Часть 4. О сурикатах и людях
4 сентября 2024 г., 20:15
— Итак, мистер Милкович, согласно вашей больничной карте, рентген грудной клетки, пульс и анализы крови вернулись к исходным показателям, — подтвердил доктор Зелински, лечащий врач Микки, пролистав несколько страниц.
Мэнди с облегчением вздохнула и улыбнулась брату.
— У вас всё ещё может наблюдаться одышка при некоторых видах деятельности, так что с марафонами придётся завязать на некоторое время, — шутит молодой доктор, но брат и сестра молчат в ответ на это. — Потребуется некоторое время, чтобы ваши лёгкие полностью восстановились, но, учитывая ваш возраст и своевременное лечение, это должно пройти быстро, — он прочищает горло, прежде чем добавить: — Но есть вероятность возникновения рубцов, а у некоторых пациентов одышка сохраняется на всю оставшуюся жизнь, — доктор объясняет им долгосрочные побочные эффекты. — Поэтому важно избегать таких провоцирующих факторов, как курение, — он смотрит поверх очков на Микки, прекрасно зная, что этот ворчливый пациент ежедневно доводит медсестёр до бешенства своими просьбами о курении. — И начинайте потихоньку двигаться, чтобы лёгкие снова заработали.
— Да, да, понял. Курение — плохо, упражнения — хорошо. Теперь я могу идти, док? — тон Микки небрежный, он всё утро с нетерпением ждал выписки.
— После того как вы распишетесь здесь, подтвердив, что вам всё объяснили. Медсестра выдаст вам ингаляторы и обезболивающие на выходе. А если у вас начнутся приступы кашля, охрипнет голос, станет трудно дышать, появятся головные боли или помутнение рассудка, вам следует немедленно вернуться в отделение скорой помощи, понятно? — доктор Зелински смотрит на Мэнди так, словно она — родитель в этой комнате.
— Поняла, доктор Зелински, — Мэнди улыбается и кивает, отвечая за Микки.
— Хорошо, вы свободны, мистер Милкович. Желаю удачи, и не забудьте посетить своего семейного врача в ближайшие неделю или две, — он забирает у Микки папку с клипсой, вручает ему копию выписки, пожимает руку и улыбается Мэнди, прежде чем выйти из палаты.
— Самое время, блять. Удивительно, что здесь не умирает больше людей, раз всё так долго тянется, — Микки жалуется, встаёт с кровати и направляется к двери. — Пойдём.
— Не-а, Мик. Залезай, — она толкает перед собой инвалидное кресло, которое сторожила, и опускает глаза на сиденье.
— Господи, Мэнди! С моими ногами всё в порядке. Я могу выйти отсюда сам, — Микки хмурится на сестру, которая ждёт, пока он сядет.
— Больничные правила, Мик. Теперь усаживай свою задницу, чтобы мы могли уехать отсюда, — она толкает инвалидное кресло вперёд, указывая Микки сесть. Он наклоняет голову и вздыхает, глядя на неё. — Садись! — смеётся она, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым со старшим братом.
— Идиотские, сука, правила, — Микки поворачивается и неохотно садится, ставя ноги на подставки и упираясь руками в колени.
— Ты написала тому пожарному, чтобы он знал, что мы едем за Дексом? — спрашивает Микки невозмутимо, избегая произносить имя рыжего.
— Ты имеешь в виду Йе-е-ена? — поддразнивает Мэнди, растягивая его имя, когда берёт сумку с вещами из угла. — Я думала, ты хочешь сначала подыскать жильё, прежде чем вернуть Декса?
— Не, нахуй. Нашёл отель, где разрешено проживание с животными, раз уж мы теперь бездомные, — Микки оглядывается через плечо, бросая укоризненный взгляд на сестру.
— Пошёл ты, Микки! — кричит Мэнди из ванной, проверяя, не оставили ли они чего-нибудь после себя. — Думаю, тебе просто не терпится ещё раз взглянуть на его красивую задницу.
— Красная шапочка? Нет, спасибо, не в моём вкусе. Кроме того, этот засранец снова был здесь. Он чудак и раздражает до чёртиков, — признаётся Микки, пока возится с пуговицами свой больничной одежды, стараясь казаться незаинтересованным.
— ЧТО? Он был здесь? Йен? — Мэнди с воплем выбегает из ванной. — Какого хрена ты не сказал мне раньше? — она открывает рот и хлопает его по плечу.
— Потому что это неважно? Просто заскочил на секунду, показал мне дурацкие фотки Декса и хотел узнать, как я, или что-то в этом роде, — отвечает Микки.
— М-м-м… это ВАЖНО, Мик. Я уверена, что это не входит в его обязанности, — Мэнди улыбается брату, как сумасшедшая. — Та-а-к, и что произошло?
— Не начинай, блять, Мэнди, — Микки бросает на неё смертельный взгляд, прекрасно понимая, от чего она ускользает.
— Да ладно, Мик. Он милый и явно любит Декса… — начинает Мэнди.
— Он чёртов пожарный, Мэнди, — он говорит это с отвращением. — Кроме того, откуда ты вообще знаешь, что он предпочитает парней, а? — Микки пожалел о своих словах, когда они покинули его рот.
— О, я думаю, он ясно дал понять, кто ему нравится, Мик. Так что, если бы он не был пожарным…? — Мэнди пытается поддержать разговор. — Просто спрашиваю. Что, если это твой момент встречи с судьбой?
— Встречи с кем? Ты вообще понимаешь, какое дерьмо вылетает из твоего рта? — на этот раз он поворачивается всем телом, чтобы посмотреть на неё. — Я совершенно счастлив. Не нужно, чтобы какой-то придурок усложнял мне жизнь, — добавляет Микки, а в голове у него мелькает фотография из телефона Йена. Он вспоминает веснушки, как они усыпали его большие широкие плечи и точёную грудь, выделяясь на фоне бледной кожи, как крошечные звёздочки на ночном небе.
«Господи, Милкович», — качает головой Микки, — «да что с тобой творится?»
— А теперь заткнись и вытащи меня из этой дыры! — рявкает он на сестру, когда та, развернув кресло, выталкивает его из палаты и направляется по коридору мимо медпункта к лифтам.
— Как скажешь. Твоя потеря.
— Уже покидаешь нас, Михайло? — медсестра Сара улыбается, выглядывая из-за стола, наблюдая за приближающимися братом и сестрой.
— Что я говорил о том, чтобы так меня называть? И да, не могу убраться отсюда так быстро, как хотелось. Надоело, что вы, садисты, тыкаете в меня иголками и воруете мою мочу, — Микки ворчит, и Мэнди быстро шлёпает его по затылку, когда он заканчивает жаловаться.
— Можешь просто сказать спасибо, — Мэнди делает ему замечание своим материнским тоном, к которому он привык за последние несколько дней.
— Всё в порядке, Мэнди, — медсестра Сара встаёт из-за стола и идёт к ним, держа в руках небольшой пакет с лекарствами для Микки.
— Я знаю, что Михайло любил каждую минуту, проведённую здесь, не так ли? — она протягивает руку вперёд и грубо щиплет его за щёку. Микки вздрагивает от её хватки, нахмурив брови и выглядя чертовски раздражённым. — Я буду скучать по тебе, солнышко, — она смеётся, а потом передаёт пакет Мэнди и делает шаг назад, складывая руки на груди и глядя на него сверху вниз.
— Спасибо или что-то типо того, блять, — Микки ворчит, как избалованный ребёнок. — Ты довольна, мы можем идти? — он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Мэнди, которая закатывает на него глаза и качает головой.
— Секунду. Я думаю, это принадлежит тебе, — Сара достаёт из стола маленький жёлтый конверт и протягивает его Микки. — Медики нашли его и подумали, что ты захочешь забрать, он кажется довольно необычным.
Микки недоверчиво смотрит на неё и заглядывает внутрь, чтобы увидеть ожерелье и фотографии, которые ему удалось захватить. Не говоря ни слова, он слабо улыбается доброй медсестре и кивает головой в знак благодарности.
— Спасибо, Сара, — он улыбается медсестре, взглядом выражая молчаливое извинение.
— Без проблем, не стоит благодарности. Берегите себя, ребята, — она нежно поглаживает Мэнди по плечу, а затем возвращается к своему столу, чтобы закончить работу с бумагами. — Пока, Михайло, — не сдержавшись, она добавляет это, хихикая, и чувствует, как Микки закатывает на неё глаза.
— Мне больше нравилось, когда ты был без сознания, ты знаешь это? — Мэнди кричит на него, как только двери лифта закрываются. — Твою мать, Микки. Ты можешь хоть пять минут не быть жалким мудаком?
— Плевать, Мэнди. Этим придуркам слишком много платят, насколько я понимаю. Доставить пару чёртовых таблеток, заполнить какие-то бумажки и каким-то образом это делает их лучше меня? И какого хрена им нужно, чтобы я всё время говорил «Спасибо»? Это их грёбаная работа, они выбрали эту дерьмовую карьеру. Они должны благодарить меня за то, что я терплю их тупые разговоры, выслушиваю их истории об их проклятых детях и паршивых мужьях, — разглагольствует Микки.
— Ладно, ладно, блять! Есть шанс, что от таблеток тебя начнёт клонить в сон? — его сестра жалеет, что вообще что-то сказала. — Просто говорю, что ты должен быть благодарен за то, что мы сегодня уходим отсюда, могло быть и хуже, Мик.
Двери лифта открываются, и Микки молча садится в кресло на несколько минут, которые потребуются, чтобы пройти через вестибюль. Он, как всегда, впитывает слова Мэнди. Микки никогда не признается в этом, но в глубине души он ценит то, что Мэнди смотрит на вещи под другим углом. Это не значит, что он всегда соглашается с её глупостями, но она умеет заставить его задуматься. К сожалению, это один из тех случаев, когда ему на всё наплевать. Он рад, что покидает это место и людей, забывая о последней неделе.
Оказавшись у машины Мэнди, удобно припаркованной на месте для посетителей перед входом, Микки быстро поднимается с кресла, открывает дверь и скользит на пассажирское сиденье, ожидая, пока Мэнди возвращает кресло в вестибюль больницы.
Когда она подходит к машине, Микки наклоняется над панелью и кладёт руку на клаксон, заставляя Мэнди подпрыгнуть и остановиться на месте.
— Живее давай! — нетерпеливо кричит Микки из машины. Мэнди бросается вперёд и распахивает дверь.
— Тебе действительно нужно потрахаться, придурок, — она вставляет ключ в замок зажигания, пристёгивается ремнём безопасности и включает задний ход, чтобы выехать с узкого парковочного места, а затем переключает передачу и с рёвом выезжает на дорогу.
💥
— Что значит, ты не любишь сурикатов?! Но они такие милые, — Йен запихивает в рот горсть попкорна и смотрит на Декстера широкими глазами, в которых читается вопрос. Тот рычит на экран телевизора и поглядывает то на семейство сурикатов, то на своего человеческого друга. — Как можно их не любить? Посмотри на эти крошечные мордочки, — Йен качает головой в сторону своего пушистого приятеля. — О, и их крошечные лапки, я имею в виду… — он показывает на маленьких животных на экране, случайно рассыпая попкорн по полу. — Да ладно! Разве ты не думаешь, что они чертовски милые? Декстер, не впечатлённый любовью Йена к маленьким мангустам, снова рычит, на этот раз громче, его тело напрягается, готовясь к атаке на плоский экран. — Мы можем посмотреть что-нибудь другое, хотя ты, наверное, уже знаешь, как я люблю Discovery, а? — Декстер просто игнорирует болтовню Йена и продолжает рычать на программу, явно недовольный тем, что Йен до сих пор не переключил канал. — Ладно, ладно. Так что же это будет, Декс? Только не говори, что тебе нравится «Холостяк» или какое-нибудь другое дерьмовое реалити-шоу? — он усмехается и берёт пульт. — Со мной такое не пройдёт. Так сурикаты или… — он несколько секунд размышляет над выбором: — Или, может… «Золотые девочки»? Вот так в основном выглядят вечера Йена теперь, когда он временно стал собачьим отцом. Они с Декстером перед телевизором, после всех рутинных дел, просто наслаждаются обществом друг друга, видимо, ссорясь из-за пульта. И Йен начал получать чертовское удовольствие от этих вечеров. Он улыбается про себя и берёт ещё одну горсть попкорна. — Итак, приятель, что… Уши Декстера внезапно взлетают вверх, и он вскакивает с дивана, опрокинув при этом миску с попкорном, и бежит к входной двери, виляя хвостом так яростно, что всё его тело сотрясается. — Эй-эй-эй, какого хрена? — спрашивает Йен, поднимая обе руки вверх и стряхивая крошки со своих коленей. — Боже, не надо опрокидывать мой попкорн, Декс! Я понял, ты ненавидишь сурикатов… просто спросил, что ты хочешь посмотреть. Через секунду его удивляет громкий стук в дверь. Декстер начинает подвизгивать и бешено скакать перед Йеном, его скулёж и цоканье когтей по кафелю заглушают звук, доносящийся с той стороны двери. Йен неохотно встаёт с дивана и идёт к Декстеру. — Декс. Подожди… Нет! Сидеть! — шипит он, пытаясь обойти его, чтобы тот не выбежал за дверь, как только Йен её откроет. — Хороший мальчик, — он хвалит его секундой позже, когда Декстер немного успокаивается, садится за ноги Йена и позволяет ему приоткрыть дверь. Йен трижды моргает, глядя в лицо, которое он меньше всего ожидал увидеть. Хмурый Микки стоит у его двери! Без предупреждения. А Йен одет только в серые треники и белую футболку. Наверное, выглядит потным, грязным и… блять. Йен сглатывает, его глаза расширены, а мозг пытается понять, что происходит. Декстера уже не остановить. Он проносится мимо Йена, распахивает дверь и прыгает к хозяину, скуля от радости и виляя хвостом так сильно, что чуть не бьёт его по лицу. Йен просто стоит, привалившись к дверной раме, и наблюдает за душевным воссоединением, не в силах пошевелиться. Микки. Красивый, голубоглазый, злой Микки здесь. У дверей его квартиры. Шепчет на ухо своей собаке самые сладкие слова любви, вероятно, надеясь, что Йен их не услышит. — Тебя выпустили, — это всё, на что способны голосовые связки Йена мгновение спустя, всё ещё пребывающего в шоке от того, что темноволосый мужчина, которого он спас из огня неделю назад, стоит в его прихожей. И, кажется, он снова стал прежним. — Это была не тюрьма, — сухо констатирует Микки, опускаясь на колени, обнимая Декстера и осыпая его маленькими, нежными поцелуями между ушами. Всё, что угодно, лишь бы отвести взгляд от того, как белая футболка Йена обтягивает его пресс, словно вторая кожа. — Да, нет. Я знаю. Я просто имел в виду, что ты здесь, — Йену нужно несколько секунд, чтобы понять, что его слова прозвучали как ответ на его глупое восклицание. — Очевидно. Сказал, что приеду за собакой, как только выйду. Я вышел, — на этот раз Микки смотрит на него снизу вверх, его рука не отрывается от головы собаки. — Микки, я сказала, подожди! — Йен вдруг слышит голос Мэнди: — О, привет, Йен. Извини, — она жестом показывает на Микки, который внезапно остановился, выбежав из лифта. — Мы должны были позвонить, но Микки здесь… — Ладно, спасибо, увидимся, Рыжий, — Микки прерывает сестру, встаёт и поворачивается, чтобы уйти. — Давай, Декс, пойдём, — Микки постукивает себя по бедру, приглашая Декстера следовать за ним. Микки снова использует прозвище, и Йен старается, чтобы его голос не выдал то, что сердце внезапно забилось на миллион миль в час быстрее. — Подождите! — Йен в панике смотрит, как Микки и Декстер начинают удаляться по коридору, а Мэнди всё ещё стоит на том же месте, явно смущённая поведением брата. — Пожалуйста, — тихо добавляет он, всё ещё стоя на пороге, словно приклеенный к нему. — Эм, просто… — он прочищает горло. — Все его вещи, лежанка, поводок. У меня осталось много его еды. Тебе стоит… Тебе стоит забрать их, — он предлагает, не желая пока выпускать ни одного из них из поля зрения. — Да, Мик, давай. Разве ты не хочешь посмотреть, где Декс жил последнюю неделю? — Мэнди поднимает брови и прикусывает нижнюю губу. Микки бросает на Мэнди взгляд, от которого она сразу же должна была превратиться в камень, и в раздражении поджимает губы. Всё, чего он хочет, — это забрать собаку, вернуться в свой номер и напиться до беспамятства. Как можно больше расстояния между ним и этими шелковистыми рыжими волосами. — Это займёт всего минуту, клянусь. Я бы уже всё упаковал, если бы знал, что вы приедете… — Йен позволяет своим словам повиснуть в воздухе, глядя на Микки, безмолвно желая, чтобы тот остался ещё на несколько минут. — Я имею в виду… ты мог бы написать сообщение. — Ради всего святого, только быстро. У меня куча дел, — Микки уступает и топает обратно по коридору. Мэнди бьёт его в спину, когда они с Декстером проходят мимо неё и входят в аккуратную квартиру. — Почему здесь так чертовски чисто? — громко говорит Микки, входя в квартиру. Его рот разинут, когда он рассматривает чистые белые стены, кафельную кухню и растения на окне. Проходя в гостиную, он замечает кучу собачьих игрушек возле уютной клетчатой лежанки, аккуратно стоящей рядом с диваном из Икеи, который выглядит совсем новым, а на спинке висит серый вязаный плед. На журнальном столике лежат экземпляры журнала Men's Health, разложенные по месяцам. Это место совсем не похоже на его квартиру, или не было похоже на его квартиру, думает Микки. Всё на своих местах, организовано, соответствует друг другу. Он гадает, наступит ли день, когда у него будет собственное место, как здесь, для него и Декстера. Вряд ли, просто это ещё одна недосягаемая для него вещь. И тут он замечает гантели Йена, аккуратно расставленные в углу у телевизора. На долю секунды Микки задерживает взгляд на атлетически сложенном рыжем, гадая, не та ли это одежда, в которой он тренируется. — Ты уверен, что ты просто глупый пожарный, Рыжий? У тебя довольно шикарная квартира для человека, который зарабатывает на жизнь только тем, что тратит воду, — он опускается на диван, трёт рукой о мягкий материал подлокотника и дважды шлёпает по нему. — Я же говорила, Мик. Декс живёт здесь как король. Всё выглядит великолепно — сверху донизу, очевидный каламбур, — Мэнди лукаво усмехается, пытаясь перевести разговор в другое русло, продолжая стоять у двери, засунув руки в карманы пальто. — Я почти уверен, что да, — Йен неуверенно смеётся, игнорируя очевидные нападки Микки на то, что он пожарный, и сосредотачиваясь на том, что вместо этого он использует прозвище. РЫЖИЙ. «В словах Микки так много огня, хотя он произносит их так холодно», думает Йен. И опять ускоренное сердцебиение. Он уверен, что покраснел, и его веснушки, наверное, уже светятся ярко-оранжевым. — Мне… мне просто не нужно много, я экономлю почти всё, что зарабатываю, — он не совсем понимает, что заставляет его рассказывать всё это Микки и Мэнди, но знает, что если он начинает нервничать, то уже не может сдержать слов, которые так и сыплются из него. — И к вашему сведению, у пожарных на самом деле приличная зарплата. Я имею в виду, не как у врачей или адвокатов, но мы справляемся. Мэнди улыбается ему и делает один шаг в квартиру, закрывая за собой дверь. — К тому же, как бы шикарно это место ни выглядело, арендная плата не такая уж большая. И здесь чисто… потому что мне нравится быть чистюлей, я вообще-то убираюсь, когда мне грустно, или стресс, или… просто хочу, чтобы было чисто, — Йен понимает, что опять болтает и слишком часто употребляет слово «чистый». Он делает секундную паузу, переводя дыхание и встречаясь с Мэнди взглядом. — Что ж, я рада, что Декстеру было приятно остаться с тобой, похоже, о нём здесь очень хорошо заботились, — Мэнди воспользовалась паузой, а потом посмотрела на брата, выражение её лица говорило: «Скажи что-нибудь, идиот». — Тогда ладно, — Микки встаёт с дивана, дважды хлопает в ладоши, прежде чем направиться к двери. — Спасибо, — Йен улыбается ей в ответ. — Надеюсь, ему понравилось, потому что мне да. Он отличный пёс и… — Ты можешь собирать вещи и говорить? — Микки спрашивает, громко щёлкая пальцами в быстром темпе: — Я думал, вы, шлангодёры, должны быть хороши в многозадачности, или чем вы там занимаетесь, мать вашу? Йен снова ошарашен враждебными словами Микки и готов подробно объяснить, что он действительно хорош в многозадачности, но Мэнди опережает его. — Прости моего засранца-брата. Видимо, он впервые общается с человеком, — глаза Мэнди расширяются, и она бросает на Микки убийственный взгляд, после чего с громким стуком бьёт его по руке, отчего Декс громко рявкает на неё. — Нет, нет. Всё в порядке. Я понимаю, Микки. Ты хочешь забрать Декса и пойти домой. Это нормально, вы достаточно долго были в разлуке, — Йен понимающе кивает, но бросает на Микки косой взгляд за замечание о пожарном и продолжает собирать игрушки и все вещи Декстера, разбросанные по квартире за последние несколько дней. Напоследок он берёт скунса и на секунду задерживает его в руках, чувствуя, как к нему подкрадывается грусть. — Я просто… — начинает он, пытаясь встретиться взглядом с Микки. Тот стоит у двери квартиры и уже держится за ручку, собираясь уходить. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если понадобится, ты можешь вернуть его обратно. Мне очень нравилось заботиться о нём. Мы отлично провели время, несмотря на разногласия по поводу сурикатов. Не так ли, приятель? — Йен делает шаг вперёд и бросает скунса прямо перед собакой, которая подхватывает его, яростно трясёт головой и рычит с игрушкой в пасти, вызывая у него смех. — Что за сурикаты? — Микки переводит взгляд с Мэнди на Йена и обратно, чувствуя себя как в каком-то странном эпизоде Punk'd, а они не обращают никакого внимания на его вопрос. — Прямо как его папочка, да? — Мэнди присоединяется к смеху. Она хихикает, подмигивая старшему брату, который только закатывает свои пронзительные голубые глаза на её глупый намёк. — У него такой же характер. — Да, да. Неважно. Вы двое перестаньте меня так называть, это чертовски неприятно, — Йен замечает, как краснеют щёки Микки, и не может не думать о том, как мило он выглядит. Микки смотрит на Йена, отмечая его напряжённый взгляд, а затем снова отводит глаза. Вздрагивает. — Пойдём, мне нужно успеть в отель до шести, — Микки кричит, его щёки становятся всё теплее. — Дерьмовое местечко на 606-м шоссе. Единственный сраный отель, где берут собак, представляешь? И только потому, что я соврал и сказал, что он моё чёртово животное эмоциональной поддержки, что бы это ни было, — Микки открывает дверь и тянется, чтобы взять пластиковый пакет с собачьими принадлежностями, который протягивает Йен. — Давай, Декс, пока я не передумал и не оставил тебя здесь с этими идиотами. Спасибо, — Микки забирает пакет и слабо улыбается, после чего поворачивается и направляется к лифту, Декс рысью бежит за ним. Отель? Почему Микки живёт в отеле, а не с семьей ? Йен задумывается и хочет спросить у Мэнди, но девушка снова опережает его. — Спасибо, Йен. Правда, он это ценит. Ничего личного, просто… Мик… — она говорит почти шёпотом. — У него проблемы, знаешь ли. Может, мы как-нибудь выпьем кофе, и я тебе всё объясню. — она наклоняется вперёд и целует Йена в щёку: — Спасибо, ты просто спаситель, — она тихо добавляет и выходит за дверь, закрывая её за собой. — Да, без проблем… Конечно. Пока, — Йен шепчет в закрытую дверь, проводя пальцем по ней, уже чувствуя оглушительную тишину вокруг. Он даже не успел толком попрощаться с Декстером. Что, если он больше никогда его не увидит? Йен глубоко вздыхает, не зная, из-за кого, из них обоих, беспокоится больше.💥
Открыв глаза на следующее утро, Йен мечтает, чтобы у него был ещё один выходной. Чтобы просто выспаться, лежать в постели и думать о каком-то несносном темноволосом мужчине. Он действительно много думает о нём, спит он или нет, и не знает, как справиться со всеми этими мыслями, поглотившими его с той ночи, когда он вытащил Микки из огня. И он задаётся вопросом: «А Микки тоже думает о нём?». Рука Йена движется вниз по его торсу и останавливается, чтобы погладить живот чуть выше боксеров, ощущая при этом волну наслаждения. Неужели он лежит без сна и думает, что делает Йен? Рука Йена опускается ниже пояса и пробегает по копне рыжих лобковых волос над его напрягшимся членом. Был момент, взгляд, предчувствие. Йен знает это. Он это почувствовал. Что-то было в гневных словах Микки, в том, как он враждебно относился к Йену без всякой на то причины. Он обхватывает основание своего члена и осторожно гладит его — не для того, чтобы обязательно кончить, но мысль о темноволосом незнакомце будоражит в нём что-то. Но почему тогда Микки ведёт себя так холодно по отношению к нему? Он всё ещё чувствует на себе пронзительный взгляд его голубых глаз, оглядывающий его с ног до головы и оценивающий. Он закрывает глаза, откидывая голову на подушку, представляя, как эти глаза наблюдают за ним, пока он прикасается к себе. Определённо происходила какая-то проверка, и это не просто его разум играет с ним. Микки проверял его. Он выгибает спину и думает о тёмных волосах, пухлых губах и глазах цвета океана. Микки. Очевидно, от одной мысли о его имени Йен становится твёрдым как камень. Он гадает, как эти губы будут обхватывать его член, и его рука ускоряет темп. Он представляет, как Микки растягивает их, и задаётся вопросом, нравится ли ему отдаваться, много ли было мужчин, которым посчастливилось испытать этот рот. Запястье Йена скручивается вокруг головки и делает несколько коротких быстрых толчков, а он стонет и одновременно толкается в свою руку. Его ноги трясутся, и он чувствует, как сдерживаемые ощущения пульсируют в его яйцах, как один из шлангов на работе, который ждёт, чтобы его открыли и выпустили давление. Он кончает быстро и сильно, без всякого предупреждения, даже не успев понять, что происходит. Блаженные возгласы удовольствия срываются с его губ, а мысли о Микки заполняют голову. «Что, блять, со мной происходит?», бормочет про себя Йен, задыхаясь, не в силах поверить, что только что кончил от мысли о человеке, которого он едва знает, с которым почти не общался — и который явно имеет с ним проблемы. И который, что совершенно очевидно, кажется Йену необъяснимо привлекательным. Он продолжает пытаться осмыслить всё это. Как будто что-то внутри него говорит, что он должен узнать Микки больше, сблизиться с ним. Возьми себя в руки, говорит он себе, как уже сотни раз говорил эти слова за последние пару дней, и направляется в душ, чтобы подготовиться к смене. Когда Йен входит в участок, его волосы ещё влажные от долгого холодного душа, а врачи скорой помощи Донати и ДеСаллес, а также капитан Матанзас, встречают его. — Йо, Галлагер! — Донати оглядывает его с ног до головы. — Ты выглядишь как дерьмо! — поддразнивает он и тут же получает удар локтем в бок от ДеСаллес. — Ай, за что это? Просто констатирую очевидное. Да ладно, ребята. Вы все тоже так думали! — он пытается оправдаться и протягивает кулак в дружеском жесте, чтобы Йен стукнул его. Йен слишком устал, чтобы отвечать что-то остроумное или вступать в перепалку с коллегами, поэтому он просто улыбается, принимает приветствие и направляется к шкафчикам. — Доброе утро, Йен. Не обращай на него внимания. Капитан только что надрал ему задницу за то, что он не укомплектовал машину должным образом, — ДеСаллес окликает его, и Йен видит слабую улыбку на лице Капитана, когда тот останавливается и поворачивается к ним. — Ты опоздал, Галлагер! — замечает Матанзас, подходя к Йену. — Давай-ка выпьем кофе, мне нужно поговорить с тобой наедине, пойдём, — он берёт Йена под руку и тянет его к лестнице, ведущей на платформу. — И вам доброго утра, Капитан, — Йен кивает и слышит, как препираются ДеСаллес и Донати, пока капитан уводит его. Он всегда с удовольствием проводит выходные дни, но при этом скучает по своей рабочей семье и рад вернуться в хаос. Они всегда поднимают ему настроение, даже когда он устал или провёл плохую, а в данном случае бессонную ночь. На платформе он здоровается с Микаэльсоном, который поднимает на него руку, приветствует Талли кивком и берёт кружку, наполненную до краёв горячим кофе, которую ему протягивает О’Коннелл. — Бери, пока горячий, до первого звонка. Чувствую, день будет сложным. — Не сглазь, О’Коннел! — Талли бросает через стол карандаш, которым он разгадывает кроссворды. — Да, не говори такого дерьма, — Микаэльсон присоединяется. — Мы не используем здесь слово на букву «с». Никогда. — Ребята, ведите себя хорошо. Он новичок. Вместо того чтобы говорить ему, чего не надо делать, может быть, вам стоит сказать ему, что надо делать, — Капитан вмешивается и смотрит на Талли и Микаэльсона с приподнятыми, хорошо выраженными бровями. — Начать чистку оборудования, например? Проверить шланги? И тому подобное? И дайте мне поговорить с Галлагером. — Сейчас?! — он размахивает руками, чтобы они ушли. — Ай, ай, Капитан. — Мы в деле, кэп, — Талли и Микаэльсон говорят одновременно и приглашают новичка О’Коннела следовать за ними. — Ох уж эти двое, да? — Матанзас усмехается, кивая вслед коллегам Йена. — Слишком умны для собственного блага, или как там говорится? — Да, что-то вроде этого, я думаю, — Йен улыбается своему капитану, прекрасно зная, как ему нравится слушать, как его пожарные препираются из-за подобных вещей или подшучивают друг над другом. — Итак, Йен, — мужчина снова обращает свой взор на Йена и указывает головой на стулья вокруг большого стола на открытой кухне. — Садись, — он ждёт, пока Йен займёт место, а затем садится рядом с ним, берёт со стойки кружку и наполняет её горячим кофе из одного из всегда стоящих на столе кофейников. Он делает глоток и на мгновение замирает. — Ты был одним из первых, кто прибыл на место пожара в жилом доме на прошлой неделе, верно? — Да, вместе с ДеСаллес и Мартином, — Йен отвечает нерешительно, удивлённый тем, что его капитан спрашивает о пожаре в доме Микки. — Вызвали Мартина на подмогу, — уточняет он. — Хорошо, ладно. Но ведь ты был первым, кто прибыл на место происшествия, в квартиру, верно? Первым добрался до жертвы? — Да, да, это был я. В чём дело, кэп? — желудок Йена начинает завязываться в узел. Почему капитан так интересуется именно этим пожаром? — Ну, этим занимается OFI. Ты видел что-нибудь подозрительное в здании? — спрашивает Матанзас. — Подозрительное? Что значит — подозрительное? — Йен чувствует себя так, будто кто-то ударил его прямо в лицо, и откидывается в кресле. — Вы же не имеете в виду, что пожар был устроен специально? — Я ничего не имею в виду. Я просто говорю, что думает OFI. Они рассчитывают на наше полное сотрудничество. И они начали расследование, видимо, есть какая-то история с одним из арендаторов и пожарами… и я просто хотел спросить тебя, не заметил ли ты что-то, когда вытаскивал его. — Подождите. Что? — Йен настолько ошеломлён, что не может понять, что говорит ему капитан. Они подозревают, что Микки устроил этот пожар? Ни в коем случае. Впрочем, он и сам мало что о нём знает. Кроме того, что он кажется ворчливым и больше всего на свете любит свою собаку. И разве Мэнди не говорила что-то о «проблемах Микки»? — Галлагер? — Капитан смотрит на него расширенными глазами. — Сосредоточься. Ты заметил что-нибудь подозрительное на месте происшествия? — Нет… Нет. Насколько я могу судить, в пожаре не было ничего подозрительного, капитан. Диспетчер сказал, что в службу спасения позвонил арендатор, так? Так зачем кому-то устраивать пожар в собственной квартире, а потом звонить туда, Кэп? Нелогично. К тому же разве вы не должны разговаривать с теми, кто проводит вторичный осмотр? — спрашивает Йен, озадаченный вопросами капитана. — Да, ты уже указал это в своём отчёте… — Матанзас на секунду замешкался. — Просто OFI попросили меня спросить ещё раз, чтобы убедиться, что ты придерживаешься именно этого. И я так и сделал, они не сообщали ничего подобного, поэтому я хотел спросить тебя, — он хмурится, явно думая о чём-то конкретном. — Придерживаюсь? При всём уважении, капитан. Я просто рассказал о том, что видел, и, честно говоря, ничего подозрительного, насколько я мог судить, не было. То есть это была спасательная операция особой сложности, я не обращал внимания ни на что, кроме спасения чьей-то жизни, — Йен настойчиво смотрит на своего капитана. — Хорошо, да. Конечно. Думаю, OFI отправит на место происшествия своих следователей. Я слышал, что здание нуждается в серьёзной перестройке и ремонте. Может пройти немало времени, пока оно снова станет пригодным для жизни, если вообще станет. Просто убедись, что ты готов ответить на их вопросы, если они ещё останутся. Разве ты не забрал собаку арендатора? — Да, забрал. То есть она была у меня пару дней, — Йен медленно кивает. — Сейчас она уже не у меня, и я не особо разговаривал с парнем, в основном с его сестрой, когда они забирали его прошлым вечером, — добавляет он тихо, осмысливая свои слова Йен делает один глоток тёплого кофе и медленно сглатывает. — Если что-то вспомнишь, дай мне знать, хорошо? Иногда наш мозг разыгрывает нас в стрессовых ситуациях. Я обещал OFI полную поддержку, так что подумай, и если захочешь изменить детали в своём отчёте, поговори со мной, — Капитан кивает Йену, бросая на него ещё один умоляющий взгляд. — Обязательно, кэп. Но я не помню ничего, что указывало бы в этом направлении или предполагало бы что-то иное, кроме того, что этот пожар — несчастный случай, — Йен встречает взгляд Матанзаса и удерживает его в течение нескольких секунд, пока их не прерывает сигнал тревоги. — Бригада 43, код 3. Пожар в здании, 6620 Оук Парк. — Хорошо, Галлагер. Ты слышал. Поехали, — Капитан пожарной службы хлопает в ладоши, и они оба встают, оставляя кружки на столе, а Йен со странным чувством в животе. — Похоже, О’Коннел всё-таки сглазил, да? — Йен слышит, как снизу кричит Талли. Просто ахуенно.
