Тайны нашего отделения

      Шура улыбается, приходя на работу. Надя хлопает в ладоши:       — Ооо, а мы уже и не ждали! — смеëтся.       Женя просто улыбается и здоровается, наконец-то на ты. Шура вспоминает, как та запиналась, пытаясь привыкнуть называть еë по имени, но что такое тридцать лет разницы?       Нина сидит, лукаво поджав губы: сейчас будет жаловать на Асю, а та взахлëб начинает рассказывать, сдавая смену:       — Вы не представляете, что тут было!       Шура представляет, но давит из себя кислую улыбку и переодевается, слушая, как подняли из реанимации деда, а он разбрасывал мандариновые шкурки и пел песни в ночи, как готовили к колоноскопии лежачую бабушку, как без конца бегали с историями: то на запись, то на описание, то забрать, и вообще…       Шуру подташнивает. Она сжимает челюсти, сдерживая порыв. Она опоздала — не сильно, но заметно, еле встала с постели пробегала в туалет… Остаëтся только надеяться, что день хотя бы закончится нормально.       — Так, а кто главная сегодня? — спрашивает Ася. Надя уже открывает рот, чтобы застолбить место: она, наверное, с другими девчонками смен пять не была главной. Но Шура не выдержит сегодняшней беготни и смотрит умоляюще, шутками-прибаутками уговаривает Надю, пока та не отмахивается, улыбаясь игриво.       — Ладно-ладно, но за тобой должо-ок! — она грозит пальцем. Шура выдыхает. Ей платить нечем.       — Шур, ты никак схуднула? — спрашивает Марина Денисовна после планëрки, дëргая еë за рукав. Шура напоказ оглаживает костюм, словно обижаясь:       — В ка-аком месте?       Но она и правда чувствует ладонями рëбра и впалый живот и знает, сколько именно килограмм ей это стоило. Кишечник всегда был еë слабым местом, но она даже не думала, что настолько…       Марина смотрит на неë подозрительно. Раз в полгода Шура приносит ей свои анализы и результаты исследований — с тех пор, как заболела колитом, как Марина поймала еë растерянную, ослабевшую и расспросила о симптомах. Шура не хотела ей доверять, вчерашнему ординатору, и уже подумывала о том, чтобы подойти к Дарье Ивановне или заведующей… Но Марина предложила помощь сама, и от еë искреннего сочувствия невозможно было отказаться. О болезни так или иначе знали, в отделении трудно что-то скрыть, особенно, когда просишь коллег о помощи. Но подробности Шура держала при себе.       Сейчас она отмахивается, смеëтся, но Марина находит еë ближе к обеду, когда рутинная суета рассасывается.       Шура показывает ей заключение онколога месячной давности.