Отбракованные (Некондиция)

Часть 1. — Сэр, Генеральный Секретарь попросил меня напомнить вам, чтобы вы не забыли подать свой график отпусков на этот год. Линь Цзинхэн на мгновение замер на пороге дома. — Да неважно, пусть сам решит. Я даже не возражаю, если у меня вообще не будет отпуска. С тех пор, как в их семье появились Лу Го и Линь Жань, все отпуска маршала были запланированы на то время, когда Лу Бисину приходилось проводить выездные лекции на других планетах. И конечно, единственным занятием Линь Цзинхэна в такие дни был присмотр за детьми дома. Несколько лет назад во всех газетах галактики промелькнуло фото Маршала Линя, который шел из парка аттракционов с двумя детскими рюкзаками и связкой воздушных шаров, обвязанной вокруг его шеи. Прошло уже много лет, но Линь Цзинхэн до сих пор глубоко в душе задавался вопросом: что же все-таки побудило его тогда поставить подпись на документах в центре репродукции? С чего он решил, что растить детей так же просто и весело, как собаку? Маршал был уверен, что и его партнер периодически думал так же. Но раз вся эта затея принадлежала именно этому паршивцу, то Ректор Лу, даже будучи очень умным человеком, все равно стеснялся признать, что идея была нелепой. В 40-м году по независимому календарю Линь Жань наконец выбрал для себя музыкальную карьеру, а Лу Го поступила в Военную академию и переехала в общежитие. Дети выросли, а значит, Маршал Линь и Ректор Лу закончили работать няньками и вновь обрели некоторую личную свободу. Сейчас в доме царила мертвая тишина. Когда Линь Жань был помладше, он заставлял Чжаньлу по много раз прокручивать части композиций, которые разучивал, а Лу Го в это время громко слушала свою попсу. Эти два «лидера кланов» разделили территорию дома: в одной половине вечно звучали занудные повторяющиеся отрывки мелодий, а в другой — грохотали популярные песни. Иногда даже заядлый «тусовщик» Лу Бисин не выносил такой гиперактивности детей. Двое взрослых, чувствуя, что их психическое здоровье вот-вот пошатнется, были вынуждены прятаться в собственных укрытиях: один уходил на чердак, а другой в подвал. Теперь, когда эти «лидеры кланов», требовавшие к себе особого отношения, разъехались, Чжаньлу наконец вспомнил, что и его старый хозяин тоже заслуживает некоторого внимания. Он сменил музыку на звуки ночного леса, о которых до этого пришлось забыть на целое десятилетие. Никто не топал по полу, никто шумно не дрался, и даже Ректора Лу сейчас не было дома — мужчина отбыл в длительную командировку. Он улетел в конце прошлого года, и точная дата его возвращения была неизвестна. Это, конечно, еще одна длинная история. *** Задолго до того, как Линь Цзинхэн… нет, еще даже до рождения Линь Вэя, огромный флот исследовательских кораблей, направленный Союзом, обнаружил заброшенную космическую станцию размерами почти с Город Ангелов. Судя по записям, она была построена в 40-м году Старой звездной эры, на хвосте технологических прорывов Эры освоения космоса, получила статус известного научного центра и даже упоминалась в исторических книгах. Новости о ее обнаружении взбудоражили весь Союз, и невероятно воодушевили ученых и археологов. Все потому, что в конце Старой звездной эры мир попал под контроль ИИ, а чудовищные щупальца власти Короля Херца дотянулись до каждой из галактик Союза. Уничтожение изобретений предыдущей эры от рук ИИ-тиранов и бесконечные войны привели к неизбежному угасанию человеческой цивилизации. Многие технологии были навсегда утеряны, и даже во время Новой звездной эры восстановись их не удалось. В то время члены экспедиции назвали станцию «Наследием Героев» и бросились усердно отстраивать транспортные пути между Союзом и обнаруженной лабораторией. Эта задача была непростой, и ее никак не могло бы закончить одно поколение людей. Каждый ученый в исследовательской группе, покидавший обитаемые земли и отправлявшийся в эти неизведанные края, был готов отдать весь остаток своей жизни бесконечной вселенной. Но пока последователи героев Эры освоения космоса прокладывали путь к свету, оставив родину далеко позади, Союз, сиявший ярче любой звезды и казавшийся нерушимым, стоял на судьбоносном перепутье. Веками в нем прорастала система Эдема, а комитет с жадностью цеплялся за любую возможность перехватить контроль над правительством. Знаменитые генералы и военные лидеры, подобно искрам фейерверка, вспыхивали лишь на мгновение, а затем исчезали без следа… Внезапное вторжение комических пиратов поставило под угрозу сразу все галактики, парламент пал за одну ночь, и самая невероятная общность людей в истории человечества рассыпалась в прах, словно замок из песка. Лишь к 38-му году по независимому календарю трансферный портал между Первой Галактикой и «Наследием Героев» наконец был отстроен. Спустя несколько столетий после обнаружения станции, от членов первой экспедиции оскалишь лишь фотографии в рамках на стенах. Их последователями были неоперившиеся птенцы, едва вылупившиеся из скорлупы и не имевшие никакого представления, как вести себя в новом мире. Когда последнее поколение ученых улетало из Союза, все восемь галактик еще были едины, поэтому теперь «Наследие Героев» превратилось в совместно нажитое имущество разводящихся супругов, к которому так просто не притронешься. Столкнувшись с этой неожиданной находкой, независимые восемь галактик собрали совещание и после почти полугода мучительных обсуждений договорились о совместном использовании «Наследия Героев». Лу Бисин возглавил делегацию Восьмой Галактики. *** В общем, все источники шума в доме — и дети, и Ректор Лу — теперь разъехались, а Маршал Линь наконец обрел покой, которого не знал вот уже полжизни. Но к его удивлению, он не чувствовал никакого облегчения, и неожиданная тишина казалась ему угнетающей… до такой степени, что он с трудом боролся с порывом вернуться на работу каждый раз, когда переступал порог своего дома. — Сэр, — голос Чжаньлу прозвучал откуда-то с потолка. — Я зафиксировал странную перемену в вашем настроении, вы скучаете по «маленькой ракете» и «маленькому гермофобу»? — Что это за клички такие? — нахмурился Линь Цзинхэн. — Понял, возвращаюсь к использованию изначальных имен, — послушно ответил Чжаньлу. — Юная госпожа Го-Го и малыш Жань изменили их в моих настройках. Я удалил из базы некоторые прозвища, которые можно считать обидными с точки зрения закона о защите прав детей, и оставил эти два. Вы не думаете, что они достаточно милые? Конечно Линь Цзинхэн вовсе так не считал — он устало ущипнул себя за переносицу и взял у роботизированной руки предложенную чашку кофе. Затем тихо пробормотал себе под нос: — Маленькие паршивцы. Чжаньлу между делом заметил: — Думаю, ваше странное эмоциональное состояние — это дискомфорт от изменений в привычном образе жизни. Линь Цзинхэн приподнял бровь, решив, что этот «искусственный идиот» в кои-то веки прав. — Есть немного, и что? — Я могу дать вам несколько советов, как поднять настроение, — сказал Чжаньлу и открыл проекцию на стене кабинета. На экране красовалась та самая регистрационная форма, которая много лет снилась Линь Цзинхэну в кошмарах. Чжаньлу искренне предложил. — Например, вы можете обратиться в центр репродукции еще за одним… — Заткнись, — маршал почувствовал, как у него поднялось давление при взгляде на документ, и тут же запретил ИИ говорить. — Проваливай. — Я все понял, сэр. Жаль, что вам не понравилось мое предложение, — ответил Чжаньлу. — Но позвольте передать вам важную информацию, прежде чем я уйду в режим молчания. Вам пришло письмо от Ректора Лу, хотите прочитать его? — Возвращайся, — Линь Цзинхэн с равнодушным видом отменил свой приказ. — Передай его мне. «Наследие Героев» располагалось слишком далеко от освоенных территорий, поэтому обычные системы связи там не работали. Сигнал был таким медленным, и передача каждой фразы занимала столько времени, что пока собеседник ждал ответа, он уже забывал весь предыдущий разговор. Поэтому со станции приходили лишь короткие видесообщения для членов семьи и друзей. Недавно с ней вообще прервалась почти всякая связь — коммуникационные сети были проложены сквозь трансферные порталы и терминалы, оборудование внутри которых было заложено еще во время первой экспедиции и сильно устарело, отчего сигнал периодически пропадал. Ремонт системы занял у инженеров целых два месяца. И в течение этого времени со станции удавалось получить лишь несколько байтов информации. Экспертам, направленным в научный центр «Наследия Героев» пришлось приспосабливаться к сложившейся ситуации и привыкать отправлять короткие текстовые сообщения, как когда-то делали древние земляне. Письма напоминали бутылки с посланиями, дрейфующие в океане звезд: никто не знал, были ли они действительно отправлены и достигли ли тех, кому предназначались. Ученые и инженеры, запертые на краю света, впервые осознали, что значит бесконечное ожидание и смутные перспективы возвращения домой, словно очутившись в строках стихотворения: «Все было медленным: и велосипеды, и лошади, и почта — целой жизни едва ли было достаточно, чтобы полюбить однажды» [1]. Несмотря на сложности с доставкой, Лу Бисин любил писать длинные письма. Только первая часть его послания, состоявшая сплошь из ласковых слов, тянула на десять тысяч знаков, но Линь Цзинхэн внимательно прочитал каждое слово от начала до конца и не пропустил ни единого знака препинания. Все это время маршал был абсолютно спокоен — на его лице ни разу не появилось признаков раздражения или нетерпения… Если бы об этом узнал небезызвестный Капитан Третьего Отряда Серебряной Десятки, которому доставалось за каждую лишнюю запятую в докладе, он, вероятно, плакал бы от гнева из-за такой несправедливости. После бесконечного флирта в письме описывалась ежедневная жизнь вдали от Восьмой Галактики. Когда Лу Бисин разговаривал со своим мужем, он никак не мог остановиться, вываливая на того всю информацию, в независимости от ее ценности. Линь Цзинхэн уже был в курсе, что ел каждый из сотрудников в последние несколько дней, неплохо знал характеры всех ИИ-помощников и заочно нашел родственных душ среди экспертов на станции — говоря начистоту, он даже успел погрузиться во все взаимоотношения ученых и драматические события, происходившие между ними. Когда до конца письма оставалась едва ли десятая часть, любитель посплетничать Ректор Лу наконец решил сообщить действительно полезную информацию. Он написал, что так как ремонтные работы на станции продвигаются куда быстрее, чем ожидалось, восстановление основной системы почти завершено. Оставшиеся задачи были поверхностными и не требовали серьезных усилий, поэтому с ними легко могла справиться обычная команда инженеров. Лу Бисин уже доложил действующему Премьер-министру Восьмой Галактики, что база «Наследие Героев» была готова к прилету вооруженных сил, все галактики вполне могли отправлять военные отряды, а члены делегаций — собираться домой. Вероятно, новости о скором завершении командировки подняли Лу Бисину настроение, и все его долго сдерживаемые эмоции хлынули наружу — ближе к концу письмо превратилось в бесконечные жалобы на тему невозможности отпраздновать свой день рождения дома. А затем Ректор Лу, притворившись, что крайне этим разочарован, написал в адрес Линь Цзинхэна целый список глупых запросов. Линь Цзинхэн рассмеялся над этим ребячеством. — Сэр, хотите отправить ответ? — поинтересовался Чжаньлу. — Да, — произнес Линь Цзинхэн. — Напиши ему: «Собирай вещи. И вообще, сколько тебе лет? Тебе не стыдно выпрашивать подарки на день рождения?» Закончив брюзжать, он аккуратно сложил в отдельную папку 184-е по счету письмо Лу Бисина домой. — Прошу прощения, сэр, — внезапно сказал Чжаньлу. — Ректор Лу добавил в конце письма маленькую приписку, желаете прочитать? Линь Цзинхэн поднял взгляд. Возможно, Лу Бисин забыл что-то сообщить, прежде чем нажать на кнопку «отправить», поэтому вложил еще какой-то файл с текстом. Внутри оказалась лишь одна строка: «P.S. Я слышал, что дети разъехались, все в порядке?» Такой короткий и сдержанный вопрос — будто невероятно длинное письмо до этого написал кто-то совершенно другой. Линь Цзинхэн: — … Он так и знал! Лу Бисин тоже сомневался в правильности их глупого решения, просто не решался в этом признаться! — Премьер-министр собирает экстренное совещание для обсуждения вылета вооруженных сил на станцию «Наследие Героев» и просит вашего присутствия, — сообщил Чжаньлу. — Предварительно оно состоится завтра днем, мне подтвердить ваше участие, сэр? — Конечно, просто освободи мое расписание на завтра, — кивнул Линь Цзинхэн. — О, кстати, отправь сообщение в секретариат: напиши, что я отказываюсь от отпускных дней в этом году, но в ближайшие недели отбуду в деловую поездку, пускай все подготовят. [1]Прим.пер.: строки из стихотворения «Прежде было медленно» китайского поэта Му Синя. К сожалению, литературного перевода на русский я не нашла, поэтому перевела строки сама, насколько смогла. Кстати, наткнулась на несколько его цитат, и кажется, Прист не единожды вдохновлялась его произведениями — например, сравнивая воспоминания и впечатления с жемчужинами на нити. Часть 2. В день рождения Лу Бисина — по старому календарю Вольто — делегация Восьмой Галактики уже была собрана и готова к возвращению домой, а команда инженеров, которая оставалась для проведения ремонтных работ, получала последние указания. Ректор Лу, проверив расписание на ближайшие дни, внес финальные правки и сохранил файл на персональное устройство. Вспомнив, что сегодня прибывают первые военные отряды, он поднялся на ноги и оглядел себя в зеркале. Среди членов команд из разных галактик было полно гиков, помешанных на технологиях, и большинство из них абсолютно не интересовались тем, как выглядят. Кроме того, им приходилось работать практически круглосуточно, поэтому даже более опрятных ученых вскоре стало невозможно отличить от нерях, носивших одну и ту же рубашку много дней подряд. Говорят, поведение человека определяется его окружением, поэтому в подобных условиях даже щеголеватый Ректор Лу перестал как следует следить за собой. Он не брился вот уже три дня, а его волосы так сильно отрасли, что касались воротника рубашки. Лу Бисин не знал наверняка, кто возглавит военный флот с его родины: одно дело, если это окажется кто-то из Серебряной Десятки — перед старыми друзьями можно было не стесняться. Но если прилетит какой-нибудь незнакомый ему генерал, безупречная репутация самого красивого премьер-министра в истории Восьмой Галактики будет разрушена, как только он покажется перед всеми в таком неприглядном виде. Тревожная мысль о том, что он может оказаться в центре внимания, сподвигла Ректора Лу вскочить с кресла и поспешно привести себя в порядок. В тот момент, когда он закончил укладывать свои подстриженные волосы и собирался связаться с отрядами вооруженных сил, в его дверь постучал глава делегации Третьей Галактики: — Ректор Лу, в коммуникационном центре… погодите, кто вы такой, черт побери?! Лу Бисин гордо выпрямился и одарил визитера широкой белозубой улыбкой. Ученый из Третьей Галактики драматично попятился назад, спрятался за дверью и еще раз с опаской заглянул в комнату, а затем гневно отчитал Лу Бисина: — Как вы могли превратить себя вот в это! Только посмотрите на себя, что все это значит?! Вы не выглядите, как один из нас, а больше смахиваете на тех лицемерных политиков, которые только и умеют, что мусолить пальцами воск для волос! Лу Бисин: — … «Следите за словами, а то завтра в вашу дверь постучит торговец воском для волос!» — Так что случилось? — Ах, да, вам пришла посылка. Заберите ее, ведь она появилась очень вовремя — наверняка принесет вам удачу. Прямой трансферный терминал, который вел на станцию «Наследие Героев», находился под строгим наблюдением, поэтому при его прохождении корабли с важным персоналом и оборудованием пропускали вперед, а все личные вещи и почту затем тщательно досматривали. Очередь из посылок была такой длинной, что предсказать, когда удастся получить свою вещь в пункте выдачи таможни, было невозможно. Лу Бисин не знал, кто отправил посылку, но то, что она прибыла именно сейчас, а не через пару дней, когда он бы уже улетел, действительно можно было объяснить только удачей. Ректор Лу оформил доставку в коммуникационном центре с помощью персонального устройства и получил от робота свою почту. В посылке оказалась маленькая и изящная подарочная коробочка. «…Подарок? На день рождения?» Служба доставки на станции «Наследие Героев» была невероятно ненадежной. А судя по тому, что все друзья Лу Бисина занимали не самые низкие должности, они наверняка уже знали, когда он планировал вернуться домой. Да и шанс на то, что Лу Бисин получил бы подарок от одного из них точно в день своего рождения по календарю Вольто, был ничтожно мал. Мог ли это быть кто-то из студентов? Но откуда детям из Восьмой Галактики знать, когда он родился по старому календарю? Выходя из центра связи, Лу Бисин развернул подарок, и еще до того, как он успел открыть коробку, из-под обертки выпала карточка из крафтовой бумаги. «Погодите, это почерк Линь Цзинхэна?» Лу Бисин застыл на месте и уставился на открытку — его уши тут же стали пунцовыми от смущения. На картоне было написано: «Если бы мне была дарована возможность предсказать всего одно событие из своего будущего, я бы хотел, чтобы судьба в момент моего появления на свет подсказала мне день, когда ты появишься в моей жизни. Тогда с каждым прожитым мгновением я приближался бы к нашей встрече. Я бы ждал следующего дня, словно замерзающий на холодном ветру путник, мечтающий погреться у огня, даже если бы впереди меня ждали вьюги и ураганы. Потому что моя любовь к тебе сияет так ярко, что способна покрыть любую грязную дорогу или непроходимый овраг тонким слоем золота». В этот момент мимо Лу Бисина как раз проходил один из роботов центра связи — он удивленно вскинул голову на мужчину: — Ректор Лу, я зафиксировал аномальное ускорение пульса и повышение температуры тела, вам нужна медицинская помощь? Лу Бисин, заикаясь, поспешно ответил: — Н-нет, нет… ничего не нужно, спасибо. Потерев ладонью свое полыхающее лицо, он незаметно засунул карточку в карман на груди. Ректор Лу вспомнил, что после того, как в своем сообщении упрашивал Линь Цзинхэна о подарке на день рождения, он получил от маршала письмо с вопросом: «Тебе не стыдно?» Но внезапно тот же самый человек написал ему целое любовное послание… это просто нечестно, и кому после этого должно быть стыдно? Глупый притворщик, желающий сохранить своей образ неприступного неудачника! Подарком оказалась пара темно-изумрудных запонок, которые явно были во вкусе Линь Цзинхэна. Все еще не в силах думать о чем-то, кроме слов, написанных в открытке, Лу Бисин вытащил запонки и продел их в отверстия на своих манжетах — оказывается, они отлично сочетались с тем костюмом, который он сегодня выбрал. Какое… совпадение? Погодите, почему его маршал вообще рискнул отправить ему что-то подобное почтой, зная, что посылка может легко потеряться в трансферном терминале? Почему вместо этого не передал подарок с военными отрядами, которые как раз сюда собирались? — Геракл, — обратился Лу Бисин к центральному ИИ коммуникационного центра. — Моя посылка поступила обычной службой доставки? — Нет, господин Лу, — на лестнице раздался низкий голос Геракла. — Ваша посылка из… Не успел ИИ договорить, как из динамиков послышалось объявление официального информационного агентства «Наследия Героев»: на станцию прибыли отряды вооруженных сил Восьмой Галактики. Лу Бисин тут же забыл о всяком достоинстве и кинулся в зону прилета. И там он наконец увидел настоящий подарок на день рождения. Часть 3. К тому моменту, как Лу Бисин ворвался в отсек, Линь Цзинхэн уже вежливо приветствовал толпу людей, собравшихся, чтобы поглазеть на него, словно он был настоящей знаменитостью. За последние годы ненависть и жажда мести, так долго отравлявшие сердце Маршала Линя, начали испаряться, и с возрастом прославленный герой стал вести себя на публике куда приветливее. В галактиках потихоньку устанавливались новые общественные порядки, политическая обстановка стабилизировалась, а молодому поколению ни разу не довелось увидеть острые клыки бывшего Командующего Серебряной Крепости — истории о его героических сражениях уже превратились в легенды из прошлого. Вероятно, Столичная газета Восьмой Галактики недавно наняла нового редактора, потому что новостные заголовки, упоминавшие Линь Цзинхэна, разительно отличались о тех, что печатались прежде. Репортаж о вооруженных силах, изданный два года назад, был особенно нелеп — он описывал маршала следующим образом: «Несмотря на молчаливость, это элегантный и очень дружелюбный господин. В его серых глазах сквозит невероятная доброта и душевное тепло». Журналист явно обладал врожденным талантом, раз ухитрился ошибиться во всем, кроме цвета глаз, но удивительнее всего, конечно, звучало заявление о доброте и душевном тепле Маршала Линь Цзинхэна. Этот смешной и абсолютно неправдоподобный очерк Туран лично распечатала и вставила в рамку, а потом преподнесла своему боссу в качестве новогоднего подарка — за это ей потом весь год пришлось терпеть всевозможные притеснения на службе. — Моя мать всегда восхищалась талантами, рожденными в Эру освоения космоса. Когда я узнал, что обнаружена научная станция, оставшаяся с тех времен, я по личным причинам решил вместо нее посетить это памятное место, — Лу Бисин услышал, как маршал очень профессиональным тоном хвалит проект по восстановлению «Наследия Героев». Он так искусно подобрал слова, что глаза некоторых ученых наполнились слезами. Затем Линь Цзинхэн спокойно добавил. — Конечно, я здесь также для того, чтобы сопроводить домой нашу бесценную делегацию Восьмой Галактики. Один из сотрудников станции, проживший в лаборатории всю жизнь, — старина Хэммилл — вытер с лица слезы и с готовностью предложил Маршалу Линю провести экскурсию по базе. Но естественно, в этот момент вмешался Лу Бисин и остановил воодушевленного старика. Хэммилл родился в специальной репродуктивной капсуле, оставленной первыми учеными, обнаружившими «Наследие Героев», и большую часть времени никуда со станции не улетал, поэтому был очень далек от событий, происходивших на обитаемых землях. Он лишь мельком слышал о крушении Союза со слов других людей, и с трудом мог вспомнить имена тех, кто непосредственно участвовал в перевороте. Обернувшись к Лу Бисину он с восхищением произнес: — Чудесно! Ректор Лу оказал нам неоценимую помощь в восстановлении основных систем станции, он безусловно лучше кого-либо здесь может рассказать о научном центре! О, кстати, я слышал, что Ректор Лу и сам из… Независимой Восьмой Галактики, вы случайно не знакомы? Все ученые вокруг взорвались хохотом, Хэммилл абсолютно растерялся, а Лу Бисин, не теряя времени зря, схватил маршала под руку и повел внутрь станции. — Теперь повтори для меня, — Лу Бисин стянул одну из перчаток Линь Цзинхэна с его пальцев и прикоснулся к руке, которую весь последний год мог держать лишь во сне. — Мой маршал, с какой же целью ты прибыл сегодня? Уголки глаз Линь Цзинхэна тронула улыбка, но его голос оставался профессиональным: — Осмотреть наследие Эры освоения космоса, а затем сопроводить бесценную делегацию Восьмой Галактики домой. Лу Бисин слегка ущипнул его за тыльную сторону ладони: — Требую, чтобы ты поменял порядок слов в предложении и выкинул из него все лишнее… вроде «делегации» и «Восьмой Галактики». Линь Цзинхэн наотрез отказался говорить и лишь улыбнулся в ответ. Пока Ректор Лу тащил его за собой по станции, маршал поднял руку мужа к глазам и взглянул на край его рукава: — Неплохо. Лу Бисин махнул в ответ: — То есть, ты видел, во что я одет, когда я говорил с военными отрядами, и воспользовался внутренним каналом доставки, чтобы отправить посылку прямо в центр связи? Я хотел спросить, как ты догадался, что именно я надену… Но я знаю, что у тебя наверняка есть несколько запасных вариантов, куда ты их припрятал? Когда Лу Бисин отправлялся в командировку, он взял с собой три комплекта официальной одежды. Зная Ректора Лу, можно было с уверенностью утверждать, что перед встречей с командиром вооруженных сил Восьмой Галактики, он наденет формальный костюм. Поэтому Линь Цзинхэн купил три разных набора аксессуаров и решил, какой из них отправить, после того, как увидел, во что одет Лу Бисин. — Я не отдам их тебе, — лукаво ответил маршал. — Сохраню на будущее, а иначе придется покупать тебе подарки каждый год. Знаешь, тебя очень дорого содержать… хм, а здесь неплохой музей. Пока они болтали, Лу Бисин уже довел его до самого центра научной базы «Наследия Героев» — команда исследователей успела построить на космической станции достаточно современный музей. ИИ-гид по имени Афина была полностью готова к работе и сейчас проходила финальную настройку, прежде чем заступить на свою новую должность. — Когда мы все окончательно восстановим, это место будет открыто для всех жителей восьми галактик. Но пока еще рановато: основная инфраструктура и оборудование общественных зон еще не отремонтированы, поэтому гостей сюда пригласить не получится. А еще нужно отреставрировать транспортные пути, да и терминал, который мы используем, не годится для гражданских туристических кораблей. Взгляни… — Лу Бисин радостно поднял руку наверх, а затем картинно щелкнул пальцами. Вслед за его жестом купол музея потемнел, а из динамиков полилась воодушевляющая оркестровая музыка. Перед глазами мужчин возник огромный 3D-экран, на котором запустилась видеозапись, и Лу Бисин объяснил. — Этот фильм называется «Эра освоения космоса» — несколько лет назад его сняли в Первой Галактике, но затем он был передан в распоряжение научного центра. Честно говоря, я смотрел его уже три или четыре раза. Линь Цзинхэн посмотрел на Лу Бисина, и внезапно ему показалось, что тот вновь превратился в молодого мужчину, убежавшего из дома на планету Пекин-β и пытавшегося заручиться поддержкой незнакомых людей, чтобы построить свою академию. В того самого ученого, который наряжался, как павлин, все время нес красноречивую чепуху, вел себя, словно мальчишка, и ни на секунду не затыкался, когда говорил о том, что его интересовало. Лу Бисин, попутно сняв с себя пиджак, продолжал рассказывать, и в его глазах горел тот же огонь, что и в возрасте двадцати с небольшим лет. Экс-экс-экс-премьер-министр Восьмой Галактики возрастом чуть младше ста лет с восторгом демонстрировал результат своей работы, на которую потратил почти целый год. Что касается Линь Цзинхэна… он просто смотрел в эти глаза, способные отразить сияние тысяч звезд, и чувствовал настоящее умиротворение. Ведь перед ним был результат его собственной кропотливой работы — он посвятил половину жизни исцелению любимого человека. — Что это такое? — внезапно внимание Линь Цзинхэна привлекло уродливое сооружение в центре зала. Посреди музея располагалась просторная площадка, окруженная стеклянными стенами, а внутри была установлена странная башня диаметром около двадцати метров, которая, казалось, в любой момент могла рухнуть. Команда инженеров использовала специальные прозрачные материалы, чтобы построить вокруг необычного объекта поддерживающий каркас, — вот только невидимым он становился лишь при определенном освещении. А сейчас конструкция была видна в мельчайших деталях, поэтому издалека выглядела массивной, словно черная могильная плита. — Это самая важная система — ядро «Наследия Героев», — ответил Лу Бисин. — Мы долго обсуждали, стоит ли его показывать публике. Лу Бисин просканировал свое удостоверение на персональном устройстве и обратился к «башне»: — Приветствую, Норны [1], доброго вам дня. Прозрачное стекло слегка завибрировало и в мгновение ока превратилось в огромный экран. На нем начали медленно появляться слова, похожие на письмена, которые древние люди вырезали на тотемных столбах. — Добрый день, Ректор Лу и господин визитер, — ответил ему мягкий женский голос, больше похожий на хор двоих или троих человек сразу. В замкнутом пространстве, отражаясь эхом от высоких стен, он звучал словно зов с небес. — Какую судьбу вы хотели бы сегодня предсказать? — Что это за херня? — удивился Линь Цзинхэн. — Ты на целый год сбежал из дома, чтобы починить какую-то дурацкую машину предсказаний? — Где ты растерял все свое воспитание, «дружелюбный» сероглазый маршал? Линь Цзинхэн «дружелюбно» выругался в ответ. — Эта станция раньше принадлежала «Навигатору»… одному из самых известных исследовательских центров, работавшему под руководством человека, который положил начало генетической революции, — произнес Лу Бисин. — Остатки технологий, обнаруженные на базе «Наследия Героев», превосходят наши самые смелые предположения: один из археологов сделал заключение, что эта космическая станция когда-то являлась хранилищем данных и одновременно центром оценки этических норм «Навигатора». — Оценки этических норм? — Да, любые исследования «Навигатора», затрагивавшие этику и человеческие ценности, перед запуском должны были пройти проверку в этом центре. И Норны единолично формировали суждение о каждом. — Вы льстите нам, — произнесли Норны своим невесомым голосом. — Мы просто несчастные пессимисты, не справившиеся со своей задачей, поэтому нас уже списали. — Да, это малоизвестный, но правдивый факт. Норны были законсервированы самим исследовательским институтом, и поэтому чудом не пострадали во время войны, — пояснил Лу Бисин. — Прямо перед этим они устроили настоящий переворот и остановили все проекты «Навигатора», превратив весь этот научный центр в бессмысленную груду металла. — Эта штуковина сломалась? — Нет, страшнее всего именно то, что никакого сбоя не было, — ответил Лу Бисин. — Взгляни… Он синхронизировал свое персональное устройство с Норнами и открыл файл под названием «Эдем». — Получены данные о проекте «Эдем», идет анализ, ожидайте, — констатировали Норны. — Это изначальный план исследований в области технологий Эдема, я достал его из базы данных Чжаньлу, — прошептал Лу Бисин. — Норны потребляют слишком много энергии, а системы этой станции сильно устарели, поэтому мы ограничили их возможности. Они смогут проработать лишь пять минут, но… Но этих пяти минут было достаточно, чтобы до глубины души поразить кого угодно. На огромном экране появился длинный список предсказаний, которые практически в точности повторяли события, реально произошедшие за последние несколько столетий — некоторые ключевые личности не совпадали, зато разброс по датам не превышал и пяти лет. К моменту срабатывания ограничителя энергопотребления, Норны уже спрогнозировали все, вплоть до принятия Закона об Эдеме и планомерного роста влияния Комитета Эдема во всех сферах жизни общества. С легким жужжанием Норны выключились. Экран погас, превратился обратно в прозрачное стекло и вновь открыл вид на жутковатую черную башню. Зрелище напоминало фильм ужасов, который внезапно оборвался. Линь Цзинхэн на некоторое время потерял дар речи. — Эдем — очень неприятная тема для всех сотрудников, в независимости от того, из какой галактики они родом. Люди не поднимают эту тему на публике и тем более не занимаются никакими разработками в этой области. Норны никогда раньше не сталкивались ни с чем, связанным с Эдемом, — тихо вздохнул Лу Бисин. — Эра освоения космоса и впрямь была расцветом человеческой цивилизации. Технологии того времени мы можем представить лишь в мечтах. Семья Херц действительно заслуживала смерти… интересно, не предсказали ли Норны и ее правление? — Оно… — Линь Цзинхэн сделал паузу и после некоторых раздумий высказался иначе. — Какие у них вычислительные мощности? — Невероятно продвинутая компьютерная технология — настолько, что мы даже не можем ее расшифровать с текущим уровнем научного прогресса, — объяснил Лу Бисин. — Я бы сказал, что Чжаньлу на их фоне — просто ребенок, неспособный сложить два элементарных числа. — Я все слышал, Ректор Лу, — из эполета на плече Линь Цзинхэна внезапно появилась миниатюрная роботизированная рука. — Мне кажется, ваше сравнение звучит обидно. — О, черт, ты меня напугал, у тебя снова новая форма? — Лу Бисин тут же признал свою вину и решил исправиться. — Прости, я неправильно выбрал слова. Мой дорогой Чжаньлу, послушай, я просто долго не был дома, поэтому ошибся с именем — так сильно по тебе соскучился. Я хотел сказать «Чэнъин» — это он малое дитя, не умеющее решать арифметические задачки. Механическая рука ответила согласием и удовлетворенно спряталась обратно в эполет. — То есть, ты хочешь сказать, что они способны при помощи своих вычислительных мощностей создавать симуляцию настоящего человеческого общества? Во всех населенных зонах восьми галактик? — спросил Линь Цзинхэн. — И какие это дает результаты? Достаточно точные? — Мы смогли восстановить основные системы, но нам еще не удалось починить все оборудование. До консервации «Наследия Героев», по нашим предположениям, источник энергии станции был способен питать целую карликовую планету. К сожалению, пока ты можешь увидеть лишь крупицу всех возможностей ядра, но уверен, ты и так уже все понял, — ответил Лу Бисин. — Создатель и главный инженер базы покончил с собой, оставив предсмертное письмо. В нем говорилось: «Человечество так же неотвратимо разрушает само себя, как каждый отдельный человек постепенно идет к собственной смерти. Все наше существование — отчаянная борьба, обреченная на трагический финал, так зачем придумывать жизни какой-то смысл? Несчастные братья по вселенной, мы всего лишь используем собственные заблуждения, чтобы укрыться от невыносимой правды». Линь Цзинхэн нахмурился: — Я понял, но эту штуковину явно не стоит выставлять на всеобщее обозрение, Так что вы решили? Вновь законсервируете Норны? — Нет, — произнес Лу Бисин. — Мы решили их всем показать. Линь Цзинхэн повернулся к нему, удивленно приподняв бровь. — Потому что Норны ошиблись, — объяснил Лу Бисин. — После того, как их основной функционал был отключен, главный инженер тысячи раз в отчаянии запускал симуляции будущего человечества. Но как бы он ни менял вводные данные и цифры, результат всегда был одинаковым: Старая звездная эра достигнет своего пика в области технологий и знаний, а затем, спустя пару столетий, общество неминуемо расколется. Вся вселенная попадет под контроль горстки элиты и ИИ-монстров, которые жестоко подавят все остальное население. — «Восемьдесят восемь положений», ИИ без системы разрешений… и семья Херц. — Именно. Будучи углеродными формами жизни, люди не смогут победить в этой войне, а значит, исчезнут вместе со всей своей цивилизацией. Лишь единицам посчастливится выжить, они эволюционируют при помощи технологий и превратятся в новый вид, который похож на людей лишь способностью размножаться… таким образом, человечество вымрет, — голос Лу Бисина повеселел, и он показал маршалу победный жест пальцами. — Но Норны ошиблись, чем в очередной раз подтвердили, что принцип неопределенности относится и к судьбе: Гейзенберг [2] снова взял верх! У членов первой экспедиции не было ресурсов для реконструкции станции. До нашего прибытия никто здесь и не догадывался, каково предназначение этого места. А «Наследием Героев» они назвали базу, когда увидели вот это… Лу Бисин легонько постучал пальцами по стеклу, и оно мягко засветилось, постепенно озаряя всю башню до самого верха. Линь Цзинхэн проследовал взглядом в направлении, указанном Лу Бисином, и заметил, что на корпусе сооружения было что-то написано. — Эти слова принадлежат тому самому человеку, который решил законсервировать Норны, — Лу Бисин приблизил надпись и вывел ее на проекционный экран. Ученый «Навигатора», живший несколько тысяч лет назад, в своем послании сказал: «Я — лишь бренная плоть, один из мириад таких же смертных. Я произошел из одной единственной клетки, а конечная точка моего путешествия — смерть. Но мое существование вовсе не трагично. Ведь в моем теле содержится пыль небесных тел, исчезнувших много световых лет назад. А в моей душе навсегда запечатлена вся монументальная история человеческой цивилизации — с самого начала времен и до сегодняшнего дня. Моя жизнь так мимолетна. Но вместе с тем, я — вечность». [1] Прим.пер.: Норны — в скандинавской мифологии три женских божества, наделенные даром предсказывать судьбы людей и богов. [2] Прим.пер.: Вернер Карл Гейзенберг — немецкий физик-теоретик, один из создателей квантовой механики. Лу Бисин, вероятно, упоминает его работу по «соотношениям неопределенностей».