Меняя судьбы

Брайс была удивлена, когда за несколько дней до этого в приют приехала принцесса Рейнира со своим дядей. Принцесса рассказала ей, что произошло, и о том, что ей вернут имя и она снова станет дочерью Дома Талли. Принцесса также сказала, что ее дядя выделит золото на содержание ее и ее дочери, которая теперь будет носить имя Мэнси Талли. Брайс была слишком потрясена, чтобы что-то сказать, в том числе из-за присутствия ее дяди, которого она не видела с семнадцати лет. Дядя выглядел виноватым и сказал, что сожалеет о случившемся. Извинения мало что значили, ведь он допустил огромную несправедливость, которая причинила ей много боли, и она не могла так просто его простить. Принцесса сказала, что она может вернуться в Риверран с дядей или остаться в городе, ей выделят покои в Красной крепости, если только она не захочет остаться в доме своей семьи в городе. Брайс сразу решила остаться в Королевской Гавани: она не хотела видеть своего деда и не хотела быть так далеко от дочери. Принцесса с облегчением восприняла просьбу Брайс остаться и позволить ей продолжать управлять приютом. Брайс нравилось то, что построила принцесса, это спасло ее и ее дочь, и ей нравилось помогать другим. Рейнира с готовностью согласилась, и так Брайс оказалась в Красном замке, рядом с дочерью, и к ней снова стали относиться как к знатной даме. — Мама, — Дочь вошла в покои, улыбнулась и села рядом, пока служанки накрывали на стол. — Прости, что опоздала. Я была с принцессой Хелейной, и мы потеряли счет времени. — Не волнуйся, я не против. Я рада, что вы подружились. — Брайс ничего не ответила и, подождав, пока служанки уйдут, вопросительно посмотрела на дочь. — Что происходит между тобой и принцем Эйгоном? — Что? — Дочь уставилась на нее широко раскрытыми глазами. — С чего ты взяла, что что-то происходит? — Потому что люди любят посплетничать, а высокородные — больше, чем простолюдины. — Она тоже видела их вместе и понимала, что между ними что-то есть. — Я также слышала, что произошло между принцем Эйгоном и тем лордом. Как он вышел из себя и стал защищать тебя. — Между нами ничего нет. — Брайс ничего не ответила, просто продолжала смотреть на дочь, пока та не вздохнула. — Он говорит, что хочет за мной ухаживать. Брайс знала, что значит быть объектом внимания принца, и большинство женщин отдали бы все, чтобы их дочери вышли замуж за Таргариенов и стали принцессами, но Брайс была не такой, как все. Она видела, какими злыми могут быть мужчины, и хотела, чтобы ее дочь была счастлива, даже если для этого ей пришлось бы выйти замуж за человека более низкого сословия. Ей нужен был мужчина, который хорошо относился бы к ее дочери, независимо от его положения. Она сделала небольшой глоток вина. — Чего ты хочешь? — Я не уверена. — Брайс видела, что дочь в смятении, но не понимала почему. — Принц Эйгон очень хорошо ко мне относится, он очень милый. А что, если все это ложь? Что, если после свадьбы он станет другим? Брайс потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, чего боится ее дочь. Мэнси боялась, что Эйгон окажется таким же, как ее отец, что он будет жестоким и причинит ей боль. — Мне говорили, что он самый мягкий из всех детей принца и принцессы, кроме Хелейны. — Да, но ты же слышала, что он сделал с тем человеком. Я никогда не видела его таким, даже не подозревала, что он на такое способен, и это меня напугало. Для Брайс это было вполне логично. Первые пять лет жизни ее дочери прошли под гнетом жестокого обращения со стороны отца и других мужчин. Мэнси всегда была менее склонна к насилию в любой форме. — Мэнси, то, что сделал принц Эйгон, сильно отличалось от того, что делал твой отец. — Она не хотела, чтобы дочь до конца жизни жила в страхе и отказывалась от всего хорошего. — Я не думаю, что он жесток или склонен к насилию просто так. Он кажется хорошим человеком и, думаю, будет хорошо к тебе относиться, если ты ответишь ему взаимностью. — Не знаю, — Дочь пожала плечами и вопросительно посмотрела на мать. — А ты как думаешь? Брайс нахмурился. — О чем? — Ты бы снова вышла замуж? Брайс на мгновение задумалась, не желая просто говорить «нет» и заставить дочь думать, что жизнь в страхе — это хорошо. — Я не уверена, но думаю, что после всего, через что я прошла, мне нужны будут сильные чувства к мужчине, за которого я выйду замуж. Дочь откусила кусочек и тщательно прожевала, прежде чем ответить. — Да, в этом есть смысл. — А ты? У тебя есть чувства к Эйгону? Мэнси покраснела, и Брайс спрятала улыбку, заранее зная, что та ответит. — Я не уверена в своих чувствах, но он мне небезразличен. Он очень красив, правда? — Да. — Эйгон выглядел почти неземным, как и большинство Таргариенов. — Он очень красив. Брайс поговорила с принцессой Рейнирой и попыталась составить представление о характере Эйгона. За все эти годы она несколько раз видела мальчика, но не знала его достаточно хорошо, чтобы составить мнение о его характере. Она не хотела, чтобы ее дочь вышла замуж за человека, который будет плохо с ней обращаться или унижать ее.

***

Хелейна была рада, что ее брат наконец-то прояснил свои намерения: он сказал матери, что хочет жениться на Мэнси, и объявил о своем намерении ухаживать за девушкой. После того, что Эйгон сделал с Армандом Эмброузом, мало кто из лордов стал бы смотреть в сторону Мэнси. Все знали, что не стоит плохо отзываться о Мэнси или ее матери. После полуденного обеда Хелейна пригласила подругу прогуляться по саду, но Мэнси выглядела рассеянной и почти ничего не ответила. — Ты можешь не оставаться, если не хочешь. Я не обижусь. — Прошу прощения, — Девушка в замешательстве посмотрела на нее, но потом поняла, о чем говорит Хелейна, и ее глаза расширились. — Нет, я хочу остаться. Простите меня, принцесса, я просто немного отвлеклась. Она это видела. — Хочешь поговорить об этом? Мэнси покачала головой. — Я не хочу беспокоить вас своими проблемами. — Это не проблема, для этого и нужны друзья. — Хелейна остановилась и развернулась к Мэнси. — Это из-за моего брата? Мэнси удивленно посмотрела на нее. — Я должна была догадаться, что вы поймете, вы всегда были очень проницательной. — Нетрудно заметить, что последние несколько ночей тебя беспокоили действия моего брата. — Хелейна старалась не вмешиваться без крайней необходимости, но она не знала, что творится в голове у Мэнси. — Если ты не хочешь, чтобы он за тобой ухаживал, просто скажи об этом, и он не станет принуждать тебя принимать его знаки внимания. Мэнси прикусила губу и, казалось, задумалась о том, что хотела сказать, прежде чем наконец открыла рот. — В тот день, когда он напал на того мужчину, я была в таком шоке, что даже не могла пошевелиться. Могла только застыть от страха, и на мгновение я снова оказалась в том маленьком доме и увидела, как отец жестоко избивает мать, пока та не теряет сознание. Хелейна всё поняла и не могла не проникнуться жалостью к девочке, которой пришлось пережить столько трудностей за свою короткую жизнь. — Ты испугалась его. — Принц Эйгон всегда казался таким милым и добрым, я и не подозревала, что он способен на такую жестокость. Хелейна указала на скамейку под одним из больших деревьев и подождала, пока они оба сядут, прежде чем продолжить. — Первые несколько лет своей жизни мой брат подвергался жестокому обращению со стороны королевы. Она причинила ему больше всего боли, он один из нас помнит все тяготы. Когда наша мама начала заботиться о нас, Эйгон стал нашим защитником, он заботился о нас и о маме. Мой брат иногда бывает вспыльчивым, как и наш папа, но он никогда не был излишне жестоким. Я могу заверить тебя, что он никогда не поднимет руку ни на тебя, ни на ваших детей. Мэнси слегка улыбнулась ей. — Я вижу, как сильно вы любите своего брата, и ему повезло, что у него есть вы, но я не думаю, что он будет относиться к вам так же, как ко мне. Хелейна понимала страхи Мэнси и знала, что ничем не может их развеять. Даже после того, как Мэнси перестала подвергаться насилию, она жила в приюте в окружении женщин и детей, которые пережили то же, что и она. Годами она видела, как в приют приходят женщины и дети с порезами и синяками, оставленными теми самыми мужчинами, которые должны были их защищать. Мэнси не видела ничего, что могло бы положительно сказаться на ее отношении к мужчинам.

***

Эйгон ждал в противоположном конце сада. Ему не терпелось поговорить с Мэнси, но он не хотел ее торопить. Он не знал, что произошло за последние несколько дней, но она вела себя странно. Она напрягалась каждый раз, когда он подходил к ней, и Эйгон почти готов был поклясться, что она его боится. Раньше никто его не боялся, и хотя он неплохо владел мечом, он не был воином, как его папа или братья. Он не понимал, чего Мэнси может его бояться. Он выпрямился, когда Висенья подошла к нему, стряхивая листья с волос, и бросила на него раздраженный взгляд. — Тебе повезло, что я тебя люблю, потому что я только что два часа пряталась в кустах вместе с жуками, и мне это не понравилось. — Я сделаю тебе катапульту побольше. — Глаза Висеньи заблестели, и она взволнованно кивнула. Эйгон опустился на колени перед сестрой, не обращая внимания на то, каким отчаянным он, должно быть, выглядит. — О чем они говорили? — Мэнси боится тебя, боится, что однажды ты причинишь ей боль, как причинил боль тому мужчине. — Эйегон широко раскрыл глаза, и сердце его упало. — Думаю, это из-за того, что случилось с ней в детстве. Я слышала, как Хелейна говорила, что отец бил ее». — О Боги! — Он совсем забыл о том, с каким насилием ей пришлось столкнуться, и о том, как это могло на нее повлиять. Он так разозлился на того человека за его ужасные слова, что даже не подумал о том, как это будет выглядеть в глазах Мэнси. — Поверить не могу, что был таким дураком. — Поверить не могу, что она тебя боится. — Тон сестры заставил его прищуриться, но Висенья ничуть не испугалась. — Не смотри на меня так, ты же знаешь, что я тебя люблю, но ты не жестокий человек, в отличие от того мужчины. До сих пор не могу поверить, что пропустила это. — Висенья, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Что мне сделать, чтобы Мэнси перестала меня бояться? Его сестра пожала плечами. — Сделай что-нибудь грандиозное. Эйгон вопросительно посмотрел на нее. — Что? — Грандиозный жест, вроде того, когда наш папа злит маму, а потом дарит ей особые подарки. Что он должен был сделать, чтобы это был грандиозный жест? Ему никогда раньше не приходилось ухаживать за женщинами, и он не знал, что делать. Он видел, как его папа вел себя с мамой, но не думал, что, подарив Мэнси драгоценности, он заставит ее перестать его бояться. Висенья, похоже, сжалилась над ним и вздохнула. — Я скажу тебе, что делать. Он с надеждой посмотрел на нее, не обращая внимания на то, что просит совета у пятилетнего ребенка, но он был в отчаянии. — Ты поможешь? — Да, но я хочу кое-что взамен. — Эйгон вздохнул, понимая, что это дорого ему обойдётся. — Мне нужна большая катапульта, такая, чтобы в неё можно было посадить человека. — Ни в коем случае. — Он ни за что не стал бы помогать сестре убивать кого-то. — Если пострадает кто-то еще, тебя убьют наши родители. — Я не хочу никому причинять вред, по крайней мере пока, — ответила Висенья, закатив глаза. — Мне просто нужно оружие, которое вселит страх в сердца людей. — Ты и так это делаешь, и без всякого оружия. — Висенья скрестила руки на груди, и Эйгон застонал. — Ты клянешься, что не используешь его, чтобы кого-то убить? Она нетерпеливо кивнула. — Клянусь. — Ладно, я сделаю тебе катапульту. А теперь скажи, что мне делать. — Мэнси любит книги, особенно валирийские истории, но большинство из них написаны на валирийском, поэтому она не может их читать. — Ты хочешь, чтобы я научил ее читать на валирийском? — Нет, дурачок, — Висенья шлепнула его по затылку, отчего он застонал и бросил на нее раздраженный взгляд, который она вернула ему тем же. — Ты переведёшь несколько историй и создашь для неё особую книгу. Поговори с тем же человеком, который помогал нашему папе создавать книгу с иллюстрациями для нашей мамы, и попроси его сделать иллюстрации и для этих историй. Эйгон задумался, и чем больше он размышлял, тем больше ему нравилась эта идея. Он заметил, что Мэнси постоянно читает, и ему было бы приятно сделать для нее что-то приятное. Особенно если это означало бы, что Мэнси больше не будет его бояться. Кроме того, ему нужно будет поговорить с ней и объяснить, почему он так поступил. Он бы никогда не причинил ей вреда, скорее отрубил бы себе руку, чем тронул бы ее в гневе.