Секреты

      Мэри привыкла делать вид, что своей жизнью она вполне довольна. Она всегда старалась не унывать, выглядела безупречно даже после похмелья, а ее жилье убиралось с регулярностью, которой могла позавидовать сама королева. И, кажется, в эту идеальную ложь верили все. Иногда даже она сама.       Вот только одинокими тянущимися вечерами или, хуже того, долгими ночами, Мэри ненавидела свою жизнь и себя за то, что никак не могла хоть что-то в ней изменить к лучшему.       Не о такой жизни она мечтала, перебираясь в самое сердце мира и самый крупный город из когда-либо существовавших — Лондон. Город красоты и надежды, денег и возможностей оказался рассадником страданий и преступлений, эксплуатации и нищеты. Мэри надеялась, может, здесь ее искалеченная к двадцати годам жизнь хоть немного наладится, но прошло пять лет, и Мэри так погрязла в болоте лондонского порока, что выбраться из него уже не могла, как бы ни пыталась, барахтаясь, увязала лишь сильнее.       Красотка Мэри могла бы стать очередной Корой Перл, и у нее почти получилось, она видела и проживала роскошную жизнь высшего света, но упустила ее, когда в очередной раз ясно поняла: ее удел — быть ист-эндской шлюхой, может, чуть более удачливой, чем другие, но точно такой же ничтожной и несчастной.       Сначала Мэри думала, что легко справится со всем, переживет все невзгоды, но с каждым днем становилось все невыносимее. С каждым днем все меньше хотелось смотреться в зеркало: раньше она так любила это занятие, а сейчас не хотела лишний раз глядеть на увядающее очарование, подведенное красно-синим подтеком под глазом — Мэри понимала, что рисковала получить по лицу от раздраженных клиентов, но в последнее время это случалось слишком часто.       И если со своим падением Мэри уже давно смирилась, куда больше ее терзали мучения бедняги Барнетта: он ведь всерьез считал, что это из-за него Мэри была вынуждена выходить на улицы, и работал как проклятый, пытался обеспечить им двоим нормальную жизнь. Мэри уже давно забыла, что такое обычная спокойная жизнь, и давно знала, что никогда больше к ней не вернется.       Все, что ей оставалось делать — топить в очередном бокале дешевого ирландского виски невыносимую боль от осознания собственной ничтожности. Мэри презирала себя за невозможность разорвать этот порочный круг, который отравлял ее жизнь, но только благодаря которому она все еще была жива.       А утром она снова принарядится, приведет себя в порядок и с улыбкой выйдет на грязные неприветливые улицы Уайтчепела, надеясь прожить этот день так, что к вечеру она будет ненавидеть свою жизнь чуточку меньше, чем вчера.