Часть 5. Красный свет, зелёный свет
15 сентября 2024 г., 16:54
— Что ты здесь делаешь? — Микки спрашивает Мэнди, стоящую по другую сторону тяжёлой двери отеля и держащую стаканчик с кофе, коричневый бумажный пакет с завёрнутым верхом и большой чёрный пакет для мусора в другой руке.
— Я тоже рада тебя видеть, — бормочет она, протискиваясь мимо Микки в комнату, и тут на неё снизу нападает Декстер, подпрыгивая, чтобы осмотреть то, что она держит в руках. — Как я и обещала — кофе и пончики, помнишь? — Мэнди поднимает кофе в воздух, а потом ставит его на круглый стол в углу тесной комнаты.
— Не-а. Я помню, как чуть не умер, а ты отдала мою собаку незнакомцу, — Микки закрывает дверь и направляется к столу, выдвигая другой потрёпанный стул, такой же, как тот, на котором сейчас сидит Мэнди, потягивая кофе.
— Как скажешь, говнюк, — Мэнди закатывает глаза и поднимает ногу, чтобы пнуть Микки по голенищу своим изношенным чёрным ботинком.
— Ты дышишь и вернул блоху. В мире снова всё в порядке, — она дует на свой кофе, горячая жидкость колышется и пар поднимается в воздух, пока она смотрит на Микки поверх дешёвого коричневого бумажного стаканчика.
— Принесла тебе ещё несколько вещей, которые могут понадобиться. Одеяла, дополнительную подушку для Декса. О, и я нашла несколько футболок, которые ты оставил у меня дома… — Мэнди достаёт из мешка одежду и бросает её Микки.
— Оставил? Я уверен, что ты забрала их у меня, — Микки бросает одежду на кровать, затем снимает крышку со своей чашки, чтобы она остыла, и разрывает пакет с пончиками. Ничего удивительного. Два пончика с шоколадным кремом, по одному на каждого, как всегда.
— Неважно. Оставила, одолжила. Они чистые, так что на здоровье, — отвечает она, прекрасно зная, что украла их из ящика Микки, когда заходила в последний раз.
Микки берёт свежую выпечку и запихивает её в рот, откусывая большой кусок, шоколадный крем прилипает к уголкам губ.
— Бля, как вкусно! — говорит он, а затем поглощает остаток лакомства в три укуса.
— Жуй, Микки, а то подавишься. Я больше не буду спасать твою задницу, — Мэнди отчитывает его, как ребёнка.
— Спасать мою задницу? О чём ты говоришь, ты нихуя не сделала, — Микки тянется за вторым пончиком, но сестра шлёпает его по руке. Она хватает пирожное и облизывает верхушку, объявляя его своим.
— Точно, твой драгоценный Йен спас тебя, я и забыла, — она снова пинает его и высовывает язык. Микки закатывает глаза и делает ещё один глоток кофе, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом. Упоминание имени Йена вызывает у него то самое чувство в желудке, что бы это, блять, ни было.
— Ты здесь не просто так, Аманда? — спрашивает Микки, перенаправляя разговор.
— Просто хотела узнать, как ты, убедиться, что ты принимаешь лекарства, Михайло, — она берёт маленькую бутылочку с таблетками и встряхивает её. Микки вырывает бутылочку из её рук и кладёт обратно на стол. — Спросить, удалось ли тебе найти новое жильё.
— Хорошо. Да. Я не начинал искать, — отвечает он, делая большой глоток своего напитка.
— Что ты имеешь в виду, Мик? Ты должен был уже это сделать, ты не можешь жить в этом раю вечно, — Мэнди обводит взглядом оборванные обои, грязные окна, а также покрывала 1980-х годов.
— Я имею в виду, дай мне минутку. Я только что выписался из больницы, меньше двадцати четырёх часов назад, Мэндс. Дай мне немного времени, чтобы собраться с мыслями, перестать кашлять этим чёрным дерьмом, — Микки повышает голос, что настораживает Декстера, который тут же идёт на помощь своему хозяину, садится между его ног и скулит. Микки гладит пса по голове и глубоко дышит, недовольный тем, к чему ведёт этот разговор.
— Ингаляторы хотя бы работают? — спрашивает она с искренним интересом.
— Не знаю, наверное, — он отвечает мягче, чувствуя себя виноватым за то, что набросился на неё, и зная, что, возможно, задавал бы те же вопросы, если бы роли поменялись местами. Наступает тишина, пока они оба смотрят друг на друга.
— Ты готов к разговору? — осторожно спрашивает Мэнди.
— Нет, — Микки отвечает без колебаний. — О чём тут говорить, а? Как ты и сказала, я дышу, Декс в безопасности. Это главное, — Микки встаёт со стула и подходит к окну, отдёргивая шторы, чтобы посмотреть на полупустую парковку.
— Микки, перестань. Это я, ты не должен притворяться, что всё в порядке. Ты написал мне той ночью о кошмарах, а потом случилось это. Это какое-то ебанутое дерьмо, Мик, — Мэнди ставит кофе обратно на стол и наблюдает, как её брат напрягается и избегает зрительного контакта.
— Что ты хочешь сказать? — глаза Микки темнеют от гнева, когда он поворачивается к ней лицом. — Теперь ты обвиняешь меня? Если тебе есть что сказать, так скажи, — Микки поворачивается лицом к Мэнди, складывает руки на груди, поднимает брови, и ждёт её ответа. — Ты говоришь так же, как он, знаешь об этом?
— Это несправедливо, Микки, и ты это знаешь. Я просто волнуюсь за тебя. Случается всякое дерьмо, а ты не говоришь об этом ни слова. Я не знаю, что произошло, я прошу тебя рассказать мне, поговорить со мной, впустить меня, ради всего святого, — Мэнди умоляет старшего брата, который отвернулся от неё, снова посмотреть в окно. — Нет? Тебе нечего сказать? — спрашивает она, пока Микки молчит. — Так какой у нас план? Собираешься сидеть здесь, как в своей квартире? Может, тот пожар был знаком, Мик? Как шанс начать всё с чистого листа, понимаешь? Сказать тебе, чтобы ты оторвал свою задницу и начал жить, перестал прятаться.
Тишина.
— Слушай, извини. Я ничего такого не имела в виду, просто думаю, что для тебя будет лучше уехать отсюда как можно скорее.
Тишина.
— Ладно, будь упрямым мудаком, мне всё равно, — Мэнди берёт ключи со стола и встаёт. — Если захочешь поговорить и разобраться во всём этом дерьме, ты знаешь, где меня найти. Рада видеть тебя снова таким же несчастным.
Она идёт к двери и берётся за ручку, чтобы открыть её.
— О, и, может быть, позвони Йену и поблагодари его как следует за заботу о Дексе, мог хотя бы позволить ему попрощаться. Ты вёл себя как мудак с ним прошлой ночью, а он заслуживает лучшего. Он был очень мил, Мик. Ты должен подумать об этом, пожарный он или нет. Он достойный человек, ты мог бы кое-чему у него научиться, — с этими словами Мэнди выходит за дверь, захлопывая её за собой, отчего дверная коробка начинает дребезжать.
— БЛЯТЬ! — кричит Микки, ударяя кулаком по стене рядом с собой, оставляя вмятину, которую жуткий менеджер отеля, вероятно, даже не заметит. Декстер хнычет, наблюдая за его реакцией: — Что ты смотришь? Только не говори мне, что думаешь, что я тоже должен ему позвонить, — Микки подходит к кровати и похлопывает по матрасу, указывая Дексу сесть рядом с ним.
По просьбе Микки он запрыгивает на кровать и занимает своё обычное место, плотно прижимаясь к его бедру, стараясь утешить хозяина. Микки поглаживает его торс, борясь с наворачивающимися слезами, и думает о том, как, чёрт возьми, он оказался здесь и что это его жизнь.
У него всё было под контролем, а теперь вдруг кошмары, пожары, люди, которые говорят ему, что делать. Он чувствует, как снова закручивается по спирали. Кажется, что каждый раз, когда он делает два шага вперёд, его отбрасывает на десять назад.
Он думал, что эта часть его жизни закончилась после смерти Терри — этот засранец всегда был причиной отпора. Стоило Микки встать на ноги, как Терри тут же прибегал с работой, махинациями, какой-нибудь ерундой, которая отрывала Микки от его достижений и приводила туда, куда хотел Терри. Там, где, по его мнению, Микки и должен был быть, чтобы он мог напомнить своему сыну, каким неудачником он был. Но какое у него теперь оправдание?
— Сраная Мэнди, — ругается он себе под нос, понимая, что она права. Позвонить Йену. Он знает, что должен был быть добрее к нему за заботу о Декстере, но, чёрт возьми, что он должен был сделать, устроить этому парню грёбаный парад? Он никогда не просил Йена о помощи.
«Но он помог. И если бы не Йен, кто знает, где бы Декс оказался», — отвечает ему голос сестры.
Он тянется к телефону, лежащему на тумбочке у кровати, и открывает чат, в котором недавно написал Йену. Он постукивает пальцами по бокам, думая, что написать. Это нелепо, какого чёрта он так нервничает?
Микки (12:13): Привет.
💥
— О’Коннел, если ты ещё раз скажешь слово на букву «с», я тебя убью на хрен, — Талли захлопывает шкафчик и бьёт О’Коннела по голове пачкой свёрнутых бумаг, которые он держит в руке. — Придётся писать отчёт о сегодняшних вызовах. — Чёрт, ой. Больно. Больше не буду каркать, урок усвоил, — отвечает О’Коннел, уворачиваясь от ещё одного удара по затылку, который на этот раз должен достаться ему от Мартина. — Тебе же лучше, — шипит тот. Йен прислонился к шкафчику, вымотанный тремя вызовами подряд — все пожары в зданиях, в жилых домах. К счастью, обошлось без жертв, и они вовремя вывели всех, отделавшись легкими порезами, ушибами и легким вдыханием дыма. — Эй, эй, Галлагер! — Талли шагает рядом с Йеном, размахивая перед его лицом своими документами. — Хочешь знать, что сказал пожарный сутенёр, когда вошёл в клуб? — Ты серьёзно, Талл? Я устал и хочу домой, — Йен закатывает на него глаза. — Да ладно, Галлагер. Повесели меня, — Талли шлёпает пачкой бумаг по заднице Йена. — Понятия не имею, чувак. Что он сказал? — Йен поднимает брови, пытаясь изобразить заинтересованность, хотя всё, о чём он может думать, — это его шелковистые простыни и уютное одеяло. — «Где мой шланг?» — Талли разражается преувеличённо громким смехом и похлопывает Йена по плечу. — Понял? Ш-Л-А-Н-Г! Йен хихикает, глядя на своего коллегу. Талли не перестаёт удивлять его своими дурацкими шутками про пожарных и всегда умудряется вызвать у Йена улыбку, даже если тот устал и не воспринимает их в этот момент. — Ты такой тупица, Талли, — Микаэльсон, подслушавший разговор, приходит Йену на помощь. — Да ладно, здоровяк. По пиву перед сном? Мы с Дабл Ди отправляемся в «Логан», чтобы выпить. — Не знаю, Хан. Я очень устал и даже не принимал душ. Я чертовски потный. Может, на сегодня достаточно, — Йен протирает руками испачканное лицо и прислоняется плечом к шкафчику, вводя комбинацию на замке. Когда он открывает его и берёт свой телефон, Микаэльсон похлопывает его по спине. — Ладно, чувак. Я всё понимаю. Это была длинная смена. Значит, ещё одна ночь. Доберись домой в целости и сохранности, Йен. — Обязательно. Спасибо, друг. Ну и ночка, да? — Йен разблокировал свой телефон и устало улыбнулся другу. — Надеюсь, следующая смена будет поспокойнее. Мне нужно отдохнуть от всех этих пожаров. Последний был сложным, он напомнил мне пожар в здании две недели назад, — Микаэльсон улыбается Йену и подмигивает ему. — Тот самый, который сделал тебя собачьим папочкой. Йен кивает, и его мысли тут же уносятся к шелковистой шерсти и тихому рычанию около телевизора. Желая вернуться домой и понежиться в объятиях Декстера после этой изнурительной смены, он поворачивается лицом к своему всё ещё открытому шкафчику и вспоминает о телефоне в своих руках. Взглянув на экран, он не может поверить в то, что написано в строке уведомлений: два новых сообщения. И оба от Микки. Микки (12:13): Привет. Микки (12:15): Просто хотел сказать спасибо за заботу о моей собаке. Какого чёрта? Йен думает, с чего это вдруг Микки пишет ему? И, что ещё важнее, почему он благодарит его именно сейчас? Он глубоко вдыхает и выпускает воздух между сжатыми губами, отчего они издают звук «пф-пф». После долгой ночи, проведённой в огне, дыму и дыхании через респиратор, он с удовольствием вдыхает свежий воздух, даже если технически он не свежий, поскольку всё ещё находится в пожарной части. Но сейчас ему трудно вдыхать кислород: Микки написал сообщение и поблагодарил его. Йен (21:24): Привет, Микки. Не ожидал получить от тебя сообщение. Только что вернулся с вызова. Йен старается вести себя спокойно, не позволяя напечатанным словам выдать его волнение по поводу сообщения от Микки и удивляясь тому, что тот, похоже, хочет его поблагодарить. Несколько минут он смотрит на телефон, надеясь, что Микки ответит. Как раз в тот момент, когда он собирается заблокировать экран и бросить телефон в сумку, его мысли о том, как мог бы выглядеть ответ от Микки, прерываются. — Эй, Йен здесь? — Йен слышит знакомый грубый голос, который спрашивает одного из пожарных, убирающих грузовики. — Да, он, наверное, всё ещё в раздевалке, у нас только что была пересменка, — Йен слышит ответ одного из пожарных из второй смены. Йен чувствует себя так, словно его поразила молния. Этот голос. Микки здесь. В пожарной части. У него на работе. Какого чёрта? Он быстро запихивает шлем в шкафчик и суёт телефон в карман, жалея, что до сих пор не успел принять душ. Он чувствует себя грязным и измазанным, и уверен, что одежда промокла от пота, когда он делает один глубокий вдох и выходит из раздевалки, чтобы убедиться, что ему не приснилось, и это действительно Микки. Повернув за угол и обогнув пожарную машину, он замечает темноволосого мужчину, о котором так много фантазировал последние несколько ночей. — Микки? — Йену кажется, что это имя произносит кто-то другой, его собственный голос неузнаваем. Его сердце бьётся слишком громко и, кажется, забирает все силы у голосовых связок, поэтому голос звучит слишком мягко и хрипло. — Да, извини. Ты занят? — Микки пытается отвести взгляд от мускулистых рук Йена, обтянутых почти прозрачной белой футболкой, заправленной в чёрные брюки. Микки пробегает глазами по ярко-красным подтяжкам, которые их удерживают, и поднимает взгляд на потные, всклокоченные волосы Йена. Он замечает размазанную грязь на его лице, что добавляет Йену и без того очевидной мужественности. Микки едва не стонет вслух, но останавливает себя, внезапно осознав, что прошло неловкое количество времени с тех пор, как кто-то что-то сказал. — Я написал тебе, но ответа не получил. Я просто выходил покурить и подумал, что надо зайти, принести вам, ребята, вот это, — он протягивает две ярко-розовые коробки. — Сказать спасибо за всё, — он застенчиво добавляет, — это было круто с вашей стороны… — О, вау, — Йен сглатывает и делает несколько шагов к Микки, спрашивая себя, как его ноги вообще способны нести его, не подгибаясь и не позволяя ему опуститься на землю, как мешок с картошкой, после той смены, которая у него была. Наверное, адреналин от того, что Микки здесь. — Спасибо, Микки, — он берёт розовые коробки из рук Микки и улыбается ему, всё ещё пребывая в шоке от того, что этот человек появился вот так неожиданно. Он держит коробки на одной руке, а другой открывает верхнюю, стараясь дышать ровно, чтобы дрожащие руки не выскользнули из коробок. Микки принёс ему пончики. Улыбка Йена растёт, и он поднимает глаза на брюнета, встречая его взгляд. — Знаешь, мы не копы, — его слабая попытка успокоить себя и прорваться сквозь ещё не определившееся напряжение, возникшее между ними, вызывает мягкую улыбку Микки. — Ни хрена себе, эти ублюдки чуют такие вещи за милю. Едва выбрался из магазина живым, — Микки хихикает, но его смех стихает по мере того, как он осознаёт серьёзность своих слов, ведь за несколько дней до этого он сам был на волосок от смерти. — Так что, да, просто хотел зайти, сказать спасибо или что-то в этом роде, — он делает секундную паузу, прежде чем сказать, — за то, что спас меня, я думаю. И за заботу о Дексе. Похоже, ему очень понравилось там… у тебя, я имею в виду, — Микки застенчиво добавляет, засовывая руки в карманы и пиная ногой землю. Слова Мэнди не давали ему покоя весь день, и, когда Йен не ответил, он остался наедине со своими мыслями — они никак не хотели утихать. Не то чтобы Микки нравилось всё время быть плохим парнем, просто так было проще. Его слоган: «Догони их, пока они не догнали тебя». Но это был прежний Микки, и, поразмыслив, он решил, что не хочет делать эти десять шагов назад. Подумав над этим, поспорив с самим собой, он снова и снова возвращался к одному и тому же выводу. Если слова благодарности — шаг вперёд, то именно с этого ему и нужно начинать. — Мне было очень приятно. Честно говоря, мне нравилось, что он рядом, он такой замечательный пёс, — Йен возится с коробкой в руках и пытается понять, что именно здесь происходит. — Ты явно не был с ним достаточно времени. Засранец обычно всех ненавидит, — Микки шутит, и оба они начинают нервно смеяться. Микки — потому что знает, что Декстер — это его всё, а Йен — потому что ему нравится, что Декстер явно считает его особенным. — А что касается части про спасение, то это вроде как моя работа, так что у меня не было выбора, — он неловко улыбается Микки, надеясь, что тот просто не развернётся на пятках и не уйдёт со станции. — Но для протокола: даже если бы это была не моя работа, я бы, наверное, всё равно спас вас с Декстером, — Йен чувствует, как по шее ползёт жар, а его лицо, наверное, уже похоже на гигантский помидор. В миллионный раз с тех пор, как он встретил Микки, Йен проклинает свою бледную, веснушчатую кожу, которая всегда выдаёт, что он взволнован, смущён или возбуждён. И хотя он не совсем понимает, почему сейчас краснеет, ему кажется, что причина кроется во всех этих вещах вместе взятых. — Правда? — Микки улыбается в ответ и не может не заметить, как рыжие волосы Йена становятся гораздо более сияющими под флуоресцентными лампами, и задаётся вопросом, всегда ли они были такого цвета. Наступает неловкое молчание, пока он изучает лицо мужчины. — На самом деле я рад, что ты зашёл, я хотел поговорить с тобой кое о чём и спросить… — не успел Йен закончить фразу, как его прервал громкий голос. — Йоу, Галлагер! — неожиданно кричит Донати из-за их спин, и через секунду испачканные пальцы выхватывают один из пончиков с шоколадным кремом из розовых коробок, которые Йен всё ещё держит в руке. — О-о-о, милая Сьюзан! Чёрт возьми, какие вкусные, — врач скорой помощи откусывает большой кусок и ухмыляется, полуразжёванный пончик отчётливо виден между его зубами. — Я, Роза и Ханнес идём в «Логан», вы, ребята, должны прийти! — Донати смотрит то на Йена, то на Микки, который чувствует себя неловко. — Спасибо, Джо. Я… я не знаю. Я уже сказал Ханнесу, честно говоря, я очень устал. Это была тяжёлая ночь, — Йен запинается и смотрит на Микки, пытаясь встретиться с ним взглядом, надеясь, что ему удастся понять, хочет ли тот идти или нет. — Да, расскажи мне об этом, а? — Донати качает головой, жуя свой пончик. — Нам с Розой сегодня пришлось везти восемь пациентов. Чёртов новичок и его сглаз. — Да, точно, — Йен хихикает и переступает с ноги на ногу, безмолвно молясь, чтобы Донати просто ушёл и позволил ему снова остаться наедине с Микки. Он очень любит свою пожарную семью и не прочь выпить пива после смены в их любимом баре, но сейчас ему отчаянно хочется поговорить с Микки. — Ну, если решишь прийти, ты знаешь, где нас найти, — Донати похлопывает Йена по спине, берёт ещё один пончик из коробки, подмигивает Микки, когда разворачивается, и кричит Йену. — В последнее время ты пропускаешь несколько отличных тусовок. Йен улыбается ему и успокаивающе машет рукой. — Этот парень, кажется, раздражающий, — Микки говорит об этом не слишком тихо, прищурив бровь, наблюдая, как Донати наконец уходит, позволяя им вернуться к их неловкому разговору. — Джо? Нет, на самом деле он вполне нормальный. Все мои коллеги довольно крутые, — мягко говорит Йен, делая шаг к Микки. — Но, эй, слушай… Если ты хочешь пойти выпить пива, мы могли бы поговорить? — на его губах появляется ещё одна неловкая улыбка, и он надеется, что Микки не заметит, насколько неуверенно он себя сейчас чувствует. Обычно у него это неплохо получается — флиртовать. Но с Микки всё по-другому, так было с самого начала, и, разговаривая с ним, Йен чувствует себя так, словно плывёт, не видя берега. — Да… То есть нет, я не могу. Надо вернуться к Дексу. Он, наверное, уже разгромил весь номер, — Микки снова почувствовал трепет в животе. — Надо начинать искать жильё. Но всё равно спасибо, ещё раз. За всё, — он поворачивается, чтобы уйти, и, оглянувшись, видит, что Йен всё ещё смотрит на него, глаза сияют, как мигающий зелёный сигнал светофора. — Да… конечно, — Йен ошеломлён заявлением Микки о том, что он ещё не нашёл другого жилья. — Подожди. Значит, ты не живёшь с сестрой? — осторожно спрашивает он, не желая давать Микки повод считать его любопытным или говорить ему «заткнись и не лезь не в своё дело». Он улыбается, представляя себе лицо Микки, когда тот скажет ему эти слова. — Нет, я делаю вид, что верю в её историю про аллергию. Скорее, аллергия на сраную уборку, — Микки не останавливается, чтобы ответить, а просто поворачивается и идёт назад, чтобы оставить хоть какое-то пространство между собой и блестящими крепкими плечами Йена. Что с ним такое? Микки ведёт себя как глупый подросток из-за подтяжек и пары грязных штанов — и ног, которые ходили в них несколько дней. — До скорого, Рыжий. Наслаждайся пончиками, — он неловко машет рукой, его руки потные и трясутся. Наверное, это из-за лекарств, думает он. Иначе с чего бы ему так себя чувствовать? Он качает головой, выходит из распахнутых ворот пожарной части и поворачивает за угол, чтобы отправиться домой. — Хорошо. Пока, — Йен неловко машет ему в ответ, пытаясь понять, сделал ли он что-нибудь, сказал ли что-нибудь. Почему Микки так быстро захотелось сбежать отсюда? Его рука всё ещё была поднята в воздух и слегка махала, когда Микки уже исчез из поля зрения. Йен проводит ещё одну ночь, ворочаясь и извиваясь, и через три часа после начала смены на следующий день чувствует, как усталость пробирает его до костей. — Как дела, Галлагер? — Мартин подходит к нему сзади, когда Йен уже собирается достать из сумки в шкафчике свой ланч-бокс. — Привет! — Йен оборачивается и улыбается своему коллеге. — Собираюсь насладиться спокойным обеденным перерывом, надеюсь, без вызовов. Мой брат зайдёт. А ты как? — Всё по-старому, всё по-старому. Буду есть то, что подаст Кэп. Сегодня четверг, а значит — запеканка, ты точно уверен, что не хочешь пообедать с нами? — Уверен, но всё равно спасибо. Звучит здорово, но я вообще-то принёс остатки того, что было дома, — он показывает небольшой контейнер в руке. — И мой брат принесёт еду на вынос. Мы посидим у входа на скамейке, получим немного витамина D, — он улыбается, кивая в сторону зоны отдыха на улице. — Я слишком долго сидел взаперти, — добавляет Йен, в его голове проносятся воспоминания о прогулках с Декстером, и он думает о том, сколько времени провёл с ним на улице, не обращая внимания на тёмное время суток и усталость. — Ну что ж, прекрасный день для обеда на солнце, мой друг. Развлекайся, — Мартин играет бровями, отворачиваясь от Йена, и насвистывает знакомую мелодию, которую тот не может разобрать. Рыжий смотрит ему вслед и качает головой. — Расскажешь мне потом, почему ты сегодня такой счастливый? — кричит он, и Мартин оборачивается, прежде чем подняться по лестнице на платформу. Вместо ответа он поёт. — Я зову тебя, когда ты мне нужна, моё сердце горит… — он двигает бёдрами, и Йен не может удержаться от смеха. — Ты приходишь ко мне, приходишь ко мне, дикая и необузданная… — голос Мартина затихает, когда он продолжает подниматься по лестнице. «Чёртов идиот потрахался», — усмехается про себя Йен. — Йоу, Йен, — он слышит крик брата несколько мгновений спустя. Наконец-то! Он умирает от голода. Йен подходит к Липу, и они по-братски обнимаются. — Рад тебя видеть, чувак, — Йен вздыхает и обнимает его ещё крепче. — Да, я тоже рад тебя видеть, братишка, — Лип вырывается из объятий Йена и улыбается ему. — Я принёс сэндвичи с авокадо и картошку фри, — он размахивает перед лицом Йена небольшим коричневым бумажным пакетом. — Звучит неплохо, пойдём. Давай сядем здесь, — говорит Йен, когда они проходят через большие ворота, и жестом показывает на деревянную скамейку у пожарной станции. — Так чем занимаешься? Тяжёлая смена? — Лип распаковывает еду и протягивает Йену завёрнутый в салфетку сэндвич. — Декстер всё ещё с тобой? — Нет. Его хозяин, Микки, приходил несколько дней назад, — Йен вздыхает и разворачивает сэндвич, — и забрал его. Так что я работаю. В последнее время было тихо, что хорошо. Дом, тренировки… всё как обычно, — он откусывает большой кусок и медленно жуёт, ожидая следующего вопроса брата. — И что? Ты просто отдал собаку и всё? Больше нет Декси? — Лип поднимает обе брови на брата. — Да, Лип. Он не мой пёс. Он принадлежит Микки. Я ничего не могу с этим поделать, — Йен отвечает и качает головой, раздосадованный вопросом. — А ещё вот, я принёс вчерашние остатки, — он подталкивает небольшой контейнер к Липу, — и вилку с ложкой, — Йен кивает в сторону другого небольшого контейнера на столе. — М-м-м, макароны, — отмечает его брат, заглядывая внутрь. — Спасибо, я умираю с голоду, — Лип возбуждённо потирает обе руки. — Давай есть. Они оба принимаются за еду и просто наслаждаются несколькими согревающими лучами солнца. — Так ты недавно разговаривал с Карлом? Кажется, у него появилась новая девушка, — старший брат усмехается и поднимает вилку пасты. — Нет, не разговаривал. На днях я помогал Лиаму с домашним заданием, когда заходил домой, но Карла там не было, — Йен отвечает и чувствует лёгкое жжение в груди при упоминании дома Галлагеров. Какой бы поганой ни была его семья, он иногда скучает по ним. Из-за работы и плотного графика у него едва ли есть время заглянуть к ним больше чем на пару часов, а в свободные дни он обычно спит или его братья и сёстры заняты своими собственными жизненными проблемами. — Судя по всему, её зовут Тиш, — Лип говорит с набитым ртом, причмокивая между словами. — Тиш, что это за имя такое, а? — он вопросительно смотрит на брата. Йен не отвечает, погрузившись в свои мысли и жуя сэндвич. — Йен? — Лип два раза стучит кулаком по деревянному столу. — Ты меня слышишь? — Да, да. Я слышу. Триш и Карл, — Йен поднимает глаза и кладёт сэндвич обратно на стол. — Тиш, — Лип поправляет его. — Её зовут Тиш, вот о чём я говорил. Дурацкое имя, да? — Дурацкое имя. Абсолютно, — Йен соглашается с братом и улыбается. Его мысли всё ещё заняты неким темноволосым мужчиной и его коричневой собакой с мягкой шерстью. — Я тут подумал, что мы могли бы поужинать у нас дома в следующую субботу. Что скажешь? — Лип берёт ещё одну порцию макарон и громко жуёт. Йен усмехается над манерами брата за столом и быстро кивает. — Да, конечно. Звучит здорово. — Давно не видел Фи и Дебс, — признаётся Лип, и Йен снова кивает. — Я тоже. Слышал, что Дебс очень занята в школе, а Лиам просто убивается в хоре. Почти каждый день проводит в школе, репетируя перед выступлениями. Некоторое время они говорят о семье, Лип интересуется новым увлечением Лиама и ругается на Карла за то, что он встречается с Тиш, которой он, видимо, нужен для «уличного авторитета». Йену нравится общаться со старшим братом, слушать о братьях и сёстрах и обсуждать последнюю интрижку Липа — обычно это какая-нибудь коллега из университета, где он работает ассистентом. Но сегодня его мысли постоянно возвращаются к Микки. — Эй, Лип? — спрашивает он, когда брат делает перерыв в рассказе о своём последнем завоевании, Ханне, которая, судя по всему, гораздо больше, чем просто интрижка. — Извини, но ты знаешь так много людей, работая в колледже и всё такое, может, есть кто-нибудь, кто сдаёт квартиру в аренду? Лип хмурит брови. — В аренду? — он откладывает вилку. — Хочешь переехать? Чур, я занимаю твою квартиру. — Нет, нет. Ничего подобного, — Йен колеблется, прежде чем добавить: — Вообще-то, это для Микки, — он встречает взгляд брата, полный вопросов. — Микки? — спрашивает Лип и качает головой. — Мне казалось, ты сказал, что он живёт со своей сестрой Минди? — он ковыряется в макаронах. — Мэнди, — Йен поправляет брата. — И нет, не живёт. У неё аллергия на собак, поэтому она не может позволить им остаться с ней. — И что теперь? Ты можешь забрать Декса обратно, чтобы Микки мог остаться с сестрой? Я имею в виду, что это только до тех пор, пока он найдёт квартиру, верно? Может, на пару недель? — Да, то есть, наверное. Но я не думаю, что Микки захочет снова с ним расставаться. У них очень крепкая связь, понимаешь? Поэтому я подумал, не помочь ли Микки как-нибудь… или, может, даже позволить ему пожить у меня. Вместе с Дексом, конечно, — Йен тихо добавляет, не зная, как его брат отреагирует на эту новость. — Ты имеешь в виду, чтобы он переехал к тебе, Йен? — Лип делает паузу, его взгляд поднимается от макарон, нанизанных на вилку, и встречается с глазами Йена. — Это немного… ну, не знаю… странно, тебе не кажется? Ты же не знаешь этого парня, верно? — отмечает Лип. — Нет, да, то есть нет. Но я знаю, что им с Дексом нужно где-то остановиться, — Йен заикается и теребит салфетку. — Я просто хочу помочь ему… и Дексу, Лип, — он поднимает глаза на брата. — Мягкая сучка, — Лип хихикает и тянется через стол, чтобы взять Йена за руку. — Ты всегда был таким мягкотелым, Йен. Это то, что меня всегда восхищало в тебе, если честно, — он сжимает руку брата, и его лицо озаряется яркой улыбкой. — Я думаю, это благородно, что ты хочешь им помочь, но не забывай, почему ты вообще уехал из дома, Йен. Ты больше всех нас хотел иметь своё собственное пространство, хотел быть один, свободным. Всё изменится, как только ты позволишь кому-то переехать, ты думал об этом? — Честно говоря, Лип, я вообще не думал, но Микки потерял всё, что у него было, незнакомец заботился о его собаке, несколько дней он был без сознания и сейчас практически бездомный. Он остановился в том дерьмовом отеле на 606-й улице и, похоже, очень расстроен из-за всего этого. Я просто хочу помочь ему, вот и всё, — говорит Йен, и как только эти слова слетают с его губ, он понимает, что это лишь половина правды. Правда в том, что он хочет узнать Микки, быть рядом с ним, даже если он всё ещё не понимает его враждебного настроя. Он хочет обнимать Декстера, когда ему захочется, и ему нравится мысль о том, что кто-то будет ждать его дома. «Но на самом деле Микки не будет ждать ЕГО», — снова раздаётся ворчливый голос в глубине души, и Йен встряхивает головой, чтобы избавиться от суровой реальности. — Я понимаю, Йен. И я действительно думаю, что это здорово, что ты хочешь ему помочь. Только убедись, что ты делаешь это по правильным причинам, — Лип отпускает руку брата и тот снова принимается за свой сэндвич, поглощая его и доедая тремя большими укусами. — Думаю, я спрошу его сегодня после смены, — Йен говорит об этом более уверенно, чем раньше, более или менее игнорируя опасения брата. — Я действительно скучаю по Дексу. Было бы здорово, если бы он снова был рядом. И хотя Микки вёл себя довольно грубо, должен признать, что я часто думаю о нём. Просто что-то в нём есть, — добавляет он, пытаясь объяснить брату, почему он вообще рассматривает возможность переезда Микки в свою квартиру. — Хочу позвонить и спросить его после смены, — повторяет Йен, пытаясь уверить себя в правильности своего плана. После обеда Йена и его коллег вызывают ещё на три происшествия. Пожар в строении, авария с тремя автомобилями на автостраде и спасение кошки — пожилая женщина позвонила в 911, и им пришлось снимать её Хайди с дерева. Йен вымотан и едва соображает, когда вечером выходит с работы. Эти двенадцатичасовые смены не доставляют ему удовольствия. Обычно он не возражает против них и даже рад, ? что его дом их разрешает? , но в последнее время ему кажется, что он работает не двенадцать, а все двадцать четыре часа. И всё же есть кое-что, что он должен… хочет сделать сегодня вечером. Он хочет позвонить Микки и предложить ему переехать к нему, прежде чем его зацикленный разум успеет убедить его в том, что это совершенно ужасная идея и что он бредит, даже думая о предложении. При мысли о реакции Микки у Йена сводит живот. Его руки уже вспотели, и он уверен, что веснушки ещё никогда не были так заметны, как сегодня, а лицо светится, как красная лампочка на рождественской елке. Дома он избавляется от грязной и потной одежды, быстро принимает душ, несколько минут лежит в постели, чтобы успокоить нервы, а затем хватает телефон. Прежде чем мозг успевает его отговорить, пальцы натыкаются на номер Микки, и он нажимает кнопку вызова. — Ну же, ну же, ну же, ну же, возьми трубку, — шепчет он, услышав гудки на линии. — Сейчас только 22:15. Ты ещё не спишь, ты не должен, — Йен ждёт ещё несколько секунд, и как раз в тот момент, когда он собирается повесить трубку, Микки отвечает. — Алло, — резко отвечает Микки. — Эм, Микки?! Я… Это Йен, — он заикается и прочищает горло, его сердце бьётся о грудную клетку. — Йен? — Микки повторяет, как будто не расслышал с первого раза. — Привет, да. Просто хотел проведать тебя и Декстера, то есть в основном Декстера. Как он? — чёрт, как неловко, Йен прикусил язык, чтобы не начать говорить снова. — Хорошо, я думаю, — Микки отвечает просто, сбитый с толку неожиданным звонком. — Ты преследуешь меня или что-то в этом роде? — Пресле… Нет. Конечно, нет! — Йен на мгновение замирает, удивлённый обвинением Микки и внезапно сомневаясь в том, что собирается предложить Микки помощь. — Я не преследую тебя или что-то в этом роде, — он бросает слова Микки обратно, и когда тот просто дышит в трубку, ничего не говоря, Йен снова спрашивает: — Так как Декс? — он надеется, что разговор о собаке как-то разрядит неловкое напряжение между ними. — День другой, дерьмо всё то же. Гуляет, спит, ест, ну, ты знаешь, что он делает. Хочешь с ним поговорить или что-то в этом роде? — шутливо спрашивает Микки, не зная, что ещё сказать. — Рад слышать, — быстро говорит Йен, боясь, что если он не спросит Микки сейчас, то не спросит уже никогда. — Итак, слушай. Я вообще-то звонил, чтобы поговорить с тобой. — О да, Рыжий. О чём? — с любопытством спрашивает Микки. Опять это прозвище, которое, очевидно, превращает его в болтливого идиота без всякой причины — «Рыжий». Но на этот раз использование прозвища не вызывает у Йена никаких бабочек в животе; напротив, ему кажется, что он во что-то вляпался, интерпретировал поведение Микки не так, как всё есть на самом деле, и он чувствует себя глупо. Он был с ним не слишком любезен, с чего бы ему захотелось жить в его квартире? Йен снова прочищает горло, нервно прикладывает телефон к другому уху и меняет руки, потому что чувствует, как его кожа становится липкой от пота. — Просто… я-я не мог перестать думать о том, как твои дела, после того как на днях ты пришёл в участок и сказал, что живёшь в отеле, — Йен пытается проглотить комок, который начинает образовываться в его горле. — М-м, да. И? — Микки отвечает через секунду, недоумевая, к чему всё идёт, и берёт бутылку с водой, чтобы отпить. — Так вот, я подумал, — Йен делает секундную паузу, набираясь смелости, чтобы спросить мужчину о том, что не давало ему покоя последние пару дней. — Может быть… если бы ты захотел, ты мог бы остаться со мной. Я имею в виду… переехать ко мне, пока не найдёшь другую квартиру? — его голос хриплый и немного дрожит, когда он заканчивает своё предложение. Он рад, что Микки не видит сейчас его лица и взволнованного взгляда. — Что ты только что сказал? — Микки выплёвывает свой напиток, не уверенный, правильно ли он расслышал собеседника. — Прости, ты предложил мне жить с тобой? В твоей квартире? Чёрт. Всё идёт как по маслу. Йен проводит рукой по лицу и снова сглатывает, надеясь, что его голос не будет звучать так же дрожаще, как раньше. — Да, я имею в виду, жить вместе… как соседи по комнате, понимаешь? Знакомые. Друзья? Неважно. Только до тех пор, пока ты не сможешь переехать, конечно. Йен начинает шагать по спальне, чтобы избавиться от излишней нервозности, бурлящей внутри него. «Просто скажи «да», просто скажи «да», просто скажи «да», — повторял он в голове снова и снова. — Да-а-а… Не думаю, что это будет правильно. Я, вроде как, одинокий волк, если ты понимаешь, о чём я. Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь, — Микки отклоняет предложение так мягко, как только может, удивляясь, откуда это взялось, и слыша нервозность в голосе Йена. — Ты поэтому позвонил? Йену нужно несколько секунд, чтобы осознать, что Микки отверг его предложение. — Да, именно поэтому я и позвонил, — он снова делает паузу, надеясь, что Микки скажет что-нибудь ещё. Что угодно, чтобы бы он не чувствовал себя идиотом. — Слушай, я уверен, что ты хороший парень и всё такое, но это выглядит чертовски странно и неожиданно, тебе не кажется? Микки молчит, и Йен чувствует себя полным идиотом. — Да, может быть, просто подумал, что надо спросить. Ну, думаю, тогда всё, — он вздыхает в трубку. — Похоже на то, — Микки ждёт, не захочет ли Йен добавить что-нибудь ещё. — Береги себя, Микки, — в итоге добавляет он, в голосе отчётливо слышится разочарование, и завершает разговор. Йен некоторое время смотрит на свой телефон, прежде чем осознаёт, что только что произошло. — О чём я только думал? — говорит он себе и бросает телефон на кровать. — Блять! — проведя обеими руками по волосам, он выходит из спальни. На кухне он открывает холодильник и берёт пиво. Ему нужно что-то, чтобы успокоить нервную дрожь в животе. Что, чёрт возьми, только что произошло? И что, по его мнению, должно было произойти? — Ему не нужен ни ты, ни твоя помощь, Йен, — он говорит это вслух, надеясь, что сердце догонит мозг.💥
Вернувшись в отель, Микки садится на край маленькой кровати и смотрит на грязную, покрытую пятнами стену, телефон по-прежнему в руке. — Что это было? — Микки в недоумении качает головой, пытаясь осмыслить сказанное Йеном. Его слова привлекают внимание Декстера, и пёс подходит и садится у ног Микки. — Ты веришь этому парню, Декс? Просит нас жить с ним, — повторяет Микки своему пушистому товарищу, который скулит, словно отвечая. — Пф-ф-ф… наверное, у него какой-то странный собачий фетиш, — он хихикает, несерьёзно, и качает головой, прекрасно понимая, что Декстер — магнит для людей. — Он что-нибудь сделал с тобой? Моргни один раз, если да. Микки спрашивает собаку, которая смотрит на него большими карими глазами — и не моргает вообще. — Жить с ним. Он, блять, сумасшедший? Мы даже не знаем друг друга. Микки продолжает свою тираду, так почему же он вообще об этом думает? — Не-а, это плохая идея. К тому же он чертовски надоедливый, слишком много говорит. Наверное, ест только гранолу, ягоды и ещё какую-то хрень. Постоянно приглашает своих тупых дружков-пожарных, которые поднимают тяжести и рассказывают друг другу, какие они крутые, — Микки замирает при мысли о потном Йене, вспоминая его тренировочную экипировку, сваленную в углу его аккуратной гостиной. «Везде эти мускулы», думает он. — Нет, спасибо. У нас всё в порядке, правда, приятель? — Микки смотрит на собаку, которая смотрит на него самыми большими щенячьими глазами, которые он когда-либо видел. — Ты тоже? Забудь об этом, мы не будем это делать. Микки встаёт с кровати и идёт в ванную, Декстер громко лает, и в крошечной комнате раздаётся эхо. — Ты там избаловался, да? Привык ко всем этим модным простыням и прогулкам в парке, да? — кричит он, мочась в сильно грязный унитаз, который неизвестно когда чистили в последний раз, и раздражённо качает головой. Наверное, никогда. Ванная комната Йена, вероятно, такая же опрятная, как и вся остальная квартира, и, судя по его энтузиазму к уборке, просто сверкает. Декстер продолжает лаять на отсутствие Микки в комнате. — В последний раз говорю, заткни свою ебаную собаку! — человек в другой комнате рядом с Микки кричит и с силой бьёт по тонкой стене. — ПОШЁЛ НАХУЙ! ЗАСТАВЬ МЕНЯ, МУДИЛА! — кричит в ответ Микки и тут же вспоминает, как тихо было в доме Йена, словно там вообще никто не жил. Даже в его старом здании запахи, наполнявшие коридоры, были достаточным напоминанием о том, что он делил его с одиннадцатью другими семьями, с по меньшей мере одиннадцатью разными запахами и одиннадцатью разными уровнями громкости, ни один из которых Микки не удовлетворял. Но только не в доме Йена. Там было тихо, чисто, никаких запахов, кроме цветочных в коридорах, которые Микки не мог найти повода, чтобы ненавидеть. Он поворачивается, чтобы вымыть руки в раковине, кран скрипит, когда он приподнимает его тыльной стороной запястья, чтобы пошла вода тёмно-коричневого оттенка, омывая татуированные руки. — Господи! Что это за место, блять? — Микки вскрикивает и отпрыгивает назад, быстро убирая руки, как раз когда раздаётся громкий стук в дверь его номера — скорее всего, это взбешённый сосед, которого он игнорирует, благодарный за то, что в этой дыре есть по крайней мере две вещи. Тяжёлая дверь и замок на цепочке. Когда он вытирает руки о некогда белое полотенце, висевшее рядом с потрескавшейся раковиной, Декстер встаёт в дверном проёме ванной и бросает писклявого скунса к ногам Микки. «Чёртов Йен. Какой же он болван, что купил Декстеру эту дурацкую игрушку», думает Микки, зная, что ему не нужно было так заботиться о его собаке. Микки никогда не покупал своим собакам слишком много игрушек, только самое необходимое: верёвки для перетягивания, мячи для ловли, иногда лакомства, если хотел их чему-то научить. Мэнди обычно покупала им что-нибудь на Рождество, но Микки в итоге убирал их в шкаф, не думая, что они пригодятся. «Теперь они все пропали», с грустью думает он. Он наблюдает, как Декстер подталкивает игрушку к Микки и смотрит на него большими карими глазами, молча прося взять её. Микки наклоняется, подбирает игрушку с пола, бросает испачканное полотенце на стойку и возвращается в комнату. Он перебрасывает игрушку из руки в руку, глаза Декстера сфокусированы, он не знает, где и когда Микки бросит её ему. — Ты хочешь вернуться туда, да? — Декстер делает шаг вперёд, когда Микки перестаёт бросать скунса, и, положив голову на колени Микки, скулит. Насколько плохим может быть этот парень? Он покупал грёбаные собачьи игрушки, он терпел дерьмо Мэнди и предложил ему пожить после того, как Микки ужасно к нему относился. Несколько минут он обдумывает все «за» и «против», оглядывает полуразрушенную комнату, смотрит на те немногие предметы, которые ему удалось спасти, на те немногие вещи, которые дала ему Мэнди, и думает, что это определённо не то место, где он хотел бы оказаться. Декстер заслуживает лучшего, чем это. — Ладно, ты победил. Давай убираться из этой вонючей дыры, но для протокола, ты мне должен, — Микки берёт с кровати телефон и нажимает на повторный вызов, швыряя скунса через всю комнату, а Декс скачет по ковру, чтобы его подхватить. — Привет, — говорит Микки, прежде чем сам Йен успевает сказать «привет». — Предложение ещё в силе?
