Catch a Spark, Start a Flame

      После того как они насладились душем и Йен познакомил Микки с удивительным и сложным миром секса в воде, Микки возвращается в постель. Йен предлагает взять Декстера с собой на прогулку, прежде чем уйти на работу, и Микки без колебаний соглашается, думая, что в своём нынешнем состоянии он далеко не уйдёт.       Он слышит, как закрывается дверь, и его руки тянутся к лицу, прикрывая самую большую улыбку, которую он когда-либо помнит за всю свою жизнь. В его голове проносятся образы предыдущего вечера, и теперь у него есть время подумать, действительно подумать и проанализировать каждый великолепный момент. Он всё ещё чувствует, как большие руки Йена скользят по его телу, а его собственные пальцы прочерчивают ту же дорожку вдоль его торса, легко, как Йен. Опустив взгляд, он видит слабые синяки там, где длинные пальцы Йена крепко впивались в его бёдра, и Микки закусывает губу, закрывая глаза. Картинка настолько яркая, что он боится, как бы она не исчезла, если он снова их откроет.       О Боже, а какой он на вкус, думает Микки, такой сладкий, словно самый спелый фрукт, который только можно себе представить, только что сорванный с дерева. Он отдал бы всё, чтобы снова почувствовать его вкус, чтобы Йен снова впивался в его губы.       Он лежит в тишине, снова и снова проигрывая сцены, понимая, что ему нужно встать и начать свой день, но всё остальное кажется таким бессмысленным. Он хочет провести весь день в постели с Йеном, исследуя и погружаясь в это нечто новое. Он слышит раздражающее уведомление приходящих рабочих писем на свой телефон и возвращается к реальности, выходя из безопасного пузыря.       Он проводит рукой по лицу и смотрит в потолок, прокручивая в голове список дел, а когда доходит до конца, вспоминает о барбекю, на которое он обещал Йену пойти.       Волна нервного напряжения проходит через него, и он глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь изгнать его из своего тела.       В голову, как обычно, лезут мысли о том , что если. Что, если он скажет что-то не то? Что, если он поставит Йена в неловкое положение?       Он хочет отказаться, убедить Йена, что будет гораздо веселее, если они останутся дома. Они могли бы, как обычно, заказать еду на дом, посмотреть какой-нибудь дерьмовый документальный фильм, который выберет Йен, и просто потеряться друг в друге, не обращая внимания на окружающий мир ещё на одну ночь.       Но он знает, что не может. Он в долгу перед Йеном, и словами тут уже не обойтись. Он должен показать Йену, что готов измениться, готов бороться. И когда он думает о том, как Йен боролся за него, его глаза тяжелеют, и он решает, что ещё несколько минут сна вполне заслуженны. Улыбка снова окрашивает его губы, когда он погружается в дремоту.                     Когда Йен возвращается с прогулки, он готовит обед, кормит Декстера и заглядывает к крепко спящему Микки. Он оставляет на стойке записку, что вернётся домой «пораньше» и они смогут уйти вместе, когда он проветрится.       Выходя из квартиры, он улыбается во весь рот. Он не помнит, чтобы когда-нибудь был так полон волнения и счастья. Он должен идти на работу, возможно, спасать жизни людей — то, что всегда полностью удовлетворяло его. Но всё, чего он хочет сейчас, — это снова открыть эту дверь и свернуться калачиком рядом с Микки и Декстером в постели после той ночи, которая у них была. Йен до сих пор не может поверить, что это произошло на самом деле: в голове мелькают глаза Микки, смотрящего на него в зеркало, звуки, которые он издавал, стоны…       Глубоко вздохнув, он захлопывает дверь и бежит по лестнице к своему джипу, не забывая о мирно спящем Микки.                     Остальная часть дня проходит как обычно. Пожарная часть занята постоянными вызовами и бумажной работой, отвлекающей Йена от мыслей о Микки.       Микки, разочарованный и ненавидящий весь мир после того, как ответил на слишком много телефонных звонков от идиотов, которые не знали бы, как включить компьютер, если бы от этого зависела их жизнь, точно так же отвлекается на мысли о рыжем. Он заканчивает работу около пяти часов и смотрит очередной эпизод «Бруклин 9-9», наслаждаясь одиночеством на диване, пока Йен не возвращается домой около восьми тридцати. Они целуются, приветствуя друг друга, что для Микки непривычно, но теперь он думает, что будет ждать этого с нетерпением.       Йен быстро одевается, успев принять душ на работе, прежде чем покинуть станцию. Он наносит одеколон, и они прощаются с Декстером. Микки закатывает глаза, глядя на неловкую демонстрацию отношений между Йеном и его собакой, но чувства и любовь отчётливо видны.       — Вечеринка закончится через шесть часов, Галлагер. Не хочешь поторопиться? — шутит Микки, ожидая у двери, пока рыжий стоит на коленях и покрывает Декстера огромным количеством громких поцелуев.       — Прости, ты же знаешь, я не могу уйти без нашего прощального ритуала, — Йен встаёт и отмахивается от мужчины. — Твой папа просто ревнует, — он говорит раздражающе высоким голосом, снова поглаживая Декстера по голове. — Потому что у него нет того, что есть у нас с тобой, верно? — он дразнится, его глаза встречаются с глазами Микки.       — Господи, может, уже пойдём, блять? Вы двое можете целоваться, когда мы вернёмся с этого дерьмового шоу, — Микки усмехается, не в силах больше сдерживать раздражение.       Пёс прижимается головой к бедру Йена, и рыжему кажется, что его сердце вот-вот разорвётся от любви к пушистому другу.       — Да, ты самый лучший, да, ты самый лучший! Маленький монстр, — он треплет собаку за уши, и Декстер издаёт довольное ворчание.       — Ладно, пока. Иди лижи свои яйца или что ты там делаешь, пока нас нет, — Микки хватает Йена за рукав и тащит его к выходу — по сути, это единственный способ покинуть квартиру. Так чертовски раздражает, — он снова закатывает глаза на Йена, запирая дверь.       — Что? — невинно спрашивает Йен. — В последнее время я был так занят тобой, — усмехается он, — что у меня не было достаточно времени с моим Декси, — он намеренно использует ненавистное Микки прозвище, наслаждаясь игривой атмосферой между ними.       — Дай мне ключи от машины, — Микки протягивает руку, когда они доходят до двери в конце коридора. — Ты явно под кайфом и не должен садиться за руль, — он толкает Йена в дверь и спускается по лестнице к джипу, их смех эхом разносится по лестничной клетке.                     Через двадцать минут поездки, сопровождавшейся поцелуями на светофорах, они подъезжают к дому Роберта О’Коннелла. Это большой дом с ещё большим садом, и, выходя из джипа, Йен уже слышит, как люди разговаривают, смеются и просто хорошо проводят время.       — Сюда, — говорит он, ведя Микки к парадной двери. — Так странно, у парня огромный сад, но чтобы попасть туда, нужно пройти через весь дом, — он качает головой: — Кто же строит дом без возможности попасть в сад со стороны дороги или даже с подъездной дорожки? — он смотрит на Микки, а тот смотрит на него с забавным, но слегка раздражённым выражением лица. — Что? По-моему, это очень странно. И как такой молодой, как он, может позволить себе такой дом, он всего на год старше меня? продолжает Йен.       — Ты странный. Кому какое дело? — Микки легонько подталкивает его к двери. — Просто позвони в эту чёртову дверь.       — Ладно, ладно. Просто хотел завязать лёгкий разговор, я же вижу, как ты напряжён, — Йен пожимает плечами, нажимая на маленькую кнопку рядом с дверью. — Ты нервничаешь?       — Не знаю. Может быть. Просто ненавижу вести долбаные светские беседы с незнакомцами, — Микки отвечает, он говорит правду, но не всю, не желая волновать Йена своими прежними мыслями. — Где ты работаешь? Снимаешь жильё или владеешь им? Дети есть? — Микки продолжает, его тон насмешлив. — Неужели тебя волнует, что я работаю на дерьмовой IT-работе из дома и недавно начал трахаться со своим арендодателем? — Микки делает рукой движение, как будто дрочит член. — Неважно, это должно быть весело, — Микки ловит недоумённый взгляд Йена, который тот бросает на Микки.       — Ого. Ты действительно не любишь светские беседы, — Йен поднимает брови и глубоко вдыхает. — Просто не…       В тот момент, когда он собирается умолять Микки не начинать драку с друзьями из-за того, что они спрашивают его, чем он зарабатывает на жизнь или владеет ли он своим жильём, О’Коннел открывает дверь с другой стороны, на его лице появляется огромная ухмылка.       — Приве-е-ет, ребята! — он приветствует их с чрезмерным волнением: — Вы сделали это. Это так круто, — преувеличенным жестом руки приглашая их войти, он дружески похлопывает Йена по плечу — немного слишком сильно, чтобы Йену это понравилось, — когда рыжеволосый переступает порог.       — Как я вижу, сажи больше нет, да? — О’Коннел протягивает руку и проводит большим пальцем по щеке Йена, избавляясь от воображаемой грязи. Не дожидаясь ответа, он быстро переключает внимание на Микки, которого этот жест застаёт врасплох. — Эй, парень, рад тебя снова видеть, рад, что Йен привёл тебя, Декс не с тобой? — он оглядывается по сторонам в поисках признаков четвероногого существа. — Обожаю этого парня, мы с ним вместе прикончили целый пакет читос в пожарной части в тот день, я вам рассказывал? — спрашивает О’Коннел.       — Ты дал моей собаке… — начинает Микки, его ноздри раздуваются.       — Эй, спасибо за приглашение, — Йен вскакивает, не давая Микки возможности продолжить свою гневную тираду ещё до того, как они войдут в дверь. — Отличный дом, выглядит потрясающе, — он оглядывается по сторонам, его взгляд блуждает от входной комнаты к большой, привлекающей внимание лестнице, которая, похоже, ведёт на верхний этаж.       — Спасибо. В любом случае, сейчас ты познакомишься со всей командой, так что готовься. Они дикие, — он хихикает, не обращая внимания на фальшивую улыбку на лице Микки. — А теперь заходи, — О’Коннел кивает и ведёт их в гостиную, которая выходит в сад. — Принесу вам выпить. Обувь не снимайте.       Мужчины следуют за О’Коннелом в дом и на кухню, где устроен импровизированный бар со всеми видами алкоголя и жидкостей, которые только можно себе представить. Их глаза блуждают по большому дому, и оба с любопытством смотрят друг на друга.       — Ты уверен, что у этого парня такая же работа, как у тебя? Почему, блять, мы не живём так же? — Микки наклоняет голову в сторону восьмидесятидюймового телевизора в гостиной. Йен пожимает плечами, его догадки так же хороши, как и догадки Микки.       Может быть, у О’Коннела есть богатые родственники, которых он скрывает, — улыбается про себя Йен.       — Есть что-нибудь, что я должен знать, прежде чем мы туда отправимся? — Микки хмыкает, его нервный тон не укрылся от Йена.       — Что ты имеешь в виду? — негромко спрашивает Йен, останавливаясь на месте.       — Не знаю, просто хотел сказать, что мне следует избегать кого-то, кого ты трахал, и тому подобное дерьмо, — Микки потирает нижнюю губу тыльной стороной большого пальца, осматривая остальную часть дома, стараясь казаться бесстрастным к вопросу.       — Я не трахаю никого, с кем работаю, не волнуйся, — Йен хихикает, тут же жалея о своём выборе слов, когда Микки хмыкает и вопросительно поднимает бровь, как бы говоря: «Правда?». — Я имею в виду, что у меня ни с кем здесь не было секса, клянусь, — он добавляет чуть мягче, надеясь, что его ответ успокоит явно натянутые нервы Микки, благодарный за то, что его прервал хозяин дома.       — Так что я могу вам предложить, ребята, пиво, вино, текилу…? — спрашивает Новичок, его рука скользит по плечам Йена, не ускользая от взгляда Микки.       — Чёрт, никакой текилы для меня. Спасибо, — У Микки сводит желудок при мысли о всех рюмках, которые он выпил за ночь. — Пиво подойдёт, — он отвечает, когда Йен легонько пихает его локтем в рёбра.       — Мне тоже пива. Спасибо, — Йен улыбается своему коллеге.       О’Коннел протягивает им по бутылке, и они следуют за ним через весь дом на задний двор, где команда «43» и несколько их возлюбленных увлечённо беседуют.       — Эй, смотрите, кого я нашёл. Этого сексуального мудака, — Новичок грубо обнимает Йена за шею и объявляет об их прибытии, когда они выходят через французские двери патио на большую террасу.       Сразу же раздаётся громкий хор «ГАЛЛАГЕР!», и большая часть толпы поднимает свои бокалы, приветствуя их.       — Привет, ребята! — говорит Йен достаточно громко, чтобы остальные услышали его сквозь музыку, которая играет слишком громко из двух больших колонок рядом с дверью, и вырывается из крепких объятий. — Итак, вы все помните Микки, верно? — он кладёт руку на спину Микки и слегка подталкивает его вперёд. — Микки, познакомься со всеми, — весело говорит он, нервно сканируя взглядом его профиль.       «МИККИ!», — снова звучит тот же громкий хор, что и несколько секунд назад, и около двадцати человек снова поднимают бокалы и бутылки, чтобы поприветствовать темноволосого мужчину рядом с Йеном.       Микки коротко кивает, на его губах появляется намёк на улыбку, но от такого внимания он явно чувствует себя немного неловко.       — Спускайтесь сюда, ребята! — кричит Мартин, судя по голосу, он уже выпил несколько бутылок пива.       — Да! Тащите сюда свои симпатичные задницы, guapos! — присоединяется ДеСаллес. — Все здесь!       — Не все, Роза! Кэп задержится, сказал, что должен позаботиться о каких-то мокрых шлюхах! — захихикав, Талли произносит последнее слово очень медленно, чтобы все поняли его неубедительный каламбур, за что получает удар локтем от Микаэльсона.       — Заткнись, чувак! — высокий светловолосый мужчина усмехается, качая головой в сторону Йена, и пожимает плечами, словно извиняясь.       — Что? — невинно спрашивает Талли. — Он буквально написал это! — он поднимает свой телефон, и все видят сообщения.       — Я уверен, что он имел в виду другое, — ДеСаллес легонько хлопает его по голове и подходит к Йену и Микки.       Йен наклоняется к Микки, когда тот спускается по маленькой лестнице, ведущей в сад, и шепчет ему:       — Ты в порядке?       — Да, блять. У меня есть обдолбанные дяди, более раздражающие, чем этот парень, — Микки делает глоток своего напитка, пока они продолжают идти к толпе. В животе у него словно свинцовая труба, но внешне он выглядит спокойным и собранным — и надеется, что Йен на это купится.       — Ита-а-ак… напитки внутри, еда вон там, угощайтесь, а в остальном — спасибо, что пришли, ребята, — О’Коннела снова отвлекает звонок в дверь. — Сейчас вернусь.       Они направляются к столу с едой, на котором лежат бесчисленные закуски, гамбургеры, овощные блюда для тех, кто не ест мяса, а также разнообразный хлеб и десерты на выбор. Каждый из них берёт по тарелке и направляется к открытому буфету, когда Йен останавливается и бросает на Микки странный взгляд, пока тот накладывает еду на свою тарелку.       — Что? — защищаясь, спрашивает Микки.       — Мы гости, Микки, — он бросает взгляд на тарелку Микки, который продолжает накладывать ещё картофельного салата, просто чтобы позлить Йена, и смотрит ему прямо в глаза, игриво ухмыляясь.       — Ребята, вы нашли всё, что вам нужно? — голос О’Коннела раздаётся у них за спиной, молодой человек приветливо улыбается, когда они оба оборачиваются с тарелками в руках. О’Коннел хлопает Йена по плечу и легонько встряхивает его.       — Да, спасибо. Всё выглядит очень аппетитно, — Йен кивает, глядя на Микки, его глаза расширяются, словно «скажи что-нибудь, пожалуйста».       — М-м-м, да. Я просто балдею от этой лапши, — Микки берёт вилку и запихивает её в рот, наблюдая за тем, как пальцы молодого человека впиваются в плечо Йена. Всё выглядит достаточно невинно. И сам Йен говорил, что никогда не трахался со своими коллегами, но один только вид чужих рук на нём расстраивает Микки так, как он никогда раньше не чувствовал.       — Давай присядем, Галлагер, — предлагает Микки, после того как он наложил в свою тарелку половину буфета, и они выходят, оставляя Новичка, чтобы поговорить с другими гостями. Микки оборачивается, чтобы посмотреть, не общается ли хозяин с остальными так же дружелюбно, но ничего такого не видит.       — Этот парень всегда такой тактильный? — не удерживается Микки, запихивая в рот очередную порцию еды, пока они шли к столу для пикника.       — Роберт? — Йен показывает большой палец в сторону хозяина: — Он ведь не был тактильным, правда? — он скривил лицо и невинно пожал плечами, не совсем понимая, к чему клонит Микки.       — Уверен, что копы могли бы снять с тебя отпечатки пальцев, если бы им понадобилось, — Микки отвечает, раздражаясь на себя и свою реакцию.       — Неужели я чувствую флюиды ревности, Милкович? — Йен легонько толкает локтем в бок Микки, дразняще шевеля бровями.       — Я? Ревную? Умоляю, — Микки делает глоток пива. — Милковичи не ревнуют.       — Ага, да, — Йен ухмыляется и наклоняется вперёд, чтобы нежно поцеловать Микки в щёку. — Как скажешь, — на лице появляется слабый румянец.       Они подходят к столу, где большинство старших членов экипажа увлечены рассказами и едой. Некоторые из тех, кто уже закончил есть, встают и освобождают место для мужчин. Они ставят свои тарелки на стол и садятся рядом, чтобы послушать, как ДеСаллес заканчивает рассказывать ужасную историю о человеке и столовой пиле.       — Господи! — неожиданно восклицает Микки, привлекая внимание всех сидящих за столом. — Простите, просто… как вы, ребята, делаете это дерьмо?       — К этому привыкаешь после первого вызова, когда кровь и кишки разлетаются… — Роза хихикает, когда Йен машет рукой и призывает её остановиться, не желая, чтобы коллеги ещё больше напрягали Микки ужастиками с работы.       — Итак, Микки? — Роза преувеличенно громко прочищает горло. — Чем ты зарабатываешь на жизнь? — она смотрит на Йена, ожидая его одобрения, но вместо этого получает закапывание глаз.       — Ничего интересного, просто какая-то отстойная работа в IT-сфере, вы, ребята, не хотите об этом слушать, — Микки пинает Йена под столом, как бы говоря: «Я же тебе говорил». — А что насчёт тебя, Рыжий? Есть какие-нибудь геройские истории, которыми ты хочешь поделиться? — он смотрит на Йена с любопытной ухмылкой, отвлекая внимание от себя.       — Не-а, у меня так точно. Я просто делаю свою работу. Вхожу и выхожу так быстро, как могу, — Йен скромно заявляет и ковыряет влажную этикетку на своей бутылке пива.       — Название твоего секс-видео. Верно, Галлагер? — выпаливает Талли и крепко хватает Микки за плечо, тряся его и ожидая, пока тот согласится. Микки оборачивается, бросает взгляд в сторону слишком комфортно чувствующего себя незнакомца и самодовольно ухмыляется. Все остальные, привыкшие к грубым шуткам Талли, только стонут от неодобрения.       — Йен? Да ну, у него есть история! — кричит Мартин из-за стола, где он готовит себе бургер, к счастью, прерывая Талли, прежде чем тот продолжит. — Давай, Йен. Не стесняйся. Ты же герой, бросающий вызов смерти!       — О, нет. Ребята. Ну же! Никакой истории! — Йен отмахивается от них, не желая становиться центром внимания, да и вообще не желая, чтобы Микки пришлось всю ночь слушать истории про пожарных. Он рад, что темноволосый мужчина до сих пор скрывает свою неприязнь к их профессии. Он не хочет рисковать тем, что Микки скажет что-нибудь, что может испортить настроение.       — Значит, я расскажу. Микки, неужели ты не слышал эту историю? — Мартин откусывает большой кусок от своего бургера и наблюдает, как Микки отрицательно качает головой и снова отпивает пиво. Пока взрослый мужчина жуёт с открытым ртом, набитым едой, он начинает рассказывать о том, как Йен спас маленького ребёнка от пожара в разрушающемся доме.       Прохожий заметил дым, выходящий из дома, позвонил в службу спасения, и когда команда прибыла на место, они обнаружили трёх детей, оставшихся внутри одних. Двое прятались в шкафу, один — в игровой палатке. Но самый старший, которому было не больше восьми, продолжал настаивать на том, что внутри кто-то есть, малыш. После того как команда передала детей врачам скорой помощи, Йен без колебаний вернулся в дом. Капитан кричал на Йена, пытался остановить его, а крыша дома грозила обрушиться.       — Конечно, Галлагер не послушался. В следующее мгновение мы услышали треск и увидели, как проваливается крыша, — вспоминает Мартин, и группа затихает. Йен смотрит сквозь бледные ресницы на Микки, который, как он видит, пытается изобразить покер-фейс.       — А потом БУМ! — кричит Мартин, пугая Микки и заставляя того подпрыгнуть. — А вот и Галлагер, с ребёнком в руках, на его лице противогаз Йена.       — Он прятался под лестницей, — Йен рассказывает Микки больше, чем остальным членам группы, на его лице появляется обеспокоенная улыбка. — Там же, где любил прятаться мой младший брат.       И Йен, и ребёнок оправились от вдыхания дыма, а Йен получил несколько незначительных ожогов, объясняет Мартин, но для этого пришлось потрудиться спасателям.       — Газы и уровень кислорода в крови Йена потребовали некоторого времени, чтобы вернуться к нормальному состоянию. Бля, мы так волновались, правда, Йен? Но в мгновение ока он вернулся к работе и стал спасать жизни, как ни в чём не бывало, — Саймон подходит к Йену, обхватывает его за шею и обнимает, а затем грубо целует в макушку, заслужив взгляд Микки. — Чёртова рок-звезда, чуть не погиб, спасая того парня.       — Погоди-ка. Ты побежал обратно в огонь, когда твой капитан сказал тебе не делать этого? — Микки поворачивается к Йену, который больше всего на свете смущён таким вниманием, и отталкивает Мартина от себя. — Какого чёрта ты это сделал? Ты мог погибнуть.       — Не-е-ет, — Йен качает головой, осторожно кладя руку на бедро Микки для успокоения. — Нет. Я не чуть не погиб. Да, я… я пролежал в больнице несколько дней. Но это было не опасно для жизни. Я точно не умирал, — он лжёт, прекрасно зная, как близок он был в тот день к тому, чтобы на самом деле отправиться на тот свет. — Ты был без сознания в огне несколько минут, прежде чем мы тебя спасли, и смотри, — Йен показывает на тело Микки, двигая руками вверх-вниз, — ты в порядке.       — Угу… — Микки смотрит на него с подозрением.       Они возвращаются к еде, а остальные продолжают рассказывать Микки новые истории — некоторые душераздирающие, другие настолько необычные, что стоило бы быть там, чтобы стать их свидетелем. Группа вспоминает и подшучивает друг над другом, рассказывая о казусах, которые случаются на работе, и Микки получает представление о том, что такое товарищество, которое сопутствует их работе. Доверие, которое должно иметь место. В свои лучшие дни Микки никогда не испытывал ничего подобного в своей жизни с семьёй, возможно, только с Мэнди , думает он. Но в остальном в его семье всегда был какой-то подвох.       И, возможно, уже во второй раз за этот день он чувствует укол ревности.       Ему также напомнили, что работа Йена опасна. И теперь, когда Микки выслушивает истории и подробности, мысль о том, что Йен ежедневно подвергает свою жизнь риску, внезапно приводит его в ужас. Какие бы мысли, идеи или представления о пожарных ни были у него раньше, сегодня они затмеваются рассказами об этих людях, и это оставляет Микки чувство растерянности и сопереживания.       — Клянусь, всё было не так уж плохо, Микки, — тихо говорит Йен, пытаясь успокоить его и чувствуя, что настроение Микки как-то изменилось — всё его тело вдруг стало напряжённым. Лёгкая и игривая атмосфера, царившая во время поездки сюда, кажется, исчезает. Йен надеется, что остальные не обратят внимания на то, что происходит между ними, и нервно улыбается мужчине.       Микки смотрит на Йена, который, как он знает, пытается отмахнуться от этой истории, считая её пустяковой, поэтому предпочитает промолчать в присутствии друзей, отложив её на потом, чтобы подумать над этим, когда останется один.       — Хочешь ещё выпить? — Микки встаёт и трясёт своей пустой бутылкой перед Йеном, едва дождавшись его ответа.       — Да, конечно, — отвечает Йен, удивляясь тому, что мужчина не сделал ни одного дерзкого замечания в ответ. — У меня ещё осталось немного, но… — он допивает свою бутылку, делая длинный глоток: — Мне ещё пива, пожалуйста, — он мягко добавляет, ущипнув Микки за талию, пытаясь разрядить внезапно возникшую между ними напряжённую атмосферу. Подняв глаза, он встречает взгляд Микки. Выражение лица мужчины трудно разобрать, но его глаза полны беспокойства, и не самого хорошего, думает Йен, и в животе у него начинает завязываться узел.       Микки забирает у Йена бутылку и идёт к бару, а Галлагер с тревогой смотрит ему вслед. Ханнес использует возможность занять место рядом с Йеном, чтобы прекратить жаркий разговор о том, кто является любимчиком капитана, и перебирается к нему с другого конца скамьи.       — Рыжий, значит? — спрашивает он дразнящим тоном, подмигивая Йену бровями. — Что за дела?       — Наверное, прозвище Микки для меня, — Йен пожимает плечами и улыбается, его глаза по-прежнему устремлены на Микки.       — Понятно, — блондин прослеживает за взглядом Йена, и они оба видят, как Микки проходит в просторную гостиную и достаёт из ящика с пивом две бутылки.       — Интересно, почему он выбрал именно эту? — Ханнес хмыкает и делает глоток из своей бутылки. — Ну что? Выкладывай! Как дела? У тебя всё в порядке? В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты был сильно на взводе.       — Да, да. Всё хорошо, — Йен возится с чипсом в руке, крошит его на мелкие кусочки и бросает их на землю, явно погрузившись в свои мысли. Его взгляд по-прежнему сосредоточен на партнёре, но уголок рта приоткрывается в мягкой улыбке, когда он замечает Розу, приближающуюся к Микки.       — Это круто, я рад за тебя, парень. Ты заслужил это, — Ханнес поворачивает голову и улыбается Йену, ожидая, что рыжий продолжит говорить. — Хочешь, я принесу тебе немного соуса для этого? — он кивает на маленькие кусочки чипсов на земле, когда Йен молчит.       — Нет. Спасибо, Хан. Извини… — он поднимает взгляд, встречаясь с взглядом Ханнеса. — Я просто немного… — он нервно моргает.       — Отвлёкся? — Ханнес заканчивает фразу за него. — Да, я вроде как заметил, — его взгляд возвращается к Микки, который всё ещё разговаривает с Розой, держа в одной руке две бутылки пива.       — Значит, это, — коллега Йена снова кивает в сторону Микки, — между вами двумя действительно серьёзно, а?       — Действительно, — говорит Йен, надеясь, что его голос не выдаст того, насколько он не уверен в своём ответе. — По крайней мере, для меня, — произнося это вслух и осознавая, что он сильно влюблён в мужчину, и не зная, было ли приводить его сюда хорошей идеей, Йен вдруг ощущает тяжесть в груди и испускает глубокий вздох.       Его мысли заняты беспокойством о том, что Микки может снова воздвигнуть стены. Видя, как он присматривается к О’Коннелу, как все истории о пожарных шокируют его, он не может не задаваться вопросом, не плохая ли это идея. Он думает, не слишком ли всё это для Микки, готов ли Микки встретиться с его друзьями, быть рядом с пожарными. Йен едва может сосредоточиться на человеке, сидящем рядом с ним, не говоря уже о разговоре.       Микки и Роза возвращаются изнутри, оба с напитками в руках, подходят к Ханнесу и Йену. Роза, как всегда, заливисто смеётся, а Микки с выражением лица «Помогите мне».       — Что смешного? — спрашивает Йен у странной парочки, когда они подходят.       — Ничего. Просто пытаюсь выяснить у Микки, насколько вы извращенцы, — Роза повторяет вопрос, явно задуманный как шутка, и толкает Микки локтем, который притворно смеётся.       — РОЗА, — медленно произносит Йен, закатывая глаза на брюнетку. — Да ладно тебе. Оставь его в покое, — он бросает взгляд на Микки, не желая, чтобы кто-то заставил того чувствовать себя ещё более неловко в этом окружении, чем он и так уже чувствует.       — Ничего извращённого в этом фейерверке нет, — Микки отвечает, чувствуя себя неловко от разговора.       — Ого, держись за него крепче, Йен, он того стоит, — Роза громко смеётся, кивая головой в сторону Микки, затем наклоняется и целует Йена в щёку, оставляя мужчин одних.       — Эм… я, пожалуй, пойду за добавкой, — Ханнес прочищает горло, чувствуя, что Йен напряжён больше, чем раньше, и хочет дать им возможность поговорить. — Поговорим позже. Приятно было познакомиться, Микки.       — Да, чувак. Увидимся позже, — Йен благодарно улыбается своему другу, а затем снова переключает внимание на Микки. — Извини, если Роза задала тебе миллион вопросов, — он берёт холодный напиток из рук Микки и наклоняется для быстрого поцелуя. — Итак… ты ей рассказал? — спрашивает он с ухмылкой на лице, стараясь вернуть прежнее игривое настроение.       — Что? Что тебе нравится есть взбитые сливки с моей задницы? Конечно, нет, Галлагер. Я только что познакомился с этими людьми. Видишь, почему я ненавижу такие сраные сборища? — Микки облизывает пересохшие губы: — Она всегда такая чертовски любопытная?       — Роза? Да. Она такая со всеми. У неё проблемы с личными границами, — Йен улыбается и как раз собирается спросить Микки, есть ли что-то ещё, что они хотят обсудить, как пронзительный визг Розы перекрывает все разговоры вокруг.       — СДЕЛАЙ ГРОМЧЕ! - кричит она, когда в колонках играет «Oh My God». — Люблю Адель. Громче, Новичок! — она направляется с группой коллег и их спутников на большую деревянную террасу, где больше места для танцев, и О’Коннелл включает музыку на максимум.       Йен смотрит, как Талли смешно двигается, пытаясь заставить женщину, которую Йен считает подругой О’Коннелла, потанцевать с ним. Он вздыхает и тянется к Микки, его мизинец обвивается вокруг пальца Микки.       — Эй, может, потанцуем? — спрашивает он, особо не задумываясь, что может значить этот вопрос, просто желая повеселиться с Микки и сделать этот вечер запоминающимся для них обоих.       — Да, конечно. Сейчас надену свои диско-туфли, — смеётся Микки и делает ещё один глоток, наблюдая за тем, как группа танцует под ритмичную музыку. Он смотрит на Йена, который всё ещё смотрит на него в ожидании ответа.       — Чего? Ты серьёзно? Ты хочешь танцевать? Со мной? — Микки показывает на себя рукой с бутылкой пива и в полном недоумении задаёт вопрос за вопросом.       — Да, с тобой. Хочу показать тебя всем, — Йен встаёт, берёт Микки за руку и тянет его на танцпол. — Давай, всего один танец. Будет весело, — он смеётся, в его голосе звучит радость и нетерпение.       — Да ладно тебе, Галлагер. Серьёзно? Не уверен, — Микки сначала сопротивляется, пытаясь удержать Йена возле скамейки, но через несколько секунд позволяет ему себя увлечь: щенячий взгляд Йена творит чудеса. — Только если ты наступишь мне на ногу…       — Если ты позволишь мне вести, этого не случится, — улыбается Йен, радостный, что настроение Микки начинает улучшаться. Он едва сдерживает волнение перед их первым танцем, слегка покачиваясь в ритм музыки.       На танцполе Йен разворачивает Микки так, что они оказываются спина к груди, и обнимает его за талию, начиная двигаться в такт музыке. Его руки плавно опускаются вдоль живота Микки, и большие пальцы цепляются за пояс, чтобы легче направлять его движения. Микки сначала напряжён, но постепенно расслабляется, чувствуя басовую вибрацию под ногами, пока Йен не прижимается к нему и не начинает двигать бёдрами в такт, напевая слова песни.

«Oh my God, I can’t believe it, out of all the people in the world

What is the likelihood of jumping out of my life and into your arms?»

      Йен шепчет эти строчки прямо в ухо Микки, который мягко его толкает, добавляя тихое: «Идиот».       Он поворачивается к Йену лицом, и когда темп песни ускоряется, все вокруг начинают громко подпевать и хлопать. Микки решает не упускать момент: он уже выпил пару бокалов, да и, кажется, никто на них особо не обращает внимания. Он прижимается к Йену ближе, а тот хочет ухватить Микки за зад, но откладывает это на потом и просто кладёт руки на его поясницу, там, где спина плавно изгибается.       Микки тоже обнимает Йена и позволяет рыжеволосому вести их в такт музыке, с удивлением отмечая, насколько плавно тот движется. Йен целует его в лоб и беззвучно говорит: «Спасибо».       — Ну что, разве так плохо? И смотри, я не наступаю тебе на ноги, — шепчет Йен на ухо Микки, забыв обо всём вокруг. Есть только он, Микки и слова Адель.       — Это… это приятно, — Микки вздрагивает и утыкается головой в плечо Йена, удивляясь тому, как комфортно ему танцевать с ним вот так, на глазах у всех.       Когда песня заканчивается, остальные возвращаются на свои места и продолжают разговоры, оставляя Йена и Микки одних на танцполе.       — Эй, а почему ты никогда не рассказывал мне эту историю? — спрашивает Микки, обнимая Йена за талию.       — Про пожар? — Йен слегка отстраняется, чтобы встретиться с его взглядом. — Не знаю. Думал, что тебе особо не интересно про пожарных. Надо было?       — Не знаю. Ты ведь сам всегда говоришь, что хочешь знать обо мне всякое дерьмо, — Микки пожимает плечами, стараясь не представлять себе Йена на больничной койке. — К тому же, с твоим талантом к болтовне удивительно, что это не всплыло.       — Засранец, — тихо смеётся Йен. — Это не та история, которую я люблю вспоминать, если честно, — добавляет он более серьёзно. — Извини, что оно выплыло вот так. Со мной правда всё было… сейчас в порядке.       — Да-да, конечно. Просто не позволяй этому повториться, — говорит Микки, наполовину в шутку, наполовину серьёзно, и поднимает руку, чтобы дважды хлопнуть Йена по щеке.       — Постараюсь, — улыбается Йен, внезапно крутя Микки вокруг себя, застигнув его врасплох. Он смотрит, как лицо Микки озаряется широкой улыбкой, и думает, насколько прекрасен этот человек рядом с ним.       Когда они продолжают двигаться в ритме медленной песни на фоне, Йен ощущает возвращение лёгкой атмосферы, царившей этим утром. Микки подшучивает над его танцевальными движениями, и оба смеются, когда позади них раздаётся громкий голос.       — Ну разве это не бальзам для моих уставших глаз? — капитан произносит эти слова, и Йен останавливается, чтобы повернуться к Матанзасу, который улыбается дружелюбной улыбкой и выглядит совсем иначе, чем обычно, — в брюках хаки и рубашке.       — Здравствуйте, Кэп! — Йен улыбается и пожимает руку капитана.       — КЭП! — остальные из команды «43» уже заметили своего капитана и дают ему знать, как скучали по нему на вечеринке, крича и поднимая свои бокалы в его честь, как они сделали это ранее для Йена и Микки. Мантанзас наслаждается вниманием и машет им в ответ, но не уходит сразу к остальным; он с ожиданием смотрит на Йена.       — О, да, извините, — Йен хлопает себя по лбу. — Прости, Микки, это Альфонсо Матанзас, капитан 43-й. Кэп, это Микки Милкович, мой… — Йен на мгновение замолкает, не зная, как правильно представить Микки в данный момент. — Мой парень, — наконец говорит он, заметив, как капитан округляет глаза и поднимает брови. В тот момент, как только слово «парень» срывается с его губ, Йен хочет прикусить язык, не будучи уверенным, комфортно ли Микки слышать это, ведь они ещё не обсуждали это между собой. Но он просто молчит, когда слышит, как Микки резко вдыхает.       — Милкович? — Матанзас хмурится, изучая лицо Микки, пока протягивает руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться, Микки, — говорит он, и, сделав паузу, добавляет: — Тот самый, чей дом недавно сгорел. Это был длинный отчёт, — он вздыхает, но с дружелюбной улыбкой смотрит на темноволосого мужчину. — Как дела? Пожар был серьёзный.       — Нормально, наверное. Жив, дышу, холодное пиво есть, — Микки поднимает бутылку. — Жаловаться особо не на что. Думаю, за это я в долгу перед Йеном. И перед вами, конечно, — Микки слабо улыбается капитану.       — Рад слышать. Вот и славно, — капитан кивает, наконец отпуская руку Микки. — Ты никому ничего не должен, это наша работа, главное, что мы успели вовремя. И, похоже, Галлагер сделал для тебя больше, чем просто спасение, да? — он подталкивает плечом Йена, улыбаясь.       — О-о-окей, Кэп, — вмешивается Йен, понимая, что этот разговор, скорее всего, не лучшая тема для Микки, особенно после того, как он пытался поднять его настроение последние пятнадцать минут. — Хотите выпить? Должно быть, вы устали, день был долгий, — предлагает Йен, надеясь, что Матанзас поймёт намёк и оставит Микки и его танцевать.       — Вообще-то, я хотел спросить кое-что с тех пор, как прочёл тот отчёт, — Матанзас игнорирует предложение Йена, его взгляд становится напряжённым, и он сглатывает, как будто собирается сказать что-то важное. — Не думал, что представится шанс, но… мир тесен, правда?       Йен не понимает, о чём собирается спросить капитан, но прочищает горло, напоминая, что предложил напиток.       — О, да, Галлагер. Принеси мне пива, пожалуйста, — наконец обращается к нему капитан. — Только не это разбавленное IPA, а настоящее пиво.       Йен смотрит на капитана и на Микки, который, кажется, впечатлён выбором напитка капитана, но сам не знает, как реагировать. Он чувствует, что что бы ни собирался спросить капитан, это может испортить настроение Микки, который и так кажется уязвимым сегодня вечером.       — Всё нормально? — Йен наклоняется, шепча на ухо Микки.       Микки кивает, не глядя на него, взгляд устремлён в пол.       — Ладно, я скоро вернусь, — Йен вздыхает и уходит к бару за напитками.       — Просто не давало покоя, с тех пор как я увидел твою фамилию — Милкович, — Матанзас делает шаг ближе к Микки.       — Что? Не говорите мне, что мой паршивый отец переспал с вашей женой или что-то такое, — шутит Микки, прекрасно понимая, что это, вероятно, связано с Терри. Кто ещё, все ведь знают его, к счастью покойного, отца за его ужасные поступки. — Или он, наверное, должен вам денег, да? Слушайте, я давно не лезу в дела этого ублюдка, — объясняет Микки, пытаясь смягчить тему, не особо радуясь тому, как проходит вечер, и снова ищет глазами Йена.       — О, нет, нет, — капитан машет рукой. — Ничего такого, — он качает головой и кладёт руку на плечо Микки, вызывая у него недоумённый взгляд.       — Не знаю, насколько тебе комфортно об этом говорить или уместен ли такой разговор здесь, — капитан делает паузу, явно колеблясь, стоит ли продолжать. — Ты — Микки Милкович, младший сын Терри Милковича, верно? Ты потерял свою мать в страшном пожаре… сколько? Двенадцать… тринадцать лет назад? — он ждёт ответа от темноволосого мужчины, который, кажется, превратился в камень.       — Да, и что с того? — его тело напрягается, и волна тошноты накатывает на него так яростно, так агрессивно, что он не знает, что ещё сказать в ответ.       При упоминании матери у него пересыхает во рту, и это дезориентирует его. В сочетании с остальными мелкими неудачами вечера, история Йена, раздражающие манеры сослуживца за столом и заигрывания новичка — всё это заставляет стены вокруг Микки сужаться.       Для других эти события могли бы показаться мелочами. Но для Микки, чья жизнь долгое время была одиночной и рутинной, где всё оставалось неизменным в попытке забыть прошлое, такое стремительное развитие событий тяжело переносимо. Упоминание его покойной матери — тема, о которой он никогда не говорит, тем более на публике. Шок и беспокойство от этих слов переполняют его. Ему нужно уйти, и он снова ищет глазами Йена. Грудь стянуло, и даже дыхание даётся с трудом.       — Ты в порядке, сынок? — Матанзас наклоняется, сжимая плечи Микки, пытаясь вернуть его в реальность, вывести из транса.       — Да, да, всё в порядке, — Микки бормочет, Матанзас едва ли его слышит.       — Извини, что затронул это. Просто… я хотел сказать, как мне жаль, что мы не смогли спасти твою маму той ночью, — на его лице появляется выражение сожаления, когда он продолжает.       — Так, подождите-ка, — Микки качает головой, не веря своим ушам. — Какого хуя? Вы были там той ночью? Вы были одним из тех пожарных? — его голос немного повышается, он ощущает смешанные эмоции: любопытство, злость. Слишком много эмоций, он не знает, что спрашивать и о чём думать. У него есть куча вопросов, но он не уверен, что хочет получить ответы на них.       — Да, я был, и мне правда очень жаль. Я до сих пор ясно помню ту ночь, некоторые вещи просто не забываются. Не имеет значения, сколько времени прошло. Но кому я это говорю? Ты ведь знаешь это лучше всех, — Матанзас медленно кивает, как бы подтверждая свои слова.       «Из-за тебя!» — Микки хочет закричать на старшего мужчину.       — Да, наверное, знаю, — Микки сжимает кулаки, всё ещё потрясённый откровением. Лицо его матери вспыхивает перед глазами, и он на мгновение зажмуривает их, чтобы избавиться от этого образа.       — Я также помню, как вытащил собаку — я никогда не забуду лицо того маленького мальчика — твоё — когда я передал собаку в твои руки… большая белая собака, мы просто успели вовремя, — он похлопывает Микки по плечам, тяжело выдыхая.       — Леви, — Микки шепчет, пытаясь отмахнуться от слёз, которые начинают щипать его глаза, произнося имя вслух.       — И твой отец, Терри Милкович, я никогда не забуду это имя и его лицо… Помню, как он стоял там, крича те ненавистные слова, что он бросал в вас, своих бедных детей. Просто ужасно.       «Тогда почему, чёрт возьми, ты ничего не сделал?» — кричит внутренний голос Микки, он сопротивляется желанию сказать это вслух.       — Вы будете рады услышать, что этот ублюдок гниёт в аду. Так что вот, — Микки пытается сосредоточиться на окружающих, которые на фоне этого разговора как будто исчезли. Все их голоса звучат как шум издалека, как на детской площадке. Он снова ищет глазами Йена и видит рыжую макушку, пробивающуюся через небольшую группу у двери.       «Быстрее», — думает он, желая уйти, убежать как можно дальше от этой вечеринки.       — Слушайте, было приятно познакомиться и всё такое. Спасибо за экскурсию по воспоминаниям о трагедии, но… мне пора, — Микки прощается с потрясённым капитаном и, быстро шагнув мимо Йена, который не торопится уходить, направляется к дому.       «Бей или беги.»       — Микки, какого хрена? Куда ты собираешься? — Йен поворачивается на пятках и наблюдает, как Микки стремительно направляется к дверям. Он оборачивается к капитану, который выглядит растерянным, поднимает руки и пожимает плечами. Йен на секунду теряется, не зная, что делать — поговорить с капитаном и выяснить, что случилось, или пойти за явно раздражённым Микки? Он решает правильно: идти за Микки, и бежит за ним в дом, где тот надевает пальто.       — Что случилось? Что он сказал? — Йен спрашивает, сбитый с толку и не понимающий, что капитан мог сказать за несколько коротких минут, пока он был занят. — Микки! Блять, ответь мне! — Йен кричит, пытаясь схватить его за руку, но промахивается и наблюдает, как Микки выходит через парадную дверь. Сука! Что, блять, здесь произошло?       — Ухожу, — Микки показывает ключи, которые он вытащил из кармана Йена, и направляется к джипу. — Ты едешь или нет, Галлагер?       «Бей или беги.»       — Не поеду, если ты не скажешь, что, блять, происходит! Что только что случилось? — Йен кричит ему вслед, выходя на улицу и приоткрывая дверь. — Что за хуйня? Почему ты так сорвался с места?       — Мне нужно уйти отсюда! Ты уезжаешь со мной или нет? — глаза Микки дикие и широко раскрыты, и Йен видит серьёзность в них, когда тот открывает дверцу машины и садится за руль.       Йен поднимает обе руки в воздух, фыркая от вопроса Микки, всё ещё не понимая, что только что произошло.       — Я не могу просто так… Я… Он нас пригласил, Микки. Я не могу просто уехать, не сказав ничего, — лицо Йена ожесточается, он не понимает, что нашло на этого парня сегодня. — Ты хотя бы позволишь мне сказать Роберту, что мы уходим, перед тем как мы сделаем это? — он поднимает брови, явно раздражённый.       — У тебя есть две минуты, — Микки заводит машину и агрессивно застёгивает ремень безопасности. — Я не могу больше быть здесь.       — Блять. Ладно, только не уезжай, подожди меня, окей? — Йен спрашивает, тяжело вздыхая, когда направляется обратно в дом, его голова кружится, а гнев закипает внутри. — Что за хрень с ним творится? — он бормочет себе под нос, осматривая задний двор, пытаясь найти хозяина. Почему Микки вдруг так себя ведёт?       Пока Микки ждёт Йена в машине, каждая секунда тянется как час, и он снова и снова смотрит на свои часы, даже не понимая, сколько времени прошло. Сейчас всё кажется слишком тяжёлым. В груди тесно, в голове пусто, но в то же время столько мыслей одновременно. Он, наверное, вообще не должен был садиться за руль, но ему нужно сосредоточиться на чём-то другом и как можно дальше уехать от этого богом забытого дома.       Почему Йен так долго возится?       Микки дышит прерывисто и быстро, и слова капитана эхом звучат в его голове.       «…мне жаль, что мы не смогли спасти твою маму той ночью.»       Микки закрывает глаза и стряхивает с себя последний образ её лица, который постоянно преследует его в кошмарах.       «БЛЯТЬ!»       Слёзы грозят пролиться, и Микки смахивает их тыльной стороной руки. Почему эта часть его жизни не может просто отвалить и оставить его в покое? Почему это снова появляется в его жизни, когда он уже решил двигаться дальше, делать что-то лучшее, что-то новое? Мэнди бы сказала, что это Вселенная пытается ему что-то сказать, и Микки думает, что у вселенной довольно извращённый способ мышления в данный момент. Что она, блять, пытается ему сказать?       — Блядский Галлагер, — он нетерпеливо бьёт по рулю несколько раз и снова смотрит на свои часы и на дверь. Он отчаянно хочет, чтобы Йен уехал с ним, но всё в нём кричит: уезжай сейчас, прямо сейчас. Он не может больше здесь быть. Всё это слишком.       «Помню, как он стоял там, крича те ненавистные слова, что он бросал в вас, своих бедных детей.»       — Нахуй всё это, — он включает задний ход, выезжает с подъездной дорожки и уезжает, едва не визжа шинами.