Gracias

      Время было давно за полночь. В особняке пусто, никто не ходит, если кто-то из слуг ещё и не спал, то был занят своими делами. Хонджун после короткого разговора с Гарсиа, быстро поднялся на кухню, решил, что двум пиратам из своей команды не помешает вспомнить о своём недалёком прошлом и велел уничтожить те пять трупов любым способом. Что Уён и Сан в ту же минуту решили начать реализовывать. На счёт Сонхва с кровью на одежде у них вопросов не возникло, оно и к лучшему.              Сейчас же Сонхва стоит раздетый в своей ванной комнате и ждёт, пока его слуга-капитан наполнит ему ванну. Ванная комната была выполнена в тех же светлых тонах, что и весь особняк. Стены и пол сделаны из мраморной чёрно-белой плитки. Словно построенный не порочный образ Сонхва, сквозь который всё же пробивались его грехи. Ванна стояла не далеко от окна, от двери её огораживала ширма, но которую Хонджун уже повесил для Гарсиа чистую одежду для сна. Грязную одежду Его сиятельство через Кима отдал на растерзание в руки пиратам на кухне, в приказном тоне попросив избавиться и от неё тоже. У господина всё это время из головы не могли выйти слова его личного слуги. Тот посчитал его в крови с ног до головы привлекательным. Правда ли это или так было сказано лишь для вида? В самом ли деле пират сказал то, что думал. Сколько до него было людей, которым Хонджун говорил то же самое? Но ведь сейчас, Сонхва стоит совсем без одежды в шаге за его спиной. Почему тогда не смотрит на него сейчас? Неужели всё же соврал…       — Сонхва, ванна готова. Ты можешь заходить в воду. Я добавил масел для запаха, надеюсь, не переборщил, — стараясь не пересекаться взглядом протараторил Ким, но увидев что Сонхва смотрит на него с недоверием и не спешит садиться в воду, спрашивает, — Всё в порядке? Я сделал что-то не так?       — Ты сказал, я прекрасен. Но сейчас я нагой стою перед тобой, и ты даже не смотришь на меня. Неужели соврал?       — Разве ты не заметил, как я тебя лапал… — Сонхва после этого слова скорчил лицо. Хонджун увидев это поспешил исправиться. Точно, он не на своём корабле, чтобы так выражаться, — трогал твою талию намного дольше положенного. Да и к тому же Ваше сиятельство, у тебя всё ещё есть муж. Ты так и будешь стоять или сядешь наконец-то в воду?       — О, и разумеется, тебя-то наличие у меня мужа останавливает. С каких пор такие как ты придерживаются норм поведения? — Но решает послушаться и в ванную с довольным стоном всё же ложится, завершая тем самым спор и оставляя каждого при своём мнении. — Мы должны были поговорить. И если ты думаешь, что у тебя выйдет меня устранить, то вынужден огорчить. Мой человек уже должен был добраться до порта с письмом, где чётко прописано, кто вы такие есть. И чисто случайно в конце листа стоит подпись и печать моего мужа.       — И тебя считают невинным ангелом. Куда этот старик вообще смотрит, если за столько лет вашего брака не заметил, какую крысу у себя под боком пригрел? Откуда на письме подпись твоего мужа? Он уехал во дворец. Блефуешь?       — Я не подавал ему поводов для беспокойства. И, ох, уж поверь, в кабинете, который вы сегодня вскрывали, бумаги с его подписью и печатями найти довольно-таки легко.       — Что ты сказал?       — Хах! — Сонхва, опрокинул голову за бортик ванны, даже не скрывая довольную насмешку, — ты думаешь, я не знаю, что делают мои слуги в моём особняке? Ты думаешь, я не знаю, что ты уходишь каждую ночь разговаривать с ними? Я вырос там, где каждый обсуждает кого-либо за спиной, каждый строит из себя того, кем не является. Здесь все с прогнившими душой и сердцем.       — Сонхва, что будет, если мы начнём сотрудничать? Ты сможешь помочь моей команде?       — Что мне за это будет? Какой прок аристократу от союза с завтрашними покойниками? Что можешь дать мне ты, чего нет у меня?       — А чего хочешь ты?       — К тебе на корабль, капитан. Возьмёшь ли ты человека, который ничего не смыслит в корабельном деле?       — Ты сильно преуменьшаешь свои возможности. Я с удовольствием буду смотреть, как ты лишаешь людей жизней. Это выглядит горячо, должен признать. — Сонхва же в ответ вместо слов схватил своими мокрыми руками Хонджуна за воротник его рубашки и резко потянул на себя, увлекая того в страстный поцелуй.       — Вода остыла. Я думаю, нам нужно пройти в мою комнату, обсудить нюансы сделки.       — Ты думаешь, после этого я позволю тебе просто уйти от темы?

***

      Уже лёжа в кровати Хонджун разговаривал с Сонхва на разные темы. Сейчас им хорошо, не важно, что будет завтра, главное, что сейчас они предоставлены лишь друг другу. Этой ночью спать никто из них не ложится.       — Капитан, какого тебе служить мне, когда на корабле ты был главным?       — Куда лучше приходится, чем Минги с Даниэлем. Слушая все его недовольства, я наполняюсь силами и мыслями о том, что с тобой мне просто замечательно.       — К слову о моём муже, что мы будем делать?       — М? Ты о чём? Просто убить нельзя?       — Нет. Вот если его заподозрит король в государственной измене, то с ним тот час же разберутся. Только вот король в нём слишком уверен. Боюсь, он не поверит, даже, если Даниэль сам во всём сознается.       — А если до него будут доходить разные слухи о старике. Которые с каждым днём всё хуже и хуже? — Сонхва на это лишь улыбнулся и уткнулся в плечо своего капитана. Тот понимает, что его мысли одобрили, и обнимает уже своего господина, зарываясь носом в волосы господина.       — За зеркалом спрятан ключ от сейфа в кабинете мужа. Те, кого ты туда отправил, ничего интересного больше не найдут.       — Сокровище, из тебя выходит прекрасный союзник.

***

      Под утро эти двое всё же заснули. Но счастье длилось недолго, и в комнату перед завтраком ворвался квартирмейстер. Картина, которую он застал, его заинтересовала очень даже. В голове он сделал отметку, что стоит об этом спросить капитана позже. Он принялся будить Гарсиа. Вместе с ним проснулся и Хонджун.       — Что-то случилось? — Спросонья Сонхва даже не сразу вспомнил, что лежит в одной кровати с другим человеком при наличии-то живого мужа.       — Там гости к Вам.       — Подождут. — Ответил капитан за место Сонхва и уже утягивал упомянутого обратно под одеяла, пряча от солнца.       — Нет, не подождут. Ваше сиятельство, там её величество. Говорит, что давно Вас не видела.       — Что? Скажи, что я одеваюсь и к завтраку уже присоединюсь.       — Хорошо, что-то ещё?       — Не давай ей повода в вас усомниться, и на завтрак, пусть подадут какой-нибудь фруктовый сок, желательно из винограда. Без кофе. Её величество не пьёт его на завтрак.       — Как скажете. — Сказал Ёсан, поклонился и ушёл в быстром темпе на кухню, чтобы внести правки в меню на сегодняшний завтрак. — Чёрт, не могла она приехать позже? Что ж ей то в дворце золотом своём не сиделось? Так спалось хорошо. Что ты наденешь? Как думаешь, для распространения сплетен королева подойдёт?       Хонджун, который всё ещё нежился в этой прекрасной и самой удобной кровати в его жизни, будь у капитана возможность, он бы точно забрал её вместе со своим господином на корабль. Вместо ответов на вопросы он получил лёгкое касание губ Гарсиа в лоб. Кажется, это лучшее утро в его жизни. Пока Сонхва одевался, Ким любовался им. Хонджун думает. Нет, он уверен, что молодой господин перед ним красовался своим телом. Он точно знает все свои прелестные места.       К королеве Сонхва вышел ровно в тот момент, когда Сан вынес последнее блюдо на стол. Одно из мест уже было занято. Гарсиа ничего не оставалось, кроме как сесть за второе накрытое.       Сонхва опустился в низком поклоне, выражая своё глубокое уважение к прибывшему сегодня утром человеку, и предпочёл сразу сесть на стул напротив её величества. Женщина лет тридцати на вид, со смуглой кожей, пухлыми губами и выразительными глазами. Пышное платье, которое госпожа решила надеть, прекрасно подчёркивает её бюст. Сонхва же был одет в белоснежного цвета брюки и рубаху с кружевами. Поверх рубашки Гарсиа надел корсет, который был настолько туго затянут, что подчеркивал все изгибы его тела. Завершала образ белая мантия из бархата с золотистыми узорами.       — Ваше величество, прошу прощения за столь поздний выход. Предполагаю, что вам пришлось развлекать себя самой. Это моя оплошность. Да и завтрак, конечно, не настолько роскошный, как во дворце.       — Ах! Сонхва-я, дорогой, я прибыла сюда без предупреждения! Естественно ты не сможешь организовать прекрасный бал в мою честь, несмотря на то, что твои балы в наших кругах обсуждаются только в лучшем ключе. Да и скучать не пришлось. Твой повар умеет завлекать внимание. Я буду рада, если ты им поделишься, такая красивая мордашка.       — Вынужден вам отказать, госпожа Лоренсо. Мои слуги не игрушки, чтобы их передаривать друг другу. Да и повар у меня один. Вы прибыли сюда по делу, ваше Величество?       — Во дворец приехал твой муж. И, честно говоря, мне показалось, он хворает. Пришла поговорить с тобой об этом. Ты что-нибудь знаешь о его состоянии?       — Я… Ваше Величество, я ужасно переживаю. Мы могли бы поговорить об этом после еды? Прогуляемся до беседки.       — Конечно, мой мальчик, если ты хочешь.

***

      — Нет ну вы слышали?! Меня как псину без выбора хочет в замок забрать. Да я её ж…       — Зато дорогая одежда, украшения, своя комната. И…       — И король с недовольной рожей, ибо жена ему при нём же спит с другим. — Остальные на это только посмеялись.       В это время на кухне собрались пираты. Хонджун решил рассказать, что произошло вчера. Сонхва теперь на их стороне, с ним будет проще. С поставленными условиями ребята не спорили. Аристократом больше на корабле или меньше, какая разница. Да и кок со своим молодым человеком уже успели увидеть вчера всю ту кровь на одежде Гарсиа. Юнхо же сообщил не очень радостные вести, в кабинете кроме закрытого сейфа ничего интересного нет, ключа от него там тоже не нашли.       — Сонхва сказал, что ключ Даниэль носит у себя на шее. Но младший Гарсиа умудрился сделать копию, хранит у себя под зеркалом. И он любезно мне его одолжил. Судя по его словам, там письма с его союзниками на счёт короны.       — Почему он их хранит, а не сжигает, как остальные письма?       — Компромат, логично же. Не думал же он, что им воспользуется кто-то кроме него самого.       Но тут их прерывает спокойны голос Сонхва. Видимо те двое уже позавтракали.       — Уён-а, будь добр сделай нам чай. Что-нибудь фруктовое. Пусть Хонджун-и принесёт нам его в беседку в саду, мы с её величеством будем ждать там.       — Что насчёт Ваших любимых пирожных, господин? Их привезли только сегодня рано утром.       — Правда? Тогда и их тоже. И давайте побыстрее.       Господа удалились, попутно тихо переговариваясь о чём-то, что пираты уже не слышали. Хонджун спустя пару минут уже нёс поднос с чайником, чашками и любимой сладостью Сонхва в сад. Но услышав их разговор, он замедлился и решил, что ничего не случится, если он постоит и немного послушает.       — Госпожа Лоренсо, Вы бы знали, как я за него переживаю. Я же с ним в браке уже почти десять лет, он принял меня ещё мальчишкой. И раньше всё было хорошо, а сейчас, — Гарсиа прерывается на всхлип, вытирая покатившуюся слезу платочком, — он будто с ума сошёл, стал от меня отдаляться, будто что-то скрывает, а раньше же мы единым целым были. Вы знаете, я стал думать, что он нашёл себе кого-нибудь за спиной. А вдруг он считает меня недостаточно хорошим для него.       — Ох… Сонхва-я, мальчик мой, может дело не в тебе, знаешь же, сейчас в стране тяжёлая обстановка, все во дворце сейчас заняты. Мой муж сейчас нуждается в сильных и умных людях рядом. Они сейчас просто устают.       — А? — Гарсиа удивился. Хонджун подумал, что тот должно быть обучался актёрскому мастерству. Слишком уж правдиво Сонхва играет. Капитан бы ни за что не догадался, что это всё придуманный план, а не настоящая реакция. — Но я думал, мой муж сейчас в немилости у его величества, он последние пару недель ходил и бормотал себе под нос, что ему мало не покажется. Он и во дворец то уехал, будто не хотел…       — Но мой муж ничего не говорил, давай опустим этот разговор. Мы ушли от прошлой темы. Как у вас с мужем в постели? — Хонджун же не желая слушать дальнейший диалог решил наконец-то выйти и поставить поднос на стол. Он уже было хотел сам налить аристократам чай, как Сонхва его прерывает и говорит, что сделает всё сам, а слуга может быть свободен. И капитан со спокойной душой пошёл обратно к своей команде говорить, что их план уже вступил в действие. Скоро они смогут отсюда уплыть.