Часть 16. Разжигание страха
17 ноября 2024 г., 15:50
Найти Новичка и рассказать ему выдуманную историю о какой-то «чрезвычайной ситуации с Декстером» заняло у Йена больше времени, чем он ожидал, и, когда он наконец выбегает за дверь через пару минут, машины уже нет — Микки уехал, и всё, что осталось Йену, это следы шин на гравии и не заданные вопросы, вихрем кружащиеся у него в голове.
— Чёрт, Милкович, — шипит он, вытаскивая телефон из кармана и быстро набирая номер, который знал наизусть. Пока он ждёт, когда Микки ответит, в голове мелькает миллион вещей, которые он готов сказать, а сердце падает вниз, словно лифт, у которого отрезали трос.
Но, вспомнив, что Микки сейчас за рулём, и не желая подвергать его риску, он подумывает, что лучше положить трубку после четвёртого гудка. Закрыв глаза на секунду, Йен глубоко вздыхает через нос.
Когда он уже готовится нажать красную кнопку на экране, включается голосовая почта, и Йен всё-таки решает оставить сообщение, внезапно чувствуя, как в нём поднимается злость.
— О чём, блять, ты думал, Микки, оставив меня вот так в доме моего друга, который пригласил нас просто хорошо провести время? Бросил меня тут, как какого-то идиота? Как, по-твоему, мне теперь домой добраться? У меня даже кошелька с собой нет. Большое тебе спасибо. Я не могу поверить, что ты просто оставил меня здесь, — он замолкает на мгновение, размышляя, не удалить ли ему это сердитое сообщение, но в конце концов решает оставить его. Он проводит рукой по волосам, нервно расхаживая по гравийной дорожке, его раздражённые шаги слышны, когда он задевает маленькие камушки.
— Прости, я просто хочу понять, что происходит. Я не понимаю. Что случилось, Микки? Просто… можешь, пожалуйста, вернуться и забрать меня? Пожалуйста? — звучит громкий сигнал, и автоматизированный голос сообщает, что голосовая почта Микки переполнена.
— Блять! — кричит он, потирая лицо руками и с такой силой пнув гравий, что мелкие камни разлетаются и попадают в другие припаркованные машины. Йену абсолютно всё равно.
Он зол. Зол на Микки за то, что тот просто так уехал, оставив его здесь. Зол на своего капитана за всё, что бы тот ни сказал, из-за чего Микки так поспешно сорвался. Но больше всего зол на себя за то, что вообще уговорил Микки прийти, зная, что среди всех этих пожарных могло случиться нечто подобное. Йен чувствовал, что семейная атмосфера и выход за пределы безопасного пространства их квартиры может оказаться рискованным.
Йен ждёт ещё пять минут, чтобы посмотреть, вернётся ли Микки, но в конце концов сдаётся.
Наконец, сунув телефон обратно в задний карман, он подходит к входной двери, надеясь, что О’Коннелл не задаст слишком много вопросов о том, почему он внезапно вернулся. Его палец задерживается на дверном звонке дольше, чем нужно, прежде чем он нерешительно нажимает на него, чувствуя прилив смущения. Что он скажет своему коллеге и другу? Что Микки просто бросил его и уехал на джипе? Йену хочется свернуться калачиком и провалиться сквозь землю, но О’Коннелл открывает дверь с такой же радостью, как и несколько часов назад, его глаза расширяются от удивления, когда он видит Йена.
— Йен? Думал, вы уехали из-за Декстера? — его брови поднимаются, пока он внимательно смотрит на рыжего.
— Да, мы… слушай, ты не мог бы меня подвезти домой? Я знаю, это твоя вечеринка, но, думаю, ты единственный, кто достаточно трезв, чтобы сесть за руль.
— Да, конечно. Без проблем. Что случилось? Где Микки? — Новичок вытягивает шею, пытаясь найти машину Йена на подъездной дорожке.
— Я расскажу тебе в машине, ладно? — Йен просит взглядом.
— Конечно. Сейчас только ключи возьму, — О’Коннелл хлопает по карману, очевидно, проверяя, где ключи, разворачивается и оставляет Йена стоять в дверях, смущённого тем, что этот вечер обернулся настоящей катастрофой.
💥
Тем временем Микки на всех парах мчится по просёлочным дорогам к квартире, а слова Матанзаса бесконечно звучат в его голове. Он знал, что всё кончится плохо, должен был прислушаться к своей интуиции. Но выражение лица Йена и то, как он спросил его тем утром после ночи, которую они провели вместе… Йен. Одно его имя вызывает у Микки чувство вины и тошноты, когда он подъезжает к их дому. — Бля-я-ять! — он паркуется и выключает двигатель, давая волю крику, который он сдерживал с момента появления в доме О’Коннела. Он с размаху бьёт по рулю, сильнее, чем прежде, с ещё большей яростью, направленной теперь на самого себя. Он не должен был оставлять Йена. Это только усугубило ситуацию — он уверен в этом. Тот взгляд Йена, когда он спрашивал, что случилось… ему стоило просто ответить ему. Микки чувствует себя дерьмом из-за того, что не потратил одну минуту, одну единственную минуту, чтобы объяснить, что чувствует себя так, словно задыхается, и он без всяких сомнений знает, что Йен бы последовал за ним, не задавая вопросов. Вот до чего они дошли, а Микки отбросил это в сторону, как будто ничего страшного не произошло, как будто Йен не вложил столько труда в их отношения, что это не имеет никакого значения. Он опускает глаза, чтобы взять телефон, и видит, что Йен оставил в консоли и свой бумажник. — Чёрт возьми, — шепчет он, раздумывая, не вернуться ли за Йеном и извиниться. «...мне жаль, что мы не смогли спасти твою маму…» — снова звучат слова в его ушах. Нет, он не может. Он чувствует, как его грудь сжимается при одной лишь мысли. Нет никакого шанса, что он вернётся туда и не усугубит положение Йена, так что решает не делать этого. Выдернув ключи из замка зажигания, он открывает дверь джипа, решив позже поставить машину на место — уже слишком поздно, и он просто хочет, чтобы этот вечер закончился. Войдя в здание, он поднимается на лифте в квартиру и вставляет ключ Йена в замок. Волна вины снова накрывает его, но всё же недостаточно сильная, чтобы развернуться и забрать своего, вероятно, разъярённого соседа по комнате. Парня? Так Йен его представил, что-то, что они ещё не обсуждали, и он не уверен, как он к этому относится в данный момент. Он решает обсудить это с Йеном позже. Когда он входит в квартиру, его встречает Декстер, с дикой радостью и высунутым языком, будто Микки пропал на неделю, а не на пару часов. Он стягивает ботинки и похлопывает пса по задней лапе в приветствии, направляясь в свою комнату, жаждя избавиться от вечерней одежды и вернуться в уютные спортивные штаны и майку. Переодеваясь, его мысли возвращаются к событиям вечера, и чем больше он о них думает, тем больше начинает чувствовать, как снова поднимается гнев. — Знаешь что? — он смотрит вниз на Декстера, натягивая белую майку через голову. — Чёрт с ним, с Йеном. Ему не нужно было возвращаться на вечеринку и прощаться. Он мог бы просто написать или позвонить. Наверняка он просто хотел сохранить лицо перед О’Коннеллом, потому что тот чертовски богат, — проходя мимо Декстера и выходя в коридор, он продолжает ворчать. Открывает холодильник, хватает бутылку пива, откручивает крышку, выбрасывает её в раковину и кладёт одну руку на бедро, его злость теперь направлена на капитана. Микки яростно отпивает пиво, глядя вниз на Декстера, который облизывается, наклонив голову набок, навострив уши и наблюдая с интересом. Микки достаёт лакомство из банки на стойке и подбрасывает его вверх, и Декстер мгновенно ловит угощение. — Кто вообще говорит такое на вечеринке? Я только что встретил этого парня, а он вываливает это? — спрашивает он у Декстера, который терпеливо ждёт у его ног следующего лакомства. Микки снова тянется к банке и бросает ещё несколько штук на пол. Когда ему кажется, что его дыхание и сердцебиение наконец успокаиваются, раздаётся громкий стук, за которым следует знакомый голос, кричащий с другой стороны двери.💥
Когда О’Коннелл заезжает на заднюю парковку комплекса, где живёт Йен, рыжеволосый выглядит уставшим. Он все двадцать минут в пути пытался разобраться, почему Микки вдруг так резко покинул вечеринку. Он понимает, что О’Коннелл просто пытается его развеселить, предлагая, что Микки, возможно, просто плохо провёл вечер. Очевидно, что он не хочет углубляться в их проблемы в отношениях, ведь он и Йен не так уж близки. Это больше по части Ханнеса, но тот был пьян, когда Йен ушёл с вечеринки, поэтому он очень благодарен О’Коннеллу за то, что тот подвёз его. — Спасибо, чувак, я очень ценю это, — Йен поворачивается, чтобы открыть дверь машины. — Вечеринка была отличная, скажи всем, что… ну, просто скажи, что мне пришлось уйти, ладно? — он наклоняет голову, выходя из седана Audi. — Да, конечно, не переживай, скажу, что тебе нужно было вернуться домой к Дексу, — О’Коннел мягко улыбается, вероятно, довольный тем, что Йен доверился ему, думает Йен, ведь он знает, как сильно мужчина полагается на него с тех пор, как он попал в «43». — Спасибо, — Йен снова наклоняется в машину, поддерживаясь одной рукой за крышу, а другой за дверь. — Увидимся на следующей смене, наслаждайся выходным, — он мягко улыбается, снова благодарный за свою «семью» в пожарной части. Он распахивает заднюю дверь и бежит по лестнице, готовясь к разговору с Микки. Если разговор вообще состоится, думает он, надеясь, что Микки дома, поскольку он не видел джипа, припаркованного на его обычном месте. Подойдя к двери квартиры, он понимает, что не только оставил кошелёк в машине, но и Микки забрал его ключи. Йен тяжело вздыхает, прислоняясь головой к двери на мгновение, достаёт телефон, проверяя сообщения. Может, Микки написал или позвонил, пока он был в машине с О’Коннеллом. — А может, и нет, — бормочет Йен, качая головой и сразу отвергая эту мысль, увидев, что у него нет новых уведомлений. Уже за полночь, а в квартире, похоже, тихо. Йен не уверен, что именно сегодня пошло не так, но он точно не позволит Микки выйти сухим из воды на этот раз. Йен не собирается снова позволять Микки оттолкнуть его своим отношением «отвали и оставь меня в покое». Он хочет получить ответы и хочет их прямо сейчас. Наконец он слышит бормотание внутри, и хотя ему стало легче от того, что Микки вернулся домой, он всё равно злится и глубоко вдыхает, стуча в дверь. — Микки! Открой! — Йен на секунду задерживается и прислушивается к звукам внутри квартиры, слыша, как Декстер тут же подбегает к двери, и его возбуждённый скулёж доносится через маленькую щель, но шагов Микки не слышно. — Да открой уже, чёрт возьми! Все мои вещи остались в машине, когда ты свалил, открой! — его голос становится громче с каждым словом, терпение иссякает с каждой секундой. — Я даже не знаю, что… что… Чёрт, открой дверь, Микки, или я клянусь… — Йен не успевает договорить, как Микки резко распахивает дверь, его голубые глаза пылают от ярости, ноздри расширяются. — Или что? Оставишь своего парня одного на вечеринке с кучей грёбаных незнакомцев, которые решили, что самое время обсудить его мёртвую мать? — Микки выплёвывает в его сторону. — О, подожди… — он хватает себя за подбородок, как будто о чём-то глубоко размышляя: — Ты уже это сделал, спасибо нахуй, — он бросает взгляд на Йена и уходит, оставив дверь открытой, чтобы тот мог войти. Он возвращается на кухню, быстро хватает своё пиво и прислоняется к стойке, глядя на Йена. — Что? — Йен кривит лицо, вскидывая руки вверх. — О чём, блять, ты говоришь? Твоя мама? Что… — он идёт за Микки на кухню, избавляясь от куртки и ботинок, оставляя их на полу и игнорируя Декстера, который идёт по пятам, пытаясь привлечь внимание Йена. — Ради всего святого, ты можешь перестать уходить от меня вот так? Просто остановись на секунду и скажи мне, что происходит! — кричит Йен, проводя рукой по волосам, его глаза сверкают гневом, направленным на мужчину перед ним. — Пожалуйста, как будто тебе есть до этого дело! Возвращайся к своему драгоценному богатенькому сладкому Новичку, я уверен, вы двое будете очень счастливы вместе, — Микки самодовольно улыбается, поднимает свою бутылку пива, словно поднимая тост за эту парочку, и делает громкий глоток. — Ты, блять, серьёзно сейчас? — Йен фыркает, поднимая брови на Микки, не в силах понять, что тот сейчас говорит. Декстер, не обращая внимания на громкие голоса, всё ещё пытается подсунуть голову под руку Йена, чтобы поприветствовать его, и Йен на секунду отводит взгляд от Микки, чтобы погладить его. — Значит, мы снова об этом, да? — он делает шаг ближе к темноволосому мужчине, и Декстер, кажется, удовлетворённый, идёт в гостиную и устраивается на диване. — Ты ёбешь мне мозг из-за того, что я близок с коллегами? Это тебя беспокоит? Вот почему ты просто свалил с вечеринки, оставив меня, как какого-то идиота, с которым хочешь порвать без объяснений? — голос Йена полон гнева, он не понимает, почему Микки так себя ведёт. — Я не идиот, Йен, — Микки отходит от стойки, когда Йен приближается, и направляется к дивану. — О, пошёл ты, Микки! Ты знаешь, что это не так, — Йен делает ещё шаг к мужчине, чувствуя, что вот-вот взорвётся. Микки уклоняется от него, чтобы Йен открыл холодильник и вытащил пиво. — Твой член стал твёрдым, как только ты увидел этот дом. А может… — Микки останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на Йена: — Может, это происходило уже давно, а я был слишком туп, чтобы это заметить. Это был его уродливый член на твоём телефоне, да? — Микки сужает глаза, проходя мимо рыжего. — Не могу поверить, что ты вообще мог подумать о подобном дерьме. Чёрт побери, ты всё ещё так глубоко в заднице со всеми своими комплексами вместо того, чтобы быть… — он на секунду замолкает, злые слова грозят сорваться с языка. Он сглатывает и делает паузу, не желая оскорбить Микки, хотя тот сейчас очень его бесит, — быть самим собой. — Быть самим собой? — Микки саркастически смеётся над намёком, его злость достигает апогея. — Чья бы корова мычала. Я точно знаю, кто я, Йен. А ты? Он поворачивается и пытается перевести разговор от себя. — Что это должно значить? — Йен тяжело вздыхает, разводя руки в стороны. — С твоим фальшивым смехом с коллегами и тупыми танцами. Откуда это вдруг взялось, а? — Микки ненавидит, что они спорят, ненавидит, что видит Йена таким расстроенным. Он знает, что его обвинения необоснованны, но он просто так зол, настолько взбешён из-за ситуации. Йен молчит минуту, тяжело сглатывая от брошенных в его адрес обвинений и злясь, что Микки превращает его попытки быть романтичным в нечто настолько ужасное и злобное. Он закрывает глаза и резко вдыхает. — Хочешь знать, что я думаю? — спрашивает он и наконец достаёт пиво из холодильника, с грохотом захлопывая дверцу, заставляя бутылки внутри ударяться друг об друга. — Не особо, блять. Нет, — отвечает Микки, стоя между кухней и гостиной, скрестив руки на груди в знак протеста. — Но давай, развлекай меня. Должно быть чертовски интересно, — он закатывает глаза, глядя в зелёные напротив, полные яростной злобы, которую он никогда прежде не видел. — Ты… Ты опять пытаешься меня оттолкнуть, блять, и я до сих пор не понимаю почему! — кричит Йен, чувствуя, как его тело разогревается, дыхание учащается, злость бурлит в его крови, а сердце продолжает биться с такой силой, что оно кажется, вот-вот вырвется из груди. — Ты просто, блять, невероятен, Микки, — он проводит ладонями по лицу, выпуская злое рычание. — Я не знаю, что с тобой случилось, но это точно не связано с Новичком, или с тем, что я был глуп, думая, что можно хорошо провести время с моим… — Йен злостно делает глоток пива, пытаясь выиграть время, всё ещё не уверенный, являются ли они вообще парнями или нет. — С твоим кем, Йен, а? — Микки играет языком внутри щеки, с нетерпением наблюдая за Йеном, который снова нервно теребит пальцы. — Что, чёрт возьми, мы вообще тут делаем? — Микки жестом показывает пивом то на Йена, то на себя. — Я твой парень или просто очередная задница в твоём списке, а? Добавишь меня в свою чёртову маленькую чёрную книжечку парней, с которыми ты переспал, потому что пожалел их? — он пристально смотрит на Йена, глаза широкие и яростные. — Просто забудь это. Забудь, блять. Это не имеет значения. — Микки снова поворачивается, чтобы уйти от Йена, не желая слышать ответ. Он злится на себя за то, что затеял этот спор, вместо того чтобы просто поговорить с Йеном и рассказать ему правду о том, почему он ушёл. — Так это из-за того, что я назвал тебя своим парнем? Потому что я это имел в виду. Это не то, что ты хочешь? — Йен тяжело выдыхает, закрывая глаза на секунду, пока Микки молчит. — Ладно. Знаешь что? Если ты не скажешь мне, в чём реально дело, я, наверное, возьму кое-что и уйду. Мне это не нужно. Это чертовски абсурдно, и ты это знаешь, — Йен говорит это, его тело сводит, продолжая смотреть на Микки, прекрасно понимая, что не изменится ничего, даже если он снова скажет ему, насколько он ошибается. Дыхание Микки становится более прерывистым. Он моргает несколько раз, наблюдая, как Йен становится всё более раздражённым, разговор становится громче и яростнее. Его ноздри расширяются, когда он сжимает губы. Он хочет сказать ему всё. Сказать ему, как он ненавидит, когда другие мужчины флиртуют с ним. Сказать ему, как его пугает работа, и как он боится его потерять. Но больше всего ему хочется броситься к нему в объятия и рассказать всё, о чём говорил капитан сегодня. Каждый момент, который разорвал его душу и стал основой для его разрушенной жизни. Как он должен был слушать, как его мама кричала, когда была заперта в доме той ночью, сгорая заживо. Как он злился, видя, как пожарные стояли и ничего не делали, хотя он умолял их и хотел сам броситься туда. Как он бесконечно плакал каждую ночь, когда ему говорили, что это его вина, что он эгоист и чёртово разочарование, разрушившее их семью. Последнее, чего он хочет — чтобы Йен ушёл сейчас, но он застывает. Слова не слетают у него с губ, когда два мужчины смотрят друг на друга с яростной враждебностью. — Блять! — Йен громко кричит, Микки вздрагивает, когда он с громким стуком ставит бутылку на стол. Он злится, устал и просто переполнен эмоциями от того, как всё пошло не так, и его трясёт. — Ты невыносим, — он смотрит на Микки, его зелёные глаза темнеют от разных эмоций. Он не человек, склонный к насилию, он на самом деле ненавидит любые физические конфликты, но сейчас он просто хочет схватить Микки за плечи, дать пощёчину и трясти его, пока тот не выложит, о чём на самом деле идёт речь. Когда Йен уходит в свою комнату, его охватывает паника. Тело Микки начинает дрожать, его руки сильно трясутся, а рот пересыхает. — Блять, — он бормочет сквозь сжатые зубы, глядя, как рыжий отворачивается от него. Обычно Микки позволил бы ему уйти, как всем остальным, кого он отталкивает. Но голос в его голове кричит ему остановить его, перестать быть эгоистичным придурком и просто сказать, в чём на самом деле дело. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, закрывает глаза и даёт словам вырваться наружу. — МНЕ АХУЕТЬ КАК СТРАШНО, — Микки кричит, чтобы привлечь внимание Йена. Он зажмуривает глаза сильнее и опускает подбородок к груди. — Я до смерти напуган. Теперь ты доволен? — он бормочет, тише, контролируя себя, стыдясь за свою слабость, глядя на Йена через тёмные ресницы. — Страшно? — Йен разворачивается и гневное выражение его лица смягчается. — Чего ты боишься, Микки? — он делает шаг к Микки, удивлённый его внезапным признанием. — Я тебе говорил, что у меня с Новичком или с кем-то ещё ничего нет, — Йен говорит гораздо более спокойным голосом, в котором слышна правда, надеясь, что ему наконец удастся заставить Микки понять, насколько серьёзно он к нему относится. Микки покидает место, к которому был приклеен, и идёт к дивану, чтобы сесть. Когда он садится, то наклоняется вперёд, кладя локти на колени и голову на руки, сцепив пальцы. Он глубоко вдыхает и громко выдыхает, сильно надувая щёки. — Просто… блять. Поговори со мной, Микки, — Йен подходит, но не садится, его тело всё ещё переполнено адреналином. — После того как ты ушёл, Матанзас сказал мне… — Микки делает паузу и потирает лицо ладонями, сидя, прислонившись спиной к подушкам. Они уже зашли слишком далеко, чтобы остановиться, и он решает просто выложить всё начистоту, слыша искренний тон Йена. — Он сказал, что был там той ночью, когда моя мама умерла. Он был одним из пожарных на месте происшествия, которые не смогли её спасти. — Что? — Йен спрашивает, потрясённый, как будто он не понял ни слова из того, что сказал Микки. — Погоди, Матанзас? Он был там? — он приседает на корточки перед Микки, внезапно ощущая сильное желание утешить его, даже несмотря на то, что его грудь всё ещё горит от гнева. — Но когда… почему… как он узнал, кто ты? Как это возможно? — Отчёт о пожаре или что-то такое. Он сказал, что вспомнил фамилию и хотел узнать, не связан ли я с Терри, — Микки смотрит в глаза Йену впервые, когда тот опускается перед ним, побуждая его продолжить. — Затем он извинился, что не смог спасти её той ночью, помнит, как мой старик кричал на нас, пока дом горел дотла, — Микки проводит пальцем по носу, чувствуя себя вдруг уязвимым и незащищённым, когда он повторяет слова капитана, которые застряли в его памяти. — Ух, это просто… я даже не знаю, что сказать. Клянусь, я не знал, что он был там или что он собирается тебя об этом спросить… — Йен тяжело вздыхает, пропуская воздух через слегка приоткрытые губы и непроизвольно наклоняется ближе к Микки, касаясь коленями пола. — Всё нормально. Я просто не ожидал этого, — Микки признаётся, снова облизывая сухие губы. — Не каждый день такое случается, знаешь ли. Это застигло меня врасплох, — ещё одна пауза. — Это не нормально, Микки. Он должен был сказать мне, предупредить заранее. Он мог бы спросить меня. Это не было, блять, подходящим временем или местом, — голос Йена полон раздражения из-за капитана. — В любом случае… — Микки продолжает, пытаясь перейти к другой теме, но понимает, что всё ещё есть нечто, о чём нужно сказать. — Ещё и эта твоя история сегодня, я не знаю… наверное, реальность просто нахрен обезоружила меня, — глаза Микки быстро двигаются из стороны в сторону, он часто моргает — верный признак того, что ему не по себе. — Я уже потерял одного чёртового человека, о котором заботился, а что если…? — он делает паузу, глубоко вдыхая, задерживая дыхание так долго, как может. — А что если это повторится? Я не знаю, переживу ли я это, Йен. — Эй, — голос Йена теперь мягкий и полный доброты, — почему ты просто не сказал мне это? — он тянется к рукам Микки, пытаясь установить физическую связь после того, как они так долго были друг от друга отдалены. Прикосновения Йена всегда помогали Микки, когда ему нужно было поговорить о чём-то тяжёлом. — Я бы ушёл с тобой в ту же секунду. — Знаю, и ты прав. Я не уверен в себе. Я не знаю, кто я, блять, такой, — Микки соглашается с ранее сказанным Йеном, игнорируя его вопрос. — Я не такой, как ты. Умный. Сильный. Смелый, — Микки сжимает руку Йена, когда произносит последнее слово. — Пфф, — Йен наклоняет голову, уголок его рта слегка подрагивает, образуя маленькую улыбку. — Я не умнее и не сильнее тебя, Микки, — он сжимает руку в ответ. — И уж точно не смелее, — он добавляет, и вся злость, которая была прежде, уступает место другому, гораздо более сильному чувству. Насколько бы он не хотел задушить мужчину несколько минут назад, сейчас он просто хочет обнять его и защитить от всего, что есть на свете. Отодвигая весь гнев и разочарование в сторону, он тянет Микки к себе за руки и, не говоря ни слова, обнимает его, прижимая лицо к его шее, вдыхая его запах. — Ты мог бы просто сказать мне это, вместо того чтобы убегать и делать всё это вопросом того, что я тебя не хочу, — он бормочет рядом с кожей Микки, мгновенно успокаиваясь, вдыхая знакомый запах мыла, дыма и Микки. — Что является полным бредом, и ты это знаешь, — Йенн снова вдыхает его запах перед тем, как разорвать объятия и посмотреть на Микки. — Бля, Микки! Я уже давно потерял голову из-за тебя, ты должен был это понять к этому моменту, — он моргает, его глаза начинают слезиться от собственного откровения. — И мне так жаль твою маму, правда жаль. Я бы хотел забрать у тебя всю эту боль, хотя бы на минуту. Но я не могу. Поэтому ты должен рассказать мне, что с тобой происходит, хорошо? Пожалуйста, не отгораживайся от меня и не убегай. Наступает тихая пауза, пока Микки смотрит на доброту и заботу, отражающиеся на лице Йена. — Почему ты так чертовски добр ко мне, Йен? — произносит Микки в полном недоумении. По сути, он только что обвинил Йена в измене, и вот он снова спасает его. Защищает его. Ставит его потребности на первое место. Он притягивает Йена к себе так, что их лбы соприкасаются, и ненадолго прижимается губами к его губам. — Я имею в виду, я властный, — он перемещает голову на шею Йена: — Я везде оставляю своё дерьмо, — его губы касаются мягкого материала рубашки, когда он вдыхает его. — Я жалуюсь на всё. А теперь ещё и эта хуйня, — он отстраняется, выражением лица пытаясь сказать Йену, что он сожалеет, не произнося слов. — Ты всегда спасаешь меня, Йен, — он смотрит на лицо Йена в поисках намека на гнев или возмущение. Но их нет. Только понимание, и, хотя это может показаться неподходящим моментом, Микки хочет просто вернуться к тому, что было тем утром. Обнять друг друга, ублажать друг друга, заставлять чувствовать себя нужными. В этот момент он чувствует себя ближе к Йену, чем когда-либо, и ему просто хочется забыть о последних нескольких часах. — Такое впечатление, что тебе это нравится, — Микки хмыкает, его тон меняется, становится низким, их глаза прикованы друг к другу. — Хм, правда. Ты сводишь меня с ума своим дерьмом, но, похоже, мне нравится спасать тебя. Не то чтобы ты в этом нуждался, но я хочу быть рядом, Микки, — Йен мягко улыбается темноволосому мужчине, который — впервые за всё время их знакомства — открывает ему своё сердце, будучи полностью откровенным и уязвимым, и Йен не может не думать о том, насколько сильно этот человек перевернул его мир за последние несколько месяцев. С Микки всё новое и непредсказуемое — с ним мир затихает, и всё во Вселенной становится на паузу. И Йен не хочет, чтобы это когда-нибудь изменилось. — Сегодня мне не хочется разговаривать. Ты не против? — Микки прижимается губами к губам Йена: — Я обещаю, что мы поговорим, но сегодня я хочу, чтобы ты заставил меня забыть обо всём, хотя бы ненадолго, — Микки закрывает глаза, не в силах смотреть на Йена, который вздыхает, и на долю секунды его губы трогает улыбка. Йен чувствует, как его тело реагирует на то, как Микки просит его о помощи, как мужчина меняет напряжение между ними, превращая его в нечто обжигающее, искрящееся. Йен считает, что это граничит с волшебством. То, как они могут в одну минуту быть совершенно взбешёнными, кипящими от разочарования и гнева, а в следующую — голодными от желания, готовыми поглотить друг друга, — это редкость и явно не то, от чего оба мужчины готовы отказаться. Микки продолжает смотреть на него из-под ресниц глазами, полными эмоций, такими уязвимыми, что Йен понимает, о чём он просит. Он чувствует это всем своим нутром. Микки зажигает его мир, его жизнь, его душу — он бросает ему вызов и заставляет его хотеть быть лучшей версией себя. Он заставляет его хотеть быть рядом с ним так, как Йен никогда раньше не хотел. — Думаю, нам обоим нужно забыть эту ночь, — он шепчет, и чувство гордости проникает через Йена, заполняя каждую клеточку его тела, когда он теряется в глазах Микки. Мужчина выбрал его, хочет его, нуждается в нём. И Йен никогда не любил себя так, как рядом с Микки, несмотря на то, что тот иногда выводит его из себя. Когда его губы задерживаются на губах Микки, ожидая, когда же он сможет снова прикоснуться к этим пышным, идеальным губам, жизненная необходимость проникнуть в Микки берёт верх, и Йен шепчет: — Иди за мной. Йен поднимается на ноги и протягивает Микки руку, которую тот берёт без колебаний. Он поднимает его и ведёт в свою спальню. Оказавшись там, Йен присаживается на край кровати, оставляя Микки стоять в одиночестве посреди комнаты. Микки, как ни странно, нравится ощущение, что им восхищаются, и он чувствует, как становится твёрдым под нескрываемым пристальным взглядом Йена. Йен откидывается на руки, облизывая губы, его глаза медленно и долго оглядывают партнёра, и по его лицу расползается лукавая ухмылка. — Снимай штаны, — тон Йена властный, полный желания и тоски, полный решимости заставить Микки на время забыть обо всём остальном. По телу Микки пробегает дрожь, и он просовывает большие пальцы под пояс спортивок, быстро снимая их, как ему было велено. Его глаза всё ещё прикованы к пронизывающему взгляду Йена, он позволяет штанам упасть на пол и отталкивает их ногой в сторону. — Скажи мне, чего ты хочешь, Микки? — Йен слышит, как Микки громко сглатывает при этом вопросе. — Я хочу залезть на кровать, оказаться между этих крепких бёдер и пососать твой член, — признается Микки, его глаза сканируют мужчину, сидящего на краю кровати и ласкающего свой член. Он не может отвести взгляд — он путешествует от бёдер Йена к стояку, который напрягается под тканью его джинсов, и обратно к его раскрасневшемуся лицу. — Боже, ты такой горячий. Мне нужен твой идеальный рот на моём члене, — Йен рычит и кивает на пространство между ног, его тело всё ещё откинуто назад, он опирается на руки. — Теперь твоя майка, — говорит Йен, покачивая головой. Йен снимает и свою рубашку, не сводя глаз с Микки. Микки подчиняется, бросая футболку через всю комнату. Он не хочет думать о сегодняшнем дне, он хочет, чтобы им обладали, чтобы Йен грубо входил в него, пока Микки не закричит, чтобы тот остановился, — и даже тогда. Он замирает на месте, молчаливое сексуальное напряжение между ними усиливает его возбуждение, и он ждёт дальнейших указаний Йена. — Ты готов? — чуть мягче спрашивает Йен, проводя языком по губам, чувствуя, как мужчина слушает каждое его слово. Микки подходит к Йену и, встав на колени, скользит между его длинных ног, одаривая его благодарной улыбкой, когда его глаза оказываются на одном уровне с впечатляющей выпуклостью. Он расстёгивает пуговицу на джинсах Йена, и тот быстро приспускает их вместе с боксерами, и его глаза манят Микки снять их до конца. Микки делает это одним быстрым движением и отбрасывает их в сторону. Его грудь вздымается от дикого наслаждения, которое с каждой секундой всё больше и больше. От предвкушения он почти не может остановиться. Йен берёт голову Микки в свои руки, его пальцы крепко обхватывают её, а глаза снова спрашивают Микки, чего он хочет. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Хочу давиться этим членом, — Микки шепчет, в его голосе звучит решимость. Погладив одной рукой щёку Микки, Йен проводит большим пальцем по пухлым губам мужчины и издаёт глубокий стон. — С удовольствием, — ухмыляется он, его большой палец всё ещё ласкает губы Микки. — Блять, я собираюсь уничтожить этот идеальный рот. Микки льнёт к руке Йена, покорно ожидая, но ничего не говорит, лишь издает тихий стон, а его глаза приобретают тёмно-синий оттенок, пронзая Йена взглядом. Это то новое, о чём он так мечтал и что так хотел испытать. Он так устал сдерживаться, принимать все «правильные» решения, чтобы защитить себя. Постоянно контролировать свои эмоции. Он просто хочет отпустить себя. Позволить Йену диктовать ему, вести его через всё, что они, чёрт возьми, делают, и просто крепко держаться за него, смакуя каждый восхитительный момент. — Только не заставляй меня кончать, понял? Потому что ты нужен мне голым подо мной, это восхитительное тело напротив моего, — Йен наклоняется вперёд, тянется к заднице Микки и крепко сжимает его ягодицы. Сжимая их несколько секунд, он чувствует, как его твёрдый член касается лица Микки, и это почти заставляет его схватить мужчину и бросить его на кровать, чтобы оттрахать до потери сознания. Но дело не в нём, а в Микки. Заставить Микки забыть обо всём, что произошло за последние несколько часов, хотя Йен знает, что для этого, вероятно, потребуется нечто большее, чем просто секс. Йен откидывается назад, одной рукой поддерживая себя, а другой поглаживая стояк, наслаждаясь зрелищем, открывающимся перед ним. Жаркий взгляд брюнета на его член, предвкушение того, как Микки возьмёт его в рот целиком, преобладают над всем, и Йен приподнимает бёдра на несколько дюймов. — Открой рот для меня, Микки, — он прижимает свой член к губам Микки, и тот немедленно подчиняется, со стоном касаясь кожи Йена, пока погружает его дюйм за дюймом. — Да, вот так, не спеши, — Микки останавливается, чтобы приспособиться, раскрывает рот ещё немного и продолжает заглатывать член до тех пор, пока его лицо наконец не утыкается в аккуратно подстриженные рыжие волосы. И Йену кажется, что он умрёт прямо на месте, наблюдая за тем, как полные губы Микки обхватывают его член. Мир перестаёт вращаться, время замирает, а Земля сходит с орбиты, когда Микки начинает двигать ртом вверх и вниз по члену Йена, заставляя рыжего с грубым рыком опуститься на матрас и в отчаянии провести руками по лицу. Микки притягивает его к себе, а затем, зажав между губами, создает вакуум во рту и усердно сосёт. — Блять, именно так. Ощущения такие приятные, — Йен наклоняет голову, его руки тянутся вперёд, чтобы схватить Микки за волосы, притягивая его ближе к своему члену. — Да, нам определённо нужно делать это чаще, — вырывается у него стон вместе со смехом, — потому что, чёрт возьми! Ты можешь глубоко заглотить член. Микки смотрит на Йена, его глаза стекленеют, и он пытается улыбнуться, как будто у него есть какие-то сомнения, что он не сможет. Одной рукой он обхватывает основание, а другой перемещает рот к кончику, вспоминая всё то, что делал Йен с ним, и пытается воссоздать те же ощущения. Йен чувствует, как Микки стонет на его члене, создавая мощную вибрацию, которая проникает от его члена в основание черепа, разжигая вспышки удовольствия по пути вверх. Пока Милкович продолжает водить языком по всем его девяти дюймам, единственная связная мысль, которая проносится в мозгу Йена, — это то, что он никогда не чувствовал себя таким обожаемым, когда ему сосут член. Это как минет из другого мира. Дело не только в потрясающих ощущениях, которые Микки способен вызвать одним движением языка, но и в чувстве, которое он разжигает в сердце Йена. — Блять! — стонет Йен, когда Микки начинает сосать сильнее и быстрее, его нетерпение было таким горячим, каким Йен его никогда не видел. — Как бы мне ни хотелось продолжать трахать твой талантливый рот, — онн поднимает голову чуть выше, его взгляд блуждает по потному прессу, по члену, встречаясь с голубыми глазами, — если ты сейчас не остановишься, я не продержусь больше ни минуты, — опираясь на локти, он откидывается на кровать, вынимая при этом свой член изо рта Микки. Тот остаётся с открытым ртом, тяжело дыша, в уголках которого скопилась слюна, которую он вытирает тыльной стороной ладони. Прижавшись спиной к изголовью кровати, Йен поднимает руку и двумя пальцами даёт знак Микки присоединиться к нему. — Давай, — это всё, что нужно было услышать Микки, прежде чем он забрался на кровать и встал на четвереньки, подползая, приближаясь к рыжему, и наблюдая, как член Йена непроизвольно подпрыгивает при каждом движении Микки. Он оказывается на коленях Йена, который притягивает его к себе, обхватывает руками за талию и целует без промедления. Микки обхватывает шею Йена, и ни один из них не чувствует себя достаточно близко друг к другу, пока их губы страстно соединяются. Йен переворачивает их на бок, и их рты не разъединяются. Его рука инстинктивно закидывает одну из ног Микки вверх на плечо, широко раздвигая их. Он обхватывает Микки за плечи, просовывая руку подмышкой, и их грудные клетки плотно прижимаются друг к другу. Свободной рукой он проводит по ноге Микки, чувствуя мурашки на коже, и останавливается только для того, чтобы грубо погладить одну из ягодиц Микки. Он оттягивает её и заставляет мужчину шипеть ему в рот. Микки отстраняется от поцелуя и кладёт подбородок на плечо Йена, мурлыча в веснушчатое ухо рыжего и покусывая мочку. Рука Йена опускается ещё ниже, и он берёт в руку яйца Микки, поглаживает их, тянет, и слышит, как Микки вздыхает от удовольствия. Йен подносит руку ко рту и облизывает пальцы, а затем возвращает их на задницу Микки. Он снова раздвигает её и проводит пальцами по тугому ободку. Он чувствует, как он пульсирует, и Йен без предупреждения погружает один палец. Микки задыхается и кусает плечо Йена, когда палец скользит внутрь и наружу с гораздо большей лёгкостью, чем в прошлый раз. Йен быстро вводит второй, затем третий, и жжение становится таким сильным и в то же время таким приятным, что Микки только и может, что хмыкать в знак согласия и тереться своим твёрдым членом о живот Йена. Йен замедляет свои манипуляции, удерживая пальцы на месте, уверенно проникая в тугое отверстие Микки, и снова целует его. Их языки скользят и пробуют друг друга на вкус, их голод очевиден и только усиливается, когда Йен задевает пальцами простату Микки, вызывая у него громкое хныканье. Йен грубо трахает его рукой, а Милкович крепче обхватывает его за шею и с его губ срываются глубокие стоны. — О Боже, Йен. Это так приятно, — он стонет, когда мужчина опускает голову, чтобы облизать покрасневшие соски Микки, зажав один из них между зубами и оттянув его. Микки начинает сильнее прижиматься бёдрами к животу Йена, нуждаясь в каком-то трении из-за пальцев глубоко внутри него. Йен снова переворачивает их, и теперь Микки извивается под ним, и вытаскивает пальцы из его задницы. Он наклоняется и соединяет их губы, этот поцелуй небрежный, грязный и громкий. Он целует шею Микки, ставит ноги по обе стороны от его бёдер и хватает темноволосого за руки, поднимая их над головой. Микки подчиняется и не двигает ими, заворожённый тем, как член Йена стоит в полной готовности, красный, горячий и ноющий. Он открывает рот и ждёт. Йен ещё больше приподнимается и усаживается на грудь Микки, его член в руке, и он шлепает им по распластанному языку взволнованного мужчины. — Да? Хочешь мой член? — Микки может только кивнуть. Йен проводит рукой по тёмным волосам и нежно опускается по щеке, вставляя свой пульсирующий член ему в рот, и Микки охотно принимает его, осторожно убирая зубы. — Ну разве ты не дерзкий, когда тебе удается попробовать мой член, а? — Йен проникает в его рот несколькими мягкими толчками. — Но сначала тебе придется потрудиться, Милкович, — он достаёт член из его рта и поднимается ещё выше, его бёдра теперь по обе стороны от покрасневшей шеи Микки, и он хватает его за затылок, потянув на себя. Микки приподнимается и берёт в рот яйца Йена. Он берёт по одному, его язык играет с ними, обводит их. Ему нравится их тяжесть, и он слышит, как Йен стонет от удовольствия. Он выпускает их изо рта, и член Йена нависает над ним, а Микки облизывает его нижнюю часть, большим пальцем касаясь щели. Его язык скользит вверх и вниз по гладкой коже, пока Йен двигает бёдрами вперёд и назад над его ртом, а затем тянется вниз и одной рукой обхватывает шею Микки сзади. Другой рукой он оттягивает большим пальцем губу Микки, чтобы он мог легко вернуться к тёплому горлу мужчины. Микки принимает его и втягивает щёки, присасываясь к нему сильнее, сверху доносятся тихие звуки стонов. Йен берёт Микки за запястья и поднимается на колени, его член погружается прямо ему в горло. Ощущения настолько ошеломляющие, что Йен с трудом контролирует себя и трахает его рот с дикой несдержанностью, а задыхающиеся и захлёбывающиеся звуки, доносящиеся снизу, становятся музыкой для его ушей. Почувствовав, что мужчина под ним постукивает его по бедру, и ему нужно перевести дух, он отстраняется и откидывается на грудь Микки. Йен вытирает слюну, стекающую по щекам другого мужчины, и решает, что больше не может ждать. — Нужно трахнуть тебя сейчас. Он слезает с задыхающегося мужчины и садится на колени, не торопясь оценивая член Микки. Его толщину, то, как он прилегает к его животу, капли предэякулята на подтянутом торсе, и то, как он слегка изгибается влево. Он одержим редкими волосами на лобке, которые поднимаются к пупку и расходятся веером, достигая его крепкой груди. Тёмные волосы на фоне алебастровой кожи опьяняют, и Йен не может поверить, что они принадлежат ему. Что-то глубоко внутри него вспыхивает. — Встань на колени. Опусти голову, — приказывает он Микки, и тот с готовностью слушает, наслаждаясь тем, что ему не нужно думать. Йен приподнимается на одной руке, а другой тянется к смазке на тумбочке. Он знает, что почти достиг предела и не может долго сдерживаться, поэтому быстро смазывает себя и любуется Микки, распластанным на кровати — его голова покоится на подушке Йена, его идеальная задница поднята вверх, готовая к тому, чтобы Йен трахал и обладал ею. — Заведи руки за спину и раздвинь ягодицы для меня, — рыжий рычит, располагаясь сзади Микки. Тот делает то, что ему велено, и раздвигает себя для Йена, оставляя розовую дырочку открытой, тугие мышцы напрягаются в ожидании проникновения. Йен толкается в задницу Микки, его дырочка расширяется, когда он проталкивается всё дальше и дальше внутрь. В тот момент, когда он входит полностью, его глаза закатываются, а всё тело замирает от интенсивности ощущения тесноты Микки. На секунду они оба замирают: Йен даёт Микки время привыкнуть к своим размерам, а Микки просто наслаждается тем, что его растягивают до предела, и ждёт, когда Йен начнёт двигаться. — Бля, ты такой большой, — стонет Микки, и Йен не ждёт. Не может больше ждать. — Пожалуйста, Йен. Он уже достаточно занимался этим, чтобы знать, как сильно может завести его мужчина, как далеко можно зайти с ним. Он знает, что не всегда нужно быть нежным, что каждый толчок не всегда должен сопровождаться словами «ты в порядке?». Он знает, что сейчас ему не нужно этого говорить. Он уверен, что Микки знает, что он подразумевает это каждым идеальным движением. Всё дело в Микки, в том, чтобы показать ему, как сильно Йен заботится о нём, как сильно он хочет, чтобы ему было хорошо. Он хочет заставить его забыть о том дерьме, которое произошло сегодня вечером. И если он сможет сделать это, подарив ему несколько минут абсолютного блаженства, Йен готов. Одной рукой он крепко обхватывает бедро Микки, а другой держит оба запястья у того за спиной, позволяя себе увлечься ритмичными толчками, давая Микки то, в чём тот так отчаянно нуждается в этот момент — давая Микки всё, что у него есть. — Ммм … трахни меня, Йен, — Микки задыхается под ним, его тело дёргается, когда рыжий энергично входит в него. — О Боже… да, да, да… — он скулит, его пальцы непроизвольно вытягиваются в хватке Йена, не в силах контролировать своё тело. Каждый нерв пробудился, запульсировал. — Бля, так близко! Я сейчас кончу! — глаза Йена сфокусированы на заднице Микки и на том, как его член продолжает исчезать в ней. Он стонет, хрипит, ругается, крепко удерживая Микки на месте, пока трахает его сзади. Йен слышит только приглушённые матрасом стоны удовольствия. С этого ракурса Йен может наблюдать тот самый момент, когда мужчина полностью отпускает себя, вжимаясь головой в подушку, ещё больше раздвигая бёдра и с благодарностью принимая то, что ему дают. Его голова поворачивается в сторону, а открытый рот умоляет Йена не останавливаться, продолжать. Рыжий отпускает запястья Микки, чувствуя, как тот дрожит, как его дырочка сжимается и пульсирует вокруг ноющего члена Йена, указывая на то, что он так же близок, как и Йен. Еще раз войдя и выйдя из него, Йен содрогается всем телом, теряя рассудок от блаженства. Всё наслаждение мира словно сжимается внутри него, прежде чем он с диким рыком кончает в задницу своего любовника, оргазм, который ощущается как сила природы — потусторонняя, но в то же время такая невероятно реальная. Чувствуя, как Йен кончает, а его бёдра плотно прилегают к заднице Микки, когда он снова и снова вбивается, Микки отталкивается от него. Он приподнимает задницу, его живот напрягается, и он кончает, зажав одеяло между зубами и пальцами. Настолько сильно, что он чувствует, как сперма попадает на грудь, и его тело бьётся в конвульсиях: плечи погружаются в кровать, конечности слабеют. Йен чувствует, как Микки кончает, его мышцы сжимаются вокруг полутвёрдого члена, по телу снова пробегают искры, и он падает на Микки, вдавливая их обоих в матрас. И вот уже вечер забыт. Все глупые обвинения, все нелепые страхи, все иррациональные мысли исчезли. Магия. Пока они оба пытаются отдышаться, всё ещё потрясённые тем, насколько сильным был оргазм, Йен опускает голову на шею Микки, нежно прижимаясь губами к его потным волосам. Он долго, медленно, с наслаждением вдыхает его, его тело содрогается от удовольствия, когда запах Микки заполняет его ноздри, омывая его мозг желанием. — Чёрт, как это вообще возможно, что я всё ещё хочу тебя так сильно после того, как я буквально опустошил себя внутри тебя? — он стонет, осторожно вытаскивая член из задницы Микки и со стоном скатываясь с него, оставляя след спермы на заднице Микки и простынях. Йен медленно отходит от кайфа, его дыхание выравнивается, подстраиваясь под дыхание Микки, он держит глаза закрытыми, наслаждаясь этим состоянием, всё ещё не до конца понимая, как пережить интенсивную езду на американских горках за последние пару часов. Микки ничего не говорит и, кажется, отключается, но потом лишь удовлетворённо хмыкает в ответ на слова Йена, его руки по-прежнему крепко сжимают простыни пальцами. Сегодня больше нет слов, которые нужно произносить. Микки пообещал, что они поговорят, и Йен ему верит. Он даже не думает о том, чтобы разбудить его или убрать за собой, а просто прижимает мужчину к своему потному телу, натягивает на них одеяло, и они погружаются в глубокий и столь необходимый им сон.
