Часть 13. Почувствуй жжение
27 октября 2024 г., 16:42
После насыщенного рабочего дня Микки покупает гамбургер и картошку фри во время второй прогулки с Декстером. Он не в настроении готовить и знает, что с учётом того, что он планирует выпить сегодня вечером, ему лучше иметь что-то в животе.
Вернувшись домой, он бросает пакет с едой на кухонный стол, открывает браузер на телефоне и ищет гей-бары поблизости. Он даже не уверен, куда идти и чего ожидать. Прошло столько времени, и ему просто хочется куда-то пойти, вырваться из замкнутого пространства квартиры. Он торопливо ест, пролистывая список баров, читая комментарии, отзывы. Несколько раз он ловит себя на том, что пытается уговорить себя не делать этого, говорит себе, что не стоит идти, что это глупая идея. Но потом он натыкается на заведение, которое кажется более или менее приличным и находится не очень далеко, и прежде чем он успевает передумать, Микки доедает бургер и закрывает браузер.
Приведя себя в порядок — теперь он делает это непроизвольно, благодаря Йену, — он направляется к шкафу, чтобы взять одну из двух оставшихся рубашек, свою лучшую пару тёмных джинсов и чёрный кожаный ремень. Если уж он собрался куда-то, то должен выглядеть достойно.
Закончив одеваться, он осматривает себя в зеркале. На этот раз ему нравится то, что он видит, и он одобрительно кивает своему отражению, когда поворачивается, чтобы взглянуть на задницу. Он идёт в ванную, где дольше обычного чистит зубы, бреется, а затем наносит одеколон. Он не любил его, но для Йена был важен его запах, и в итоге Микки зашёл в аптеку во время прогулки и купил небольшой флакончик. Нельзя же, чтобы он пропадал зря, решает он.
Приодеться и пойти в бар — это то, чего он не делал уже очень давно, но после замечаний Мэнди он чувствует, что ему нужно выкинуть это из головы. Она права, он не знает, что его ждёт. И кто знает, раз уж он пробует новое, может быть, он позволит себе попробовать что-то из того нового, что обещал ему Йен. Очевидно, что теперь они не будут заниматься этим вместе, так почему бы не сделать это с кем-то другим? В конце концов, ему это нравилось, а Йен, конечно, не может быть единственным парнем с огромным членом в этом городе.
Попрощавшись со спящим Декстером, он думает о том, чтобы оставить Йену записку, но тут же передумывает. Далее он вызывает Uber, чтобы доехать до бара, а затем спускается в холл. Он не слишком хорошо знаком с районом, где расположен Charlie's Chicago, но у него были хорошие отзывы, и, похоже, это именно то место, где он хотел бы оказаться в этот вечер.
Подойдя к бару, Микки платит за вход десять долларов, отмечая, что с девчонок берут вдвое больше, и думает про себя, что это глупость. Зайдя в полупустое помещение, он видит, что большинство посетителей старше его, они сидят группами, в основном мужчины, смеются и громко разговаривают, отлично проводя время.
К сожалению, караоке всё ещё продолжается, и небольшая группа находится на сцене, где, к удивлению Микки, двое мужчин среднего возраста довольно впечатляюще поют «U and I» Леди Гаги.
Микки занимает место у барной стойки и заказывает виски у бармена, который пытается с ним заигрывать, но тут же отшивает его, понимая, что это попытка получить чаевые. Ничто не даётся даром. Один из глупых жизненных уроков, который Терри считал нужным преподать своим детям.
«За всё нужно платить! Даже за хорошее обслуживание. В жизни ничего не бывает, блять, бесплатно, понял?» Микки помнит, как однажды вечером он сказал это. Он видел, как отец швырял деньги бедной девушке, когда произносил эти слова. Её отправили в их дом обслуживать Терри, и она ушла с синяком под глазом, униженно подбирая деньги с пола.
Он содрогнулся при этой мысли.
Но даже с больным образом мыслей Терри Микки не может не согласиться. Никто не хочет делать приятные вещи просто потому, что им это интересно или потому, что они этого хотят. Нет, они всегда ждут чего-то взамен, а если не получают этого, то теряют интерес и идут дальше. Провались всё пропадом. Микки понял, что ожидания не знают границ, что, в общем-то, неудивительно.
Он заказывает вторую порцию, затем третью и в конце концов просит бармена оставить бутылку, которая уже опустела на три четверти. Потягивая напиток и чувствуя, как уходит напряжение, он позволяет своим глазам блуждать по бару. Теперь, когда караоке закончилось, диджей играет ремиксы песен девяностых, а посетители начинают заполнять пустые табуреты вокруг Микки, свет приглушён ещё больше. Он чувствует на себе пристальные взгляды, некоторые из них — от более-менее приличных парней, другие Микки не стал бы рассматривать, даже если бы вы ему заплатили.
Темноволосый мужчина, которому, вероятно, за тридцать, подмигивает Микки, приближаясь и излучая всевозможные неправильные вибрации, и Милкович буквально чувствует, как по его коже ползут мурашки.
— Ты симпатичный, — мужчина сразу переходит к делу, подходя к Микки слишком близко, чтобы ему это понравилось.
— Спасибо. Просто наслаждаюсь напитком, — Микки натянуто ухмыляется, не уверенный, хочет он продолжать этот разговор или нет.
— Похоже, ты почти закончил. Могу я угостить тебя ещё одним? — незнакомец спрашивает его, прижимаясь плечом к плечу Микки. И ничего. Ни трепета, ни искры, ничего.
— Не, я в порядке, — Микки показывает на бутылку, которой он не намерен делиться.
— Знаешь, я тут подумал, как ты влез в эти джинсы, и решил узнать, как я могу сделать то же самое, — парень пробует другую тактику и назойливо заигрывает с Микки. Получается откровенно плохо, и если бы Микки был трезв, у парня, вероятно, брызнула бы кровь из носа просто из-за того, как близко он находится, но Микки хихикает над отчаянием парня.
— Ух ты, а эта хрень обычно работает? — спрашивает Микки, понимая, что мужчина оскорблён его реакцией на вопрос Микки.
— Иногда, — мужчина раздражённо улыбается и протягивает Микки руку для пожатия, не сдаваясь. — Кстати, Марк, — представляется он. — Лучше запомни это имя, позже ты будете его выкрикивать, — он наклоняется ближе к уху Микки.
— Ладно, придурок, — Микки снова смеётся, хватает бутылку виски и свой стакан. — Отвали, блять. Может, это дерьмо и подействует на какого-нибудь долбаного твинка с одной чёртовой клеткой мозга, но мне это неинтересно, — Микки отталкивается от стойки, идёт вдоль длинного бара и выбирает другое место. Он смотрит на ошарашенное выражение лица Марка и отмахивается от него, чтобы ещё раз подтвердить своё предыдущее высказывание. Марк просто отворачивается, а Микки закатывает глаза, наблюдая за тем, как мужчина приближается к своей следующей жертве.
После такого фиаско он готов завязать с этим делом на ночь, расстроенный тем, что ему вообще пришла в голову эта нелепая идея. Всё, чего он хотел, — это забыть Йена, доказать себе, что он ничего не значит, что он может забыть его так же быстро, как и оказался под ним. Доказать Мэнди, что она ошибается, что нет такой вещи, как родственная душа, о которой она постоянно твердит.
Но вместо этого с каждой выпитой рюмкой Микки чувствует себя всё хуже, а не лучше, как он думал. Что, блять, он делает?
Когда он проглатывает остатки виски, его взгляд останавливается на взрослом, хорошо сложенном, широкоплечем мужчине лет сорока, который смотрит на него с другой стороны барной стойки. Бармен подходит к Микки с рюмкой, наполненной прозрачной жидкостью, которую Микки нюхает и сразу же понимает, что это текила.
— Это от любезного рыжеволосого мужчины, — бармен объясняет, наклоняя голову в сторону того самого мужчины, который смотрит на них. Микки заметил его раньше, рыжие волосы невозможно не заметить, они как маяк в тёмной ночи. Мужчина поднимает свою рюмку, и они долго смотрят друг на друга, прежде чем оба одновременно выпивают. Бля, как же жжёт, думает он, чувствуя, как жидкость стекает в горло и в желудок . Они оба ставят рюмки обратно на барную стойку, и Микки вытирает губы тыльной стороной ладони, пока их раздевания глазами набирают обороты. Он не может игнорировать, как взгляд прожигает в нём дыру, пока мужчина приближается к Микки.
— Встретимся в туалете, — говорит он, находясь рядом с Микки, и идёт дальше.
Микки наливает последний виски из бутылки; с каждым бокалом его запреты ослабевают. Он может это сделать. Он взрослый мужчина со здоровым сексуальным аппетитом. Кроме того, что-то есть в этом мужчине и в его вибрациях. И дело не только в рыжих волосах и хорошо сложенном теле, которое Микки может разглядеть под хорошо сшитой рубашкой. В нём есть что-то отличное от других придурков, которые всю ночь глазели на Микки, как на секс-игрушку.
Почему он не может просто заводить интрижки, как все остальные, это же нормально. У Йена явно нет проблем.
Но Мэнди права, думает он, ему страшно. И почему? Да потому, что ему всю жизнь твердили, что он недостоин любви, что все, кто его любит, — сумасшедшие, и как только они узнают, насколько он на самом деле непутёвый, то бросят его. Так же, как это сделал Джереми. Воспоминания о том, что произошло, когда он впервые по-настоящему расслабился с другим мужчиной, позволил себе что-то почувствовать, до сих пор вызывают у Микки внутреннюю дрожь.
— Пошёл ты на хуй, Терри, — он произносит эти слова и делает последний глоток жидкой храбрости, после чего осторожно сползает с табурета и, выровняв походку, поворачивается, чтобы направиться в туалет.
— Ты здесь? — Микки распахивает дверь, не обращая внимания на присутствие посторонних — алкоголь уже полностью вступил в силу и делал своё дело.
— Здесь, в конце, — голос зовёт его. Микки, пошатываясь, подходит к последней кабинке, бездумно распахивает дверь, а там стоит мужчина из бара, с твёрдым членом в руке, не впечатляющим, но средним. Не уродливый, не без волос, как грёбаный член на телефоне Йена, смеётся он про себя. И на секунду Микки даже не может вспомнить, почему он вообще разозлился из-за фотографии и сообщений.
— Что, блять, смешного? — спрашивает мужчина, оскорбленный реакцией Микки на его слова.
— Ничего, нет, нет, это не ты. Клянусь, прости, — Микки извиняется и потирает большим пальцем нижнюю губу. — Понимаешь, у меня есть сосед по комнате, друг… может быть… ну… вообще-то друг с привилегиями, у нас что-то вроде этого, у него огромный член, ОГРОМНЫЙ, — Микки объясняет, икая при этом и покачиваясь в дверном проёме.
— В общем, мы трахались той ночью, видел бы ты нас, блять, это было круто. Я запачкал всё, никогда в жизни так сильно не кончал, — Микки вздрагивает, вспоминая, как сильно это было. — Выяснилось, что я ему не особо нравлюсь, он просто хотел залезть ко мне в штаны. Типа как ты, — Микки показывает на мужчину и, споткнувшись, отступает назад, зацепившись рукой за дверь, чтобы снова устоять на ногах.
— Вот только теперь, когда я думаю… ик, об этом, я не очень-то хочу, чтобы ты был у меня в штанах. Без обид и прочего, — он шепчет тихим тоном, как будто кто-то в туалете может оскорбиться его словами. — Просто этот парень… — его глаза мерцают вверх: — Эй, у него рыжие волосы, как у тебя. Но он красивее, — он подмигивает мужчине: — Они такие мягкие и волнистые. И у него такие веснушки… на веках. Боже, ты бы их видел. Он красивый, терпеливый и добрый, и… — Микки преувеличённо закатывает глаза.
Мужчина надевает штаны, его эрекция к этому моменту полностью исчезла.
— Похоже, тебе лучше быть дома с этим парнем… — он застёгивает молнию и ждёт имени.
— М-Микки, меня зовут Микки, — он снова икает, протягивая руку для рукопожатия, и тот проявляет вежливость, учитывая, что Микки только что рассмеялся ему в лицо и оскорбил его внешность, пока мужчина стоял со своим членом в руке.
— Приятно познакомиться, Микки. Стивен, — он пожимает руку Микки, неловкость момента растёт с каждой секундой. — Слушай, похоже, этого не будет, а ты сегодня много выпил. Я помогу тебе вызвать машину и отвезу тебя домой, к тому, кем бы ни был этот счастливый джентльмен.
— Йен. Его зовут Йен, Йен, мать его, Галлагер. Он пожарный. Он спас мне жизнь, — Микки говорит мужчине, и чувство спокойствия овладевает Микки, когда он произносит имя Йена вслух. — Потому что он грёбаный рыцарь в блестящих доспехах или ещё какое-нибудь дерьмо.
— Йен, очень мило. Тогда давай отвезём тебя домой к Йену, — Стивен обнимает Микки, выводит его из бара на тротуар, и вместе им удаётся поймать для Микки Uber.
— Бля! Мой счёт! — говорит Микки, слишком громко и слишком близко к лицу Стивена.
— Не волнуйся, я позабочусь об этом. Я записал свой номер в твой телефон, и ты сможешь перевести мне деньги позже. Только убедись, что ты благополучно добрался до дома, — Стивен успокаивает его.
— Зачем тебе это делать? Ты меня даже не знаешь, — Микки задаёт вопрос незнакомцу, который не более чем пятнадцать минут назад глазел на него, как на кусок мяса. — Я даже не дал тебе себя трахнуть. Но ты ведь хотел, верно? Трахнуть меня? — он снова шепчет, как будто они первые, кто попытался совершить что-то сексуальное в баре.
— Конечно, да, таким и был план, — Стивен оглядывается по сторонам, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь в пределах слышимости. — Не знаю, кажется, тебе сейчас нужна помощь. Я был бы плохим человеком, если бы воспользовался кем-то, кто нуждается в помощи, — Стивен помогает Микки застегнуть молнию на куртке, когда подъезжает машина. — К тому же этот твой парень, похоже, очень важен для тебя, так что тебе стоит разобраться с этим.
— Ты бы понравился Йену, Стюарт, — Микки похлопал Стивена по плечу, прежде чем сесть в машину.
— Стивен. И спасибо, Микки. С нетерпением жду от тебя вестей. Надеюсь, всё получится, — он закрывает за Микки дверь и стучит по крыше машины, после чего она уезжает в сторону Гумбольдт-парка.
Когда машина останавливается перед жилым домом, Микки несколько раз пробует дёрнуть ручку, прежде чем открыть дверь, и едва не падает на землю лицом, задев бордюр тротуара. Он роется в карманах в поисках ключей, сначала джинсов, потом куртки, похлопывает себя по груди, пытаясь найти их где-нибудь. Не найдя, он сдаётся и надеется, что Йен дома и впустит его.
Йен.
Дом.
Он никогда не думал, что ему понравится звучание этих двух слов.
Чёртова Мэнди, она была права, он вёл себя глупо, а Стивен только что пробил брешь в его теории. На свете есть люди, которые готовы сделать что-то, не ожидая ничего взамен, так почему бы одним из таких людей не мог быть Йен? Микки поднимается на лифте наверх и, пошатываясь, идёт к квартире, натыкаясь на стены, хихикая и пытаясь выглядеть трезвым, когда оказывается у двери. Он пробует ручку, но она заперта. Он встаёт прямо и стучит в дверь.
— Йен. Йен, это я. Прости. Я выслушаю. Я должен был выслушать тебя раньше, прости. Я такой идиот, — Микки говорит через толстую деревянную дверь, но с другой стороны раздаётся лай Декстера. — Ш-ш-ш, всё в порядке, Декс. Я иду, мальчик. Позови Йена.
— ЙЕН! — на этот раз он кричит громче, его голос эхом разносится по коридору, и Декстер лает вместе с ним.
— Й-ЕЕННН! — на этот раз он срывает голос и бьёт кулаками по двери, после чего опускается на пол на колени, упираясь головой в дверь. Он слышит, как открывается лифт в конце коридора, но не поднимает глаз. Его отвлекает тень Декстера под дверью, и он слышит его сопение через крошечную щель.
— Прости, Декс.
— Микки? — он слышит, как сладкий голос зовёт его по имени. — Бля, Микки. Что ты здесь делаешь? — Йен трусцой поднимается по лестнице в квартиру, ключи в его руке издают тихий дребезжащий звук.
— О, ва-а-ау, Йен дома! — кричит Микки, поднимая руки над головой в насмешливом торжестве, затем пытается подняться на ноги и врезается в дверь плечом. — Всё будет хорошо, Декс! Пожарный Йен здесь, чтобы спасти положение. Как всегда, — он прижимается губами к двери, словно так Декстер лучше его поймёт.
— Не могу найти ключи, прости, Йен, — Микки говорит невнятно, прислонившись затылком к двери, используя все силы, чтобы поддерживать себя на ногах.
— Блять, да ты в стельку пьян, — Йен пытается обхватить Микки за талию, когда тот доходит до него, используя собственное тело для поддержки. — Что, чёрт возьми, сегодня произошло?
— М-м-м, ничего особенного. Выпил немного. Завёл нового друга, — Микки хихикает и обнимает Йена за шею. — Мэнди, как обычно, вела себя как стерва. Сказала, что я слушаю дерьмовую музыку или ещё какую-то чушь про пластинки, — он приближает своё лицо к лицу Йена, чтобы попытаться сфокусироваться на его глазах. — Сучка сказала, что я испугался. Но я нихуя не киска. Ты считаешь меня киской, Йен? — он пытается подытожить их разговор, но слова не имеют никакого смысла.
— Ладно, в этом нет никакого смысла, Микки. Давай сначала затащим тебя внутрь, — голос Йена полон заботы о явно очень пьяном человеке. — Чёрт, дай-ка я открою дверь.
Он возится с ключом в замочной скважине, чтобы наконец открыть дверь и успокоить отчаявшегося Декстера, который всё ещё скулит.
— ДЕКСТЕР! — кричит Микки, снова падая на колени, как только Йену удаётся отпереть дверь. Он грубо хватает собаку за голову и многократно целует её. — Ты позаботился о моей собаке, Йен. Я оставил его, а ты позаботился о нём, — он снова прижимается мордой к мягкой шерсти Декстера, а пёс, наслаждаясь вниманием, вылизывает всё лицо Микки.
— А потом ты, видимо, снова бросил его, чтобы напиться, — Йен говорит тихо, его тон саркастичен, и он говорит это скорее для себя, чем для Микки, зная, что тот слишком пьян, чтобы понять его. — Хочешь, я принесу тебе воды или чего-нибудь ещё? Кофе? Что-нибудь поесть? — Йен присаживается на корточки рядом с Микки и Декстером, кладя руку на спину мужчины, чтобы привлечь его внимание. — Может, ты немного протрезвеешь.
— Знаешь, что меня отрезвит? — спрашивает Микки, поворачивая голову от прикосновения Йена. — То, что у тебя в штанах. Хочу его, Йен, — он наклоняется, чтобы поцеловать Йена, и его губы полностью промахиваются, врезаясь в его скулу.
Микки слишком пьян, чтобы понять это, и начинает целовать его лицо, точно так же, как это делал Декстер всего несколько секунд назад.
— Да… да, хорошо. Не думаю, что это то, что ты имел в виду, — Йен улыбается и легонько отталкивает Микки, стараясь не рассмеяться над нелепой ситуацией.
— Думаю, я просто отведу тебя в постель, хорошо? Мы сможем поговорить утром, — Йен встаёт и пытается заставить Микки тоже встать, но у того другие планы, и он просто опускается на пол, как тяжёлый мешок с картошкой.
— Серьёзно? — Йен хмыкает, раздражённо закатывая глаза. — Микки, ты должен мне помочь, иначе я просто перекину тебя через плечо и отнесу в твою кровать, — он легонько встряхивает мужчину, пытаясь ещё раз заставить его послушаться и встать на ноги. — Ну что, Милкович? Хочешь, чтобы я нёс тебя? Я это сделаю.
— Нет, давай останемся здесь. Здесь удобно, — он обхватывает Йена за шею и пытается потянуть его за собой на пол, его язык уже высунулся, чтобы поцеловать Йена.
— Ладно, крутой парень, хватит, — Йен даже не ждёт протестов Микки, а просто хватает его за ноги, обхватывает их руками и встаёт, перекидывая мужчину через плечо. — Давай, отнесём тебя в постель, — он удерживается на ногах и следит за тем, чтобы случайно не пнуть Декстера, когда начинает идти к комнате Микки.
— Бля, какой же ты высокий, — голова Микки подпрыгивает вверх-вниз, пока Йен идёт с ним по коридору, и пол кажется таким далёким. — У тебя отличная задница, Галлагер. Тебе кто-нибудь говорил об этом? — Микки протягивает руку вниз и постукивает по попе Йена, как по барабану, наслаждаясь тем, как она двигается с каждым шлепком. — Чертовски милая, вся такая круглая и упругая.
— Нет, Микки. Мне никто не говорил, — саркастически отвечает Йен и на секунду задумывается о том, чтобы шлёпнуть Микки по заднице в ответ. Но он быстро решает отказаться от этого, зная, что мужчина, вероятно, слишком пьян, чтобы помнить всё, что он делал сегодня вечером.
— Ладно, вот мы и пришли, — он осторожно опускает Микки на постель, когда его голени ударяются о каркас кровати. Декстер запрыгивает на кровать и в мгновение ока сворачивается калачиком рядом с подушкой Микки. — Верный засранец, — Йен не может не улыбнуться пушистому пончику.
— Если ты не хочешь спать в своей одежде, предлагаю помочь тебе её снять? — он бросает на Микки вопросительный взгляд. — Если ты не против?!
— Давай, симпатяжка, — Микки разводит руки в стороны, подчиняясь просьбе Йена. Его глаза закрыты, а улыбка освещает лицо, пока он ждёт.
Йен смотрит на Микки несколько секунд, его лицо становится серьёзным, на нём появляется озабоченное выражение. Он не может не спросить себя, не из-за него ли Микки так напился сегодня. Им определённо нужно поговорить утром. Йен рад, что на следующий день у него выходной, так что, когда Микки будет готов к разговору, он будет рядом. Он знает, что пренебрегает советом Липа, который тот дал ему ранее, но он и сам знает, что не сможет просто игнорировать то, что Микки грустит или злится на него.
Когда веки Микки начинают приоткрываться, Йен возвращается к сцене перед ним, сосредоточившись на мужчине, лежащем на кровати и ожидающем, пока его разденут. Йен начинает развязывать тяжёлые ботинки Микки, когда тот начинает хихикать.
— Что смешного? — Йен делает небольшую паузу и смотрит на брюнета.
— Ты. У тебя есть одна крошечная веснушка… — Микки щурится с одним закрытым глазом, пытается сесть и показывает Йену на веко, но рука не слушается. — Мило. Я рассказывал своему новому другу о твоих веснушках. Он бы тебе понравился, Йен, — удивительно, но он вспомнил часть своего разговора со Стивеном.
— У тебя веснушки на члене, Галлагер? — он меняет тему, когда его рука тянется вниз и пытается пощупать Йена через штаны.
— Почти уверен, что ты видел мой член, Микки. Так скажи мне, — дерзко говорит Йен, развязывая шнурки, чтобы наконец стянуть ботинки с ног Микки.
— О-о-о… кстати о членах, я видел один сегодня ночью, — глаза Микки расширяются от воспоминаний, и он снова хихикает, упав обратно на кровать. — Не такой мерзкий и уродливый, как на твоём дурацком телефоне, это был хороший член, — признаётся Микки в пьяном дурмане.
Йен снимает один ботинок и бросает его рядом с кроватью на пол, немного более агрессивно, чем собирался, ревность внезапно обжигает его изнутри.
— Что это было? — он резко вдыхает и поворачивает голову к Микки, надеясь, что тот ослышался.
— Не такой большой, как у тебя, рыжий лобок, так что не волнуйся, — он снова пытается схватить Йена за член, но промахивается и вместо этого сжимает его бедро. — Чертово произведение искусства.
Но Йен не может не волноваться. Мысль о том, что Микки может быть с другим мужчиной, сводит его с ума, и он сглатывает подкатывающую к горлу тошноту.
Зная, что завтра Микки ничего не вспомнит об этом разговоре, он старается пока держать свою ревность в тайне, даже если ему хочется встряхнуть мужчину и заставить его рассказать обо всём, что произошло сегодня вечером.
— Ага, хорошо. Тогда я не беспокоюсь. Пока член не больше моего, я в порядке, — он пытается притвориться спокойным и решает, что Микки вполне может спать в штанах и рубашке. Он встаёт с кровати, наконец-то сняв второй ботинок.
— Да, думаю, ты в порядке. Хочешь посмотреть на мой член, Галлагер? — Микки поглаживает себя, стараясь быть настолько сексуальным, насколько это возможно с таким количеством алкоголя в организме. — Тебе ведь нравится мой член, правда? — он проводит языком по нижней губе и прикусывает её, не очень соблазнительно, его глаза едва остаются открытыми.
— Да, нравится, — Йен говорит с должной долей серьёзности в голосе. — Он идеальный, — он вытаскивает одеяло из-под него и пытается как можно аккуратнее уложить Микки, при этом тот жестикулирует, убирает руку с губ и кладёт на член.
— Думаю, тебе лучше поспать, поговорим утром, завтра я не работаю, — Йен даёт понять об этом опьяневшему мужчине, который всё ещё облизывает свои полные губы в смехотворно раздражающей манере. Йен не может не ухмыльнуться и не покачать головой.
— Ты очень необычный человек, — он шепчет и наклоняется вперёд, мягко целуя в лоб Микки, который уже прижимается к подушке. — Спокойной ночи, Микки. Сладких снов, — он нежно гладит Декстера по ушам и встаёт прямо, распрямляя спину.
— Как такой маленький человек может быть таким ручным, а? — он смотрит на собаку и направляется к двери, чтобы выключить свет и оставить дверь приоткрытой, когда будет выходить.
— Спасибо, что спас нас, Йен, — Микки бессвязно бормочет во сне и переворачивается на бок, отвернувшись от двери. Йен уходит, так и не услышав его слов.
💥
Ещё не открыв глаза, Микки чувствует боль. Голова раскалывается, конечности болят, а в животе такое ощущение, будто он выпил целый магазин алкоголя в Саутсайде. Он и пахнет так же, судя по исходящему от него зловонию. Он медленно приоткрывает один глаз, щурясь от яркого света и не понимая, где он находится. Затем Микки полностью открывает оба глаза — слишком быстро, судя по всему, — и видит, что находится в своей собственной комнате. Он оглядывается по сторонам, чтобы проверить, нет ли рядом с ним Декстера, и, к своему разочарованию, не видит его. Он помнит не так уж много, всё как-то туманно, вспышки воспоминаний как пазл в мозгу и Микки пытается собрать кусочки, но всё расплывается. Он помнит, как какой-то придурок пытался залезть к нему в штаны, когда он только пришёл туда, как получил порцию текилы от незнакомца в баре, парня в туалете, поездку на такси, которую он вроде бы помнит, но дальше — ничего. Не помнит, как добрался до квартиры или лёг спать. Микки уже много лет не испытывал такого похмелья, для этого не было никаких причин. Он помнит, что был обижен на Йена, зол на Мэнди и хотел утопить свои печали в таком количестве алкоголя, какое только можно было употребить. Судя по всему, миссия была выполнена. Он садится и трёт глаза основаниями ладоней, затем перекидывает ноги через край кровати, откидывая одеяло. Он даёт себе время, чтобы головокружение прошло, а тошнота прошла, после чего хватается за матрас и медленно встаёт на подкашивающиеся ноги. Он добирается до ванной и мочится дольше, чем когда-либо в своей жизни. — Блять! — бормочет он себе под нос, подтягивая обратно штаны и быстро споласкивает руки. Он всё ещё в джинсах и задаётся вопросом, что случилось с его рубашкой и как он вообще добрался до кровати. Недовольный странным привкусом во рту, он тщательно чистит зубы. Как раз когда он заканчивает, из кухни доносится громкий стук. Йен. Он берётся за ручку двери, колеблется секунду, закрывает глаза и пытается вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего вечера. Он злится на себя за то, что потерял контроль, и теперь не может вспомнить, во что вляпался. Он поворачивает ручку и выходит в коридор, собираясь совершить прогулку позора и встретиться с последствиями. Он уверен, что, что бы ни случилось, Йену есть что сказать по этому поводу. — Доброе утро, — Микки говорит тихим и хриплым голосом, стоя между кухней и гостиной и смотря на пол. Он зевает и чешет затылок, а затем пытается пригладить свои всклокоченные волосы. Декстер бежит к нему и прыгает, чтобы поприветствовать его, большие лапы приземляются на голый живот, и Микки стонет. — Доброе, — Йен поворачивается к нему лицом, в одной руке кухонное полотенце, в другой — тарелка. — Хорошо спал? — он ухмыляется Микки и позволяет своему взгляду задержаться на обнажённом торсе мужчины. — Я уже покормил Декса, — он добавляет, его глаза всё ещё сосредоточены на грудных мышцах Микки. — Поскольку уже почти полдень, я решил, что бедняга проголодался. И прогулялся с ним. Захватил завтрак, если ты захочешь, — Йен показывает головой на коричневый пакет, стоящий на плите. — Спасибо, — единственное слово, которое Микки смог вымолвить в данный момент: от запахов еды и кофе у него сводит желудок. Йен вытирает тарелку насухо и ставит её на стол. — Может, я сделаю тебе тост? — предлагает он. — Ты, наверное, голоден, вчера вечером ты ничего не хотел, хотя это было бы неплохо, раз уж ты напился. — Да, нет, я в порядке, — упоминание о еде усиливает тошноту. — Насчёт этого… как, блять, я добрался до дома? — смущённо спрашивает он у Йена. — Не очень помню, всё как-то мутно, — он садится за кухонный стол, не в силах больше стоять и снова чувствуя головокружение. — Ладно, давай я хотя бы принесу тебе аспирин и воду, — Йен открывает один из шкафов и достаёт небольшой контейнер с таблетками. — И я понятия не имею, как и когда ты добрался до дома. Ты стоял у двери и был пьян в стельку, когда я пришёл, — он открывает кран и наполняет водой большой стакан. — Очевидно, ты трахнулся с каким-то парнем прошлой ночью, — он смотрит на Микки, не в силах скрыть ревность в своём голосе. — Он, наверное, привёл тебя домой?! — он ставит перед Микки стакан с ледяной водой и обезболивающее. Йен сглатывает комок, образовавшийся в горле при мысли о том, что Микки был с другим мужчиной, и садится напротив него. Когда он наливает себе чашку горячего кофе, его взгляд встречается с взглядом Микки. — Да, ну, я уверен, что этого не было. Думаю, моя задница болела бы гораздо сильнее, а это единственная часть тела, которая чувствует себя более менее, — он берёт таблетки, закидывает их в рот и выпивает весь стакан воды, явно обезвоженный после вчерашнего и не обращая внимания на удивлённый взгляд Йена. Он встаёт и идёт в свою комнату, но возвращается с телефоном в руках. Он открывает его и видит сообщение от какого-то парня по имени Стивен. — Что за нахуй? — он садится обратно на стул, снова двигаясь слишком быстро, и закрывает глаза, пытаясь вспомнить. Процесс размышлений мучителен. — Что это? — глаза Йена увеличиваются от любопытства, и он старается не думать о замечании Микки по поводу его больной задницы. — Ты помнишь что-нибудь из прошлой ночи? — он наклоняется, пытаясь разглядеть экран телефона. — Типа того, там был один чувак, старше меня. Купил мне выпивку. Думаю, он хотел со мной переспать, но я почти на сто процентов уверен, что этого не было. На девяносто девять процентов, — он качает головой, опускает глаза на телефон и открывает сообщение. Стивен (23:42): Твой счёт оплачен, ты должен мне 65 баксов 43 цента, если быть точным, лол. Похоже, у тебя было хорошее начало вечера. Жаль, что ничего не вышло. Но не жалею, что встретил тебя в том туалете. Хотя мне хотелось бы получить от тебя другую реакцию 😋. Удачи тебе с твоим веснушчатым джентльменом. Надеюсь, ты нормально добрался домой. Микки смеётся и закрывает чат, к нему возвращается часть вечера. Стивен — парень в туалете, над которым смеялся Микки, с торчащим членом, который застегнул ему куртку и посадил в машину. — Что? — снова спрашивает Йен, отчаянно желая узнать, переспал ли Микки с другим мужчиной прошлой ночью. — Это фотография члена? — как только вопрос покидает его рот, ему хочется откусить себе язык. Микки с громким стуком кладёт телефон на стол и смотрит на Йена. — Прости, я… это было глупо. Я просто… я не могу перестать думать об одном проценте. Это сводит меня с ума. — Правда, ты просто хочешь вкинуть это, вот как ты хочешь начать утро? — Микки крутит свой телефон на столе, раздражённый замечанием Йена. — А что, если так, Йен? Что, если у меня на телефоне есть чужие причиндалы в полном, блять, цвете? Что ты при этом чувствуешь, а? — Микки бросает в него вопрос за вопросом, наблюдая, как Йен стыдливо опускает глаза. — Тебе нравится мысль о том, что я трогаю какого-то другого парня, кончаю на его член, а не на твой? Классное ощущение, правда? — он выплёвывает: — Знаешь что, может, я напишу ему сообщение. Скажу ему, что мне нужен мой, как там его, девятидюймовый укол, да? Отправлю ему фотографию моего… — он оттягивает пояс трусов и берёт телефон, не успевая закончить свою мысль. — Прекрати, блять! — Йен встаёт так резко, что его стул опрокидывается и с громким стуком падает на пол. Микки подпрыгивает, застигнутый врасплох таким всплеском эмоций. Йен раздувает ноздри и опирается на стол, поддерживая своё тело руками. — Я не хочу слышать, как ты говоришь подобные вещи. Я не хочу даже думать о том, что ты смотришь на член другого мужчины. К тому же меня заебало твоё чёртово отношение. Ты даже не дал мне ничего объяснить, просто сбежал. Блять! — глаза Йена пылают гневом, когда он ударяет ладонью по столу, ревность бежит по его венам, сжигая его изнутри, как реактивное топливо. Он тяжело дышит. — И я знаю, что моё нежелание видеть тебя с другими мужчинами делает меня ёбаным лицемером, но клянусь тебе, Микки, я не заходил в это дурацкое приложение с тех пор, как встретил тебя. И я не… — он добавляет чуть мягче, удивляясь тому, насколько неконтролируемым он себя чувствует, когда речь заходит о Микки. — Я ни с кем не спал. Ни с Райаном, ни с кем-то ещё с тех пор, как встретил тебя. Ты должен мне поверить, — он на секунду закрывает глаза и делает глубокий вдох, а затем обходит стол и опускается на колени рядом с Микки. — Пожалуйста… просто скажи мне, что ты не трахался с этим парнем! Микки опускает взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и разминает костяшки пальцев, глубоко вздыхая. — Я ни с кем не трахался, Галлагер. Успокойся, — успокаивает он расстроенного Йена. — Какой-то парень купил мне выпивку, я пошёл за ним в туалет, видимо, потому что именно этого, как я думал, я хотел, и то, чего хотел ты, — он объясняет Йену: — Когда я вошёл туда, он выглядел так глупо, маленький член в руке, обвисшие стариковские яйца, смотрелось так жутко, что я рассмеялся ему в лицо, — он улыбается, вспоминая выражение лица Стивена. — Единственное, что я действительно помню, это как он посадил меня в машину и сказал водителю, чтобы тот доставил меня домой в целости и сохранности, — он заканчивает рассказывать Йену все сцены той ночи, которые смог вспомнить. — Он прислал мне сообщение о том, что оплатил мой счёт и сколько я ему должен, — он берёт телефон, чтобы показать Йену сообщение. — Вот и всё. Почти уверен, что это всё, что произошло, — он бросает взгляд на Йена, который смотрит на него огромными стеклянными зелёными глазами. — Мне очень жаль, — говорит Йен, протягивая Микки руки. — Я должен был удалить приложение раньше. Мне жаль, что тебе пришлось увидеть этот странный член, особенно после того, что мы делали тем вечером. Это было… Я просто… Прости, — он повторяет, не зная, что ещё можно сказать в этот момент. — Я знаю, как трудно тебе было довериться мне. Я действительно это знаю и очень рад, что ты это сделал. Просто хочу, чтобы ты знал, что можешь доверять мне, Микки. — Всё в порядке. Я вёл себя как придурок, надо было дать тебе время на объяснения. Не то чтобы я не знал, что ты трахался с другими парнями до меня, — Микки наблюдает, как большой палец Йена скользит по его костяшкам. — Я так рад, что у тебя не было секса ни с кем другим. Не думаю, что смог бы справиться с этим, если бы он был, — он признаёт это и нежно поглаживает руку Микки, глядя в самые голубые глаза. Не говоря больше ни слова, он тянется и целует мужчину мягко, нерешительно, не уверенный, что Микки не оттолкнёт его. — М-м-м, — Микки приникает к губам Йена, соскучившись по тому, как они ощущаются на его губах, хотя прошло всего тридцать шесть часов с тех пор, как он целовал их в последний раз. Но внезапная волна тошноты захлёстывает его, и он отстраняется от поцелуя. — Моя очередь просить прощения. Не стоило так убегать. Просто я так устроен, наверное. Всегда был таким. Но мне жаль. Правда, Йен, — он делает секундную паузу, надеясь, что Йен почувствует, что он серьёзен. — Да, я подумал, что те сообщения активировали твой режим полета, — Йен вздыхает: — Мне жаль, что ты их видел. Могу только представить, каково это было. Но я клянусь, что все они были несколько месяцев назад, — Йен повторяет свои слова. — Я знаю, но знать, что были и другие парни, кроме меня, и видеть это на самом деле — две совершенно разные вещи, Галлагер. Я даже на секунду испугался. — Я понимаю, — Йен прислоняет голову ко лбу Микки. — И это нормально, просто я чувствовал себя ужасно, потому что те другие мужчины никогда ничего не значили, — он откидывается назад и смотрит, как Микки моргает. — Эм, я всё ещё чувствую последствия прошлой ночи. Может, сделаем паузу на некоторое время? Поедим, выгуляем этого упрямца, — Микки кивает головой в сторону Декстера, который превратил их в нелепое трио, сидя на полу слишком близко к Йену. — Да, — Йен улыбается, внезапно чувствуя себя так, словно с его плеч свалилась целая тонна. — Конечно, мы можем, — он встаёт и тянет Микки за собой, не желая пока отпускать его. — Но сначала тебе надо одеться, — его улыбка переходит в усмешку, когда он указывает на расстёгнутую ширинку на брюках Микки. — Я очень не хочу, чтобы другие люди видели твой прекрасный член, — он игриво шлёпает Микки по заднице, когда тот протискивается мимо него, бормоча что-то бессвязное и бросая на Йена недоумённый взгляд. — Это расплата за прошлую ночь, — Йен подмигивает и садится обратно за стол, делая последний глоток остывшего кофе. И уже не обращает на это никакого внимания: тёплое мягкое чувство разливается по всему телу, бежит по венам, как лесной пожар. Он улыбается, глядя на ободок своей кружки. Он горит, когда Микки рядом с ним, даже когда он не прикасается к нему. Он горит, когда мужчина говорит. Чёрт, он горит, даже когда тот убегает или упрямится. Йен ничего не может с этим поделать. Микки разжигает в нём пламя, и Йен не хочет его гасить. Микки оставляет джинсы с прошлой ночи, всё ещё пахнущие баром, одевается и они выводят Декстера на утреннюю прогулку. — У тебя есть ключи? — Йен ухмыляется Микки, когда тот закрывает дверь квартиры. Тот лишь бросает на него раздражённый взгляд, и Йен начинает смеяться, в то время как Декстер уже бьёт лапой по двери лифта. — Ленивый ублюдок, — Микки качает головой и нажимает на кнопку вызова. — Ты же знаешь, что ты больше него, верно? Ты можешь просто поднять его и заставить спуститься по лестнице, — Йен смеётся и думает, что это восхитительно, как Микки уступает своему пушистому другу. — Да, но потом мне придётся за это расплачиваться, он же обидится и всё такое, — Микки смотрит на собаку, которая, как ему кажется, самодовольно улыбается. — Просто так проще, — он снова нажимает на кнопку, надеясь, что это ускорит процесс. — Как хочешь. Встретимся внизу, я проверю почту. Подумай, что ты хочешь съесть, пока ждёшь эту супермедленную штуку, — Йен ещё раз шлёпает Микки по заднице, на этот раз чуть сильнее, чем раньше, и бежит вниз по лестнице с игривым выражением на лице. Прежде чем он окажется вне зоны слышимости, он поворачивает голову и кричит наверх: «Это расплата, сучка». Мысленно он видит, как Микки отмахивается от него, и улыбается про себя. Этот день будет лучше, чем он ожидал. Когда через несколько минут Декстер и его хозяин приходят со звонком лифта, Йен уже ждёт их у почтовых ящиков, заглядывая в маленькую щель. Заметив внутри сложенный листок бумаги или рекламную листовку, он нащупывает ключи и открывает ящик. — Что-нибудь для меня? — спрашивает Микки, пристёгивая поводок Декстера к его ошейнику. — Нет, — Йен качает головой. — Тебе даже почту сюда не присылают, Микки, — он усмехается и протягивает листовку. — Посмотри на это. Это купон. «Закажи один и получи второй бесплатно», — он размахивает маленьким листком бумаги перед лицом Микки и привлекает внимание Декстера, который начинает прыгать на Йена, пытаясь дотянуться до его руки. — Похоже, мы пробуем новое веганское заведение с соул-фудом, — он смотрит на купон, пытаясь правильно разобрать название, — «Mooshka» на Пуласки, да? — Чёртова веганская еда? Правда? Именно сегодня ты хочешь попробовать это? — Микки пытается возразить. — У меня похмелье, а ты хочешь накормить меня сраными овощами? — Микки жалуется на заявление Йена, раздражённо отталкивает его руку с флаером от своего лица и открывает дверь на улицу. — Мне нужно мясо, Йен. Такой жирный бургер, чтобы сок стекал по моей руке. И грёбаный молочный коктейль, — он держит дверь открытой и пропускает Йена мимо себя, пока Декстер тянет его за поводок, задыхаясь и шипя, желая двигаться быстрее. — Соул-фуд, Микки. Уверен, у них есть и бургеры. А картошка фри веганская, так что мы закажем тебе тонну картошки, — он хихикает над ворчливой просьбой Микки и мысленно отмечает, что тот раздражается, когда голоден. Ему нравится узнавать о нём такие мелочи. — К тому же ты любишь моё овсяное молоко, так что мы можем попросить молочный коктейль на нём. Попробуем что-нибудь новенькое, а? — он подмигивает мужчине, когда тот догоняет его: Декстер уже в трёх метрах перед ними. — Ладно. Но в бургер я положу сыр. Настоящий сыр, а не то странное дерьмо, которое ты принёс домой и пытался выдать за сыр, — Микки наконец-то подстроился под шаг Йена, и теперь они стараются не отставать от Декстера. — Это вегетарианское место, Микки, у них нет сыра. Но я уверен, что ты найдёшь что-нибудь. А теперь давай, больше ходьбы, меньше болтовни, — поддразнивает он. — И ты платишь. Если хочешь потом залезть ко мне в штаны, сначала придётся это заслужить, — Микки сталкивается плечом с бицепсом Йена, разница в росте хорошо видна всем, кто наблюдает издалека. — Учти, мне не подходит дешёвое свидание. — Не думал, что ты такой, — он смеётся и качает головой в сторону другого мужчины. — Значит… это свидание? — добавляет он нерешительно, но с дразнящей ноткой. Микки бросает взгляд в сторону Йена, сожалея о словах, вылетевших изо рта, и надеясь, что рыжий отвлёкся на Декстера и на то, как он зигзагообразно бежит по тротуару. — Заткнись, Галлагер. Ты знаешь, о чём я, — он закатывает глаза и сдерживает улыбку, которая пытается появиться на губах. От мысли о настоящем свидании с Йеном его кожа покрывается мурашками. — Только за это ты покупаешь мне чёртов десерт. — Обязательно, — Йен ухмыляется и обхватывает Микки за плечи, притягивая к себе, пока они идут по кварталу. Он чувствует, как Микки прижимается к нему, и его сердце теплеет. — Давай, — Йен смотрит на него сверху вниз: — Если ты обгонишь меня, я отсосу тебе первым, когда мы вернёмся, — Йен отпихивает мужчину и поворачивается, чтобы бежать назад, сначала наблюдая, как Микки обдумывает сделку. Как только он думает, что Микки собирается отказаться от этой идеи, тот срывается с места вместе с Декстером, который наслаждается ускорением, заставляя Йена догонять его. Десять минут спустя они оба прибывают в ресторан, запыхавшиеся, тяжело дышащие, и Микки едва успевает обогнать Йена благодаря тому, что Декстер чуть не оторвал ему руку, пока бежал с бешеной скоростью. Йен обвиняет его в жульничестве. Микки утверждает, что это невозможно, и в конце концов они решают, что выиграют оба: Микки — сам забег, а Йен — то, что сможет отсосать член Микки позже тем же вечером. Когда они заходят в ресторан, там стоит табличка с предложением присесть, и через несколько секунд к их столику подходит официантка, чтобы вручить им меню и принять заказ на напитки. Микки приятно удивлён, обнаружив в меню молочные коктейли, и они озвучивают свой выбор официантке, которая оставляет их на несколько минут, чтобы изучить меню и взять свои напитки. После нескольких минут споров о том, что же на самом деле похоже на мясо, Йен убеждает его попробовать бургер Mooshka barbecue вместе с ним. Официантка возвращается и ставит перед ними напитки. Йену нравится, как расширяются глаза Микки при виде его молочного коктейля, и он наблюдает за тем, как тот не колеблется, прежде чем попробовать его. Йен смеётся над тем, как нелепо выглядит Микки: его щёки втянуты, когда он пытается втянуть густой напиток через крошечную соломинку. Йен перестаёт помешивать свой коктейль и поднимает одну бровь на сидящего напротив него мужчину. Он привлекает внимание Микки, который продолжает пытаться, но через несколько секунд сдаётся и смеётся вместе с Йеном, помешивая молочный коктейль, чтобы взболтать его. — Хм-м, я вижу, ты хорошо справляешься с этой соломинкой, — он ухмыляется и берёт в рот свою соломинку, проводя языком по её кончику, а затем захватывает её зубами и соблазнительно шевелит бровями в сторону Микки. — Я тебя, блять, ненавижу, — Микки краснеет и снова крутит соломинку в своём стакане. Его член грозит стать твёрдым, пока он разглядывает Йена, который продолжает глотать коктейль жадно и беззастенчиво. — Значит, это вроде как твоё первое свидание? — Йен вздыхает, поднимая брови на Микки. — Что? Ты имеешь в виду — вообще? Не-а. Был на нескольких дерьмовых свиданиях, которые устраивала Мэнди, но… — он немного колеблется, делает ещё один глоток, и во рту у него снова внезапно пересыхает. — Прошло некоторое время. — Джереми? — спрашивает Йен, наблюдая, как Микки напрягается при упоминании его имени. — М-м-м, да. Наверное, да, — глаза Микки задумчивы, он серьёзно размышляет и почти шокирован тем, что это был последний раз. Почти четыре года назад. — Могу я узнать, что случилось? — спрашивает Йен, он в курсе событий, но ему интересно узнать версию Микки. — Не знаю, рассказывать особо нечего. Он казался довольно крутым. Он занимался охраной того места, где работает Мэнди, или что-то в этом роде, она нас и свела. Мы встречались несколько раз. Тогда я был довольно сдержан со всей этой гейской историей, потому что, сам понимаешь, Терри. Этот ублюдок никогда не давал мне забыть, каким разочарованием я был из-за того, что мне нравились члены. В общем, этот парень, Джереми, относился ко всему довольно спокойно. Сказал, что всё понял, его семья тоже была кучкой мудаков, и мы вроде как сдружились, — Микки на удивление спокойно рассказывает Йену о своих прошлых отношениях. — Мы встречались несколько раз, ходили на бейсбольные матчи, пили кофе, ничего особенного. Всё вроде бы шло хорошо. Однажды он пригласил меня на ужин, и мне было совершенно наплевать, что подумает Терри в тот момент, так что я подумал: а почему бы и нет? А потом, конечно, всё мгновенно превратилось в дерьмо, — Микки несколько раз помешивает коктейль соломинкой в стакане, моргая всё чаще и чаще, поскольку чувствует, как к нему возвращается смущение того вечера. Он оглядывает ресторан, чувствуя, что все взгляды снова устремлены на него, как в тот вечер. Он прочищает горло, прежде чем снова начать говорить. — Я увидел одного из старых тюремных приятелей Терри уже после того, как мы сели за стол. Сначала я вроде как запаниковал, но ничего не сказал, просто сделал вид, что его там нет, и твердил себе, что это никого, блять, не касается. Примерно к середине ужина я помню, что увидел, как из ниоткуда на меня надвигается разъярённый Терри. У него был пиздец какой безумный вид. Орал на всю округу, что я никчёмный кусок дерьма, позор семьи. Он начал кричать на Джереми, который был бледнее твоей задницы, и не понимал, что, блять, происходит. А тут этот татуированный старый хрен, от которого разило выпивкой, или, возможно, он был под кокаином или чем-то другим, что у него было в то время, говорит ему, что я убил свою мать, что я грёбаный вор, — Микки останавливается, чтобы перевести дух. — Мне потребовались все силы, чтобы не выбить из него всё дерьмо прямо тогда и там. Не знаю, как я этого не сделал, если честно. Я просто продолжал думать, что я лучше, чем этот кусок дерьма, и просто позволил ему продолжать свою нелепую тираду, пока не появились копы. Они надели на него наручники, и им пришлось вытаскивать его орущую задницу оттуда, — Микки смотрит на Йена, понимая, что тот ни разу не посмотрел ему в глаза за всё время рассказа. — После того как всё уладилось, я просто захотел выбраться оттуда сам. Джереми сказал, что всё понял, сказал, что позвонит на следующий день, и ему жаль, что Терри испортил вечер. — Он позвонил? — тихо спросил Йен. — Да, но в основном он просто сказал, что всё обдумал и ничего не выйдет. У меня слишком много драмы и дерьма за спиной, казалось, что мне нужна помощь или что-то в этом роде. Сказал, что я соврал ему о том, кто я такой, а он не может доверять лжецам, тем более ворам, и больше о нём ничего не слышал. — Ахуеть, Микки. Это безумие, — Йен задыхается, чувствуя жалость к человеку, сидящему напротив него, и печаль в его глазах разбивает ему сердце. Он замечает, что Микки ни разу не упоминает о том, что Терри послал своих дружков избить Джереми, и задаётся вопросом: то ли он просто умолчал об этом ради Йена, то ли действительно не знает. Последний вариант заставляет сердце Йена болеть ещё сильнее. Он решает, что если Микки действительно не знает, то не ему разглашать эту информацию, и тут же забывает, что ему что-то известно об этом. — Ну да, я не виню парня. Удивительно, что он не сбежал, как только Терри вошёл туда, — Микки чувствует, как нога Йена прижимается к его ноге под столом, и это заставляет его чувствовать себя в безопасности. — И что, с тех пор никого не было? — снова спрашивает Йен. — Не-а, не чувствовал необходимости, даже после смерти Терри. Просто мне показалось, что это хлопотно, и что потом можно разочароваться, что я просто привык обходиться своими силами, — Микки чувствует, как нога Йена скользит вверх и вниз по его ноге, давая понять, что он рядом. — Не могу поверить, что тот парень не выбил всё дерьмо из Терри сам. Чёртов трус, — этими словами Йен привлекает внимание Микки. — Кто позволяет кому-то так поступать с другим человеком, тем более с собственным сыном? — он тянется через стол, чтобы взять Микки за руку и слегка сжать её, радуясь, что тот наконец-то рассказал ему о своём прошлом. Дрожание. И вот оно снова. Чувство, которого не было рядом с мужчиной предыдущим вечером. Может, он и не помнит многого, но он бы точно запомнил, если бы кто-то заставил его почувствовать то, что мог Йен, одним лишь прикосновением, словом, взглядом. — Да, но ты, слава Богу, не знал, каким говном был Терри Милкович, — говорит Микки, очень благодарный за то, что эти двое никогда не встречались. Микки даже не хочет думать о том, что бы он сделал со своим отцом, если бы в той ситуации оказался Йен. Теперь его нога сама отзывается на прикосновение Йена. Оба не знают, что сказать в этот момент. Йен рад, что Микки снова стал открытым. Микки с облегчением понимает, что Йен всё ещё сидит здесь с ним. Их ноги случайно сталкиваются под столом, пока они сидят в кабинке и ждут, и никто из них не обращает на это внимания, переключаясь на другие темы. Серьёзный вызов на работе Йена накануне вечером, Мэнди и её новый приятель по спортзалу, и как раз когда им принесли еду, Йен рассказывает ему о том, что О’Коннел планирует устроить весеннее барбекю для всех пожарных после экзамена, как бы в благодарность за помощь. — Твою мать! Как это может быть не мясо? — восклицает Микки после первого укуса, немного слишком громко, его рот полон еды, соус барбекю остался в уголке рта. — Либо я всё ещё чертовски пьян, либо это лучшая еда, которую я пробовал за долгое время, — он продолжает жевать с открытым ртом, затем делает большой глоток молочного коктейля, чтобы запить его. Во время еды они обмениваются жаркими взглядами. Ребяческие толчки ногами превращаются в медленные, целенаправленные поглаживания ног, и Микки получает удовольствие от незаметных прикосновений Йена. Что-то в том, что только он знает, что происходит, скрытое от глаз остальных посетителей ресторана, откровенно возбуждает. Он наблюдает за тем, как двигаются сильные челюсти Йена во время жевания, как он облизывает губы между укусами, наслаждается тем, как его язык высовывается достаточно далеко, чтобы собрать кусочки еды. Не осознанно, думает Микки, но, тем не менее, чертовски сексуально. Неторопливость, то, как он позволяет языку скользить из уголка в уголок, заставляет Микки задуматься о том, каково это — чувствовать его в своей заднице, когда Йен раздвинет её в стороны, просовывая язык через колечко мышц. А то, как его розовые губы непроизвольно причмокивают каждый раз после этого, заставляет Микки содрогнуться при мысли о том, как они нежно прижимаются к его тугой дырочке, медленно целуя, дразня его. Микки сдвигается на своём месте и незаметно поправляет джинсы, его член напрягается от грязных мыслей, и он пытается отвести взгляд, пока Йен не заметил, но не успевает. Мужчина, сидящий напротив него, просто ухмыляется и бросает на Микки взгляд, от которого у него подкашиваются пальцы на ногах и дрожь пробегает по позвоночнику. Он говорит: «Я вытрахаю из тебя всё дерьмо, когда мы доберёмся до дома». И по этому взгляду Микки понимает, что они на одной волне. С этого момента они молчат, не в силах оторвать друг от друга глаз, каждый укус превращается в игру, в гонку, а электричество между ними становится разрушительно очевидным и ощутимым. Когда Йен запихивает в рот последний кусочек, он подаёт официантке знак принести им счёт, и они решают заказать десерт на вынос, не желая терять ни минуты. Оплатив счёт, они забирают спящего Декстера, который отрубился под столом, пока двое мужчин бесстыдно флиртовали друг с другом, и отправляются домой. По дороге к дому они снова ведут лёгкую беседу, не желая обсуждать что-то слишком серьёзное о прошедших днях и портить настроение, и слишком отвлекаясь на собственные мысли о том, что произойдёт, как только они окажутся за дверью квартиры. Придя домой, Йен забрасывает в холодильник их десерт — шоколадно-клубничный торт, а Микки снимает с Декстера поводок и разувается сам. Декстер, как всегда, идёт к своей удобной лежанке в гостиной, не обращая внимания на двух мужчин, которые просто смотрят друг на друга, теперь потеряв дар речи и ухмыляясь. — Я… я, наверное, должен принять душ. Всё ещё пахну как грёбаная пивнушка… — Микки наконец заговорил, почёсывая затылок, не нервничая, а скорее испытывая адреналин, чтобы начать действовать. Он подходит к Йену и наклоняется, чтобы быстро чмокнуть его в губы, но вскоре понимает, что у Йена на уме совсем другие вещи, и притягивает его ближе. Поцелуй медленный, но влекущий, Йен игриво проводит языком по губам Микки, а его большая рука пробирается по задней части джинсов Микки и сжимает его кожу. — Приятного душа, — Йен приникает губами к губам Микки и с силой сжимает его задницу, надеясь, что на ней останется след, которым он сможет любоваться в будущем. — Ты хуже всех, ты знаешь об этом? — Микки нехотя отвечает на внезапный поворот событий и толкает Йена в крепкую грудь, заставляя того попятиться назад. Он поворачивается и направляется в ванную, оставляя хихикающего Йена на кухне, но не успевает поднять руку и отмахнуться от него. — Посмотрим, кто будет смеяться позже, придурок! — Микки кричит через плечо, входя в ванную и закрывая за собой дверь, и слышит, как Йен ещё громче смеётся над его комментарием с другой стороны. Йен хихикает, прислонившись к холодной дверце холодильника, и думает о том, что нет в мире человека, с которым он любит смеяться больше, чем с Микки. А ещё он думает о том, что за те несколько секунд, что его отделяют от другого мужчины, он не может перестать думать о том, как сильно он его хочет. — Наверное, немного пространства порождает много желаний… — шепчет он себе и проводит языком по верхней губе, отталкиваясь от холодильника с одной-единственной мыслью в голове: добраться до Микки и убедиться, что он знает, что Йен хочет только его. Йену не терпится почувствовать мужчину, прикоснуться к его коже и заставить его стонать. Он жаждет снова почувствовать тот огонь, который может разжечь только Микки.
