обоими родителями вместе взятыми. В детстве она была подобна маленькому бесстрашному воину, который не стеснялся карабкаться по ноге маршала, пока тот с устрашающим видом кого-то отчитывал, цепляясь за него в попытках привлечь внимание отца. — Я вернулась! — закричала Ло Гу, скинув туфли при входе в дом. — Папа… Лу!.. Твоя сладкая доченька приехала, ты соскучился?! Юноша, сидевший за пианино в углу гостиной, окинул ее взглядом и поднял руку, чтобы поприветствовать ее несколькими нотами. — О, — губы Лу Го изогнулись в улыбке. — Хорошо, маленький гермофоб. Затем она вернулась в прихожую, подняла раскиданные туфли и аккуратно поставилаих на полку. Уголки глаз юноши слегка приподнялись, и он взял еще несколько нот. Лу Го махнула рукой и произнесла: — Догадайся, что случилось. Папа лично посетил экзамен, но не думаю, что ректор позволит нам всем провалить итоговые тесты. Мелодия, которую наигрывал юноша, стала веселее и оживленнее. Лу Го на секунду опешила, а затем набросилась на него: — Сам ты потолстел! Эти двое общались друг с другом с помощью не только слов, но и нот — каждый был на какой-то абсолютно своей волне, но это нисколько не мешало им прекрасно друг друга понимать. Лу Бисин спустился вниз по ступеням и забрал у Линь Цзинхэна пиджак, немного растерянно поинтересовавшись: — Мне всегда было любопытно… Я сам вырастил вас обоих, но почему же я так и не научился этому странному навыку перевода нот на обычный язык? Юноша увидел вошедшего в гостиную Линь Цзинхэна и прижал Лу Го лицом к клавишам пианино. Встав на ноги, он искренне приветствовал отца: — Папа. Юношу звали Линь Жанем, и он был братом-близнецом Лу Го. Эти двое появились на свет в центре репродукции, поэтому никогда не задумывались о том, кто из них старше, просто росли вместе и помогали друг другу по необходимости. Лу Го обычно называла его разными кличками, которые всегда зависели от ее настроения: иногда она дружелюбно звала его «красавчиком», а в другие дни он легко мог превратиться в «гермофоба» или «глухонемого». Линь Жань был более постоянен в своих привычках и просто называл сестру «ракетой». Лу Го с детства обожала летать по дому на игрушечном механоиде, а став старше, естественным образом решила поступить в Военную академию Восьмой Галактики. Линь Жань, напротив, удивил всех, выбрав для себя профессию в области искусств и музыки — совсем недавно он как раз начал свою карьеру в галактическом оркестре в качестве пианиста. Прямо сейчас они отправлялись в тур по всем галактикам, и кажется, юноша собирался осуществить маленькую мечту Лу Синя, который много лет назад купил приемному сыну пианино. Лу Бисин, надо сказать, несколько расстроился, что ни один из его детей не поступил в Академию Звездного Моря. Но в качестве компенсации оркестр Линь Жаня выбрал своим первым залом в Восьмой Галактике именно аудиторию академии, по-прежнему накрытую огромным звездным куполом. Таким образом, Ректор Лу смог заранее раздобыть билеты на VIP-места. — Го-Го, не трогай его прическу, мы только что закончили приводить ее в порядок. Если бы не дожидались тебя, то уже давно уехали бы, — произнес Лу Бисин. — Жань, иди переоденься и попроси Чжаньлу отвезти тебя в зал для репетиций. Я знаю, ты рад снова оказаться дома, но не забывай, что нам вскоре надо будет лететь в следующую точку назначения. Поспешно отправив Линь Жаня на встречу с музыкантами оркестра, остальные члены семьи быстро прибрали дом и направились в Академию Звездного Моря. Новое здание учебного заведения располагалось на искусственном спутнике неподалеку от планеты Пекин-β. Вся космическая станция принадлежала академии, поэтому как такового «главного входа» у нее было. С посадочной площадки для космических кораблей открывался прекрасный вид на гигантский мерцающий купол, гордо возвышавшийся над всеми постройками. В Академии Звездного Моря сейчас были каникулы, поэтому все студенты временно покинули общежитие и учебные корпуса, освободив пространство для галактического оркестра и всех любителей классической музыки, собравшихся на мероприятие. Зона прилета была необычайно оживленной: повсюду ходили толпы людей, и шум не стихал до самого начала концерта. Наконец свет в аудитории погас, и невероятный звездный купол — гордость Лу Бисина — засиял в темноте, отбрасывая волшебные блики на сцену в самом центре зала. Из множества динамиков одновременно полилась музыка, будто остановив время в помещении своим прекрасным звучанием. Композиция завершилась на высокой ноте, и зал взорвался громкими овациями. Линь Цзинхэн своим острым зрением приметил юношу за огромным роялем. Линь Жань выделялся даже на фоне других музыкантов оркестра — когда он поднялся, чтобы поклониться, его тень красиво вытянулась вдоль подиума в свете искусственных звезд. Линь Цзинхэн на мгновение застыл, удивленный тем, что нашел это зрелище столь артистичным. Большую часть своей юности он провел один на механоиде, бесцельно дрейфуя в звездном небе и иногда отключая систему гравитации, чтобы дать себе возможность некоторое время свободно парить в воздухе. В такие моменты его органы чувств, сливаясь с ментальной сетью, охватывали безграничную вселенную. Тогда он убедил себя, что ему суждено погибнуть в темном космосе в полном одиночестве. Кто бы мог подумать, что однажды он облачится в смокинг, который надевал очень редко, чтобы сопровождать свою семью на концерт классической музыки, раньше никогда его не интересовавшей? Классическая музыка и Линь Цзинхэн… Он осознал, что улыбается сам себе в темноте, пока никто не видит. В этот момент маршал неожиданно почувствовал тяжесть на плече — повернув голову, он понял, что Лу Го привалилась к нему, погрузившись в глубокий сон. Вся эта ситуация была до невозможности странной: Лу Го, которая ничего не смыслила в музыке, легко общалась с братом с помощью нот. Но до тех пор, пока за пианино сидел не Линь Жань, классическая композиция даже в исполнении великого музыканта в ее сознании не отличалась от чириканья птиц — она с гораздо большим удовольствием слушала попсу и народные песни. — Никакого понимания художественной ценности произведения, — вздохнул Линь Цзинхэн. Он расслабился и устроил девушку поудобнее на своем плече. В это время на сцене зазвучала следующая мелодия. Она напоминала ласковый свист ветра в горах, сначала шептавшего посреди растений и цветов, а затем набравшего силу и взмывшего в небеса, подняв невидимые глазу волны в облаках. В темном зале, на ряду для VIP-гостей, Лу Го уже насквозь промочила слюнями рукав смокинга маршала Линя. Лу Бисин тайком потянулся, чтобы дернуть ее за прядь волос, но Линь Цзинхэн нежно перехватил его запястье. Перед входом в аудиторию возвышалась 40-метровая статуя пожилого человека, смотревшего в небо. У ее подножия располагалась каменная плита, на которой были высечены слова, написанные им при жизни: «Ценнее богатства — знания, ценнее знаний — неутолимое любопытство, но ценнее всего этого звезды над нашими головами».