Catch a Spark, Start a Flame

      Захлопнув за собой дверь, Микки через несколько секунд слышит стук и следующие за ним звуки мольбы Йена. Он включает музыку и отсоединяет наушники от разъёма, позволяя дэт-металу заполнить всю комнату, заглушая сладкий голос, доносящийся с другой стороны двери. Ему хочется открыть её и выслушать все глупые оправдания Йена, сказать, что всё в порядке, но в голове снова всплывают фотографии и сообщения из телефона.       Мысль о том, что Йен с кем-то ещё, вызывает у него тошноту, и он даже не уверен почему, ведь он знает, что у Йена уже было много мужчин. Каким бы ни был тот трепет, который он испытал, когда они впервые встретились, — тот, от которого кружилась голова и казалось, что он парит, — это полная противоположность. И это больнее, чем Микки мог себе представить.       — Да пошёл он, — он вытирает глаза тыльной стороной ладони и идёт к комоду, открывает верхний ящик и хватает первую попавшуюся пару боксеров. Когда он берёт их, чтобы надеть, то видит, что это те самые боксеры, которые Йен принёс домой несколько недель назад, потому что «была хорошая скидка».       Микки сминает их в руке и бросает через всю комнату, отделяя себя от предмета одежды на максимально возможное расстояние. Он роется в ящике и достаёт старую, поношенную клетчатую пару, которую привёз с собой, когда переезжал.       Когда он поворачивается, чтобы одеться, то замечает, что глаза Декстера следят за каждым его движением. Его глаза грустны и озабочены, он чувствует энергию, исходящую от Микки.       — Надо было догадаться, Декс. Я должен был, блять, догадаться. Я такой, блять, тупой, — он подходит к своему шкафу и хватает футболку с вешалки так быстро, что та раскачивается на штанге, издавая громкий скребущий звук о металл. Он снова подходит к комоду, открывает нижний ящик, достаёт пару синих клетчатых пижамных штанов и со злостью натягивает их.       — Я же знал, что это не может быть реальностью. Такой, блять, тупой. Не надо было позволять себе поверить, что он действительно заинтересован во мне, я просто ещё один блядский тёплый рот, — он садится на кровать рядом с Декстером, собака скулит, а Микки понимает, что музыка всё ещё играет, и чувствует себя виноватым, что заставил Декстера тоже расстроиться. Он поднимается с кровати, его ноги тяжёлые, будто на них ботинки из цемента, подходит к ноутбуку и закрывает приложение Spotify.       — Прости, дружище. Ты не виноват, не стоит срывать на тебе злость, — Микки снова садится на кровать, на этот раз спиной к изголовью, вытянув ноги перед собой. Декстер запрыгивает к нему, кладёт тёплую голову на колени, его большие карие глаза смотрят на него.       И так они остаются до тех пор, пока Микки не слышит, как Йен ложится спать. Следующие несколько часов он проводит, сидя с Декстером в темноте, гладя его шелковистую шерсть — единственное, что, кажется, приносит ему чувство спокойствия, — и перебирая в памяти события прошедшей ночи. Как он мог думать, что Йен больше не был ни с кем другим. Они ведь так и не поговорили об эксклюзивности. Йен просто сказал, что давай не будем торопиться, посмотрим, что из этого выйдет. Конечно, у него был кто-то на стороне, если вдруг всё пойдёт не так. И, как всегда, в случае с Микки, так и произошло.       Микки злится больше на себя, чем на Йена. Злится, что убедил себя в том, что это действительно может произойти. Злится, что позволил себе поверить каждому слову Йена. Злится, что позволил себе почувствовать то, что, как он убеждал себя, на самом деле не существует. Чем больше он вспоминает каждую ошибку, каждый неверный шаг, который, как ему кажется, он должен был совершить, чтобы дойти до этого момента, тем больше злится — и тем больнее ему становится.       Как, чёрт возьми, он мог быть настолько наивным, настолько ослеплённым действиями Йена, его прикосновениями, его словами, что нарушил все правила, которые установил для себя?       Оглядываясь назад, Микки знал, что в какой-то момент всё закончится плохо, но не представлял, насколько больно и тяжело это будет.       В голове неспокойно и кружит миллион мыслей, когда он сидит на кровати и понимает, что не может больше оставаться здесь. Он должен уйти, выбраться, комната вдруг кажется слишком маленькой, и он не может дышать. Он вскакивает с кровати, Декстер беспокойно следует его примеру, хватает рюкзак из шкафа, запихивает в него одежду и сигареты и берёт со своего импровизированного стола ноутбук.       Закинув рюкзак на плечо, он лёгкой походкой подходит к двери, не желая привлекать внимание Йена малейшим шумом, и медленно поворачивает ручку. Микки высовывает голову из щели, оглядывая коридор и прислушиваясь, нет ли признаков того, что Йен проснулся. Он делает паузу, задерживает дыхание на пять секунд и распахивает дверь, когда из кухни доносится лишь жужжание холодильника. Он похлопывает себя по бедру и тихо зовёт Декстера, который выходит за ним из комнаты, прижав уши к голове.       Микки направляется к входной двери, проскочив мимо комнаты Йена, и замечает, что его дверь приоткрыта. Он быстро надевает на ноги кроссовки и хватает с крючка поводок Декстера. Пушистый друг до сих пор сидит на полу между гостиной и кухней, смотря на Микки. Его уши по-прежнему опущены, а глаза направлены вверх, он не понимает, как относиться к тому, что его хозяин хочет пойти на прогулку в такой час.       — Ну же, пойдём, — шепчет Микки и несколько раз хлопает по бедру, подзывая пса подойти поближе. Декстер ложится на пол и скулит. Микки вздыхает и кладёт свои вещи, а затем подходит к Декстеру.       — Вставай, дружище! Ты всегда умоляешь меня выйти на улицу в позднее время, так давай же. Пошли! — на этот раз он говорит более решительно, стараясь свести шум к минимуму. Декстер поворачивает голову и снова скулит, не сводя глаз с Микки.       — Ладно. Как хочешь, чёртова дива, — Микки качает головой в недоумении: — Наслаждайся своими дерьмовыми, дорогими, органическими лакомствами, — Микки вешает поводок обратно на крючок, снова смотрит на дверь спальни Йена и быстро пишет записку, напоминая ему, что нужно покормить и выгулять Декстера. Он не хочет говорить Йену, куда идёт, зная, что его собака в надёжных руках, пока он раздумывает, что делать дальше. Ему просто необходимо выбраться из квартиры прямо сейчас.       Он открывает входную дверь, выходит наружу и медленно закрывает её, оставляя Декстера. Предательство, похоже, стало главной темой этого вечера.

💥

      Проведя, как ему казалось, несколько часов у двери Микки, Йен наконец лёг спать, но заснул не сразу: мысли о другом мужчине всё время роились в его голове.       Телефон показывает 06:30 утра, когда он берет его с ночного столика и выключает надоедливый писк будильника.       — Ох… блять, — он стонет и перекатывается на другую сторону кровати, злясь на себя за то, что забыл поставить его на час позже, ведь смена начнётся только в 9. А это значит, что у него теперь есть ещё больше времени подумать о том, что сказать Микки.       Микки.       Микки, сидящий у него на коленях и ждущий, когда он всё ему покажет.       Микки, плюющий в него словами и захлопывающий перед носом дверь.       Сразу после того, как он открыл глаза, образы обиженных голубых глаз и красивого сердитого лица заполнили его мысли. Он должен поговорить с ним и всё объяснить, это дурацкое приложение точно не испортит их с Микки отношения, думает он.       Если это вообще отношения.       — Да ёбаный, — он снова стонет и ведёт руками по лицу. Конечно, Микки почувствовал себя обманутым, когда увидел сообщения и очень наглядные фотографии в его телефоне. Они даже не обсуждали, кто они на самом деле, Йен просто сказал, что они не будут торопиться, и теперь злится на себя за то, что не удалил приложение для знакомств со своего телефона раньше. Он не пользовался им уже несколько месяцев. Но Микки об этом не знает.       Как раз в тот момент, когда он собирается схватить подушку и в гневе прижать её к лицу, с края кровати раздаётся мягкий, довольный чавкающий звук. Йен вскакивает, и его лицо вытягивается от удивления, когда он видит Декстера, лежащего рядом с его ногами и свернувшегося как большой пончик.       — Эй, приятель! — Йен похлопывает по бёдрам под одеялом, подзывая собаку поближе к себе. — Эй, в чём дело, здоровяк? Что ты здесь делаешь? — Декстер тяжело вздыхает, вставая, но тут же опускается рядом с Йеном, как будто точно знает, что тот нуждается в общении и утешении этим утром.       — Микки? — кричит он в тишину квартиры и проклинает себя, как только это имя слетает с его губ. Как будто Микки ответит ему сейчас. Он вздыхает. Если бы мужчина был в квартире, Декстер точно был бы с ним, а Йен точно знает, что тот не встаёт раньше восьми часов.       — Где твой папа, а? — он поглаживает мягкие уши Декстера и смотрит на пса вопросительным взглядом, а тот поднимает на него свои маленькие бровки, полностью повторяя выражение лица Йена.       — Пойдём узнаем, да, дружок? — он чувствует себя неловко из-за того, что ему пришлось немного толкнуть Декстера в бок, чтобы встать, но пёс, похоже, не возражает и в восторге спрыгивает с кровати, виляя хвостом в стиле Декстера.       Йен быстро надевает треники и футболку, которая висит на стуле в его комнате, предварительно обнюхивав её, и открывает дверь. В квартире царит тишина, слышно только жужжание холодильника. Декстер распахивает дверь до конца, пробегая мимо него, и направляется в комнату Микки, Йен следует за ним.       Ещё не открыв дверь в комнату Микки, Йен понимает, что его там нет. Он ушёл. И оставил Декстера?       — Какого хрена? — вслух произносит Йен, входя в комнату. Простыни на его кровати смяты, и, кажется, что Микки спал поверх них. Вероятно, у него тоже была беспокойная ночь. Йен быстро осматривает остальную часть комнаты и замечает, что ноутбук исчез. Микки нужен этот ноутбук для работы. Он никогда и никуда его не берет. Декстер, похоже, ничуть не обеспокоен отсутствием хозяина и уже свернулся калачиком на кровати, пока голова Йен гудит от массы вопросов.       Он быстро бежит в свою комнату и берёт с кровати телефон, открывает журнал вызовов и нажимает на имя Микки ещё до того, как успевает подумать, хорошая это идея или нет. После десятого гудка Йен кладёт трубку. Не отвечает. Он и не ожидал, что Микки поднимет трубку, но всё равно обидно, что тот даже не собирается дать ему шанс объясниться.       — Такой чертовски упрямый, — бормочет Йен и убирает телефон в карман, размышляя над тем, что делать дальше. Он снова достаёт телефон и открывает сообщения.       Йен (06:59): Эй, где ты? Пожалуйста, позвони мне.       Йен (07:00): Это важно. Пожалуйста, позволь мне объяснить те дурацкие сообщения.       Где может быть Микки? Он никуда не ходит, кроме как на прогулки с Дексом. Но собака здесь, так, где же он, блять?       Йен (07:05 утра): Декс здесь. А ты где?       Он ждёт ещё несколько минут, размышляя о том, куда Микки мог бы пойти без своей собаки. Йен ходит по коридору взад-вперёд. И когда спустя ещё десять минут Микки не отвечает, Йен вспоминает только одно место.       Он вспоминает, что адрес указан на письме, которое Микки положил в один из кухонных ящиков, где хранятся все ресторанные листовки и объявления. Порывшись в беспорядке, он наконец находит то, что искал.       Как раз в тот момент, когда он собирается закрыть маленький ящик, он замечает на кухонном столе маленький клочок бумаги. Прочитав записку Микки, он качает головой, внезапно раздражаясь, что сообщения на его телефоне превратились в такую большую проблему, из-за которой Микки ушёл, не дав ему возможности объясниться.       Он тяжело вздыхает, прежде чем развернуться в сторону Декстера.       — Ладно, Декс, давай возьмём твой ошейник, мы уходим, — кричит он, надевая ботинки и беря ключи с маленького столика рядом с дверью. Декстер рысью бежит по коридору, радуясь прогулке. Йен не может не улыбнуться своему верному другу, и, когда тот садится рядом с ним, чтобы подождать, пока он наденет на него ошейник, Йен наклоняется и обнимает его большую голову.       — Ты такой хороший мальчик, правда? Почему же папа оставил тебя здесь? Ты хотел остаться со мной? Да, конечно, хотел.       Он паркует свой джип прямо перед старым многоквартирным домом в зоне, где парковка запрещена, на Норт-Лоундейл, и выпрыгивает из машины. Сейчас половина седьмого — в такой час никому не будет до него дела. По крайней мере, он надеется, что не сотруднику службы контроля парковки.       Декстер спрыгивает на тротуар, и Йен проклинает себя за то, что оставил поводок в квартире, когда они в спешке уходили несколько минут назад. Он хватает ошейник и ведёт собаку ко входу в здание.       В доме проживает не менее десяти семей, и Йену требуется время, чтобы найти на кнопке вызова нужное ему имя.       Он несколько раз нажимает на крошечную кнопку и ждёт, когда зазвучит звуковой сигнал. Но вместо него через маленький динамик, расположенный рядом с кнопкой, раздаётся сердитый голос.       — Лучше бы кто-то умер! — раздражённо произносит Мэнди, удерживая кнопку на другом конце провода.       — Эм, привет, Мэнди, это Йен. И нет, я думаю, что определённо не умираю, — Йен пытается пошутить, но тут же проклинает себя за неуклюжесть.       — Йен? Йен, который Йен? Это… — Мэнди поворачивается к микроволновке, чтобы посмотреть время, и трёт глаза, пытаясь сосредоточиться. — Бля, сейчас только 7:27, Йен. Что ты хочешь?       — Извини, — отвечает Йен, наклоняясь ближе к переговорному устройству, и старается не отпускать ошейник Декстера, не натягивая его слишком сильно. — И да, я рано, знаю, но мне действительно нужно поговорить с Микки, — он ждёт несколько секунд и, когда на другом конце не отвечают, продолжает. — Так что не могла бы ты меня впустить?       — Микки здесь нет, Йен, — Мэнди вздыхает и отпускает кнопку.       Йен больше не слышит шума переговорного устройства и глубоко вздыхает.       — Твоя тётя не любит рано просыпаться, да? — он смотрит на собаку, которая пытается обнюхать входную дверь, но у неё ничего не получается из-за малого радиуса действия. Йен знает, что Микки здесь. Он должен быть здесь. Поэтому он звонит снова.       — Да? — Мэнди отвечает хрипловато, всё ещё недовольная тем, что её так внезапно разбудили.       — Дело вот в чём, Мэнди. Я знаю, что он там, наверху, и Декс со мной, так что не могла бы ты просто пустить меня… пожалуйста? — он добавляет чуть мягче.       — Послушай, Йен. Я не знаю, что тебе сказать. Мика здесь нет, — она пытается снова: — Я работала в ночную смену прошлой ночью, приняла душ и отключилась несколько часов назад. Я не видела и не разговаривала с ним уже несколько дней, — она отвечает ему совершенно искренне.       — Не могла бы ты передать ему, что я его ищу? И что возьму Декса с собой на работу, он может забрать его на станции. Не хочу оставлять его в квартире одного надолго, — Йен сглатывает и качает головой: он чувствует, что Мэнди покрывает Микки, но не хочет ссориться с ней через этот ёбаный динамик. Ему совсем не нужно, чтобы ещё один Милкович злился на него. — Это очень важно, Мэнди. Пожалуйста, скажи ему, что мне очень жаль и что это не то, о чём он думает.       — Да, конечно, если я его увижу, то передам, Йен, — Мэнди зевает.       — Спасибо, — говорит он, а в его голосе звучит разочарование.       На секунду Йен задумывается о том, чтобы позвонить в домофоны других жильцов, чтобы попасть в здание, но быстро отбрасывает эту идею, поскольку не хочет показаться сумасшедшим и странным отчаянным парнем. Вместо этого он ведёт Декса обратно к машине, садится с ним и заводит двигатель.       Он бросает последний взгляд на окна здания, надеясь увидеть Микки, стоящего в одном из них и смотрящего на него сверху вниз. Он качает головой и вздыхает. Это не голливудский фильм, Йен.       — Похоже, ты идёшь со мной на работу, приятель, — он включает передачу и с визгом шин уезжает, надеясь, что скоро у него появится возможность всё прояснить с Микки.

💥

      Мэнди ждёт, думая, что в ближайшие несколько минут в её дверь постучат. Она не очень хорошо знает Йена, но, если бы на другом конце звонка была она, так отчаянно желающая кого-то увидеть, то обзвонила бы все квартиры в доме, пока кто-нибудь не впустил бы её.       Но стука не последовало, только громкий визг шин. Она выглядывает из окна гостиной и видит чёрный верх джипа Йена, мчащегося по улице. Глубоко вздохнув, она пробирается в спальню и бьёт по темноволосой макушке человека, который слабо похрапывает под тяжёлым пуховым одеялом.       — Твою мать! — вскрикивает он от грубого и неожиданного пробуждения.       Мэнди подходит к окну и распахивает шторы. Яркий солнечный свет проникает в комнату так стремительно, что Микки зарывается лицом в подушку, чтобы глаза перестали болеть.       — Вставай, придурок! — рявкает на него она. — Ты засранец, знаешь это? Бедный Йен! Явился сюда с твоей долбаной собакой, с этим жалобным голосом и разбитым сердцем, а мне пришлось ему врать, Микки. Знаешь, как это отстойно? А? — повышает голос Мэнди. Мысль о том, что большие зелёные глаза Йена наполнены печалью, заставляют её душу обливаться кровью.       — Не моя проблема, — Микки натягивает одеяло на голову, пытаясь спрятаться от криков сестры и яркого солнечного света.       — Не твоя… я уверена, что это всё — твоя грёбаная проблема, Мик, — заливисто смеётся она над его ответом. — Ты появляешься здесь посреди ночи, пьёшь моё пиво…       — Одно пиво, — раздаётся приглушенный голос Микки, и он высовывает один палец из-под одеяла.       — Пьёшь моё пиво, — повторяет она, — занимаешь мою кровать…       — Ты сама предложила, — он стягивает с головы одеяло, волосы взъерошены, а глаза прищурены.       — Я просто пыталась быть милой, ты выглядел как дерьмо. В любом случае, хватит меня перебивать, говнюк, — она садится на кровать рядом с братом и стаскивает его одеяло до талии.       — И ты не сказал мне ничего, кроме того, что мужики — козлы и тебе лучше быть одному, — она понижает голос, повторяя слова, сказанные им всего несколько часов назад. — Без шуток, мужики — козлы, где тебя носило? И почему мы снова вернулись к этому дерьму с одиночеством, а? Что случилось? Вы с Йеном поссорились? — она начинает своё расследование с этих вопросов, наблюдая за братом, голова которого всё ещё утопает на белой подушке.       — Не волнуйся об этом, Мэнди, — отвечает ей Микки, прекрасно понимая, что на этом разговор не закончится.       — Сука, я спала три часа, не больше, на диване, а потом меня разбудил жалобный рыжий и скулящая собака. Я буду волноваться об этом, — она поднимает подушку и бьёт Микки по голове. — Я всегда могу написать Йену и… — это сразу же привлекает внимание Микки.       — Господи, Мэнди, — Микки переворачивается на спину и проводит руками по лицу, пытаясь заставить кровь быстрее приливать к мозгу для этого разговора. — Ладно, дай мне чёртову минутку, хорошо? — он приподнимается и откидывается назад, подтягивая одеяло к груди, глубоко вдыхая и выдыхая.       — Слушай, ничего не вышло, ясно? Как я и говорил, не получилось, — он чешет затылок и пытается пригладить торчащие волосы.       — Правда? Вот и всё, так просто? Между вами всё кончено? В последние несколько недель я почти ничего не слышала от тебя, кроме «извини, не могу сделать это, ужинаю с Йеном» или «извини, мы с Йеном сейчас в парке с Дексом», или как на счёт классического «извини, что не могу говорить, язык Йена у меня во рту». Это моё любимое, — Мэнди закатывает глаза, глядя на брата, который ухмыляется собственной гениальности.       — Да, это было хорошо. Я не врал, он был там. Я едва смог напечатать это сообщение, — он смеётся, а Мэнди пихает его в бок и почти сбрасывает с кровати.       — Вот именно, так что же, блять, произошло, Микки? Если мне нужно знать о том, что ты был занят французскими поцелуями, то ты можешь рассказать мне и об этом, — снова укоряет его она, зная, что он хочет этого, и, как и велела Йену, ждёт его.       Микки отодвигает задницу назад, скрещивает ноги перед собой, наклоняется вперёд и опускает голову на руки. Он быстро обсуждает с самим собой все «за» и «против» того, чтобы рассказать Мэнди, и решает, что уже встал на этот новый путь, каким бы тот ни был, и может с тем же успехом придерживаться его.       Он вдыхает, используя технику, которую пробовал в ночь пожара в своей квартире. Ещё одна вещь, которую он внедрил в свою повседневную жизнь с начала этого пути, и, похоже, по какой-то причине она работала. Он начинает медленно, почти неслышно.       — Мы с Йеном вроде как занимались… сексом, — бормочет он и делает паузу, ожидая, что начнётся безумие. Но оно не начинается. Он немного поднимает голову от ладоней и одним глазом смотрит на Мэнди, которая сидит неподвижно, натянутая ухмылка настолько велика, что он готов поклясться, ей должно быть больно, а лицо покраснело от задержки дыхания.       — Дыши, Мэнди. Господи, Боже, — он поднимает голову и наблюдает, как его сестра выдыхает нестерпимо громко, её глаза расширены от возбуждения.       — Микки-и-и, — шепчет она высоким голосом, поднося сжатые кулаки ко рту, пытаясь скрыть своё волнение. Она так давно хотела этого для него — не обязательно секса, но и открытости для отношений, готовности довериться кому-то и впустить его в себя. За все годы их совместного взросления, после всего, через что они прошли, она хотела этого больше для Микки, чем когда-либо хотела для себя.       — Ты будешь доставать меня миллионами вопросов или позволишь просто сказать? — он проводит языком по внутренней стороне щеки, брови изогнуты дугой в ожидании её ответа.       Она проводит большим и указательным пальцами по губам, крутит воображаемый ключ в уголке рта и бросает его через плечо, показывая, что слушает. Так они делали в детстве, когда знали, что у другого есть важная информация. Тогда это обычно было связано с тем, где спрятаться от Терри, когда тот был в очередном приступе ярости, или с вкусняшками, которые их мать тайно купила и прятала где-то в доме, чтобы дети могли полакомиться, когда несчастный сукин сын отключится.       — Мы собирались заняться сексом, он пошёл за презервативами, а на его телефон пришло сообщение, пока его не было в комнате, — начинает Микки, чувствуя вину за то, что нарушил личное пространство Йена, но рад, что сделал это, потому что теперь он знает.       — Боже мой. Ты открыл его, Микки? — Мэнди закрывает лицо, не желая слышать, что будет дальше.       — Подумал, это одна из тех ссылок, ну, знаешь, на дурацкие грёбаные игры, на которые мы подписались. В общем, я открыл и… а там были какие-то члены чуваков. Голые, странные, и смотрели мне прямо в лицо, блять, — Микки гримасничает и проводит рукой по лицу, не в силах выкинуть образ из головы.       — Ебать, а что сказал Йен? — она открыла рот, чтобы задать только один вопрос, не желая волновать Микки ещё больше.       — Типа, а что он мог сказать? Уродливая херовина была прямо там, — Микки говорит бесстрастно, как будто это обычное дело. — В любом случае, не похоже, что у нас было что-то серьёзное, Мэнди. Мы просто дурачились, я понимаю. Парень любит, когда его член пристроен, наверняка, у него есть целый список чуваков и секс-подземелье, о котором я также не знаю, — Микки вытягивает ноги и скрещивает их перед собой, откидываясь на мягкую кучу подушек.       — Сегодня утром он сказал мне что-то вроде «всё не так, как ты думаешь», — Мэнди передаёт эти слова брату, который саркастически усмехается. — Ты знаешь, что он имел в виду?       — Да, он попытался сказать, что это какое-то дурацкое приложение для знакомств, которое он забыл удалить, или что-то в этом роде, — Микки секунду жуёт нижнюю губу, ошарашенный тем, что Йен мог подумать, что он может поверить в такое нелепое объяснение.       — Звучит вполне разумно, Мик. Это Йен. Он отлично справляется со своей работой, мы это знаем, — в качестве доказательства она показывает на Микки. — Но этот парень мог бы забыть о своём члене, если бы тот не был к нему прикреплён, — она смеётся над собственной шуткой и получает лёгкий смешок от своего брата.       — Он ни за что не забудет эту штуку, — Микки смеётся ещё сильнее и высовывает язык, прикусывая его.       — Ты знаешь, что я имею в виду, и фу, какая гадость, но ура, ты молодец, старший брат, — Мэнди поздравляет брата, ударяя его в плечо. — Но если серьёзно, то это Йен, Мик, — она опускает подбородок к груди и лениво смотрит на него. — Не может быть, чтобы он встречался с кем-то другим. Разве ты пропустил, как я рассказывала, что не видела тебя целыми днями? Вы же всё делали вместе. Почему ты просто не поговорил с ним? — ей любопытно, но она поймёт, что её брат может замкнуться в себе, ведь обычно так и происходит на этом этапе разговора, когда Мэнди не принимает его сторону. — Похоже, он хотел попытаться всё объяснить и был очень расстроен, Мик, — продолжает она.       — Потому что, Мэнди, так будет лучше. Так никто не пострадает, и я буду знать, что мы по разные стороны. И это всё, что мне нужно знать, — он думает, что всё объяснил, но на самом деле понятия не имеет, о чём говорит.       — А что насчёт Йена? Он не имеет права голоса? — она старается быть мягкой в своём подходе, но продолжает давить. — Ты всегда что-то находишь, Мик. Тот слишком высокий, этот странно ест, тот странно пахнет, однажды ты даже сказал, что парень неправильно моргает. Как Микки? Как можно неправильно моргать? Расскажи мне, — она перечисляет вещи, которые, насколько помнит, Микки рассказывал ей о своих предыдущих парнях, с которыми она пыталась его свести. — Это всегда то, чего хочет Микки, да? Пока ты счастлив? — слова резали его как лёд. — Ты счастлив, Микки, или просто чертовски напуган?       — Знаешь что, иди на хуй, Мэнди. Ты меня не знаешь, — отвечает Микки, его тон низкий и серьёзный. — Я могу спать или ты хочешь продолжить играть в сучку-фею крестную? — он спрашивает, не заботясь о том, что задевает её чувства или что выгоняет её из собственной комнаты. Она знала, что именно эти слова говорил Терри, и тот факт, что она только что нанесла удар ниже пояса, укрепил Микки в его решении, что ему лучше быть одному. Ему никто не нужен. Ни Йен. Ни Мэнди. И, чёрт возьми, если Декстеру так нравится в этой шикарной квартире, он может остаться там. Борьба того не стоила, и к чёрту новый путь. Микки закончил.       — Ты ошибаешься, понимаешь? Я знаю тебя. Знаю лучше, чем ты сам себя, — она сползает с кровати, а Микки снова забирается под одеяло и натягивает его на голову. — На самом деле, я знаю тебя так хорошо, что ты возненавидишь себя, если позволишь ему уйти из-за какой-то дурацкой картинки с членом, Микки. Я знаю, что ты проживёшь жалкую, одинокую жизнь, размышляя о том, что, если бы. Что, если бы ты просто выслушал его? Что, если бы ты подумал о его чувствах? Я знаю это, потому что ты делал это всю свою жизнь с мамой. И ты не хуже меня знаешь, что ничего не мог сделать, чтобы остановить то, что с ней случилось, что бы ни говорил тебе этот кусок дерьма. Так что, пожалуйста, Мик, пожалуйста, ради нас обоих, прекрати играть в эту игру в одиночку, —просит его она, её голос ровный и умоляющий. — Ты можешь всю жизнь крутить одну и ту же пластинку, и песни никогда не изменятся, Мик, но что, если ты действительно сделаешь что-то из этого, а не будешь гадать? Что, если ты сменишь эту пластинку, а? Включишь что-то новое? — её слова, как удар в живот, «что-то новое», и он смотрит на тяжёлое одеяло, закрывающее лицо, не давая словам проникнуть.       Он попробовал что-то новое, и посмотрите, где сейчас находится.       — Ты прошёл через ад и вернулся обратно, Милкович. Я пыталась вытащить тебя, чтобы прощупать почву. Если бы ты знал, какие придурки существуют на самом деле, то ценил бы Йена намного больше, чем сейчас. Ты, как никто другой, должен знать, как редко можно встретить такого парня, как он, — напоминает она Микки, но в её словах нет злости, скорее сочувствие. — Просто выслушай его, Мик. Если ты позволишь этому глупому недоразумению из-за сраной картинки разрушить лучшее, что когда-либо с тобой случалось, ты заслуживаешь одиночества. Перестань быть взрослым ребёнком и поговори с ним, — она идёт к двери спальни, берётся за ручку и останавливается. — Я хочу вернуть свою кровать сегодня вечером, так что решай. И ещё Йен отвёз Декса в пожарную часть, если тебе не всё равно, — она закрывает за собой дверь, а Микки сбрасывает одеяло с головы, волосы снова взъерошены.       — Блядская Мэнди, — бормочет он себе под нос. Что она, блять, знает? Последний раз у неё были серьёзные отношения два с лишним года назад, и парень по итогу оказался женатиком. Так что нахуй её, она ошибается. Микки не будет сожалеть. И чем раньше он начнёт жить дальше, тем лучше. Для всех.       Микки берёт телефон и видит сообщения, оставленные Йеном сегодня утром. Он стонет, читая их и желая дать ему понять, что находится в безопасности, просто ему нужно время.       Но его упрямство не позволяет этого сделать. Его гордость задета, эго уязвлено, и это важнее, чем чувство вины Йена за то, что тот не рассказал ему обо всём с самого начала.       На хуй их обоих.       Он точно знает, что делает, и ему не нужны эти две чёртовых крупицы информации, чтобы изменить своё мнение.

💥

      Когда Йен приезжает на станцию, его коллеги уже заняты спором — как обычно, смеются и толкают друг друга.       — Нет, ради всего святого… конечно, Гарфилд — лучший человек-паук, как можно с этим спорить? — он слышит взволнованный голос Мартина и звонкий стук кружки, которую поставили на стол.       — Отвали! Магуайр — лучший, так что заткнись, — О’Коннелл отвечает, чем заслуживает несколько «бу» и «ни за что» от своих коллег. Йен качает головой и хихикает. Обычное утро в «43».       — Ты шутишь? — голос Микаэльсона звучит раздражённо и взволнованно одновременно. — Ему лет двенадцать.       — Ребята, ребята. Есть только один Человек-паук, и зовут его Том, блять, Холланд, — через станцию доносится женский голос. ДеСаллес. Йен кивает сам себе, радуясь, что не участвует в этой дискуссии, поскольку, по его мнению, все они неправы. Больше всего ему нравится классическая серия про Человека-паука с Николасом Хэммондом в главной роли.       Конечно же, Талли сразу замечает его появление и тут же сообщает об этом всем остальным, крикнув Йену.       — Йо, Галлагер! Снова подрабатываешь собачьей нянькой, да? — Йен улыбается, глядя на платформу.       — Привет, мужик! Да, долгая история. Декс останется здесь, пока Микки не придёт и не заберёт его, — он кричит в ответ и идёт к скамейке напротив раздевалки, приглашая Декса сесть туда и подождать. — Я сейчас вернусь, хорошо? Оставайся здесь, приятель, — Йен быстро взбегает по лестнице, чтобы поприветствовать остальных.       — Вижу, вы заняты, ребята, — он кивает им и приветствует Микаэльсона, который одаривает его зубастой ухмылкой.       — Эй, парень! Рад, что ты здесь. Ты опоздал. Микки? — высокий блондин наклоняется и спрашивает тихо, чтобы остальные не услышали.       — Да, он… — Йен раздумывает, что бы такое рассказать в этот момент, и решает на этот раз обойтись ложью. — Он занят и попросил меня немного присмотреть за собакой, а я подумал, что не помешает взять его с собой, раз уж вы все его любите, так?       — О, ты привёз Декси? — Роза присоединяется к ним, её голос взволнован, она похлопывает Йена по спине. — И где мой бу?       — Он ждёт внизу, у скамейки. Не хотел перегружать его всеми вами одновременно, —хихикает Йен, прекрасно зная, как сильно Роза переживает за Декса и его историю, ведь именно она была в здании с Йеном в ту ночь.       — Декс здесь? — Мартин тоже взволнован упоминанием о собаке.       — Да, внизу, я как раз искал одеяла, полотенца или что-то ещё, чтобы сделать его пребывание здесь более удобным, соорудить лежанку или что-то типа того, — Йен оглядывает кухню. — Кто-нибудь знает, куда Кэп дел старые полотенца, которые хранил, чтобы мыть машину?       — Да, я убрал их вниз, в хозяйственный шкаф, — голос Матанзаса раздаётся у них за спиной, и все поворачиваются, чтобы увидеть капитана, поднимающегося по лестнице с, виляющим хвостом, Декстером прямо за ним. — Он может остаться здесь, но следите, чтобы он не потерялся, когда мы будем на вызове.       Йен кивает в знак согласия и благодарно улыбается капитану.       — Спасибо, я ценю это, Кэп, — все остальные уже бегут приветствовать пса, называя ласковыми словами, гладя по голове и опускаясь на колени, чтобы он лизнул лицо.       — Ладно, ладно, дайте ему немного пространства, бедняга не привык к такому количеству внимания, — Йен лжёт, скрывая тот факт, что он погружен в Декса и постоянно балует его дома.       Дома.       Микки.       Он быстро вытесняет мысли о темноволосом мужчине на задворки сознания. Ему нужно устроить Декстера поудобнее, а потом сосредоточиться на работе, здесь не место для того, чтобы отвлекаться.       — Ладно, ребята. Пора приниматься за работу, — Матанзас хлопает в ладоши и потирает их друг о друга. — Йен, проследи, чтобы собака не лезла на рожон, Микаэльсон и Талли, пожалуйста, ради всего святого, приберитесь в машине и никогда больше не ешьте «Доритос» в моём грузовике, ясно? — Капитан поднимает бровь на своих пожарных. — А ты, стажёр, сегодня останешься здесь. Используй это время для подготовки к FCTC. Мне нужно, чтобы ты сдал этот тест.       — Будет сделано, Кэп, — почти все они говорят в унисон, спеша выполнить свои задания до первого вызова смены.       Йен удерживает О’Коннела за руку, чтобы не дать ему сбежать по лестнице за учебниками.       — Сделай одолжение, присмотри за Декстером, ладно? Микки, вероятно, зайдёт за ним позже, хорошо?       — Да, конечно, с удовольствием, — стажёр ухмыляется Йену и кивает. — Могу позаниматься внизу и составить ему компанию.

💥

      В итоге Микки засыпает ещё на пару часов, затем принимает душ и готовит себе и спящей Мэнди кофе, после чего отправляется за Декстером в пожарную часть. Он молится богу, чтобы Йен был на вызове, когда он приедет, но мысль о Декстере в незнакомой обстановке беспокоит его, и он решает, что разберётся с тем, что произойдёт по факту.       За двадцать минут ходьбы Микки перебирает в уме, что может сказать Йен, и планирует свои ответы, готовясь к любым оправданиям, которые тот сможет придумать. В конце концов, он просто планирует всё упростить, сделать вид, что ничего не произошло и они смогут снова стать просто соседями.       Кроме того, ему сказали, что его квартира не подлежит восстановлению, а здание планируют снести. Хорошей новостью было то, что его хозяин владел несколькими зданиями и предоставлял несколько квартир пострадавшим от пожара, и Микки намеревался попасть в этот список как можно скорее.       К счастью, когда он приезжает в пожарную часть, там никого нет, кроме молодого парня, О’Коннела, как он представляется Микки, когда тот спрашивает о Декстере.       — Йен сказал, что ты заглянешь, — О’Коннел сразу же вспоминает рассказы Йена о своём новом соседе, и они пожимают друг другу руки. Он показывает ему место, которое занял Декстер, — под скамейкой, расположенной напротив шкафчика Йена, на куче полотенец, которые выглядят так, будто их тщательно разложили, чтобы собаке было удобно. — По какой-то причине ему здесь нравится, поэтому Йен положил все эти полотенца, чтобы ему не было холодно на полу, — О’Коннелл рассказывает Микки. Чёртов Галлагер, думает он, не понимая, почему его раздражает эта информация.       Они с Декстером быстро прощаются, и Микки снова чувствует разочарование из-за Йена. Всегда помогал, всегда задавал дурацкие вопросы, притворялся, что хочет узнать его получше, и использовал его собаку, создавая впечатление, что заботится о нём. А на самом деле, скорее всего, привёл Декстера в пожарную часть только для того, чтобы Микки пришёл туда и поговорил с ним, а тот снова соврал ему в лицо про дурацкое приложение для знакомств. Ну и хуй с ним.       Микки бодро идёт до дома, и к тому времени, как они добираются до квартиры, оба уже запыхались. Микки берёт миску Декстера и наполняет её свежей прохладной водой, а себе достаёт пиво из холодильника. Они молча пьют, Микки погружается в раздумья, пока Декстер жадно глотает воду, и на полу вокруг миски образуется лужа.       «Если бы ты знал, какие придурки на самом деле существуют, то ценил бы Йена намного больше, чем сейчас».       — Нахуй, — вслух произносит Микки, когда в его голове появляется мысль. — Папа сегодня идёт на свидание. Вот мерзость, нет, нет, это звучит неправильно, — Микки скривил лицо в отвращении к самому себе и наклонился, чтобы погладить Декстера по голове. — Мне так жаль, я понял только, когда это вылетело из моего рта. Я больше никогда так не скажу, — Декстер лает, как бы принимая извинения, и прыгает, чтобы положить передние лапы ему на колени, облизывая его лицо. — Ладно, сначала папа должен заработать нам денег. Господи, чёрт возьми! Я не могу остановиться, — его лицо кривится и хмурится, когда он невольно произносит: — Галлагер, мать твою, —говорит он вслух, прекрасно понимая, что во всём виноват Йен.

💥

      Когда Йен и остальные возвращаются с третьего за день вызова — утечки газа в многоквартирном доме, — их уже никто не встречает, не виляет хвостом, не скулит и не цокает когтями по полу.       Декстера уже нет. А значит, Микки был здесь.       Йен выпрыгивает из машины и ищет О’Коннела со смешанными чувствами, бурлящими в животе. Грустно, потому что Декстера нет, но в то же время он рад за пса, что папа наконец-то решил его забрать.       Когда он видит стажёра, склонившегося над своими книгами на кухне, с большой кружкой кофе в одной руке, то сразу же вспоминает то время, когда ему приходилось готовиться к письменному экзамену на пожарного, и все ночи, проведённые над этими большими книгами.       — Многовато для запоминания, верно? — он подходит к столу. — Не знаю, сколько кофейников я выпил, чтобы не заснуть и вызубрить всё, особенно учебники по механике. Вот уж кто надрал мне задницу, — он хмыкает и садится напротив другого мужчины.       — Не начинай. Я сижу здесь и пытаюсь решить это уравнение с «водой в шланге» уже целый час, — О’Коннел делает глоток из своей кружки и ставит её рядом с книгой. — Мой мозг как будто поджарился, я тупо не могу вспомнить правильную формулу, — он откидывается назад и проводит рукой по волосам, бросая на Йена отчаянный взгляд.       — Ты слишком стараешься, сделай перерыв. Микки заходил за Дексом? — Йен пытается на секунду отвлечь мужчину от его математической проблемы. Кроме того, он отчаянно хочет знать, сказал ли Микки что-нибудь.       — А, да, он заходил час назад или около того. Ничего особенного не сказал, только забрал собаку и пробормотал что-то вроде «спасибо», я думаю, — О’Коннел усмехается: — Задумчивый парень, этот твой сосед по комнате.       Ты даже понятия не имеешь насколько, думает Йен, но никак не комментирует, а просто кивает в сторону стажёра.       — Ладно, давай посмотрим, сможем ли мы решить эту проблему, хорошо? — он придвигает свой стул ближе и берёт со стола книгу. Если он не сможет сегодня разобраться с Микки, то хотя бы поможет О’Коннелу с его проблемой.

💥

      После изнурительной двенадцатичасовой смены и помощи О’Коннелу в подготовке к экзамену Йен кладёт вещи в шкафчик, захлопывает дверцу и на минуту прислоняется к ней, делая глубокий вдох.       Весь день он старался держаться бодро, работа всегда помогала ему забыть обо всём, что происходит в его жизни. Так было всегда, и Йен не может не испытывать благодарности за своё дело и семью, которую он здесь обрёл.       Он благодарен Ханнесу за то, что тот спросил о Микки сегодня утром. Он отчаянно хотел рассказать ему об этом весь день, но теперь, когда наконец готов поговорить об этом, Ханнес уже ушёл на горячее свидание со своим инструктором по йоге. И Йен знает, что, если бы сказал ему хоть слово, тот отменил бы свидание, а этого он хочет меньше всего.       Поэтому он достаёт из кармана телефон и начинает набирать текст.       Йен (21:51): Привет, могу я зайти?       Улыбаясь ответу, пришедшему всего через секунду после отправки сообщения, он хватает свою сумку с маленькой скамейки и спешит к машине.       — Хочешь пива? — блондин, сидящий на крыльце возле дома, протягивает Йену бутылку, когда тот выходит из машины пятнадцать минут спустя.       — Ещё бы, и, наверное, не одну, — Йен улыбается и берёт её, глотая холодную жидкость, которая сразу же успокаивает его нервы.       — Так в чём дело, братан? Сообщение выглядело так, будто тебе нужно поговорить, — Лип поворачивает голову, его вопросительный взгляд встречается с взглядом Йена.       — Думаю, я сильно облажался, Лип, — Йен признаёт это и делает ещё один большой глоток из своей бутылки. — Помнишь, я рассказывал тебе, что недавно создал тот дурацкий профиль в приложении для знакомств?       И пока он пересказывает эту историю брату, глаза другого мужчины становятся всё шире и шире с каждым словом.       — Бля, Йен. Мне нужно выпить ещё, прежде чем ты продолжишь, — Лип возвращается в дом, чтобы взять ещё пива. Он тяжело вздыхает, закрывая входную дверь, и через несколько секунд снова садится рядом с Йеном на ступеньки, протягивая брату бутылку, которую только что достал из холодильника.       — Значит, он даже не выслушал тебя? По-моему, это прям мудацкий поступок. Особенно после того, чем вы занимались, — он ухмыляется, вспоминая все сочные подробности, которыми поделился с ним Йен.       — Нет, это… как я уже сказал. Сложно. То есть я понимаю. Мы буквально только что испытали лучший в истории оргазм, и он наконец-то открылся мне, а через секунду ему пришлось пялиться на другой член в моём телефоне, как бы ты себя чувствовал? — Йен возится с маленькой этикеткой на своей бутылке.       — Во-первых, я бы никогда не открыл эту ссылку, типа, почему он вторгается в твою личную жизнь таким образом? Залезть в твой телефон — ещё один идиотский поступок, — Лип поднимает брови, глядя на Йена, и прислоняет свою бутылку к его. — Это он должен извиниться за то, что шпионил, а потом просто сбежал, как какая-то драматичная девчонка.       — Эй, нет. Это не… прекрати, — говорит Йен, немного взволнованный выводом Липа из ситуации, и отрывает этикетку от бутылки. — Ты его не знаешь, чувак. Для него было большой проблемой даже позволить мне прикоснуться к нему, не говоря уже о том, чтобы заставить его так кончить, — он комкает влажную бумажку в ладони: — Так что я понимаю, что он злится или обижен. Просто хотелось бы, чтобы он позволил мне всё объяснить. Я пытался сделать это прошлой ночью, но он не позволил мне, наверное, был слишком зол.       — Наверное, да. Я же говорил тебе, что ты идиот, раз заводишь знакомства через грёбаное приложение. Ничего хорошего из этого не выходит, — дуется Лип.       — Да, избавь меня от нотаций, — Йен закатывает глаза от самодовольства брата. — Я знаю. Вопрос в том, что мне теперь делать? Дать ему свободу, оставить в покое? Или продолжать давить? — он выбрасывает маленький, скомканный бумажный шарик, как окурок.       — Как ты и заметил Йен, я его не знаю. Но я знаю тебя. И ты хороший парень. Ты никогда бы не причинил ему вреда. Так что, если хочешь знать, я бы дал ему свободу. Знаю, что тебе трудно с этим справиться, ты всегда хочешь всё исправить, никогда не хочешь, чтобы кто-то расстраивался из-за тебя, но просто дай ему остыть на секунду, не звони и не пиши. В конце концов он тебя выслушает, — советует Лип и приканчивает своё пиво долгим глотком. — Плюс, удали эту идиотскую рыбку для ебли, братишка, — он хихикает и подталкивает Йена ногой, когда его брат медленно кивает в знак согласия.       — Уже удалил. К тому же эта переписка была несколько недель назад. Я не видел Райана и даже не разговаривал с ним с тех пор, как Микки переехал в мою квартиру, — объясняет Йен, чувствуя необходимость проговорить это вслух. Понимая, что для кого-то другого найти эти сообщения и узнать, что Йен был активен в приложении, возможно, и не было бы большой проблемой, но для Микки это действительно так. И Йен это понимает. Тот наконец-то немного открылся ему, а теперь ему придётся начинать всё с нуля.       Откинувшись на ступеньки, Йен поднимает глаза к тёмному ночному небу, освещённому лишь несколькими маленькими звёздами, которые светятся, как маленькие искорки. «Чёрт возьми, Микки!», думает он, делая ещё один глубокий вдох и выдох, узел в животе с каждой минутой сжимается всё сильнее.       За свою молодую жизнь Йен побывал со многими мужчинами, но никогда не испытывал ничего подобного, как с Микки. Это нечто совершенно иное. Именно поэтому его так раздражает, что тот нашёл сообщения в его телефоне. Они ничего не значат, Райан ничего не значит. Больше никто. Теперь есть только Микки.       И Йен надеется, что у него будет возможность объясниться перед Микки позже, когда он вернётся домой.