Catch a Spark, Start a Flame

      Микки быстро раздевается, бросает одежду в кучу в углу возле душа и заходит внутрь, задёргивая за собой занавеску. Он поворачивает кран на горячую воду, и пар начинает подниматься и заполнять маленькую комнату, и он чувствует, как поры раскрываются, а тело расслабляется. Микки проходит дальше под струи воды и кладёт руки на стену перед собой, опускает голову и позволяет горячей воде каскадом стекать по его миниатюрной фигуре, мурлыча от приятных ощущений.       Последние сорок восемь часов превратились в американские горки, и сильная, равномерная струя воды — это как раз то, о чём просит тело Микки, это ему необходимо.       Это необходимо, чтобы смыть всё, что было между ним и Йеном.       Необходимо, чтобы избавиться от всего, что осталось от того забытого Богом опыта в баре.       Необходимо очистить себя от прошлого и подготовиться ко всему, что ждёт его впереди.       Он моет сначала волосы, потом тело, очищая себя гораздо тщательнее, чем когда принимает обычный повседневный душ. Его рука проводит по груди куском мыла, и он не может удержаться от восторга. Он чувствует себя подростком, возбуждённым, легкомысленным, зная, что сегодня вечером он позволит Йену трахать его, иметь его так, как он захочет.       Снова возникает знакомое чувство, но это уже не трепет. Теперь оно гораздо более отчётливое. Скорее, как тысячи бабочек, выбравшихся из своих коконов и взлетающих одновременно. Это ошеломляет, заставляет его желудок совершать кувырки и перевороты, чего он никогда в жизни не испытывал. Но он с радостью принимает это.       Он позволяет своим мыслям блуждать, не желая слишком преувеличивать ситуацию, опасаясь разочарования, но позволяет себе подумать о том, каково это — принимать душ вместе с Йеном. Наблюдать, как его маленькие русые кудряшки закручиваются, когда горячая вода льётся на него, стекает по груди и невероятно упругому прессу. Как капли стекают с его члена.       Как раз в тот момент, когда он опускает руку вниз, чтобы взять свой собственный член, он слышит, как открывается дверь, и подпрыгивает, отдёргивая руку. Он рывком распахивает занавеску и высовывает голову наружу, чтобы увидеть Йена, стоящего у раковины и наносящего щедрое количество зубной пасты на свою зубную щётку.       — Какого хуя, Галлагер? — Микки недоумённо смотрит на него.       — Что? — отвечает рыжий, поворачиваясь, зубная щётка болтается между его губами.       — Не знаю, может, немного приватности? — Микки качает головой в ответ на вопрос.       — Ой, прости. Ты хотел подрочить? — Йен показывает головой в сторону промежности Микки и улыбается, по уголку его рта стекает немного зубной пасты. — В таком случае, я могу помочь, — его брови взлетают вверх, и он соблазнительно шевелит ими. — Я довольно хорош в этом.       — Да? Ты уверен? — Микки меняет тон, понимая, к чему всё идёт, медленно отодвигает занавеску и выключает кран. Его блестящее от воды тело предстает перед Йеном во всей красе. Его член полувставший и гордо вздымается. Он думает о том, что всего несколько месяцев назад он едва мог находиться в одной комнате с этим человеком, а теперь любое расстояние между ними — настоящая пытка.       — Абсолютно уверен, — усмехается Йен, позволяя своим глазам путешествовать вверх и вниз по телу мужчины.       Микки хмыкает, выходит из душа, становясь на коврик, и тянется за полотенцем, чтобы вытереться, но его останавливает рука Йена, крепко схватившая за предплечье.       — Можно мне это сделать? — спрашивает он, положив зубную щётку обратно в держатель и быстро прополоскав рот. Затем он берёт полотенце, висящее на маленьком крючке рядом с раковиной, его рука всё ещё держится за мокрое тело Микки. Последний слишком возбуждён перспективой, чтобы произнести хоть слово.       Йен берёт Микки за руку и поворачивает его так, что они оказываются лицом друг к другу, а по телу Милковича стекают блестящие капли воды.       Йен нежно проводит полотенцем по мокрой груди Микки, по его чуть заметному прессу, а затем наклоняется и приближает своё лицо к лицу Микки. Его зелёные глаза становятся дикими при мысли о том, что сегодня вечером он будет иметь мужчину, и, вздохнув, он опускает губы на линию челюсти Микки и целует её, ощущая лёгкую щетину на своих губах, влажную и шершавую, и ему нравится это ощущение.       Полотенце на секунду касается живота Микки, а затем он берёт его по одному концу в каждую руку и обматывает вокруг спины Милковича, притягивая его ещё ближе. Йен облизывает и целует линию до подбородка и чувствует, как член Микки твердеет, достигая состояния его собственного.       — Ты делаешь меня таким чертовски твёрдым, — Йен прикусывает мочку уха и прижимает свой твёрдый член к члену Микки. — Ты меня так возбуждаешь. Сегодня вечером я сделаю с тобой такое, что у тебя крышу снесёт, — он продолжает шептать, впиваясь в губы Микки ещё одним горячим поцелуем. — Покажу тебе, что я хочу только тебя.       — Ага? Что ты задумал, крутыш? — задыхаясь, спрашивает Микки, закрывая глаза: его кожа горит от прикосновений Йена, а губы скользят вверх и вниз по его шее. Он испускает долгий протяжный вздох, когда руки Йена скользят полотенцем по его торсу, бёдрам, и медленно переходят на задницу.       Единственная мысль, проносящаяся сейчас в голове Йена, — это то, что дерзкое желание Микки — самое горячее из всего, что он когда-либо видел. Он смотрит на раскрасневшееся и мокрое лицо Микки, его глаза закрыты, он ждёт, когда Йен последует его примеру.       — Я хочу наблюдать за твоим лицом, пока ты испытываешь величайшее в истории удовольствие, — Йен тяжело сглатывает и скользит вниз по телу Микки, пока не оказывается на коленях перед ним. Он нежно вытирает последние капли воды с бёдер Микки. Тыльной стороной ладони он касается члена Микки, и наблюдает, как тот возбуждённо подпрыгивает.       — Тебе очень понравится, Микки. Секс — это чертовски захватывающее зрелище. Ничто не может даже сравниться с этим.       — Ты так уверенно говоришь, Рыжий. Я не идиот, насмотрелся порно в своё время. Вроде как понимаю суть, — Микки шутит, открывая глаза и глядя на Йена. Он проводит рукой по рыжим волосам и снова бросает на него взгляд.       Йен не может не вздрогнуть, услышав своё прозвище. Рыжий. Микки, кажется, получает удовольствие, зная, что это делает с ним. Как это слово каждый раз отдаётся в позвоночнике Йена — словно сказочные огоньки, загорающиеся дюйм за дюймом, ряд за рядом, пока он полностью не засветится.       — Да, конечно. Я знаю. Но это будет по-другому. Ничего похожего на дрочку, обещаю, — Йен тихонько хихикает. — Я хочу быть первым МУЖЧИНОЙ, который трахнет тебя, и первым мужчиной, которого ты ЗАХОЧЕШЬ трахнуть, — он делает акцент на этих двух словах, проводя языком по нижней губе, прежде чем его резцы вонзятся в неё.       — Но сначала я очень хочу отсосать твой член, — он нахально ухмыляется и позволяет своему взгляду вернуться к твёрдому члену перед его лицом, вена на котором пульсирует, как грязное приглашение прижаться к нему губами. — Покажу тебе, как здорово это может быть с правильным человеком… и правильной техникой, — ухмылка Йена становится шире, а глаза блестят от вожделения. Он гладит вверх и вниз по крепким бёдрам Микки, пока не дотягивается до его задницы.       — Блять, Рыжий, сделай это уже, — Микки отвечает, едва не умоляя. Пальцы Йена впиваются в его кожу, заставляя его не двигаться.       Когда Йен сжимает и массирует его задницу, Микки откидывает голову назад и стонет, что ещё больше подстёгивает Йена. Без лишних слов и обещаний, с лукавым изгибом бровей и озорным блеском в глазах Йен берёт его в рот. Он обхватывает кончик члена Микки, нежно проводит языком по его головке и осторожно посасывает.       Вкус члена Микки, — уже сочащийся предэякулятом — который Йен ощущает впервые, обостряет все чувства и заставляет его мозг работать на пределе возможностей, и он стонет, прижимаясь к нему. Он не задумывается и в мгновение ока сбрасывает с себя штаны и футболку, оставляя себя таким же голым и уязвимым, а его собственный член полностью стоит.       — Ах-х-х, блять, ты уверен, что хочешь сделать это здесь? Рядом с туалетом? — спрашивает Микки у Йена, прислонившись спиной к холодной кафельной стене позади него, не в силах устоять под горячим влажным языком Йена, исследующим нижнюю часть его члена. — Мог бы сделать это в туалете ресторана, — он хмыкает, запустив обе руки в мягкие волосы Йена и запутывая пальцы в них.       — Но тогда я не смог бы насладиться звуками, которые ты будешь издавать, — Йен на секунду отстраняется, чтобы посмотреть на Микки. — И ёбаный в рот! Эти стоны — самое горячее, что я когда-либо слышал, — он снова переключает внимание на пульсирующий член Микки и облизывает его яйца, прежде чем взять его в рот — на этот раз весь. Он заглатывает его и зарывается носом в лобок Микки, пытаясь вдохнуть пьянящий аромат, и почти задыхается, когда втягивает его ещё глубже.       Всё, что ему удаётся извлечь, — это хриплый стон. Вкус члена Микки тяжелеет на его языке. От одного этого его собственный член требует внимания, и он опускает одну руку и берёт свой текущий член, а другая всё ещё лежит на бёдрах Микки, впиваясь в его кожу, оставляя следы страсти.       — Господи, почему мы не занимались этим всё это время, а? — Микки проводит руками по своей груди и щиплет себя за соски. Он захватывает кожу большим и указательным пальцами, отпускает их и повторяет — боль усиливает удовольствие.       Йен смотрит на мужчину, чей член находится глубоко в его горле, и делает мысленную заметку на будущее: Микки, очевидно, любит играть с сосками. Ему нравится изучать тело Микки, и Йен с удовольствием наблюдает, как на его глазах оживает эта его сторона. Йен насаживается ещё глубже и получает немедленную реакцию от Микки, который отталкивает бёдра от стены и пытается толкнуться дальше в горло Йена. Микки наслаждается гортанными звуками, доносящимися снизу, и видит распухшие и красные губы Йена, растянутые вокруг него.       Никогда ещё не было более сексуального рта, обхватывающего его член, по крайней мере, Микки не мог вспомнить ни одного случая, который стоило бы запомнить.       — Ммм… чертовски сексуально давишься моим членом, знаешь? Я мог бы смотреть на это дерьмо весь день, — Микки сосредоточился на своём члене, умело скользящему по горлу Йена, на том, как втягиваются его щёки, когда он всасывает кончик. Как его язык распластывается, прежде чем лизнуть нижнюю часть, а затем повторяет всё сначала. Он уверен, что Йену это нравится, и он хочет, чтобы Микки запомнил это, когда у него появится шанс обхватить Йена своим ртом.       По мере того как Микки всё крепче сжимает его голову, притягивая Йена ближе, а его стоны становятся всё громче, грудь Йена наполняется гордостью, а тело — удовольствием. Это он заставляет Микки чувствовать себя так, стонать и наслаждаться этим.       Тело Йена пульсирует от желания.       Поглаживая свой член, толкаясь в руку, он хочет, чтобы задница Микки крепко сжимала его. Он хочет почувствовать, как мужчина сильно обхватывает его, как ещё никогда ничего не хотел.       — Блять, — Йен отпускает член Микки с громким, влажным звуком и тут же чувствует потерю — но знает, что должен остановиться. — Мне нужна минутка, — он стонет, уже чувствуя, как оргазм нарастает в основании позвоночника. Мысли о том, что он хочет сделать с Микки, слишком возбуждают. Он осыпает мягкими поцелуями член мужчины, двигаясь вверх и вниз, от яиц до кончика. Они словно обещание, схема, дорожная карта того, что, как уверен Йен, станет одной из лучших ночей в его жизни. И они только начинают. Так что ему нужно убедиться, что он не выдохнется, как какой-нибудь неопытный подросток.       Йен рад, что не пил алкоголь за ужином, ему хочется запомнить каждую секунду этой ночи, запечатлеть её в своём мозгу и пережить снова, когда понадобится. К тому же, думает он, он обещал Микки ночь, которую тот не забудет, и пришло время выполнить обещание.       — Сейчас я буду трахать тебя, а ты будешь смотреть, как я это делаю. Смотреть, как ты прекрасен, когда наслаждаешься моим членом, — Йен поднимается с пола и приникает к губам Микки в страстном поцелуе, их языки танцуют друг с другом, их члены плавятся — жар кипит между их телами.       Глаза Микки распахиваются, и он испускает отчаянный вздох, разрывая поцелуй. Его голубые глаза теперь серьёзны, он ждёт, что Йен сделает следующий шаг, покажет ему, о чём он говорит.       — Боже, ты такой, блять, горячий, — Микки хнычет, страстно желая, чтобы его заполнили, не веря, что они действительно здесь. После всех этих дразнилок, бесчисленных ночей, когда он лежал в постели и слушал, как Йен доставляет себе удовольствие, и мечтал о том дне, когда сможет почувствовать, как член Йена растягивает его, — наконец-то это случилось.       — Как бы я ни хотел войти в тебя, как вчера, мне нужно сначала подготовить тебя, иначе это будет очень… — он делает секундную паузу, разворачивая Микки так, чтобы тот оказался лицом к зеркалу. — Ну… неприятно… и я хочу, чтобы ты наслаждался каждой чёртовой секундой так же, как и я, — он становится позади и обнимает мужчину, глядя на него в зеркало, а его руки скользят вверх и вниз по торсу Микки.       ОГОНЬ.       — Делай то, что должен делать. Я, блять, готов, — Микки прижимается задницей к бёдрам Йена, давая разрешение делать всё так, как Йен считает нужным.       По тому, как Микки смотрит на него, по его голубым, ярким и полным страсти глазам, Йен понимает, что они — его погибель. Он хочет смотреть Микки в глаза, когда впервые войдёт в него, — зажмурится, чувствуя, как его тело разгорается. В этот момент Йен так сильно воспламеняется из-за него и надеется, что Микки чувствует тот же огонь, что горит в его груди.       — Блять, с тобой я чувствую себя сумасшедшим, — Йен шепчет Микки на ухо сзади: — Я хочу, чтобы ты почувствовал, насколько, — признаётся он и берётся за член Микки, не отрывая взгляда от брюнета в зеркале.       — Поверь мне, я чувствую это, Рыжий, — Микки крутит бёдрами и закрывает глаза.       — И ещё, — Йен выгибает бровь и начинает поглаживать член Микки, — мне будет чертовски трудно не кончить в эту идеальную задницу через пять секунд, так что, пожалуйста… — хитрая улыбка расплывается по его лицу, когда он наклоняется ближе к уху Микки и смотрит, как тот оглядывается в зеркало: — Не смей даже моргать, — его тон низкий и властный. Он осыпает мягкими поцелуями челюсть мужчины и чувствует, как Микки трепещет под его прикосновениями, а его глаза всё ещё сосредоточены на их отражении.       Лишившись дара речи от указаний Йена, Микки задыхается и прижимается к раковине, крепко сжимая белый фарфор трясущимися пальцами с побелевшими костяшками. Он на мгновение закрывает глаза, и Йен любуется его лицом. Его идеальный нос, припухшие губы, чуть заметная улыбка, которая озаряет его душу.       И Йен не может не надеяться, что Микки знает, что он безумно влюблён в него. Уже давно, но сейчас, прямо здесь, его сердце — да что там, всё его тело — знает об этом. И он хочет, чтобы Микки это почувствовал. Он тянется к маленькому ящичку под раковиной, достаёт оттуда маленькую бутылочку со смазкой и ставит её на столешницу.       Йен обхватывает шею Микки одной рукой и толкает его вниз, просовывая своё колено между бёдрами Микки и заставляя его раздвинуть ноги ещё больше. Другой рукой он неторопливо проводит по его спине, и кончик его члена касается горячей кожи Микки.       Его руки скользят по телу мужчины, он опускается на колени позади него, задница Микки теперь находится идеально на уровне глаз, и Йен тянется к маленькой бутылочке.       Его руки обхватывают ягодицы и он позволяет зубам провести по мягкой коже. Он слышит, как Микки шипит и подавляет стоны, заставляя член Йена подрагивать. Пальцы рыжего перебираются в середину и натягивают бледную плоть. Тугая дырочка Микки, которую он так хочет уничтожить, смотрит на него, дразня.       — Это пиздецки красиво, Микки, — он дышит, раздвигая его шире. Дыхание Йена заставляет мужчину заметно вздрогнуть, и Йен улыбается, довольный такой реакцией. — Хотел бы я иметь здесь зеркало, чтобы показать тебе, как идеально это выглядит, — наклонившись, он проводит языком по тугому кольцу мышц, вызывая глубокий, горловой стон другого мужчины, от которого член Йена замирает в предвкушении. Потребность заполнить Микки ощущается как потребность дышать.       — Кто-нибудь раньше прикасался к тебе вот так, Микки? — спрашивает Йен. Он знает ответ. Он просто хочет его услышать. — Пробовал тебя на вкус?       — М-м-м… нет. Блять, Йен, пожалуйста, — Микки скулит, никогда прежде не испытывая такой эйфории, такого восторга, как в этот момент от простого действия.       Облизывая, пробуя на вкус и стоная, Йен зубами открывает бутылочку со смазкой. Медленная, лукавая ухмылка расплывается на его лице, когда он сжимает маленький флакончик и ощущает на пальцах прохладный прозрачный гель.       — Итак, вот как мы это сделаем, — Йен говорит серьёзным голосом, прижимаясь ещё ближе к телу Микки, и его член пульсирует около задницы другого мужчины. — Я начну с одного, хорошо? — спрашивает он, его голос хриплый. Он поднимает глаза и видит, как мужчина слегка кивает, а из его рта вырывается ещё один стон — даёт понять Йену, что нужно продолжать.       Йен смазывает пальцы и медленно прижимает один из них к отверстию Микки, ощущая сильное сопротивление его мышц.       — Мы можем остановиться в любой момент, — его голос едва слышен, когда он начинает проталкивать палец внутрь Микки. Его дырочка раскрывается, освобождая место для пальца Йена, и рыжий стонет, желая увидеть лицо мужчины, пока впервые в жизни Микки кто-то готовит его к сексу.       — Ты так хорошо справляешься. Надеюсь, ты наблюдаешь за каждым моментом. Жаль, что я не могу увидеть твоё чёртово лицо прямо сейчас, но ты чувствуешься чертовски хорошо, Милкович, — другой рукой Йен массирует яйца Микки, наслаждаясь их весом, а затем наклоняется вперёд и проводит языком по тому месту, где его палец сейчас глубоко зарыт внутри мужчины.       — Добавлю второй, хорошо? — он поднимает взгляд на Микки, который смотрит на него, его зрачки широко раскрыты, и он надеется, что получит ещё один кивок или какое-нибудь подтверждение, чтобы продолжить.       — Ага… да, я в порядке. Так чертовски хорошо, — Микки снова хнычет от удовольствия, стонет и заверяет Йена. Его дыхание сбивается, когда он чувствует, как пальцы Йена проникают внутрь и непрерывно скользят туда-сюда, ощущения интенсивные, почти ошеломляющие, но в лучшем смысле этого слова. То, как Йен не спешит с ним, убеждаясь, что с ним всё в порядке, усиливает его возбуждение. Микки ещё никому не позволял быть так близко к нему, до такой степени, и он благодарен за это. Ему всегда казалось, что другие мужчины, с которыми он встречался, просто хотели от него чего-то, максимум — тёплого тела. Но с Йеном… с Йеном всё по-другому. Он чувствует себя связанным. Желанным. Даже нужным.       Он хочет оттолкнуться, насадиться глубже, но решает не делать этого, а позволить Йену контролировать всё, как он и просил, позволить ему показать Микки всё, что он запланировал.       — Больше, Йен. Чёрт, я хочу чувствовать тебя, всего тебя, — Микки стонет, поощряя рыжего продолжать.       Йен ритмично толкается, встаёт с колен и располагается позади мужчины, не желая больше ни на секунду упускать из виду красивое лицо Микки. — Мне нужно смотреть на тебя, — он дышит ему в шею и тянется рукой, чтобы снова взять его твёрдый член.       — Я добавлю ещё один, хорошо? Но это всё. Потом ты сможешь получить настоящий, — Йен ухмыляется, вынимая пальцы из дырочки Микки и наклоняясь, чтобы взять смазку. Когда он снова встаёт, то смазывает пальцы ещё раз и медленно начинает вводить их все сразу, наслаждаясь упругостью мышц Микки.       — Боже, какой тугой, — он шепчет, снова встречаясь взглядом с Микки в зеркале, и глаза мужчины говорят: «Не сдерживайся, я выдержу», — и смело вводит пальцы до конца. Именно так Йен и поступает. Раздвинув их, Йен щурит глаза от удовольствия, наблюдая за тем, как Микки стонет, чувствуя, как его ноги разъезжаются ещё больше. Его член едва не взрывается, когда Микки закатывает глаза, а его голова падает назад на грудь Йена.       — О да… ух-х-х, как же хорошо ты ощущаешься, — привыкнув к растяжению, Микки сначала крепко сжимает мышцы живота, а потом расслабляется, позволяя Йену легко входить и выходить.       Йен смотрит на него, и в его груди поднимается гордость: он один — первый — ЕДИНСТВЕННЫЙ, кто заставил Микки почувствовать себя так. Йен думает о том, что за последние несколько месяцев он смотрел на мужчину бесчисленное количество раз, но это первый, когда он смотрит на него до того, как они собираются стать одним целым. Мысль о том, что он наконец-то окажется внутри Микки, заставляет его покрываться мурашками и почти отправляет за грань, прежде чем он успевает отстраниться от мужчины.       — Ты собираешься трахнуть меня или как, Галлагер, а? — низко бормочет Микки и почти рычит. Этот тон привлекает внимание Йена, и их глаза встречаются. Микки прикрыл глаза, его рот приоткрыт, горячее дыхание заставило зеркало запотеть. — Я не какой-нибудь там хрупкий твинк, с которым нужно быть помягче. А теперь покажи мне всё, что ты обещал, — в нём нарастает нетерпение, захлёстывают сразу все эмоции.       Раздражение на себя за то, что так долго ждал.       Разочарование, что так и не поддался Йену, когда у него было несколько возможностей.       Раздражение, что отказывал себе в таких отношениях, в таких чувствах.       Злость из-за того, что ему неоднократно говорили, что подобная связь недостижима, что никто и никогда не заставит его испытывать подобные чувства.       Но в то же время он испытывает прекрасное чувство принятия, потому что Йен ни разу не осудил его, ни разу не заставил почувствовать себя не таким, как все.       Восторг от того, что он позволил себе наконец-то почувствовать себя свободным, открыться кому-то другому, и что он доверяет ему настолько, чтобы ответить на это чувство.       И, возможно, — не совсем уверенный, как это должно ощущаться, — но, может быть, ЛЮБОВЬ.       Когда Йен прикасается к его спине, потребность быть наполненным и поглощённым его телом становится для Микки необходимостью, и он приподнимается на носочках, предоставляя Йену лучший доступ.       Йен отпускает член Микки, другой рукой всё ещё находясь внутри, и снова роется в маленьком ящике, пока не достаёт презерватив. Он ещё раз разводит пальцы ножницами, заставляя Микки снова громко застонать.       — Господи, блять! — восклицает Микки, его голова на секунду опускается между плеч.       — Я так хорошо тебя оттрахаю, — Йен медленно вынимает пальцы и наблюдает, как мышцы тугой дырочки Микки мгновенно сокращаются, оставляя вход готовым для члена Йена. Изо рта Галлагера вырывается глубокий стон, и ему кажется, что он не может дышать. Его лёгкие горят от предвкушения. Он разрывает маленькую упаковку, на этот раз обеими руками, и встаёт прямо за Микки, небрежно бросая пустую обёртку на землю.       — Блять, ты выглядишь таким готовым для меня, Микки, — он смотрит вверх, пытаясь надеть презерватив на свой твёрдый член. — Мы можем остановиться, если это будет слишком, просто скажи мне. Я остановлюсь, — он повторяет своё прежнее обещание, глядя вверх, зелёные в голубые.       Йен ещё даже не вошёл в него, но мужчина уже выглядит опьянённым от удовольствия, и Йен больше не ждёт. Он располагается позади Микки, обеими руками раздвигает его ягодицы и приставляет свой член к дырочке, чувствуя, как горячее, тугое колечко пульсирует на его члене.       — Возможно, тебе будет легче расслабиться, если мы поцелуемся, — мягко говорит он, кивая на Микки в зеркале и продвигаясь вперёд. Как только он входит в него, Йен отпускает одну из ягодиц, чтобы нежно обхватить Микки за горло, притянуть его назад и впиться в его рот страстным поцелуем, заглушая стон мужчины.       Он чувствует, как дрожат ноги Микки, когда тот целует его и вводит свой член, мучительно медленно, дюйм за дюймом. Когда он преодолевает кольцо мышц, стоны Микки переходят в хныканье, и Йен на секунду прерывает поцелуй.       — Ты в порядке? — Йен шепчет, благодарный за то, что они приостановились — это не даст ему кончить.       — Лучше, чем хорошо. Просто ахуенно. Продолжай, — бормочет Микки. — Это всегда ощущается настолько пиздато? — он старается не отводить глаз от высокого рыжеволосого мужчины, который крепко сжимает его бедро, желая, чтобы синяки, которые появятся позже, оставались вечно, чтобы он мог запомнить эту ночь навсегда.       — Нет… определённо… нет, — голос Йена дрожит, он всё глубже погружается в Микки, подстёгиваемый словами брюнета, пока наконец не входит полностью.       — Бля-я-ять. Твоя задница ощущается так чертовски потрясающе, что я не уверен, как долго смогу выдержать, — он наклоняется вперёд, чтобы поцеловать Микки в шею, и замирает на несколько секунд, давая Микки время привыкнуть к его размерам. — Выгни для меня спину, — Йен кладёт ладонь на поясницу Микки и мягко надавливает на неё, медленно выходя, оставляя кончик члена внутри.       Всё ещё не в силах поверить в то, что он наконец-то занимается сексом с Микки, Йен фокусирует взгляд на мужчине, оглядывая его мускулистую спину прямо перед собой и потрясающе красивое лицо в зеркале — каждая мелочь в этом мужчине заставляет Йена сходить с ума от желания и… любви?       Йен никогда в жизни не занимался любовью, у него вообще никогда не было ничего настоящего, кроме этого, здесь, с Микки.       Это реально, думает он. И он хочет сказать об этом Микки, хочет произнести эти три слова вслух, но в то же время не хочет, чтобы мужчина подумал, что он говорит их только потому, что он сейчас глубоко внутри него.       — Я начну двигаться, хорошо? — спрашивает он, медленно выходя из него, едва давая себе время перевести дыхание, а Микки — время ответить, прежде чем через секунду толкнуться.       — Чёрт, да, — Микки только дышит и больше ничего не говорит, по крайней мере, словами. Он только мычит, стонет и вздыхает. Это самая сексуальная вещь, которую Йен когда-либо слышал, — его звуки, его стоны желания, когда Йен снова входит в него, — он не может насытиться.       Он также знает, что Микки любит, когда он говорит, поэтому он шепчет грязные обещания на ухо мужчине, крепко обхватывая его бедра, когда он с силой вколачивается в него.       — Блять, Микки, я хочу, чтобы ты был моим, — он хрипит, глядя на раскрасневшееся и разгорячённое лицо Микки в зеркале. — Полностью моим! — задыхается он, наращивая темп и чувствуя, как мышцы Микки расслабляются вокруг него. — Только моим, — Йен стонет, делая идеальный, глубокий толчок, подчёркивающий его слова, и чувствует, как Микки содрогается от прикосновения к его телу. — Я покажу тебе всё, обещаю. Что бы ты ни захотел, я сделаю это.       Соблазнительные слова Йена и его обещания ещё больше вовлекают Микки в пьянящий сексуальный транс рыжеволосого. Он чувствует себя живым, пробудившимся и, не задумываясь, тянется к Йену, чтобы обхватить его за шею.       Он приподнимается на цыпочки и выгибается назад, прижимаясь задницей к бёдрам Йена.       Микки нравится ощущать лобковые волосы Йена на своей коже, они мягкие, и Микки не может не думать о том, как бы они щекотали его лицо, когда бы он заглатывал его член. Застонав, он притягивает Йена к себе для очередного поцелуя, его язык сначала соблазнительно скользит по его губам, а затем проникает в рот Йена.       — Твой, блять, Йен, — Микки мурлычет ему в губы и чувствует, как с его души падает груз в тысячу фунтов. Произнося эти слова вслух, он освобождает своё некогда запертое сердце, чувствуя, как оно трепещет и оживает с каждым безупречным движением огромного члена Йена. — Я был твоим уже… блять, очень давно, просто пиздец как боялся сказать это, — он признаётся, грязный звук их кожи, соприкасающейся друг с другом, наполняет маленькую комнату, и Микки наслаждается каждой минутой. — А теперь заткнись и заставь меня кончить, — умоляет Микки, стиснув зубы, отпускает кожу Йена и крепче хватается за раковину, чтобы встретить толчки Йена своими.       Йен врезается в мужчину, обхватывая его за задницу, и каждый толчок разжигает в нём новый огонь, пока он не превращается в одно лишь пламя, а из его члена не вытекает лава, пока Микки продолжает раскачиваться на нём.       — Да, вот так, — Микки умоляет, его тело с силой ударяется о стойку, и он чувствует, как его собственный член течет, горячая, солоноватая жидкость стекает по ноге ровными струйками. — О Боже, Йен. Сильнее.       Дыхание вырывается с дрожью, хрипы заполняют маленькую ванную, звук шлепков плоти о плоть — саундтрек к их собственным звукам. Звуки Микки, его вздохи, стоны, проклятия, срывающиеся с его губ, неистовые вопли удовольствия, то, как он смотрит на Йена в зеркало, как не сводит с него своих голубых глаз. Всё это в сочетании с невероятной упругостью его задницы заставляет Йена сходить с ума и едва не толкает его за грань.       Он трахает Микки со всей силой, ударяя бёдрами по его заднице, вдавливая свой член как можно глубже в Микки, задевая его простату всеми нужными способами, заставляя его почти ослабить хватку пальцев на раковине. — М-м-м, блять! Вот так. Быстрее, — Микки замирает и позволяет Йену вбиваться в него, наслаждаясь ощущением, что им владеют, что над ним доминируют. О чём он никогда не задумывался раньше, всегда чувствуя давление, чтобы контролировать ситуацию, сохранять её на своих условиях. — Давай… давай, давай, давай. Да, вот так! М-м-м, — Микки стонет, давление на его сладкую точку становится яростным и пылким. Йен чувствует себя больше, сильнее, чем раньше, когда они дрочили друг другу или неистово тёрлись. Йен растягивает его до невозможности, но Микки одержим тем, как это обжигает и заставляет его чувствовать, будто он плывет. Боль изысканна.       — Мне нравится, как ты чувствуешься на моём члене, так хорошо, — он тяжело дышит, крепче сжимая бёдра Микки обеими руками, и громко стонет, чувствуя, как Микки сжимается вокруг его члена, его оргазм так же близок, как и оргазм Йена. — Такой чертовски тугой. Хочу, чтобы ты… кончил… первым, — Рыжий задыхается, одной рукой обхватывая мужчину и хватаясь за его член. Он дрочит его с той же скоростью, что и вбивается в него. Быстро, мощно и восхитительно жёстко. — Не отворачивайся, Микки.       — Ёб твою мать, Йен, — Микки стонет от этого приказа, его тело выгибается навстречу Йену, а мышцы напрягаются, когда он чувствует, что его оргазм быстро приближается. Он смотрит на своё лицо в зеркало и не может поверить, насколько возбуждённым он выглядит, насколько чертовски возбуждённым он себя чувствует. А то, как Йен скрипит зубами и хмурит брови, с каким звериным выражением лица он вдавливается в него, — самое горячее зрелище, которое Микки когда-либо видел.       Это совсем не похоже на ту ночь на диване. Это совершенно новый уровень экстаза, который никто не сможет понять, если не испытает сам. Микки был уверен, что никогда не испытает этого в своей жалкой жизни. А потом случился Йен. Милый, красивый, чертовски сексуальный Йен Галлагер. Йен — который хочет, чтобы Микки стал его. Который хочет сделать всё это возможным. Хочет, чтобы Микки почувствовал каждый толчок.       И именно эти мысли заставляют его взорваться в руках Йена.       — Я кончаю, блять… кончаю, Йен! — он кричит так, как любит Йен, и сперма выплёскивается на дверцы шкафа перед ним и капает на пол под ним. Он нарушает своё обещание, не в силах держать глаза открытыми и сосредоточенными, как велел ему Йен. Его тело непроизвольно подёргивается, когда он пытается ухватиться за раковину, боясь потерять сознание.       — Посмотри на меня, — Йен берёт Микки за подбородок и заставляет его снова посмотреть. — Посмотри, какой ты чертовски горячий, кончая вот так в первый раз, — Йен рычит властным тоном, доводя другого мужчину до предела.       Микки смотрит на них в зеркало, на отражение их тел, слившихся воедино, на лицо Йена, потное и красное, отчего его веснушки выделяются ещё больше. — Посмотри на себя, блять, — Йен смотрит на него в зеркало и прикусывает нижнюю губу, чтобы отвлечься от отражённого в нём образа. Микки выглядит таким горячим, раскрасневшимся, изнеможённым и счастливым. Йен не знает, как ему вообще удалось продержаться так долго. — Посмотри, какое удовольствие ты мне доставляешь, — Йен стонет.       Когда он чувствует, как член мужчины взрывается в его руке, как его задница ритмично сокращается вокруг его члена, Йен понимает, что с ним покончено.       — Бля, я сейчас кончу, — предупреждает Йен, его голос дрожит так же, как и ноги, он не может думать ни о чём, кроме тела Микки и того, как он чувствует себя рядом с ним, над ним, обхватывая его. — Господи, Микки! — Йен испускает громкий отчаянный рык, следуя за мужчиной через обрыв, позволяя собственному оргазму захлестнуть его.       Йен никогда раньше не испытывал подобных ощущений. Конечно, он кончал бесчисленное количество раз, сам — и с другими, — но никогда так. Никогда так сильно, никогда так интенсивно. Он никогда не видел звёзд, танцующих перед его глазами. Никогда не чувствовал, как его грудь разрывается от наслаждения. Никогда не задерживал дыхание на несколько минут, пока кончал в презерватив, содрогаясь всем телом.       — Блять, это было… — он тяжело дышит и впивается пальцами в кожу Микки, когда их тела замирают. Йен крепко обнимает его сзади и прижимает к своей груди, улыбаясь им в зеркало. — Это было… Блять, — Йен целует его шею, вдыхая его запах. — Ты не от мира сего.       — Не так уж и плохо, Галлагер, — Микки задыхается, его дыхание становится рваным и затруднённым, на лице появляется озорная ухмылка, когда он облизывает пересохшие губы. Он наслаждается сладкими, мягкими поцелуями Йена и откидывается в его тёплые, потные объятия.       Пока Йен целует шею Микки и прислушивается к его сбившемуся дыханию, в животе у него появляются мурашки, которые обволакивают сердце и сжимает его, вновь напоминая, что оно принадлежит человеку, на которого он сейчас смотрит в зеркало, как влюблённый щенок.       Он просто не может поверить, что они сейчас здесь. Микки и он. Что всё, что они делали, всё, что происходило, привело к этому моменту, к тому, что они стали одним целым — наконец-то.       — М-м-м… Ты пахнешь так, будто тебя хорошо оттрахали, — он прижимается к шее Микки, и тот соглашается. Йен делает ещё один вдох, наслаждаясь запахом пота, мыла и секса. Йену хочется остановить время, остаться в этом моменте навсегда, греться в эндорфинах, купаться в послевкусии их первого раза.       У него только что был секс с Микки!       Он чувствует, что его член становится мягким, поэтому он удерживает Микки ещё на секунду и осторожно вынимает его из задницы мужчины, застонав от ощущения.       Йен смотрит на пульсирующую дырочку Микки и сопротивляется желанию упасть на колени и начать всё сначала.       — Ты всё ещё чувствуешь меня? — с любопытством спрашивает он, хватая полотенце Микки и вытирая его. Вместо того чтобы во второй раз вылизать его задницу, он проявляет нежность после жёстокого траха, который он только что устроил мужчине. Микки застигнут врасплох вопросом и ласковым жестом, он оглядывается через плечо, чтобы увидеть Йена, старательно вытирающего его, не уверенный, что должно произойти дальше.       — Эй, э-э-э… — Микки ненавидит себя ещё до того, как слова слетают с его губ: — Ты уверен, что это было хорошо? Типа нормально для тебя и всё такое? — Микки оборачивается, отводя взгляд от зеркала, смущаясь и не в силах смотреть на себя. На него это совсем не похоже, ведь обычно ему наплевать на другого парня.       Обычно он заправляет член обратно в штаны и уходит, даже не попрощавшись, но весь этот опыт для него в новинку. И это Йен, а не просто другой парень. Микки хочет убедиться, что это именно то, чего он ожидал, к чему стремился, и хочет знать, что будет в следующий раз. В следующий раз, думает Микки. Одна только мысль о том, что будет следующий раз, заставляет его сердце снова забиться, а пульс участиться.       — Хорошо? — брови Йена удивлённо взлетают вверх: — Хорошо? Ты шутишь, да? С чего ты взял, что это был не самый лучший секс в моей жизни, Микки? — задаёт он вопрос в ответ, нежно вытирая полотенцем ноги, чтобы убрать последние капли смазки, которая, кажется, растеклась по всему телу мужчины.       Он берёт его за руку и поворачивает к себе, зажав голову Микки между ладонями.       — Быть твоим первым парнем было самым горячим опытом в моей жизни, — он знает, что мужчина нуждается в уверенности, поэтому он предлагает настоящую и правдивую частичку своего сердца, надеясь, что это прозвучит так же искренне, как он намеревался это сделать. — На самом деле именно поэтому я хотел трахнуть тебя перед зеркалом, — он смотрит на раскрасневшееся, немного неуверенное лицо Микки, быстро сканируя каждую мелкую деталь, запоминая её на чёрный день и думая о том, как сильно он хочет его поцеловать.       — Не только для того, чтобы ты увидел, как сексуально выглядишь, но и для того, чтобы ты увидел, как чертовски я к тебе привязан, — он быстро целует губы Микки, подтверждая свои слова. — Я пиздец как привязан, Микки.       Микки закатывает глаза и краснеет от слов Йена, но кусает губы, пытаясь скрыть улыбку, которая неизбежно озаряет его лицо.       — Да, правда? — Микки расслабляется в руках Йена, наклоняет голову и смотрит на него вверх, отмечая, как мерцают его зелёные глаза под светом, и он верит ему. Он верит каждому его глупому, нелепому, волшебному слову.                     Когда Йен просыпается на следующее утро, его член болит самым лучшим образом. Он чувствует себя так, словно выиграл в сексуальную лотерею. Он улыбается, вспоминая вчерашний день, и боится открыть глаза, опасаясь, что всё это было его воображением. Он тянется, ощущая рядом тёплое тело, мягкую кожу, и слышит слабое дыхание человека, который накануне вечером лишил его дыхания.       После ошеломляющего представления в ванной они отправились в спальню Йена, где продолжали наслаждаться друг другом всю ночь. Они по очереди знакомились с телами друг друга, узнавали, что заставляет партнёра стонать, когда ему достаточно и что заставляет его умолять о большем. В промежутках они делали короткие перерывы, когда просто обнимались, глядя друг на друга в неверии, утопая в ласках друг друга. Зная, что за предыдущие недели они достаточно наговорились, они позволили своим телам говорить за них.       Микки сделал несколько озорных замечаний по поводу того, как Йен проявил себя в постели, поддразнивая его за несокрушимую выносливость и явную одержимость задницей Микки. Но Йен прекрасно знает, как Микки наслаждался праздником секса, когда его тело отзывалось на рот Йена, его губы, его руки и все его девять дюймов.       Йен лежит на спине, наконец собравшись с силами, чтобы открыть глаза, и трёт их, чувствуя, как Декстер прижимается тёплым телом к его ногам в конце кровати. Моргнув, он поворачивает голову, чтобы достать прикроватную лампу, и, заметив, что за окном всё ещё темно, включает её, и комната мгновенно наполняется уютным свечением.       Схватив телефон с маленькой тумбочки рядом с кроватью, Йен проверяет время.       — О да ла-а-адно, ещё нет и шести! — он стонет, увидев, что его уже ждут два сообщения. Он отключает все уведомления и будильник. Микки заслуживает его полного внимания после ночи, которую они провели, и ему не нужно быть на станции до девяти.       Йен поворачивает голову в другую сторону, и на его лице появляется лукавая улыбка, когда он замечает, что Микки всё ещё крепко спит. Он перекатывается на бок, проскальзывает под одеяло Микки, притягивает его к себе и трётся щекой о мягкость коротких волос мужчины.       После того как они трахались, по воспоминаниям Йена, уже в четвёртый раз, Микки настоял, чтобы они спали под разными одеялами, не желая, чтобы «тело Йена прилипло к нему на всю ночь».       — Доброе утро, ты проснулся? — шепчет Йен, нежно целуя короткие тёмные волосы.       — М-м-м, уже проснулся, — Микки ворчит, не двигаясь и не открывая глаз.       — Бля, — Йен вдыхает его запах, на секунду закрывая глаза. — Я уже соскучился по тому, как ты пахнешь… как… — он пытается подобрать нужные слова, видя, как на долю секунды губы Микки коснулась улыбка. — Как секс и… Микки, — Йен хихикает, позволяя своей руке блуждать вверх и вниз по телу другого мужчины, пока она не касается живота, впиваясь пальцами в мягкую кожу и застонав, когда Микки вжался задницей в его уже полутвёрдый член.       — Как сперма и пот, ты имеешь в виду? — Микки шутит и поворачивает голову, чтобы поцеловать Йена в губы, а затем снова опускает голову на подушку. — На улице ещё чертовски темно, ложись спать.       — Моя сперма на твоей коже… м-м-м, — шумно вдыхает Йен, — что может быть лучше? — он прижимает голову к шее Микки и смеётся, касаясь его кожи.       — Мой член в твоём рту, который ты больше не получишь, если не заткнёшься и не дашь мне поспать, — Микки отвечает, наполовину серьёзно, наполовину шутя.       — Боже, я не чувствую ног. Наверное, мне уже нужен перерыв от секса, — Йен игнорирует просьбу Микки, и его рука снова блуждает от мягкого живота Микки к его идеально выбритому лобку. Член Микки твёрдый и готовый, видимо, тоже не впечатлений протестами. Йен не задумывается, а просто берёт его и слегка сжимает.       — Но… я имею в виду… как я могу не трахнуть тебя снова прямо здесь, прямо сейчас? Даже если мой член наверняка отвалится от перенапряжения. Такая чёртова дразнилка, — он снова шепчет, его голос низкий и полный вожделения. — Знаешь что? Нахуй.       Одним движением Йен приподнимается на локте, отпуская при этом член Микки, и переворачивает того на спину. Йен нависает над ним и обеими руками прижимает мужчину к матрасу, его взгляд устремлён на сочные губы Микки.       — Доброе утро, — приветствует Микки мужчину, его голос хриплый от прошедшей ночи.       — Ты просто чертовски сексуален, я не могу… — Йен наклоняется и целует его в губы, желая просто потеряться в Микки.       Во время поцелуя он осознает, что еще даже не почистил зубы, и отстраняется, их губы расходятся с тихим чмоканьем.       — Прости, — поджимает он губы, его глаза расширены от смущения, — утреннее дыхание, — он отпускает руку Микки, высвобождая его из хватки.       — Думаю, это последнее, о чём нам стоит волноваться, Рыжий, — Микки приподнимает одеяла, и они оба смотрят на беспорядок под ними. Они оба хихикают, и Микки позволяет одеялам упасть обратно, Йен укладывается головой на грудь Микки, глупо ухмыляясь, его глаза изучают лицо Микки, заставляя его чувствовать себя немного неловко.       Он никогда раньше не просыпался в чужой постели и не знает, как поступить. Должен ли он был остаться? Должен ли он был улизнуть посреди ночи и вернуться в свою постель? Он думает. Йен, наверное, намекнул бы на что-то, если бы хотел, чтобы он ушёл, и, судя по тому, как гигантский рыжий обвился вокруг него в данный момент, не похоже, что Йен слишком торопится от него избавиться. Но всё же он задаётся вопросом.       — Что? — наконец спрашивает Микки, желая узнать его мысли.       — Ничего, просто… ты, — ухмылка Йена расширяется, и он позволяет своему рту блуждать по животу Микки, осыпая его мелкими поцелуями. — И ещё, думаю, нам действительно пора вставать, иначе я никогда не встану, — он вздыхает и откидывается на край кровати, снова доставая свой телефон. Издав ещё один тихий стон, дающий понять, что он не очень-то хочет покидать кровать, он откидывается на ноги Микки, разблокируя экран.       — Вот дерьмо, — шепчет он, читая сообщения, отправленные ранее. — Совсем забыл, — он поднимает взгляд на Микки, который смотрит на него с любопытной улыбкой на лице. — О’Коннел устраивает сегодня барбекю, и я вроде как сказал ему, что приду, — Йен поднимает брови на Микки, надеясь, что тот поймёт, на что он намекает.       — Это тот юнец с работы? — спрашивает Микки, вытягивая руки над головой и ноги под Йеном.       — Да, стажёр, — Йен кивает: — Он спросил на прошлой неделе, и я просто сказал, что приду, так что… — он делает паузу, его взгляд умоляюще смотрит на него. — Что скажешь? Пойдёшь со мной?       — Ты хочешь, чтобы я пошёл тусоваться со всеми твоими друзьями-шлангодёрами? — спрашивает Микки, его голос выше обычного. — Ты уверен, что это хорошая идея?       — Э-э-э, — Йен бросает на него недоумённый взгляд. — Да. Почему бы и нет? Если ты свободен и хочешь прийти, то приходи. Ты приглашён, — он улыбается, чувствуя себя немного неуверенно из-за реакции Микки.       — Не то чтобы я не хотел, Галлагер, — Микки потирает нижнюю губу тыльной стороной большого пальца. Он считает, что сейчас нежелательно проводить время вдали от Йена, но не уверен в своём приглашении. — Просто… ты уверен, что это нормально? — он искоса поглядывает на Йена, надеясь, что тот поймёт, на что он намекает. Он ждёт, и очевидно, что ещё не вся кровь прилила к другой голове Йена. — Например, что они подумают? Ну, знаешь… о нас? Разве нет никаких долбаных правил насчёт пожарных и спасённых ими людей или ещё какой-нибудь херни? — слова прозвучали нервно и неуверенно, как оправдание.       Микки не уверен, что именно почувствует, оказавшись в окружении мужчин и женщин, к которым он раньше относился с таким презрением. Конечно, Йен — пожарный, и Микки тоже когда-то относился к нему с сомнением, но на то, чтобы разрушить эти убеждения, у Йена ушли недели и нелепое количество времени.       Микки не уверен, что сможет держать эту часть себя в тайне достаточно долго, чтобы не испортить всем вечер, и в этот момент он чувствует, как его недавно обретенная уверенность ускользает.       — Нет, нет никаких правил, — мягкая улыбка озаряет лицо Йена, когда он позволяет себе опуститься рядом с Микки на матрас. — И ты не был спасённым, Микки. Ты был свободным человеком, — он поворачивает голову, и его ухмылка переходит в широкую улыбку. Он хмурит брови, когда замечает выражение лица Микки. Йен не уверен, потому что у него всё ещё усталое выражение лица, но в его взгляде читается страх, неодобрение… даже паника.       Он знает, что у Микки есть проблемы с пожарными в целом, но не думал, что барбекю с его коллегами и друзьями может стать для него проблемой.       — Что на самом деле происходит, Микки? Это просто вечер с друзьями, — он переворачивается на бок, повернувшись лицом к мужчине рядом с собой.       — Ничего… ничего, я в порядке, — Микки отвечает, видя озабоченность в глазах Йена, и думает, что Йен так много сделал для него, так много раз спасал его в предыдущие месяцы. Это буквально самое малое, что он может сделать.       Если Йен хочет, чтобы он пошёл с ним, Микки готов терпеть и смириться с этим. Кроме того, не всё так плохо. Йен всегда возвращается домой счастливым, полным невообразимых историй, которые он пережил вместе со своими коллегами.       И Микки не может не проникнуться тем, как драматично Йен пересказывает каждую из них, и ему кажется, что он уже знает их по рассказам. Возможно, ему пора отпустить прошлое и насладиться новым путём, который ему уготован.       — Значит, ты пойдёшь со мной? Это будет довольно поздно, после моей смены.       — Да, хорошо. Давай сделаем это, — Микки соглашается.       — Круто, — Йен хихикает, перекатываясь на спину. — Круто, круто, круто, круто, — он повторяет, явно довольный ответом Микки, и отправляет О’Коннелу быстрое подтверждение, что они будут там этим вечером.       — Уверен, что это не вызовет ревности у твоих бывших? — Микки бросает взгляд на Йена с дьявольской ухмылкой, не желая портить и этот момент. — То, что они увидят тебя с лучшим сексом в твоей жизни? — Микки высовывает язык и игриво прикусывает кончик, а Йен краснеет от повторения своих слов. — Я имею в виду, когда они увидят и эту задницу… — Микки переворачивается на бок и закидывает ногу на бёдра Йена. Он приподнимается и забирается сверху, решив, что теперь его очередь держать Йена в плену. Он вдавливает свои ягодицы в таз Йена и морщится от удовольствия, чувствуя боль. — Кто знает, что может случиться, верно?       — Никто не получит эту задницу, кроме меня, — Йен собственнически рычит и хватает Микки за бёдра, прижимаясь к нему членом: — Я думал, мы обсудили это прошлой ночью, Милкович, — он перемещает руки с бёдер Микки на его ягодицы и сильно сжимает их, подчёркивая своё утверждение.       — К тому же сегодня ночью ты будешь таким чертовски чувствительным, что не сможешь думать ни о чём, кроме моего члена в твоей заднице, — он соблазнительно прикусывает нижнюю губу, проводя по ней языком, наблюдая за тем, как мужчина морщится от удовольствия.       — Возможно, до этого понадобится ещё одно напоминание, — Микки медленно и ритмично покачивает бёдрами, чувствуя, как член Йена под ним встаёт. — Уже забыл, каково это, — Микки оттопыривает задницу и вздыхает. Без предупреждения он спрыгивает с Йена и направляется к двери спальни. Оказавшись там, он останавливается и хватается за дверную раму, поворачиваясь, чтобы посмотреть на удивлённого, полностью возбуждённого и почти взбешённого Йена.       — Помнится, ты что-то говорил о дрочке в душе прошлой ночью? Этим я тоже никогда не занимался… просто говорю, — он вскидывает брови и одаривает Йена широкой зубастой ухмылкой, ожидая, что рыжий поймёт.       — Чертов дразнилка, — Йен с трудом встаёт с кровати, отбрасывая одеяла и подушки, длинные конечности болтаются в воздухе, пока он наконец не чувствует под ногами твёрдую почву. — Я тебе покажу, не волнуйся. Правда, это будет быстро, — он смеётся, направляясь к Микки в ванную.       Оба мужчины оставляют усталого и невозмутимого Декстера на кровати, счастливого от того, что у него наконец-то есть мир и покой.