Veritas

– Как мы вообще сможем ему это объяснить…? – Я все еще предлагаю просто дать ему почитать отчет и узнать самому. – Это ужасно. – Это несправедливо, вот что это. Не могу поверить, что они ведут себя как… – Если окажется, что это все из-за того, что он самый молодой капитан… – Конечно поэтому. Разве это не очевидно? – Слушай, дело сделано. Сомневаюсь, что кто-то из нас может помочь. Им придется пройти через это вместе. – Но он так хорошо справился…Я был первым, кто сомневался в нем, признаю, но малец сделан из другого теста. – Да, согласен. – Наверняка это только предупреждение? Чтобы не расслаблялись, напугать их, напомнить Кирку, кто на самом деле босс? Я имею в виду, что они не могли по-настоящему… – Не думаете, что именно вам стоит сказать ему, доктор Маккой? – Нет. Думаю, лучше всего, если ему расскажет Спок. Где он, кстати? – Ммм, он потребовал уведомлять его о состояние капитана каждые пять минут, да? Уверена, он позвонит сейчас в любую секунду. – Что ж, кому-то нужно связаться с мостиком и попросить присутствия коммандера в медотсеке, мне кажется, Джим просыпается… Свет был слишком ярким. Его глаза жгло красной вспышкой от ламп. Голова пульсировала, и живот болел хуже всего. – Ай. – Проснись и пой, спящая красавица. Горло саднило, но он смог выдавить из себя хриплый смешок. – О, значит теперь "красавица"? Что же случилось с "безрассудным засранцем"? Маккой рассмеялся, и одно только это говорило Джиму о том, как напуган был его друг. Он открыл глаза. Вокруг его кровати в медотсеке столпилось не меньше двадцати человек. Никто из них не был Споком. Джим был удивлен и тронут таким очевидным проявлением привязанности от своей команды; некоторые люди, как Сулу, явно были на смене и не смогли прийти, но здесь был Скотти, Карл Джагер, юный Кевин Райли, Марлена Моро…Ухура тоже, в своей более удобной не рабочей одежде. Многие из них пропускали заслуженный сон, чтобы быть здесь. – Очаровательно, – сказал он, подняв брови. Все засмеялись, и ему удалось искренне улыбнуться в ответ. – Я сто раз говорил им, чтобы они проваливали…, – тон Маккоя ужесточился и он оглядел толпу сощуренные глазами, –...но они и не думали слушать меня. Мне пришлось пригрозить гипоспреем двум офицерам, знаешь ли. – Потому что они принесли шарики, – пробормотал кто-то. Улыбка Джима стала еще шире. – Что ж, не то чтобы это не было очень трогательным, но…что со всем этим приветственным комитетом? Скотти, до этого тихо стоящий позади всех, радостно заговорил: – Неужели это так удивительно, что мы соскучились по нашему капитану за последние пару дней? – Ээ…да? Я был в отключке и более долгий срок, не так ли? Вспомните тот раз со штуковиной с той планеты с штуками, которые я попытался съесть…? Маккой закатил глаза. – И какой же увлекательной была та неделя. Но на самом деле кое-что…случилось. Мы поговорим об этом попозже. Джим сел на кровати, почувствовав как вместе с этим прочистилась его голова.  – Если что-то случилось с моим кораблем, скажите мне прямо сейчас, – сказал он решительно, сканируя лица вокруг него на предмет…чего-либо. – Все в порядке с кораблем, Джим. Он побледнел. – Не говори мне, что кто-то из команды? – Нет, нет, все живы. Успокойся. – Тогда что? Ухура вышла вперед. – Я думаю, Спок захочет ввести вас в курс дела самолично. – Спок…? – Джим почувствовал тень беспокойства. – С ним же все хорошо, да? Он в порядке? – Да, да, он…, – она выглядела неловко. – Эм, что ж, физически он в норме, но…понимаете, эта проблема отчасти касается…его… – Окей, вы ребята меня пугаете, – Джим попытался встать, но Маккою потребовался всего лишь достать гипоспрей, чтобы заставить его осторожно опуститься назад. – Что случилось со Споком? – Ничего. Конкретного. – Какого черта это должно значить? – Он все тебе расскажет, Джим. Будь терпелив. Джим надулся, смирившись с ожиданием своего первого помощника, чтобы тот объяснил ему, что происходит.  – Ладно, я хочу краткую сводку через десять минут о ситуации с Терсал II. Как долго я был в отключке? – Тридцать пять часов. С половиной. – Ого, правда? Окей, значит мы должны прибыть на свидание с Фиделиусом через…четыре часа? Пять? Я хочу, чтобы отчеты с Терсала были у меня на руках сейчас же, и может кто-то мог бы принести коляску или что-нибудь, чтобы мы могли…неа, нет, Боунс, нет никакой нужды рычать, это была шутка, конечно мы проведем брифинг здесь и я ни на миллиметр не сдвинусь, я обещаю, пожалуйста, не трогай меня. По комнате разлетелись смешки, и медсестра Чапел легонько шлепнула руку доктора. – Эм…, – но кроме того, чтобы стоять и смотреть на него, никто даже не шевельнулся, чтобы последовать его приказам. – Сейчас, ребята? – Слушай, Джим, насчет встречи с Фиделиусом…планы немного изменились. – Что? – Именно об этом Спок и проинформирует вас, – добавила Ухура. Джим стиснул зубы от разочарования. Его это начинало серьезно раздражать. – Может мне кто-нибудь хотя бы сказать, куда мы двигаемся? Пожалуйста? – Курс был проложен до ближайшей Звездной базы, – вставил Чехов. – Что? Почему? – Это… – Капитан. Сердце Джима пропустило удар, и он чуть не свернул шею, пытаясь увидеть говорившего. Потому что это был голос его первого помощника. Он узнал бы его где угодно. – Спок? – Капитан? Это Спок. Спок был здесь и теперь все должно наладиться; Спок сейчас объяснит, что произошло и поможет Джиму все исправить, как и всегда. – Привет! Он улыбался так радостно, что практически был готов рассмеяться. Спок двигался через толпу с его типичным спокойствием и грацией, даже не нуждаясь в отводе глаз от Джима, чтобы посмотреть, куда он ступал. – Я не думал, что ты захочешь пройти весь этот путь, чтобы спуститься сюда. Как ты? Перед тем как дать Споку пройти, Джим заметил, что медсестра Чапел переглянулась с Ухурой. – Мое здоровье сейчас не имеет значения. Каково ваше текущее состояние? Вы восстанавливаетесь в удовлетворительном темпе? – Да, да, я в порядке. Но я первый спросил. Все хорошо? – он сел прямее, всматриваясь в лицо Спока и пытаясь поймать следы беспокойства. К его удивлению он их нашел. Спок кривил губы угрюмой линией, а в его глазах были видны лопнувшие капилляры, образующие паутину из зеленых вен. – Корабль в хорошем состоянии, мы не понесли никакого серьезного ущерба в результате нашей встречи на Терсале II. – Замечательно, а что насчет тебя? – У меня приемлемое состояние здоровья. Спасибо. Сопротивляясь желанию притянуть мужчину в медвежьи объятия, взамен Джим хлопнул Спока по плечу и расплылся в еще более широкой улыбке. Занимательно. Кажется, жест забрал часть напряжения из черт лица Спока, и край его рта слегка дернулся вверх, словно Спок повторял его мимику. – Это прекрасно! Что ж, послушай, я тут подумал, ты мог бы спустить сюда шахматный набор, когда закончишь… Внезапно панель над кроватью громко запищала. – Что не так? – Джим посмотрел вверх, в смятении. Он чувствовал себя фантастически. – Боунс, почему эта штука сошла с ума? Маккой тут же принялся сканировать его, после чего Джим увидел у него на лице похожее выражение, которое было у Ухуры и Чапел моментом ранее: это было странное сочетание жалости и неловкости, с обеспокоенностью до кучи. Ничего из этого ему не нравилось видеть на лицах его команды. – Все хорошо, Джим. Твое сердцебиение всего лишь слегка нерегулярное и ненормально быстрое, – его друг не любил церемониться.  Джим поднял брови, но он не успел ничего сказать, как Спок его опередили. – Это может указывать на сердечную перегрузку. Почему вы не проводите дополнительные тесты, доктор? – Я в порядке, Спок… – Не сейчас, Джим. Доктор Маккой, это совершенно неприемлемо; здоровье капитана может оказаться в зоне риска. Я надеюсь, вы не так беспечны по отношению к другим пациентам, потому что очевидно… – Послушай, Спок, – начал Маккой со злостью. – Учащенное сердцебиение всего лишь означает, что Джим капельку перевозбудился, окей? Последний раз я проверял, ты не был медицинским специалистом… – И ваше профессиональное медицинское заключение, что капитан просто переволновался? – Джим мог вечность восхищаться способностью Спока выражать крайнее презрение, не придавая своему тону никаких эмоций. – Словно он ребенок? Маккой стиснул зубы. – Так все, ты маленький зеленокровый… – Мой рост превышает ваш, доктор. – Я засуну этот гипоспре… – Прекрати, Боунс. Ты тоже, Спок. – Этот хобгоблин думает, что он доктор, Джим… – Он отказывается руководствоваться логикой, капитан… – Замолчите, вы оба, у меня от вас голова разболится, – он повернулся к своему первому офицеру. – Спок, ты перегибаешь, и как бы мы это не ненавидели, но все, что касается медицинских решений, будет под ответственностью доктора Маккоя. Потом он грозно посмотрел на своего главного врача.  – Боунс, поработай над своим самообладанием, и серьезно, достаточно всех этих ксенофобских комментариев.  Наблюдающие за всей сценой офицеры выглядели расстроенными, кроме Ухуры, которая с трудом сдерживала хихиканье. Джим решил разрядить обстановку. – Кроме того, я знаю, что я красавчик, но не стоит устраивать кошачью драку в медотсеке. Маккой усмехнулся. – Мечтай, Кирк. Спок выглядел озадаченным. – Кошачью…? – повторил полувулканец неуверенно, но Джим лишь покачал головой в знак, что это не так важно. Однако от этого дурацкое пищание вновь началось. – Думаю, я просто выключу звук, – пробормотал Маккой. – Вы не сделаете ничего подобного, – сказал Спок немедленно. – Я полагаю, это подходящий момент для меня и всех остальных посетителей…, – он укоризненно посмотрел на толпу, –...покинуть медотсек. Никто не двинулся. – Это приказ. Ярко одетые офицеры шумно зашелестели ногами к выходу. – Уже скучаю по вам! – крикнул Джим, вызвав всеобщий смех. Скотти подмигнул ему, а Чехов помахал рукой. – Так, Джим, я хочу, чтобы ты отдохнул еще один день, и после этого ты можешь… – Ты же шутишь, да? – может быть у него и болела голова, но лишь немного, и может быть ему и хотелось просто лечь и немного поспать, но ему нужно было еще столько всего сделать. Он не мог позволить себе передышку. – Нет, не шучу. Я прошу всего один день. Двадцать четыре часа. Неужели ты настолько лицемерен, что проигнорируешь то, что сказал Споку меньше минуты назад? – Но я капитан, а не Спок, – подметил Джим. – И это значит, что я сам себе указ. Ну же, Боунс. Мне нужно вернуться к своим обязательст… – Я привяжу тебя к кровати. Я уже даже не шучу. – А лучше бы шутил. Конечно если это не какой-то кинк… – Тебе нужно серьезное, длительное психологическое лечение. Джим рассмеялся, не беспокоясь о том, что от этого его живот схватило неприятным спазмом. Спок следил за его перепалкой с Маккоем с едва заметным выражением раздражения на лице, но как только Джим начал смеяться, эта эмоция испарилась и заменилась на пристальное, почти научное рассматривание. Он выглядел так, словно пытался одновременно решить двадцать сложных уравнений...нет, словно Джим был одновременно двадцатью сложными уравнениями. Осознав это, Джим прекратил свой смех, чувствуя себя по-странному неловко. – Это ирония, Спок, – сказал он с нерешительной улыбкой. Затем нахмурился. Спок наверное уже это знал, и Джиму не нужно было объяснять каждую сказанную вещь. – Без иронии, тебе нужен отдых, – быстро вмешался Маккой. – Я серьезно, Джим, ты себе только навредишь, чем поможешь, если будешь пытаться работать с заживляющейся рваной раной. В идеале, я должен был бы оставить тебя здесь на неделю, но это…невозможно. Тем более, двадцать четыре часа это не так уж много. Спок, скажи, что ему надо отдохнуть. На мгновение на лице Спока промелькнуло удивление от просьбы, но он быстро справился с собой и посмотрел на Джима сверху вниз. – Доктор прав. Вы в не подходящем состоянии для брождения по кораблю или возвращения к привычным занятиям. Сон и отдых являются оптимальными для вашего здоровья, и я более чем компетентен для выполнения любого вашего поручения, – на это Маккой лишь хмыкнул, попытавшись скрыть усмешку кашлем, заставив Джима укоризненно зыркнуть на него. – Спасибо, Спок. Это очень любезно с твоей стороны. Все, что я хочу сейчас, это объяснения. – Вы имеете в виду конфликт, появившийся со времени нашего последнего разговора, на который, как я могу судить, команда уже намекнула? Джим кивнул, но Маккой покачал головой. – Нет, ты можешь рассказать ему это завтра. Джим выругался. – Да господи! Я в прекрасном состоянии, лежа здесь, я обещаю, я не перевозбужусь. Только я и Спок, мы будем хорошо себя вести, честно… И именно после этого чертово пищание началось по новой, Джим застонал и откинулся на подушки, пытаясь не дернуться от пронзающей боли в животе. – Окей, ладно, я буду хорошим мальчиком, – он посмотрел на своего первого помощника. – Мы поговорим об этом завтра, Спок. Спок приподнял бровь. – Да, капитан. Он постоял еще пару мгновений, его глаза шарили по телу Джима с определенным вниманием, словно чтобы удостовериться, что все было на своих местах, после чего он развернулся и ушел. – Я отомщу тебе за это, Боунс, – сказал он, как только Спок исчез из виду. – Да, я знаю, что это было ужасно жестоко с моей стороны прописать постельный режим. В какого же врача я превращаюсь? С другого конца комнаты послышался смешок, сестра Чапел несла поднос с едой, тепло улыбаясь. – В ворчливого, – сказала она со смехом. – Пожалуйста, капитан. Еда выглядела очень полезной и зеленой, на что Джим направил не впечатленный взгляд в сторону своего лучшего друга. – Спасибо, Кристина. Он скривился при виде супа и овощей, но поднял ложку. – Тебе нужно быть более осторожным, Джим, – сказал внезапно Маккой, звуча смертельно серьезно. – Я не против наперегонки бежать с тобой с аптечкой и гипоспреями, так как это моя работа, но я надеюсь, что то представление, которые я увидел на Терсале никогда не повторится вновь. Мне кошмары будут сниться еще целую вечность. Джим почувствовал себя последним мерзавцем. – Я бы правда очень хотел пообещать тебе это, Боунс, – он устало потер глаза. – Но я не жалею о том, что сделал. Если повезет, нам не придется больше с ситуациями, как эта, но я пока не могу сказать это с полной уверенностью. Прости, что вовлек тебя во все это. Я знаю, ты беспокоишься. – Ты никуда меня не вовлек, малец. Это было мое решение, – взгляд доктора потемнел. – Но ты понятия не имеешь, в каком состоянии ты был. Я думал, мы окончательно потеряли тебя. Джим поежился. – Это было жутко, Джим. Видел бы ты себя…повсюду кровь, а ты бежал так, словно это была всего лишь царапина. Я видел много отбитого дерьма, но я не имею ни малейшего понятия, что заставляло тебя продолжать бороться в те последние минуты. Мне также пришлось принять свою долю ужасных решений…но то, что я позволил тебе довести себя до такого, за это мне очень тяжело простить себя. Джим дотянулся до Маккоя и сжал его руку, ненавидя сворачивающееся внизу живота чувство вины. – По крайней мере это сработало, да? – сказал он. – Я надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло. И я не имею ввиду… – Я знаю, Боунс. Знаю. И я правда понимаю. –  Хорошо, – сказал Маккой. – Что ж, раз уж мы покончили со всем этим нежным дерьмом, что скажешь на то, что мы поведем себя как настоящие мужчины? – Да, конечно, потому что у настоящих мужчин нет чувств, – безэмоционально сказал Джим. – Только если ты не имел в виду, что я должен получить нормальную еду? Как, например, жареную? А нет, погоди, никто так не любит жареную еду, как Марлена…черт, что вообще тогда значит "настоящие мужчины"? Несмотря на то, что он позволил себе разразиться словесным поносом, Джим с трудом мог выпустить из головы слова своего лучшего друга. Я думал, мы окончательно потеряли тебя. Боунс никогда не говорил ему ничего подобного. – Хорошо, хорошо, беру свои слова назад, – Маккой поднял руки в знак капитуляции. – Мы могли бы позвонить на мостик и сказать Споку, чтобы он спросил у Ухуры, что означает "кошачья драка". – Ты придурок. Они расстались месяц назад. – Миролюбиво! – Я бы не был так уверен. Она выглядела довольно напряженной рядом с ним. Маккой опустился на кресло рядом с кроватью Джима, в его глазах сияло любопытство. – Правда? Я думаю, она прекрасно выглядит. – Ухура всегда прекрасно выглядит. Но это не означает, что она не страдает. Я имею в виду, именно он порвал с ней, наверняка это было ужасно. Мне кажется, она все еще любит его. –...Возможно. Ооо, опять этот взгляд. – Что? – Ничего. Эй, ты не думал, что Спок может быть популярным среди экипажа? В плане, ну ты знаешь…привлекательности. – Что? – Джим усмехнулся. В привлекательном, серьезно? – Спок? Ну, не знаю…я никогда не думал об этом. Это не было целиком и полностью правдой. Буквально на прошлой неделе ему пришлось вежливо попросить двух энсинов прекратить их попытки флиртовать с его первым помощником, пока тот был на службе на мостике. – Это странно, не так ли? Джим бездумно кивнул. – Ага…точнее…да, странно это правильное слово, точно. – Что ж, не говори ей, но мне кажется, что моя главная медсестра серьезно на него запала. – Ты прикалываешься! Чапел? Все оставшееся время прошло в дружеских сплетнях (но в супер брутальном смысле, конечно же), и когда Маккой пригрозил капитану, что заставит его заснуть навсегда, на что Джим только ответил, что был бы рад заснуть на временный период, компромисс был достигнут. Пока он не поддался своей усталости. И именно тогда начались кошмары. Ему снились часы, отсчитывающие время, и истекающие таймеры; красная кровь, разбрызганная по льду и зеленая, стекающая по рукам, обхватывающим железную клетку; знакомый голос, говорящий "транспортировка" и "последствие"; а также утрата, такая огромная, словно весь мир, утрата как обрыв, падение и огромный огненный обвал, потеря, подобная жертвоприношению. Он проснулся, хватая ртом воздух и почти задыхаясь с именем своего первого помощника на губах.