Секреты

      Когда Джин в очередной раз просыпается в холодном поту от хруста его черепа, разламываемого неожиданно сильным ударом молотка, она понимает, что не может отделаться от этого мерзкого тягучего чувства уже второй год. Джин не позволяет себе признаться, что ее до сих пор грызет вина.       Кто же знал, что его голова такая хрупкая?       Сейчас она старается не думать о том, что сделала, но легче ей, как бы ни хотелось, не становится. В конце концов какая разница, какая у нее была причина, если она убила его. Джин убеждала себя, что это была необходимость, что, не убей она его, он сделал бы с ней вещи гораздо более страшные, но она не просто в испуге дотянулась до молотка и сбежала, когда представилась возможность.       Пальцы сжимали мокрую от крови и пота рукоятку молотка, судорожно, что она потом не могла их расцепить, а боек раз за разом ударял по башке чертового ублюдка, пока Джин не выбилась из сил, пока его наглая рожа не превратилась в кровавое месиво с торчащими обломками костей. Она убила его так жестоко, но куда сильнее Джин угнетало, что она не чувствовала вины. Только облегчение.       Не было и дня, чтобы она не думала об этом всем. Все пыталась понять, что же она чувствует на самом деле? Радость, скорбь, освобождение или вину? И могла ли она чувствовать все сразу и одновременно? Джин выдыхает, стискивая челюсти до звона в ушах. Проклятый ублюдок никак не может отпустить ее и донимает даже после своей смерти. Джин бы убила его еще раз только за это. И плевать, как сильно ее будет грызть вина.       Джин убеждает себя, что это не вина, а лишь неприятное напоминание о ненавистном прошлом — кто так легко сотрет из памяти жестокое убийство? — но она каждый день спрашивает себя, что делала бы, не схватись она тогда за молоток. Смогла бы она жить хотя бы вполовину так же счастливо, как сейчас, не защити она себя и не возьми судьбу в свои руки? Как знать, ведь теперь ее руки обагрены чужой кровью, и она не побоится запачкаться в ней вновь, если придется.       В конце концов, лучше быть тысячу раз виноватой, чем один раз — мертвой.