Меняя судьбы

Висенья подняла голову, когда дверь в детскую с грохотом распахнулась и в комнату вошла мама. Не нужно было долго вглядываться, чтобы понять, что она в ярости. Ее лицо было ярко-красным и взгляд немного безумным, Висенья готова была поклясться, что из ее ушей валил дым. Мама несколько раз открыла и закрыла рот, словно обдумывая, что сказать. Когда она наконец заговорила, в каждом ее слове сквозила ярость. — Что ты натворила? — Я просто играла. — Она посмотрела на солдатиков, подаренных ей братом, а потом подняла глаза на маму. — Папа сказал, что мне можно, потому что он забрал братьев на тренировку, а Хелейна сейчас в саду. — Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду совсем не это. — Висенья ничего не ответила, зная, что ее мама все равно не поверит ее словам. — Что ты сделала с Марой? Висенья нахмурилась и вопросительно посмотрела на мать. — Кем? — Не притворяйся дурочкой. — Мама взяла ее за руки и подняла на ноги, глядя на нее с такой яростью, что та могла бы испугаться, если бы умела. — Я знаю, что это ты сделала что-то. Как ты могла отрезать ей все волосы? О чем ты только думала? — Я ни о чем не думала, я ничего такого не делала. — Она вырвала руки из рук мамы и бросила на нее испепеляющий взгляд. — Я даже не знакома с этой девочкой, я ничего ей не сделала и ничего ей не говорила. — То есть ты хочешь, чтобы я поверила, что она только что проснулась этим утром без причины состригла все волосы? — Ее мама посмотрела на нее недоверчиво. — Я знаю, что у тебя есть способы ходить по замку, никем не замеченной. Я должна была догадаться, что ты выкинешь что-то подобное. Что мне прикажешь с тобой делать, Висенья? Она пожала плечами, не зная, что ответить. Висенья знала, что она не такая, как другие дети, даже не такая, как ее братья и сестры. Она воспринимала мир не так, как они, ее эмоции проявлялись иначе. Висенья могла прочитать книгу или документ и с точностью воспроизвести их содержание месяцы, даже годы спустя. Она никогда не забывала ни разговор, ни историю, ни что-либо из того, что видела или слышала. Преподаватели всегда восхищались ее умом, говорили, что она намного опережает других детей своего возраста. Но помимо интеллекта в ней было что-то еще. Она не могла испытывать те эмоции, которые видела у других людей. Она видела, как ее мать, братья и отец грустили, когда что-то случалось с другими людьми. Она видела, как плакала Хелейна, когда в приют приходил голодный ребенок или женщина, вся в синяках и ссадинах. Ее сестра как-то сказала ей, что это называется сопереживанием, чувствовать боль других людей и грустить. Но Висенья не чувствовала боли, у нее не было страха, и даже любовь была очень редким чувством. Висенья заботилась только о своей семье, о своей матери, братьях и сестрах и о своем отце. Она злилась, когда им было грустно, злилась на тех, кто причинил им боль, и хотела их наказать. Она чувствовала счастье, когда ее братья делали что-то хорошее или когда они играли с ней. Она любила свою семью, но только их и над этим чувством ей приходилось работать. Все остальные были для нее незначительными. Она знала, что многие люди боялись ее, включая некоторых ее братьев и сестер. Хотя ее мама и папа уставали от того, на что она была способна, они никогда не смотрели на нее со страхом. Но теперь взгляд ее мамы был нерешительным, и она ненавидела это, она никогда не хотела, чтобы ее мама боялась ее. Она никогда бы не призналась маме, но это она подстригла Маре волосы. Она подлила в воду девочки тоник, который украла у целителей. Она видела, как девочка смотрит на ее брата и ей это не нравилось. Она любила всех своих братьев, но Эймонд был особенным. Он любил ее безоговорочно, ему было все равно, что она не такая, как все, наоборот, он отмечал ее отличия. Эймонду нравилось проводить с ней время и видеть, как работает ее разум. Он был единственным человеком, который понимал ее, она не могла потерять его. Но она была не настолько глупа, чтобы сказать своей маме об этом, та никогда не поймет. Она снова пожала плечами и повторила слова матери. — Я думаю, ты могла бы меня прогнать. — Ты так думаешь? — Мама опустилась перед ней на колени и грустно посмотрела на нее. — Ты думаешь, я бы тебя бросила? — Ты и раньше так говорила. — Висенья, ты моя дочь и я бы никогда тебя не прогнала, как бы ты меня ни расстраивала. — Мама обхватила ее лицо руками. — Но я твоя мать и моя задача — учить тебя и направлять. Ты не должна так поступать, наши лорды помогают нам сохранять мир. Кроме того, ты не должна причинять боль невинным. — Я ничего не делала. — Она не собиралась признаваться в том, что сделала, иначе мама наказывала бы ее до скончания веков. — Я не видела Мару. Ее мама вздохнула. — Это из-за того, что она танцевала с Эймондом? — Он не хотел с ней танцевать, ты заставила его. — Она отошла от матери на шаг и уставилась на нее. — Почему ты пытаешься забрать его у меня? — Висенья, никто не отнимет у тебя брата. Эймонд любит тебя и это не изменится. Твой брат уже взрослый, у него могут быть другие друзья и интересы. — У него есть мы. — Она не понимала, почему мама так настаивает. — Зачем ему кто-то еще, разве нас ему недостаточно? Ее мама просто покачала головой и поцеловала ее в лоб. Висенья знала, что на этом дело не закончится, ее мама не оставит это так. Даже если ее накажут за это, она не пожалеет. Она никому не позволит встать между ней и Эймондом.

***

1 неделю спустя. Мэнси чувствовала себя очень неловко, пока горничная заплетала ей косы, она все еще не привыкла к тому, что ей прислуживают. Было очень странно, что за ней ухаживают, что у нее такие роскошные покои и что кто-то всегда готов исполнить любое ее желание. Она не знала, что делать с горничной, она привыкла все делать сама. Она больше не прислуживала принцессе Хелейне, вместо этого стала ее фрейленой. Теперь они проводили дни, гуляя и беседуя, и, если принцессе что-то было нужно, она спрашивала у служанки. — Вот и вы, миледи. — Пожилая женщина радостно улыбнулась ей. — Ваш дядя хотел бы увидеться с вами сегодня. Он спрашивал, не хотите ли вы разделить с ним обед. Мэнси кивнула, не желая расстраивать женщину. Это было еще одной странностью — иметь семью, помимо матери. Она до сих пор не слишком была уверена в своих чувствах к двоюродному деду, ей было трудно воспринимать его как члена семьи после того, как она узнала, как его родственники обращались с ее матерью. Элмо Талли познакомил ее со своими сыновьями, ее двоюродными братьями, которые были очень милыми и вежливыми. Он также представлял ее многим лордам как Мэнси Талли, и она не была уверена, как к этому относится. Некоторые люди приняли ее, в то время как другие смотрели на нее с презрением, но никто не осмеливался что-либо предпринять, опасаясь гнева принцессы Рейниры. Перед уходом она поблагодарила свою служанку, радуясь, что та не стала настаивать на том, чтобы пойти с ней. Первые несколько дней они ходили за ней по пятам, пока она наконец не велела им этого не делать и ждать, пока она их позовет. Она не знала, как знати удается сохранять невозмутимый вид, когда за ними повсюду следует кто-то еще. Теперь она поняла, что имела в виду принцесса Хелейна, когда однажды сказала, что за ней всегда следует стражник. — Вот она, женщина момента. — Она остановилась, когда мужчина встал перед ней, едва не столкнувшись с ней, и сделала шаг назад. — Я думал, мы будем видеть вас чаще теперь, когда вас признали леди из знатного дома. — Лорд Эмброуз, — Она кивнула мужчине из Предела и отступаю еще на шаг, ей не нравится находиться так близко к нему. — Я вас там не заметила. Улыбка мужчины не успокоила ее. — Да, я тебя ждал. Мэнси сглотнул, но постарался сохранять спокойствие, ведь была середина дня и они находились в холле, конечно он ничего не предпримет. — Зачем? — Я хочу знать, что ты пообещала принцессе Рейнире, чтобы она сделала тебя леди? — Он был одним из тех, кто не обрадовался, когда было объявлено, что она законная дочь дома Талли и займет свое место при дворе. — Скажи, это из-за того, что ты раздвинула ноги перед принцем Эйгоном? Она ахнула, не понимая откуда у него могла взяться такая мысль. Они с Эйгоном почти не разговаривали, в основном потому, что она пряталась от него. Она прищурилась, глядя на мужчину, в ярости от того, что он посмел обвинить ее в такой мерзости. — Как вы смеете так со мной разговаривать? Вы меня не знаете и можете быть уверены, что никогда не узнаете. Она попыталась уйти, но мужчина схватил ее за руку и прижал к себе, так что она не смогла пошевелиться. — Может, мне стоит самому выяснить, что так привлекло принца Эйгона в этой крестьянской шлюшке. Мэнси открыла рот, но ее прервал гневный голос, и мужчина оттолкнул ее так резко, что она чуть не упала. — Почему бы мне не объяснить тебе все самому? Она ахнула, когда Эйегон ударил мужчину кулаком в лицо, и тот упал на землю. Принц, не колеблясь, прыгнул на мужчину и продолжил избивать его с такой яростью, что застал Мэнси врасплох. Эйгон всегда был самым мягким из детей принца и принцессы. Она знала, что его обучали сражаться с самого детства, но также знала, что ему это не так нравилось, как его братьям или Висенье. Но теперь она видела сходство с Деймоном, он выглядел почти невменяемым. — Как, — Удар, — Дьявол, — При следующем ударе она услышала, как что-то хрустнуло. — Как ты смеешь, — От следующего удара хлынула кровь. — Говорить, — Эйгон ударил мужчину головой об пол. — Так с ней разговаривать? — Эйгон? — Появился принц Деймон, потрясенный поведением своего сына, и быстро оттащил Эйгона от полумертвого мужчины. — Что происходит? — Я убью этого ублюдка. — Принцу Деймону с трудом удавалось удерживать сына, пока Эйгон пытался добраться до мужчины. — Он научится уважать других. Появился стражник и быстро утащил потерявшего сознание лорда прочь, а принц Деймон все еще пребывал в оцепенении от того, что только что произошло. — Эйгон! — Тон его голоса заставил принца прекратить вырываться и немного успокоиться. Деймон глубоко вздохнул, прежде чем повернуться к сыну. — Что случилось? Почему ты так яростно набросился на этого человека? — Он это заслужил, — Эйгон не стал извиняться за свои действия. — Слышала бы ты, какие гадости он говорил Мэнси. Деймон обеспокоенно посмотрел на нее. — С тобой все в порядке? Она поспешила кивнуть. — Да, мой принц. Простите, если я доставила вам неприятности. — Ты ничего не сделала. — Это сказал Эйгон, все еще злясь на слова этого человека. — Это он будет наказан. Мэнси покраснела, заметив понимающий взгляд принца Деймона. Боги, неудивительно, что все подумали о том, что между ней и принцем что-то есть. Она знала, что все узнают о случившемся еще до конца дня.

***

Рейнира была раздражена, пока она пыталась привлечь на свою сторону лордов и дворян, ее дети пытались убить их всех. Сначала Висенья, теперь Эйгон, который был последним, от кого она этого ожидала подобного. Ее старший сын всегда был самым миролюбивым, но, видимо, это длилось не так долго. — Значит, ты просто напал на лорда Эмброуза средь бела дня, в холле. — Она изо всех сил старалась не сорваться. — Зачем ты это сделал? — Пусть бы лучше помалкивал. — Эйгон отказался извиняться, что ее удивило, потому что ее сын был очень воспитанным. Она знала, что этот человек как-то задел Эйгона, но сын не сказал, что именно произошло именно. — Я никому не позволю говорить с Мэнси так, как этот ублюдок. Рейнира вздохнула и села рядом с сыном, чувствуя, как ее переполняет понимание. — Я и не знала, что ты так оберегаешь Мэнси. Ее сын покраснел, но не смотрел ей в глаза. — Ты ее защищаешь и Хелейна тоже. — Да, но я не думаю, что наши причины схожи. — Эйгон покраснел еще сильнее и она поняла, что это может стать проблемой, если она не вмешается. — Эйгон, тебе нравится Мэнси? Ее сын посмотрел себе под ноги на мгновение, а затем глубоко вздохнул. — Она очень милая и заботится о моих братьях и сестрах, она и тебе верна. — Я знаю все об этом, Эйгон, но я спрашивала не об этом. — Она провела рукой по голове сына, прежде чем положить палец ему под подбородок и приподнять его голову так, чтобы он смотрел прямо на нее. — У тебя есть чувства к Мэнси? Ее сын ответил с опаской в голосе. — Да. Она не понимала, почему сыну было так трудно в этом признаться. — Почему ты не сказал мне? Ты мне не доверяешь? — Конечно, я доверяю тебе, мама. Я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было на свете. Это ты помешала королеве издеваться надо мной, ты вырастила меня в любящем и теплом доме. — Ее сердце наполнилось теплом, потому что, даже находясь в подавленном состоянии, он все равно пытался ее успокоить. — Я просто знаю, что как принцу, король не позволил бы мне жениться на человеке, который намного ниже меня по статусу. Она никак не отреагировала на слова о браке. — Я хочу только одного — чтобы мои дети были счастливы, и даже если бы Мэнси была крестьянкой, я бы нашла способ женить вас, если ты этого хочешь. Во сне она видела, как несчастливый брак повлиял на Эйгона и она не допустит, чтобы это случилось с ее сыном на этот раз. Она позаботилась о том, чтобы Эйгон вырос сильным и успешным мужчиной. Он был счастлив, почти не пил и любил всех своих братьев и сестер, она не станет рисковать его жизнью ради статуса или союза. — Эйегон, теперь Мэнси признана как Талли, а как благородная леди она не может вступать в отношения вне брака. — Она погладила сына по щеке, надеясь, что он понял, что она хотела сказать. — Если ты хочешь видеть ее в своей жизни, тебе придется на ней жениться. — Я знаю, — Сын с надеждой посмотрел на нее, — Ты бы одобрила такой брак? — Если ты действительно этого хочешь, то да. Я сделаю все в моих силах, чтобы ты был счастлив с той женщиной, которую выберешь. Сын обнял ее, и они стояли так, пока чей-то голос не заставил их обоих подпрыгнуть. — Он уже целовался с Мэнси. — Проклятье, Висенья! — Рейнира сверкнула глазами. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не шпионила за людьми и не выпрыгивала из-за угла, пугая меня до полусмерти? — Ты говорила мне не делать этого, но это важно. — Ее дочь не поддалась на провокацию. Вместо этого она с гордостью посмотрела на Эйгона. — Я видела, что ты сделал с тем человеком, молодец. Я знала, что в тебе это есть. Я так горжусь тобой. Рейнира бросила на дочь опасный взгляд. — Не гордись тем, что твой брат был жестоким. — Почему нет? — Нахмурилась дочь. — Ты бы видела лицо этого мужчины, он совсем не похож на себя прежнего. Висенья подошла к Эйгону и протянула ему красивый кинжал, ножны были украшены красным, золотым и черным, а рукоять была обвита золотым драконом. — Я купила это для тебя в подарок. В следующий раз проткни эту суку. — Висенья! — Ее дочь станет причиной ее гибели. — Я же говорила тебе не говорить так, ты пока ребенок и принцесса. На этот раз это была Висенья, которая бросила на нее раздраженный взгляд. — Есть множество вещей, которые дети и принцессы не могут делать, это очень скучно. Это были прощальные слова ее дочери, когда она выходила из покоев. Эйгон посмотрел на свой кинжал, а затем перевел обеспокоенный взгляд на нее. — Я обожаю Висению, но если у меня когда-нибудь родится такая же дочь, как она, я спрыгну с одной из башен.