Проклятые нити ведут к тебе

-Мы проверили информацию, переданную Чонгуком, - говорил Юнги, укладывая перед Сердцем Бездны документы и фотографии. — Все подтвердилось, поэтому мы установили наблюдение за объектами. Пока никаких передвижений — все стабильно. Будем продолжать наблюдение. Насчет троллей и гоблинов, — глубоко вздохнул многоликий, присаживаясь на диван к ведьме, — тут сложнее. Мы выяснили примерное местоположение. Чтобы точно все выяснить, понадобится чуть больше времени. Кровавая, глава клана и начальник безопасности находились в кабинете Тэхена спустя полторы недели после передачи документов омегой. Чону было приятно, что его не оставили за бортом, а вместе с ним обсуждают и строят планы по предотвращению войны. - Сколько примерно убежищ у противника? — складывая руки в замок и укладывая на них подбородок, произнес Ким, со стальной серьезностью глядя на старшего брата. - Около пяти, я полагаю, — глубоко вздохнул Мин, откидываясь на спинку дивана. - Мы точно уверены в трех. В каждом около ста орков. Про остальные еще предстоит выяснить. - По отдельности глупо с ними бороться: так потеряем эффект неожиданности, и остальные смогут дать сильный ответ. Потерь будет больше. Лучше все сделать за один раз, - предположил омега, потягивая немного остывший чай. Он в этом доме невообразимо вкусный. - Мы одни не справимся, — хмуро проговорил старший многоликий, складывая руки на груди. — У нас нет стольких людей. - У нас будут союзники, — уверенно кивнула кровавая. — В их числе пять кланов: Драконорожденные, Темные эльфы, Светлые эльфы, Вервольфы и, — оглядывая присутствующих, сделала небольшую паузу, — Фениксы. - Что? — воскликнул начальник охраны, вскакивая. Ким тоже удивленно поглядывал на своего супруга. Чонгук прекрасно понимал удивление Юнги. Фениксы - гордая раса птиц-оборотней, относящаяся к древнейшим волшебным созданиям, как многоликие и драконорожденные. Они ведут крайне скрытный образ жизни, но им во владении огнем нет равных. Поговаривают, что они могут видеть предсказания в своем пламени. - Все верно, — кивнул Чон. — Их глава, госпожа Йэджи, тоже мой должник — я лечил ее сестру. Он до сих помнит тот день, когда прекрасная огненная птица зимним вечером постучала в окно его дома. Глава клана прилетела собственной персоной, чтобы пригласить в свой дом и попросить о помощи. Ее младшая любимая сестра не смогла подчинить огонь, и он начал ей мстить за слабость — сжигать изнутри. У юного феникса не получилось подчинить гордую и своевольную стихию, но ведьма с помощью пары капель своей крови быстро справилась и начала лечить внутренние повреждения. Исцеление заняло не больше недели, и юная красавица снова стала пытаться подружиться с огнем. На вопросы, как госпожа Йэджи узнала об омеге, Чонгук получал один ответ — пламя осветило путь. Не было поводов ей не верить. - А как же предатель? — сверкнул глазами Ким. - А вот здесь мне нужна ваша помощь, — признается Чон. Они с Хисыном сначала планировали все сделать сами, но быстро поняли, что это займет слишком много времени, а у них только три недели до благотворительного вечера, который устраивают многоликие, где будут присутствовать и все должники. Каждому из них было отправлено приглашение, написанное красными чернилами и подписанное Чонгуком. — Мне нужно, чтобы вы узнали о любой связи орков с этими пятью кланами, — кровавая провела по своим пепельным волосам. — Я был в трех резиденциях: светлых и темных эльфов и фениксов. У темных эльфов я был дважды. На них стоит обратить особое внимание. - Узнаем в течении недели, — пообещал старший многоликий. - Это еще не все, — омега достает из своего худи бриллиантовое колье прошлой главы клана и кладет на журнальный столик. — Вы знаете, кто подарил это украшение? Тэхен сдержал улыбку. Сегодня рано утром к нему подошла горничная, которая уже несколько лет работает в этом доме, и неуверенно рассказала, что господин Чон некоторое время что-то искал в комнате госпожи Соен, а когда нашел дорогое украшение, долго смотрел на него, а потом забрал с собой. Женщина не знала, как поступить и долго думала о произошедшем, поэтому так поздно сообщила. Ким тихо поблагодарил за осмотрительность, и отправил горничную работать со спокойной душой. Альфа был уверен - раз Чонгук забрал дорогое украшение, значит так надо. - Нет. Скорее всего, мама получила его в подарок на юбилей, — спустя пару минут молчания ответил Юнги. – А что? - Я вчера обнаружил, что проклятые нити достаточно ослабли, чтобы указать на предмет, с помощью которого проклятье было наложено. - Но почему ты вчера не сказал об этом? — спросил тихо Сердце Бездны. - Мне нужно было перенести часть проклятия на себя, чтобы точно определить виновника. — Я ничего не понял, — вздохнул Мин. - И не надо, — альфы на такое заявление только фыркнули. — Позади одного из камней есть фирменная гравировка. Такую имеет только один ювелирный магазин в нашей стране, — кивнул на украшение омега. - Значит, мы быстро все узнаем. - Чем дольше ты находишься в этом доме, тем больше я верю в то, что ты - благословение, посланное Луной, — внимательно глядя на супруга, произнес Тэхен. Взгляд серых глаз, выражение лица и язык тела — все говорило о честности их обладателя. Чонгук растянул губы в слабой улыбке, пряча ее в чашке, в которой чая – один глоток. Юнги показательно фыркнул, но признавал возможность слов брата. Он уже сам готов поверить в легенду — слишком уж помогает им кровавая ведьма. - Ладно, — вставая с удобного дивана, сказал начальник охраны. — Передай Хисыну, что я жду его на тренировочном поле. Нужно продолжать тренировки. Передавать ничего оказалось не нужно: фамильяр снова переместился на шею хозяина в виде татуировки, а после неспеша отделился от его тела. Оказавшись на коленях ведьмы, змея повернула голову к Мину, сверкнув глазами и зашипев. - Хисын говорит, что скоро тебя догонит, — произносит Чонгук, оглаживая гладкие черные чешуйки. Когда начальник безопасности, кивнув, удалился, демонический защитник повернулся к хозяину и прошипел, прося ведьму, в случае чего, звать своего фамильяра и долго не находиться в одиночестве. Омега кивает, а потом мягко улыбается, проводя в очередной раз аккуратно и ласково, в благодарность за заботу, по голове своего дорогого златоглазого защитника. В следующее мгновение Хисын сполз с колен Чона и пополз в коридор через приоткрытую дверь. Кровавая надеялась, что он никого из работников резиденции не напугает. Чонгук глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Эти сутки, в которые он переносил проклятье на себя и уничтожал его на госпоже Соен, были утомительными. Сейчас он чувствует себя намного лучше — лекарства и диета делают свое дело: головокружения почти пропали, раны при должном уходе заживают быстрее, да и вес постепенно движется от отметки низкой массы тела к нормальной. Его магических сил стало больше, но ощущение перманентной усталости не уходило, что с каждым днем все больше и больше раздражало. Разговоры с Хисыном, который пытался вдолбить в родную голову, что тело после стольких ран и длительной потери крови не может быстро восстановиться, помогали ненадолго. Омегу раздражала слабость — его слабость, которую с каждым днем все сложнее оправдать перед самим собой. - Чонгук, -позвал Тэхен, прерывая очередную цепочку тревожных мыслей, и, дождавшись взгляда супруга, продолжил, — Возьми Чимина и отдохните пару часов до ужина. Он мне все равно сегодня больше не нужен, — мягко, словно уговаривая, произнес многоликий. Омега кивнул и, подхватив трость с набалдашником в виде ворона, последовал на выход из кабинета. На самом деле он благодарен Тэхену. Все в этом доме очень добры к беглецам, даже прислуга, от которой можно бы ожидать чего угодно, была внимательна и безукоризненно вежлива к чужаку, ставшему слишком быстро супругом главы. Они, если и не были уверены в фиктивности этого брака, то точно догадывались. Об этом невозможно не догадываться, живя в этом особняке. Чонгук точно не знал - воспитывают ли так многоликих или Ким с ними поговорил, но к поведению слуг не придраться. Еще больше он благодарен за помощь с адаптацией к жизни в клане Сердца Бездны. Тэхен все чаще оставался после ужина, чтобы погулять по саду вместе с супругом или остаться в столовой и выпить так полюбившийся младшему чай и поговорить с ведьмой. Рассказывал разные легенды, истории и все больше погружал омегу в традиции клана, но чаще рассказывал смешные истории, желая увидеть улыбку на губах кровавой, что так много пережила. Чонгук старался отвечать тем же. Ему было сложно вспомнить что-то веселое или интересное из своей жизни, но омега всегда поддерживал разговор и показывал вовлеченность. Все эти моменты помогают доверять многоликим и семье сердца Бездны. Ведьма больше не думает, что и в каком порядке сказать, чтобы ему точно не отказали, правильно поняв важность его просьб. Омега перестал зацикливаться - как воспримут его действия. Просто берет и делает. С каждым днем чувствуя себя все уверенней в этом доме. Каждый день он мысленно благодарит, что в первую встречу многоликие выслушали наглецов, обещавших подозрительно много, и решили довериться. К омеге за всю жизнь столько доброты не проявляли, как за пару недель в этом доме. Чонгук клянется, что сделает все возможное, чтобы тем, кто был к ним добр, не навредили. Даже если это будет казаться невозможным. От мыслей его отвлекает идущий навстречу Чимин, как обычно распространявший позитив одной своей улыбкой, так что удержаться и не ответить ему тем же - крайне сложно. Чон даже не пытается сдержать порыв и поднимает уголки губ. Старший омега быстро подхватывает под руку своего нового друга и направляется к кухне за полезным перекусом в виде небольшого количества разных фруктов и ягод, не забывая о диете младшего. Удобно устроившись на большой кровати среди подушек в комнате ведьмы, Чимин в очередной раз просматривал комментарии к новой серии. На вопросы "зачем и почему" отвечал, что ему нравится понимать шутки, которые часто пишут в комментариях, в процессе просмотра — так еще смешнее. - Что случилось? — спрашивает младший, не скрывая беспокойства в голосе, увидев погрустневшего многоликого. - Да так, ничего, — Пак закусил нижнюю губу, бегая взглядом по экрану ноутбука. — Мелочи. - Из-за мелочей так не реагируют, — складывая руки на груди, не сводя глаз с Чимина, произносит ведьма. - Но это правда мелочь. Я просто опять слишком эмоционально реагирую, — старший поднимает взгляд на друга, от чего-то смущаясь. — Понимаешь, тут много плохого опять пишут про главного героя. - Почему это тебя беспокоит? - Это меня не то, чтобы беспокоит, скорее, вызывает понимание. Мне часто говорили в подростковые годы то же, что пишут под серией, — глубоко вздохнув, многоликий продолжает, — мы ведь с ним очень похожи характерами. Одинаково шумные, наивные и болтливые. Только я не ищу себе приключений на одно место. - Если честно, я не особо понимаю, но меня никогда не напрягало твое щебетание. Для меня ты похож на солнышко. Такое ласковое и теплое, — мягко произносит Чон. - Встреться мы лет десять назад или раньше, я бы ни за что тебя не отпустил. Только за тебя и цеплялся бы, –тихо признается в сокровенном, вспоминая детский дом, в котором он вырос. - Спасибо, — Пак ярко улыбается, смущенно хихикнув. — Я уже давно понял - все зависит от окружения. После знакомства с Тэ и его семьей я об этом даже и не думал, а сейчас снова воспоминания накатили. Чонгук очень ценит время, проведенное вместе. Чимина хочется бесконечно оберегать за то тепло, которым он делится. Его болтовня не напрягает, скорее, наоборот,- дарит успокоение. Будто бы появился брат, которого никогда не было, но так хотелось. - Мне всегда было интересно: как вы все познакомились? Тэхен рассказывал, что ты из Пусана. - В этой истории мало веселого, — старший омега провел по светлым волосам, улыбка снова угасла. — Когда мне было четырнадцать, мои родители умерли во время теракта в торговом центре. Тогда погибло много людей. Я ведь не подозревал даже, что они там были. Два дня ждал их возвращения, пытаясь дозвониться. Но это было бесполезно, — по щеке покатилась первая хрустальная слеза. –Когда я пошел в полицейский участок, меня даже не пожелали слушать. Все повторяли, что сейчас не до меня. Пак замолчал. Было видно, что он до сих пор переживает тот кошмар. Вряд ли сможет когда-то отпустить. Чонгук впервые не знал, как себя вести, чтобы не усугубить боль дорогого существа. Младшему было плохо видеть состояние друга. Ему очень хотелось, чтобы солнышко снова сияло, освещая все на своем пути. - Только тогда я посмотрел новости и узнал о теракте. Мне оставалось только молиться всему, кому можно, в надежде, что мои родители срочно уехали в командировку туда, где не ловит связь, —он усмехнулся сквозь слезы. — Но через день ко мне в дверь позвонили полицейские и повели на опознание, ведь я был единственным родственником. До сих пор помню их мертвые лица, — произнес сквозь судорожный вздох. — Потом меня определили в детский дом, пока меня не примет какая-то семья. Многоликие не позволяют своим детям расти вне клана, как и многие другие кланы волшебных существ. Ни один сирота надолго не остается в детских домах — ребенка определяют в одну из семей. - Я пробыл там две недели. Паршивое местечко, хочу сказать, — фыркнул Чимин, а ведьма ни на секунду даже не подумала усомниться в его словах — не понаслышке знает, что за ужасы там могут твориться. — Опекунство надо мной взяли госпожа Соен и ее муж, господин Лиен. В этом доме я уже и познакомился со своим одногодкой - Тэхеном и вечно занятым Юнги. Они оба обо мне очень заботились. Благодаря их поддержке мне было проще справиться с горем, — Пак улыбнулся. - И через сколько вы начали с Юнги встречаться? - О, еще не скоро. В те времена я даже подумать не мог, что заботливый хен станет моим мужем, — захихикал старший омега. — Начну с небольшой предыстории. Мы с Тэ в тот год университеты позаканчивали, а Юнги должен был стать главой клана. Да, ты все верно услышал, — прокомментировал удивление друга Пак. — Его с малых лет готовили к тому, чтобы стать главой. Он не препятствовал, но, когда пришло время принимать титул, Юнги отказался. Все были удивлены. Госпожа Соен приняла выбор сына, но не скрывала разочарования этим поступком. Повезло, что Тэ согласился занять место брата и скандала не случилось. Чимин на пару минут замолчал, перебирая пальцы. - Ты только не думай о Юнги плохо, — сдавленно продолжил он. — Ему было плохо, он ненавидел себя за то, что перекладывал ответственность на младшего брата. Но… я до сих пор считаю это лучшим решением, — старший сделал глубокий вдох и продолжил, — Это не моя тайна, поэтому много говорить не буду. Через какое-то время я узнал, что Юнги болел длительное время, и тот момент стал последней каплей. Чимин снова глубоко вздохнул. Кровавая задавалась вопросом: «Как после всего произошедшего они остались такими добрыми? Остались семьей?». Чонгук правда не понимал, но искренне восхищался многоликими. - У меня у самого тогда были не самые лучшие дни — я в тот момент переживал болезненный разрыв длительных отношений. Младший брат в тот год пытался выучить то, что его брату преподавали всю жизнь, а старшего не замечали. Не мог я смотреть на разбитые чувства существа, подарившего мне столько заботы в свое время. Поэтому я стал приходить к нему в комнату и просто болтать ни о чем. Юнги первое время молчал, будто и вовсе не замечал меня, но через какое-то время стал отвечать. Сначала одно слово за весь день скажет, потом все больше и больше с каждым разом, — на грустном лице появилась маленькая улыбка. — Юнги мог целый день ничего не есть, но всегда спрашивал, поел ли я. Даже в таком состоянии он продолжал заботится обо мне. Это до сих пор разбивает мне сердце, — старший омега шмыгнул носом. — Я ни в коем случае не забывал о своем лучшем друге, но больше внимания уделял его брату, который заново учился жить без прошлых обязательств. У меня вскоре зародились чувства, и я не мог допустить даже мысли, что они могут оказаться взаимными, но через год Юнги признался мне и предложил стать парой. Во мне тогда столько счастья бурлило. А через три года мы поженились. На губах старшего появилась настолько яркая заразительная улыбка, что невозможно сопротивляться, а Чонгук даже и не пытался, вслед за другом растягивая губы. Супруги сейчас счастливы, а пройденные испытания не имеют для них значения. Осознание этого позволяет облегченно выдохнуть ведьме. - Давай лучше смотреть серию, — предложил Чимин, на что младший только кивнул. Омеги успели посмотреть одну серию и обсудить ее, как пришло время спускаться к ужину. Все проходило как обычно: Тэхен и Юнги дразнили друг друга, вызывая улыбки и хихиканье у младших. Находясь в такой уютной атмосфере, невозможно было поверить, что братья длительное время не общались. Первыми ушли Юнги и Чимин, не оставшись на десерт, желая побольше времени провести вместе. Тэхен же предлагает своему супругу, переместиться в его комнату и выпить чаю вместе. Так они и сделали. Хисына в комнате не оказалось — фамильяр решил потратить время на оттачивание навыков, полученных на тренировке. - Как твои раны? - Практически все зажили, даже спина не беспокоит, как видишь, — и ведь действительно: ведьма сидит, опираясь на спинку кресла. — Только ногти еще не скоро отрастут, — произносит, глядя на перебинтованные кисти. - Наверное, очень сложно смотреть на такое количество шрамов на своем теле, — с нескрываемым сочувствием озвучивает свои мысли многоликий. — Да нет. Я уже привык, — все так же глядя на свои руки, отвечает омега. - Привык? — в голосе чистое недоумение. А Тэхен правда удивлен. Он не понимает, как за такое короткое время можно научиться без эмоций смотреть на доказательство перенесенной боли. - Да. Никогда не видел своего тела без шрамов или каких-то уродств, а после из-за издевательств. До сих пор не знаю, как я выгляжу. Ким в недоумении хлопал ресницами, пытаясь понять, как это возможно. Чонгук на это беззлобно усмехается. - Это проще показать. Омега, подхватив трость, направился к зеркалу, стоящему в другом конце комнаты. Супруг следовал за ним по пятам, пока не остановился, вглядываясь в стеклянную поверхность. Если верить отражению, перед многоликим стоял человек с ушами, расположенными на разном уровне, с тонкими, словно две ниточки, губами, широкой переносицей и огромным плоским носом, даже цвет глаз был другим, они были грязно-зеленые. Руки у него были заметно разной длины, а на запястьях вместо бинтов виднелись кровоточащие язвы. Фигура была до ужаса непропорциональная: очень широкие плечи и узкие бедра, при этом хорошо заметен пивной живот. От общего образа создавалось очень отталкивающее впечатление. Если такого человека увидишь на улице, - постараешься обойти. Тэхен, нервно передернув плечами, с каменным выражением лица поворачивается к мужу, желая разъяснений. — Не так давно меня таким видели все, - отвлекая от увиденного, произнес Чон. — Сейчас же только в любых отражающих поверхностях. - Я вижу тебя совсем по-другому, — тихо, словно доверяя тайну, произносит. Чонгук лишь хмыкнул — он прекрасно это знает, но его реакцию трактовали иным образом. - Ты правда очень красивый, — уверенно, чтобы точно не возникало сомнений, говорит смотрит в черные глаза. — У тебя пропорциональная фигура, хотя ты до сих пор очень худой, руки у тебя на одном уровне, как и аккуратные ушки. Нижняя губа заметно пухлее верхней, у них красивая форма, такие еще называют губы-бантики. Аккуратный нос и невообразимо красивые черные глаза, обрамленные густыми ресницами и бровями. И небольшой шрам под глазом – это твоя изюминка. Ты очень красивый, Чонгук. Сердце Бездны хотело, чтобы его супруг никогда не обманывался отражением в зеркале. Даже не сомневался в своей привлекательности. Попытки проанализировать это желание игнорировались. А омега стоял в растерянности. Он давно перестал воспринимать свою внешность и то, как его видят другие, как что-то значимое в жизни. Ему все равно, он научился об этом не думать и жить, прекратив попытки снять проклятие. Но появляется Тэхен, который говорит такие сладкие слова. - А как же шрамы? Они у меня по всему телу и на лице есть, — пытается подловить. - Они - физическое доказательство твоей силы, — незамедлительно получает в ответ. Эти слова и серьезность в стальных глазах и голосе вызвали на губах Чонгука яркую искрящуюся улыбку, такую еще Киму увидеть не удавалось, а после звонкий смех — теплое чувство, появившееся где-то в груди от этих слов, нашло выход. Тэхен завис, глядя на своего мужа. Его удивляет то, насколько ему нравится эта чарующая улыбка и заразительный смех. Нравится быть причиной веселья омеги. Нравится то доверие, которое между ними выстраивается, та честность, которой сквозят их разговоры. - Ты очарователен, -произнес отсмеявшийся омега, продолжая широко улыбаться. Загорелая кожа альфы залилась румянцем. - Спрашивай. Я же вижу, что тебе интересно, -произносит Чон, когда они вернулись в другую часть комнаты и сели в кресла. - Не знаю, что спрашивать — мне все интересно, — вздохнул старший, задумавшись. Чонгук на это хмыкает. - Ты говорил, что раньше все тебя видели так, — многоликий махнул рукой в сторону зеркала. — Что изменилось? Почему другие видят настоящего тебя, а ты - нет? - Все просто — я стал сильнее, — видя непонимание в глазах напротив, ведьма решает пояснить, — Чем сильнее проклятый, тем слабее наложенное проклятие. Когда проклятый становится сильнее своего проклятия, оно саморазрушается. В заточении я стал значительно сильнее. Осталось немного, но вырасти нужно значительно, поэтому это займет достаточно времени. - Это единственный способ снять проклятие? Ведьма застыла на мгновение. Создавалось ощущение нереальности происходящего. У судьбы своеобразное чувство юмора. - На мне проклятие, которое может снять другое существо, — медленно и вдумчиво отвечает Чон. — Сердце Бездны. Существует два вида проклятых нитей: одни ведут к проклявшему, другие - к тому, кто может его снять. У Чонгука второй вид. - Что я должен сделать? — после долгих минут шокированного молчания произносит Тэхен. «Сердце Бездны должно вложить свою душу тебе в руки, ведьма крови, а после осознанно пойти на смерть ради тебя. Только если его любовь окажется сильнее проклятия, оно будет снято самой Смертью» — промелькнуло в голове. Каждый, проклятый вторым видом нитей, знает условия. Омега помнит дни, когда эти слова всплывали в голове, но ребенок понять, что это значит, или смысл этих слов постичь не мог. Чем старше становился, тем больше это пугало. Стало легче только тогда, когда в учебнике он наткнулся на эту тему и прошерстил все источники, которые смог найти в библиотеке детского дома, в котором рос. Ему тогда едва стукнуло одиннадцать. - Ничего. Никому от этого хорошо не будет. - Почему? - Одно из условий — смерть, — сказал, как отрезал. - Моя, — без подсказок все понял. Ведьма только и смогла перевести взгляд на окно. Этот разговор вызывал отвратительные воспоминания, пропитанные обидой и одиночеством. Персонал и дети в приюте в лучшем случае игнорировали – такие дни были благословением. Но взрослые чаще цеплялись, срывая свою злость, не понимая, сколько шрамов они оставили на душе юной ведьмы, а дети…они всегда были жестоки. Только однажды к нему проявили доброту или что-то наподобие. Это была няня лет сорока, работавшая в том гнусном месте. Она особо не обращала внимание на Чонгука, но и не поливала ядом подростка. В жизни у омеги это был не самый приятный период: уже длительное время проходило обучение магическим способностям. Ничего ему не давалось. Как известно, только поняв свою природу, ведьма может освоить азы. Но сколько бы Чон ни тренировался в попытке выявить хоть какие-нибудь склонности к ворожбе или каким-либо стихиям, хоть что-то, - ничего не получалось. Это все больше и больше вводило его в отчаяние. Наверное, поэтому та женщина его пожалела и рассказала о существовании кровавых. Подросток нарыл небольшое количество информации в библиотеке, но легче ему не становилось. Он никак не мог сопоставить себя и истребленных. Никак не укладывалось это в его голове — это казалось глупостью. Как он мог появиться в этом мире, если кровавых убивали сразу после рождения. Их не могло остаться. Но вскоре Чонгук убедился в обратном. Одним теплым осенним вечером, когда четырнадцатилетний подросток в который раз пытался открыть в себе магические способности, компашка его наиболее ярых обидчиков, состоящая из восьми подростков возрастом от двенадцати до восемнадцати лет, в которой по большой части были альфы, решила в очередной раз докопаться до неугодного им. Обычно они отбирали еду, которой в приюте всегда не хватало, портили вещи, сочиняли противные песенки, обзывались, а в последнее время все чаще поколачивали. Этот день должен был быть спокойным: эти ребята за весь день вместе не собрались и просто кидались оскорблениями. Ничего не предвещало беды, но не тут-то было. Ввосьмером они окружили юного Чонгука и стали толкать от одного к другому, напевая свою любимую и самою ненавистную для омеги песенку собственного сочинения, в которой они пророчили, что уродец-бездарь не сможет найти никакую работу, потому что все его будут остерегаться, ведь выглядит он как вор, поэтому пойдет он торговать собой на трассу, где покупателей тоже не найдется, и останется уродцу торговать своими органами, пока от него ничего не останется. Они ее обожали, в основном из-за реакции Чона, которого она приводила в ужас. Но пугало в этот раз другое — Чонгук чувствовал каждое сердце, чувствовал, как кровь от органа-насоса по артериям течет к тканям, а от них - обратно к сердцу. Не видя никого из обидчиков, омега мог с точностью сказать где чьи сердце и кровь — у каждого биение звучало по-разному. Осознание, что он относится к вымершему виду, к ведьмам крови, настолько оглушало, что подросток не заметил, как его повалили на землю и стали пинать, куда придется. Бездействие юной ведьмы, сжавшейся в позе эмбриона, только разжигало их злобу. Чонгук не просил о помощи, - прекрасно знал, что это бесполезно — работники всегда просто смотрели. Если другим хоть как-то пытались помочь, то омеге никогда. Когда обидчикам надоело, и они наконец-то ушли, юный омега собирал себя по частям под деревом. В тот момент он ненавидел весь мир и хотел его уничтожить, но больше всего себя - за слабость и беспомощность. Юная ведьма громко проклинала существо, наложившее на него проклятие, и всех своих обидчиков. В тот момент он состоял только из ненависти и презрения. Хотелось только, чтобы всем его обидчикам было в пять раз больнее. - Наложенное на тебя проклятие от тебя не зависело, но от тебя зависит, станешь ли ты проклятием для других, — отвлек его от мыслей вслух голос женщины, которая помогла разобраться в источнике силы подростка. Она пришла не с пустыми руками, а с перекисью водорода, бинтом и пластырями и стала обрабатывать множественные повреждения. А Чонгук смотрел на нее, как на восьмое чудо света. Никто никогда ему не помогал, даже если был обязан - медсестра как-то сказала, что ей противно обрабатывать ему раны. И, вроде бы, юная ведьма должна была бы порадоваться, что на него наконец-то обратили нужное внимание, но хотелось только рыдать в голос. - Чем ты лучше проклявшего тебя, если будешь отравлять жизни другим, — внимательно глядя в глаза подопечному, продолжала говорить женщина. — Проще всего стать проклятием для других, утратив человечность. Ты прошел много трудностей –пройдешь и эту. А как - зависит от тебя. После этого случая они больше не пересекались. Чонгук видел ее иногда, но никогда не подходил, боясь испортить ей настроение и вызвать отвращение. Ее слова всегда были с ним. В спокойные дни это помогало ему держаться, а в трудные - сместить точку ненависти и злобы с себя на женщину, которая ничего о нем не знала, но давала советы. Возможно, благодаря ей он все вытерпел. - Почему ты никогда не пытался снять проклятье? — прервал тишину Тэхен. Он понимал, что вопрос выбрал неправильный и глупый, хотелось спросить совсем о другом, но просто не хватило слов, чтобы узнать, почему он не воспользовался шансом улучшить свою жизнь за счет другого существа. - Потому, что я реалист, — губы прорезала горькая усмешка. — Никто бы меня не подпустил к вам, а если бы так вышло, что я смог бы подойти к тебе, твоей маме или брату, вы бы в лучшем случае попытались побыстрее от меня избавиться, — в голосе помимо боли мелькала злость непонятно на кого. - Ты просто не понимаешь, — уже тише продолжил омега, он словно сдулся, погружаясь в отчаяние. — Как только я понял, что проклят, сразу пошел искать информацию. Мне до ужаса, до боли в сердце хотелось от него избавиться. Но ни в одной из библиотек я ничего путного не нашел. Интернет повторял прочитанное. Везде одно — выполнить условия или стать сильнее проклятия. Я не хотел еще больше позориться, пытаясь выполнить условия. Мне хватило яда, выпускаемого на меня всеми подряд. Было проще и безопаснее смириться, чем дать себе надежду на невозможное, а потом смотреть, как ее топчут. Возможно, это испытание я бы не выдержал. У Тэхена сердце разрывалось от боли за супруга. Невозможно видеть его отчаяние. Он догадывался, как сложно жить в той ипостаси, которую так усердно показывало зеркало. В людях слишком много злобы, поэтому они и выплескивают ее на тех, кто ответить, по их мнению, не в силах. Взрослому сложно было бы с таким справиться, а ни в чем неповинному ребенку практически невозможно. С каждым днем все больше и больше он поражается силе Чонгука. - Можно тебя обнять? — единственный способ поддержки, который пришел в голову многоликого. Омега замер в удивлении. Единственные прикосновения, которые не приносили боли и дискомфорта, были от Хисына. Они крайне редко обнимались. Только когда ведьме было совсем невыносимо. В этом доме никто не был инициатором тактильного контакта с ним, возможно считали, что после пыток он избегает прикосновений, или не хотели нарушать личные границы. Кровавая с крупицей сомнения кивнула. Ведьма понимала, что ей не навредят, но пока только прикосновения фамильяра были приятны. Тэхен встал с кресла и раскинул руки в стороны, приглашая. Чон, немного помедлив, все-таки нырнул в объятия, аккуратно укладывая голову на плечо супруга, а руки - на талию. Многоликий одной рукой придерживал талию омеги, а другой гладил по голове. Это успокаивало. Тепло тела альфы передалось ведьме, отгоняя вечный всепоглощающий холод, давая возможность наконец согреться. А запах жасмина, зеленого чая и лимона окутывал, проникая в кровь, останавливая поток тревожных мыслей и горьких воспоминаний. Спокойно и тепло. Чонгук чуть крепче вцепился в мужа, боясь потерять эти ощущения. - У тебя есть какое-нибудь желание? Может, чего-нибудь хочешь? — ласково и нежно интересуется Ким. - Хочу стать сильнее. Так, чтобы никто даже мысли не допускал мне навредить, — уверенно произнес омега. – Еще хочу увидеть тебя в животном обличье, — уже немного весело, вызывая улыбку у альфы. - Скоро будет полнолуние, поэтому ждать не долго. Услышав вопросительное мычание мужа, Тэхен решает пояснить. - Я как-то рассказывал, что фаза луны, которая сопровождала рождение многоликого, будет сопровождать его и по жизни. Чтобы не отделяться от своей животной ипостаси, мы один день в месяц проводим в одной из животных форм. Лучше всего это делать в фазу рождения. Это дает больше сил и успокаивает зверей. Чаще всего это время проводят в одиночестве или с парой. Например, Юнги и Чимин родились в разные дни новолуния, но им главное - в период растущей луны обернуться. Завтра они как раз пойдут в лес на территории резиденции, чтобы провести это время вместе, а в полнолуние уйду я. Чонгук лишь понятливо кивнул. Тепло тела супруга разморило, так что было лень что-либо говорить. Хотелось так стоять и стоять. — Уже поздно. Пора ложиться спать, — посмотрев на часы, оповестил альфа. - Постоим так еще немного, ладно? — подала голос ведьма. Тэхен лишь по-доброму усмехнулся — ему в радость стоять, делиться своим теплом и перебирать в руках пепельные пряди.

***

Орк, пришедший в этот раз, был особенно угрюмым, но в глазах плясали черти. Когда Чонгук оказался в пыточной-лазарете, понял, почему — там было чудовище, сломавшее ему ногу. Он этого орка слабо пырнул в тот день, но мстит он до сих пор — его пытки самые долгие и болезненные. Ведьме стало страшно. Хотелось вырваться и убежать обратно в камеру, чтобы не встречаться с этими болотными глазами, но тогда будет только хуже. Еще один перелом не к месту — они с Хисыном скоро должны сбежать, отправив этих ублюдков в ад. - Ну, здравствуй, маленькая дрянь, — обратило на него внимание чудовище. –Сегодня нам нужно немного твоей крови. Омега оглянулся. В комнате было всего три раненных орка, и только один из них был в тяжелом состоянии, остальные же с любопытством поглядывали на них. Стало тошно — с недавних пор его кровь использовали даже для мелких порезов. Отвратительно. Возле окна стоял еще один орк. Он был хмур, тогда как остальные излучали предвкушение и любопытство. Казалось, ему не нравится происходящее. Руки ведьмы привязали к подлокотникам уже хорошо знакомого крепкого деревянного стула, а ноги - ножкам. Кровавая хорошо представляла, что сейчас произойдет, и не ошиблась. Правую кисть размотали — на ней осталось еще три ногтя. На левой - ни одного. На это было больно даже смотреть, но у него не было выбора — один из орков-смотрителей держал его голову, чтобы точно не отворачивался. Его мучитель с глазами цвета болота взял крупные щипцы, внешне похожие на плоскогубцы, специально пару раз ими щелкнул перед носом Чонгука, пытаясь нагнать страха. Но пугало не это, а засохшая кровь на щипцах. Его кровь, которую до сих пор не удосужились смыть. Орк неспешно закрепил орудие, похожее на пассатижи,на заметно отросшем, за время пребывания в заточении, ногте и медленно, но с заметной силой начал тянуть на себя, продолжая мерзко ухмыляться. Появилось противное ощущение давления. Дыхание участилось, сердце начало сбиваться с ритма. Захлестнула тупая боль, постепенно нарастающая и оглушающая, но даже она не позволяла забыть — кричать ни в коем случае нельзя. Иначе будет только хуже. Первые два ногтя вырывать было значительно мучительнее. Казалось, что вырывают кости из глубокого слоя мышц. - Маленькая дрянь, кровью не хочет делиться, — с неподдельной яростью прошипел орк. И ведь действительно, - мизинец лишился ногтя, но ни капли крови не потекло, хотя раньше ее было много. Странно. Такого еще никогда не было. - Ну, ничего, у нас еще уйма времени, — на лице мучителя появился хищный оскал, –подай соль. От понимания, что сейчас произойдет, омега дернулся. Из глаз брызнули слезы. На то место, где пару минут назад был ноготь, насыпали, не жалея, соль. Появилось нестерпимое жжение. Несмотря на отсутствие крови, ощущения были прежними. Хотелось поднести руку к лицу и дуть, избавляясь от болезненных ощущений. Но это было невозможно. Видя мучения своего пленника, орк с большим энтузиазмом продолжил вырывать ногти, после посыпая каждый из них солью, заставляя сходить с ума от мучительных ощущений. Ведьма задыхалась от боли. Глаза Чонгука застилала пелена, не позволяя видеть, что кровь так и не пошла ни с одного из пальцев. Тогда начали наносить длинные глубокие порезы: вдоль ключиц, на плечах, на бедрах, задевая ожоги, на голенях и животе, но даже так кровь все не шла, вгоняя в иступленную ярость мучителя. - Маленькая дрянь, - прорычал болотноглазый. Он вскочил, разбрасывая инструменты, лежавшие на бедрах ведьмы,в стороны. Орк обхватил своей рукой шею пленника, сдавливая, перекрывая доступ к необходимому кислороду. Чон начал бесполезные попытки поймать ртом воздух. Мучитель давил с такой силой на чужую шею, что, казалось, вот-вот сломается гортань. Уши ведьмы заложило. В глазах потемнело. Но в один миг все прекратилось. Рука орка отпустила - Чонгук глотал ртом воздух в попытке надышаться. - Хватит, — орк, стоявший возле окна, теперь отталкивал душителя от ведьмы. - Наар, — взревел болотноглазый. — Как ты смеешь вмешиваться? Кто просил? То, что ты сын полковника, не дает тебе право командовать мной. Сначала дослужись до звания отца, — с пеной у рта доказывал он свою правоту. - Ты безмозглый идиот и не понимаешь элементарных вещей, — шипел противник. — У него в теле уже нет крови для тебя! Ты выкачал ее своими бесполезными действиями! Ума не хватает понять элементарное. Как только дослужился до командира, если вместо мозгов одна жестокость? Крики криками, а факт остается фактом — в омеге сейчас крови хватало только на поддержание жизни. Включился защитный механизм, который не позволяет пролить ни капли. Наар не мог понять такого зверского обращения к ведьме крови. На самом деле, он благодарен: Чон во время второго кровавого пира спас его от смерти, а в недавнем прошлом - и его дорогого друга. Он просил всех надзирателей быть мягче с пленником, хотя бы потому, что он омега, все внимали просьбам в большей или меньшей степени, кроме одного жестокого ублюдка. Наару только сегодня нашептали, что командир Вамар использует кровь их целителя не по назначению и в развлекательных целях продолжает пытки без надобности, поэтому он решил проверить. Если бы он только чаще здесь появлялся… От увиденного блевать хотелось. - Тебе какая разница? Главное, что подконтрольная мне территория в порядке, — Вамар с силой оттолкнул оппонента. — Проваливай к своему папаше. Пусть сам тебе сопли подтирает. Несколько минут длилась безмолвная борьба, пока Наар не сдался и не ушел. Это вызвало сальную ухмылку у соперника. - Теперь-то нам никто не помешает, — повернулся он к пленнику. — Мы же тебе спину пока не трогали, так? Пришло время. У меня появилась отличная идея, думаю, тебе понравится. Тон мучителя не предвещал ничего хорошего. Однако у Чонгука не было сил бояться ни когда орк говорил, ни когда его схватили и потащили в другую комнату, ни когда надели кандалы и подвесили за крюк на потолке, так что он висел сантиметрах в десяти над полом. Появилось отвратительное чувство давления на руках. Мучителя пришлось ждать, а в голове ведьмы мелькали вопросы из-за имени и звания орка. Кровавая многих надзирателей видела и знала, некоторых по именам, но Вамар издевался чаще всех, а его имя она узнала только сегодня. Ни один из подчиненных никогда не обращался к нему по имени в присутствии омеги. Запугал он их или они тоже против его методов? Чонгуку стало смешно: за что только мозг не цепляется, в попытках игнорировать боль. Дверь скрипнула, впуская командира. Подойдя к пленнику, он продемонстрировал кожаный кнут длиной около полутора метров. Кровь стыла в жилах, а мучитель наслаждался ужасом, понимая, что от него не сбегут, и забавляться можно хоть до утра. Вамар зашел за спину ведьме, глазами выбирая место первого удара. Но долго это не продлилось. Орк замахнулся и с характерным звуком рассек сначала воздух, а после и спину кровавой, раскачивая хрупкое тело взад-вперед. Омеге хотелось кричать от боли, но это запрещено, и нарушение этого правила страшно карается. Можно было бы закусить губу или щеку, но на них живого места нет, поэтому единственное, что оставалось, это стиснуть зубы, снова задыхаясь, и терпеть. Мучитель наслаждался видом рассеченной кожи, но то, что кровь так и не пошла, раздражало, заставляя наносить один удар за другим. Чонгук выдержал четыре удара, а потом потерял сознание от всепоглощающей боли. Ведьма никогда не узнает, что всего было девять ударов. Никогда не узнает, что пытка закончилась намного раньше запланированного лишь потому, что Наар пришел с подмогой в виде отца-генерала и пары стражников, что буквально с трудом они оттащили сопротивляющегося командира от пленника, что с пеной у рта кричал, пытаясь доказать, что бесполезной дряни следует умереть. Никогда не узнает, что существо, которое первый раз за всю жизнь Чонгука защитит его, окажется одного вида с созданиями, причинившими больше всего боли. Никогда не узнает, что один из ненавистных орков спас ему жизнь, и что только благодаря Наару, который каждый день после того случая приходил в заброшенную резиденцию для того, чтобы проконтролировать, что кровавой будут продолжать приносить еду вместе с обезболивающими изо дня в день, не смотря на угрозы и запреты Вамара. Никогда не узнает, что единственный орк, который был на стороне омеги, был убит во время их побега. Быстро и практически безболезненно, как и все остальные. Никогда не узнает, что это документы Наара, который все больше и больше сомневался в правильности решений своего отца, беглецы украли во время побега, и благодаря им можно предотвратить войну. Никогда не поблагодарит и не допустит мысли о том, что могли бы они познакомиться при других обстоятельствах. Потому, что потерял сознание. Потому, что не знает и никогда не узнает.

***

Чонгук вскочил с кровати, прикрывая голову, словно готовясь к удару, но боль так и не последовала. Всепоглощающий страх начал неспешно разжимать свои тиски, давая понять, что сейчас омега находится в просторной светлой комнате, он не подвешен за руки на крюк на потолке, его мучителя нет рядом, и на подоконнике спит верный змей- защитник. Хотелось упасть на колени и громко кричать, так, чтобы Хисын проснулся и посидел рядом, пока адреналин в крови не утихнет, и ощущение удушья не прекратится. Но ведьма не могла так поступить с уставшим после длительной тренировки фамильяром. Юнги не успел вернуться, а уже изводит своего подопечного. Не придумав ничего лучше, омега взял теплую кофту, уже родную трость и вышел в сад. В резиденции стояла оглушительная тишина, которую прорезали только звуки шагов ведьмы, но приглушенный свет горел в некоторых комнатах, вроде гостиной и кухни. Улица встретила прохладным ветром, что забрал с собой ощущение удушья. Стало легче. Бешено колотящееся сердце с каждым шагом успокаивалось. Скованность прошла. Чонгук вскоре начал наслаждаться прогулкой по саду, погруженному в темноту ночи. Единственным источником света служила Луна, которой осталось всего пара ночей, чтобы предстать в полном великолепии. Чон мог бы еще долго гулять, но нога заныла, а небо стали прорезать первые розовые полосы. Зайдя в особняк, он последовал на кухню за стаканом воды, а потом приземлился в уже любимое кресло и задумчиво посмотрел на часы - уже четыре часа утра. Спать все так же не хотелось, но стоило на мгновение закрыть глаза, как Морфей забрал его к себе в царство, не слушая возражений. В начале седьмого омегу разбудила одна из работниц резиденции. Поднявшись в комнату, он увидел хмурого фамильяра в человеческой форме. - Где ты был? -тихо спросил Хисын. - Я проснулся ночью и пошел воды попить, — произнес, беря за руку разволновавшегося защитника. — А потом я уснул в гостиной. Фамильяр протяжно вздохнул. Кажется, не одного Чонгука преследует их заточение.

***

— У меня две новости: одна касается колье мамы, а вторая - поручения Чонгука, - без предисловий начал Юнги, заходя в кабинет младшего брата, в который он недавно позвал и Чона. — С какой начать - выбирайте сами. Супруги пересеклись взглядами, и Тэхен ответил за двоих: - Начнем со второго. - Хорошо, — произнес Мин, садясь на диван рядом с ведьмой. — Три клана как-либо связаны с орками. Правящая семья драконорожденных контактировала напрямую, а у Темных Эльфов и Верфольфов слуги общались с ними в пабах. - Какая связь с драконорожденными? — тихо, боясь выдать свои истинные чувства, произнесла кровавая. Ему больше всего на свете хотелось верить в непричастность Намджуна и Сокджина. - Орки были приглашены в один из особняков в качестве рабочих для ремонта некоторых помещений. Господин Ким Сокджин сам руководил процессом. Это было немногим больше года назад. Чонгук усилием воли пытался остановить поток мыслей — вина дорогого знакомого еще не доказана, а он уже ищет оправдания. - Светлые Эльфы и Фениксы никак не связаны с орками, так? — поднимая глаза на начальника охраны, спросила ведьма. Тот кивнул. – Спасибо. Дальше мы с Хисыном сами справимся. - Мы готовы предложить любую помощь, — произнес старший многоликий. - Знаю. Спасибо. - Что там с колье? — подал голос Тэхен. - Тебе не понравится, — сразу же помрачнел Юнги. — Колье было сделано в единственном экземпляре отечественным ювелиром, и куплено незадолго до юбилея мамы. Покупатель - Квон Юхен. Ким ненадолго замер, а потом на его лице стали сменяться одна эмоция за другой, пока он не решил высказать их: - Дядя Юхен? Двоюродный брат папы? Мин мрачно кивнул. Было видно, как тяжело ему даются слова. Старший многоликий тоже не хотел допускать возможность, что человек, которого можно назвать их третьим родителем, так много времени он с ними проводил в детстве, да и сейчас они довольно часто видятся, может вредить их матери - своему другу. - Это точно? Он проклявший? — спросил Сердце Бездны, а в голосе столько надежды на отрицательный ответ. - Нет, -уверенно произнесла кровавая. — Ответить точно смогу, когда лично увижу этого мужчину. Поэтому предлагаю прямо сейчас пригласить Квон Юхена и его семью в резиденцию. Многоликим осталось только кивнуть. Глава клана вышел, чтобы позвонить и договориться о встрече. - Зачем нам звать семью? — подал голос Юнги. - Проклявшим может оказаться человек, связанный с вашим дядей. Будет проще разом исключить возможные варианты, чем искать по одному, не находишь? Собеседник ничего не сказал — ответ и не нужен. - Они приедут через час, — оповестил Тэхен, в его жестах проглядывала нервозность и ожидание. Ведьма и многоликий поднялись с дивана. Юнги, чтобы подготовиться ко всем возможным исходам, а Чонгук, чтобы проведать госпожу Соен. Когда омега возвращался к себе в комнату, его перехватил взволнованный Чимин и потащил переодеваться. А на все «зачем» отвечал, что Квон Юхен имеет высокое положение в клане, и невежливо будет предстать перед ним в свободных джинсах и толстовке. - Его положение не такое значительное, как у Тэхена, — закатывая глаза, отвечала кровавая, тем не менее послушно натягивая рубашку винного цвета, зауженные черные брюки и лоферы в тон. Решая все-таки не рассказывать Паку, что в первую встречу он предстал перед братьями в старом спортивном костюме. Спустившись в гостиную, Чон сразу упал в полюбившееся кресло, перед этим попросив фамильяра повернуть его, чтобы лучше был виден вход в комнату. Омега никого не планировал задерживать, особенно себя бесполезным трепом. За спиной привычно расположился Хисын. По правую руку на таком же кресле - супруг, а Мин и Пак на диване. У входа в комнату стояло два незнакомых кровавой многоликих — подчиненных Юнги. Многоликие были напряжены, а кровавая перебирала в пальцах проклятую нить. Гостей долго ждать не пришлось. В гостиную дворецкий привел четверых. Квон Юхена, его жену и двоих детей, парней-омег. Старшему около двадцати, младшему на вид шестнадцать. Дети внешне очень похожи на маму. В глазах всех членов семьи сквозит настороженность таким неожиданным визитом, но единственный альфа семьи пытается разрядить обстановку. Пока все здоровались, Чонгук внимательно рассматривал Квон Юхена, а точнее, проклятые нити, оплетающие только его, причем довольно плотно. Он тесно связан с проклявшим, очень тесно и очень давно — об этом говорит немалое количество нитей, оплетающих тело в области паха. - Жена и дети могут уходить — они никак не связаны с проклятием, — произнесла ведьма, прерывая какой-то разговор. У названных вытянулись лица — они решительно ничего не понимали. Начальник охраны кивнул своим подчиненным, молча прося проводить гостей, что они и сделали. Юхен только нахмурился. - А что насчет вас, — продолжил Чонгук, не дожидаясь, пока омеги уйдут. — Вам лучше прямо назвать имя любовницы и ее адрес. Она ведь наложила проклятье на госпожу Соен по вашему приказу. - Что за бред ты несешь? - пытается отпираться, но злоба и ярость постепенно затапливала его лицо, не позволяя сомневаться в ошибке. - Не понял? Я повторю: где ты прячешь любовницу. Если она тебе настолько дорога, чтобы прятать. - Щенок, как ты смеешь, -ослепленный яростью из-за того, что так просто раскрыли его козни, Квон, замахиваясь, начал приближаться к омеге. Братья вскочили, желая помочь, а Хисын остался за спиной своего хозяина, настолько был уверен в нем. Чонгуку помощь не нужна. Он одним своим «на колени» привел кровь многоликого в движение, заставляя прилить к нужным мышцам и упасть перед кровавой на колени. На лице Юхена было непонимание и некий ужас из-за того, что тело больше не подчинялось ему. Остальные были удивлены, но в глазах Тэхена сквозило еще и восхищение, а омега не обращал внимания ни на кого, кроме одного. - Я же попросил по-хорошему и даже вежливо, — вкрадчиво и обманчиво мягко произнес омега, двигаясь к многоликому, связанному с проклявшим. — Советую меня не злить, — создавалось ощущение, что стук трости являлся эхом слов. В другой ситуации это бы завораживало. — Ты в любом случае понесешь наказание, поэтому не тяни резину и назови имя и адрес. Альфа внимательно следил за действиями супруга главы, кружившего над ним, словно ястреб. Квон прекрасно понимал, что этот омега не позволит разжалобить когда-то близких людей, поэтому сдался и назвал все, что просили. Чонгук, услышав ответ, вернулся в кресло, продолжая управлять кровью Юхена. Подчиненные начальника безопасности, не скрывая удивления, разместились по бокам от мужчины, стоявшего на коленях. Мин поехал за ведьмой-ворожеей. Сердце Бездны и его друг были растеряны, хотя Тэхен усердно пытался этого не показывать. - Зачем? — хрипло произнес глава клана, не уточняя, что именно хочет узнать, но все прекрасно понимали, о чем он спрашивал. Квон лил ядом и закатывал глаза, но с клинком у шеи перестал выделываться и признал, что все было ради власти. Юхен хотел занять место в Совете многоликих, в который входила правящая семья и ответственные за различные аспекты жизни клана многоликие. На данный момент он состоял из десяти существ, так как считалось, что Чонгук учится, чтобы потом тоже принимать участие в жизни клана. После того, как Мин Соен передала титул Сердца Бездны своему младшему сыну, она пожелала занять место своего друга в отделе по связям с людьми и остаться в совете. Никто ей не перечил. Первое время эти изменения нещадно раздражали и выливались в агрессию к семье, а после он случайно встретил девушку, которая искала работу в городе и оказалась ворожеей. Все началось с общения и ухаживаний, а затем она согласилась помочь в одном дельце. Время в ожидании и Юнги, и Сон Миен, проклявшей украшение, проходило в напряженном молчании. Преступника после увлекательного монолога увели в заранее подготовленную начальником безопасности комнату. Ждать пришлось недолго. Вместе с Юнги в комнату вошла молодая девушка. Очень молодая. Низкий рост, хрупкое телосложение и большие глаза с натяжкой позволяли назвать ее совершеннолетний. Все эмоции были на лице написаны, она даже не пыталась скрыть волнение, нервозность и зарождающуюся панику. Ее совершенно не хотелось обижать, но факт оставался фактом - ее руки плотно оплетала черная нить проклятия — она его наложила на прошлую главу клана. Миен наложила простое проклятие, но оно медленно и стремительно разрасталось. У всех ворожей сильные проклятия, привороты, заговоры и подделы, но, чтобы проклятье набрало такую силу как в случае госпожи Соен, нужен или большой опыт, или не меньший талант. Первым она явно не успела обзавестись. Чимин отвечал за приличия — представил всех, находящихся в комнате, посадил гостью на диван и предложил напитки. Воду, которую попросила девушка, принесли уже несколько минут назад, но никто из многоликих не решался начать задавать вопросы — они воспринимали ее как ребенка. - Сколько тебе лет? — спросил Чонгук. Он решил начать с простых вопросов, чтобы немного расслабить девушку, и дать время остальным собраться. - Восемнадцать, — Миен нервно перебирала пальцами. — Через пару месяцев исполнится девятнадцать. - Ты родилась в Сеуле? - Не уверена, но, сколько себя помню, всегда жила в детском доме на окраине столицы, — ворожея подняла глаза на Чона. Кровавую эта информация заставила поджать губы. - Когда и как вы познакомились с Квон Юхеном? - Это случилось чуть больше года назад, когда я ездила, чтобы начать оформлять документы на квартиру, которую должно было выдать государство на совершеннолетие, и начать поиски работы. Когда подавала резюме, в одном из мест встретила Юхена. Мы начали общаться, но вскоре все приобрело романтический окрас, — ее щеки залил румянец, она явно смущалась говорить о таком. - Ты знаешь, что у него жена и двое детей? - Он же разведен, — девушка передернула плечами. - Нет. Я сегодня с ними познакомился. У Миен мир замер. Краска сошла с ее лица, руки начали дрожать, а глаза наполнились слезами. Ворожея была в растерянности. Сегодня день с самого начала пошел не по плану, но такого она даже не ожидала. В голове крутилась мысль, что она оказалась обычной любовницей, а не любимым человеком. - Тебе знакома эта вещь? — Чон положил на стол перед девушкой проклятое колье, которое заранее принес Хисын. Миен внимательно посмотрела на ведьму, сидящую напротив. От него чувствовалась сила, она завораживала, к ней хотелось тянуться, как мотылек к свету. Сон уже давно поняла, из-за чего она попала в этот особняк и не собиралась отпираться, но девушка поймала себя на мысли, что хочет слушать этот мягкий магнетический голос еще очень долго. Встреться они при других обстоятельствах, она бы точно напросилась в ученицы. - Да. Через него я наложила проклятие-кокон, чтобы силы не могли восстановиться. - Ты знаешь, для кого оно предназначалось? — все также вкрадчиво продолжал Чонгук. - Юхен говорил, что оно для женщины, устроившей ему кучу подлостей, и что он хочет убрать ее с пути. Я хотела, чтобы он чувствовал себя лучше, поэтому предложила помощь. Кровавая снова удивилась. Именные проклятия обычно сильнее, чем наложенные вслепую, поэтому омега решил, что оно было наложено конкретно на госпожу Соен, но оказывается, оно подействовало бы так же и на кого-нибудь другого. Миен как неограненный алмаз — направь ее силы в правильное русло, и в скором времени она стала бы могущественной ворожеей. Но, к сожалению, Сон допустила ошибку, доверившись не тому человеку. - Ты создавала дыры, через которые выходила энергия? - Нет. Это сделал Юхен, я лишь показала, — девушка опустила взгляд. За все время пребывания здесь она так и не посмотрела в глаза ведьме, которая неосознанно вызывала восхищение и уважение. - Миен, ты понимаешь, что каждое действие имеет последствия, особенно, когда обнаружен источник проклятья? - Да, я готова принять любое наказание, но — девушка замялась, сжимая руки, лежащие на коленях. — Но, пожалуйста, будьте мягче к Юхену, — эти слова ей явно тяжело дались. Юнги в растерянности фыркнул. Никто не понимал ее, девушку, которую обманули и воспользовались ей, но она все равно защищает многоликого, в сердце которого Миен занимает намного меньше места, чем он в ее. Никто, кроме Чонгука. Кровавая видела в юной ворожее себя восемь лет назад, когда детский дом только-только остался позади. Мысль о том, что не будь на нем проклятия, извращающего внешность, Чон мог бы оказаться на месте этой девушки, что им тоже мог воспользоваться какой-то непонятный дядя, только потому, что за ним никого нет, оглушала похуже пощечины. Воспользоваться одиночеством и потерянностью ребенка из детского дома, начинающего делать первые шаги во взрослом мире, ничего не стоит. Впервые кровавая благодарна проклятию. Но была еще одна мысль, которую Чонгук не хотел принимать, хотя и не мог отрицать вероятность таких событий. Правда ведь, что обратись к нему орки пару лет назад по-человечески, до того, как омега научился жить в одиночестве, и попроси о помощи - он мог согласиться. И окажись отношение к нему хотя бы сносным, кровавая, скорее всего, первой бы шла в бой, а после лечила бы раненых. Это осознание уничтожало. - Тебя проводят в комнату, в которой ты пробудешь, пока мы не вынесем приговор, — произнес Тэхен, вставая. Когда девушку увели, было принято решение переместиться в кабинет Сердца Бездны и продолжить обсуждение там. Мин и Ким все так же не могли начать. Омеги к этому с пониманием относились. В конце концов, многоликий, что подарил много хороших воспоминаний, был другом их родителей, оказался предателем не только для их матери, но и для своей жены и любовницы. Еще и Чонгук не дал времени примириться с мыслью о возможном предательстве родного человека и сразу начал действовать. Возможно, это и к лучшему. - Какое наказание Квону положено по Кодексу вашего клана? — подала голос кровавая, когда молчание явно затянулось. - Виновных в преступлениях подобного плана лишают связи с луной, то есть, он станет обычным человеком, их изгоняют из клана и обрывают все связи с семьей и друзьями, блокируют все банковские счета и заносят в черный список всех компаний, как людских, так и волшебных существ. По сути, мы им отрезаем пути к нормальной жизни, — ответил Юнги, переводя взгляд на супруга младшего брата. — По-хорошему, мы должны еще наложить на него какое-нибудь проклятье. Ведьма кивнула, соглашаясь в скором времени наложить слабенькое проклятие. - Что нам делать с Сон Миен? –подал голос глава клана, казалось, что на него обрушилась вся тяжесть мира, и он пытается подняться с таким грузом с колен. — Она же еще ребенок… - Ее ошибка лишь в том, что она доверилась не тому, — раздался голос Чимина. - Наверное, лучше передать ее Ковену, — подал голос начальник охраны. - Нет, — твердо, так, что бы никто не посмел возразить, произнес Чонгук. — Вы не знаете, что такое Ковен, и что его члены творят с беззащитными, — на лице появилось отвращение. — Мы поступим с ней так же, как и с Квоном. Я заблокирую ее силы, об остальном беспокоиться не надо, — на губах мелькнула горькая улыбка. - Тогда решено, — произнес Ким. — Юнги, займись, пожалуйста, счетами и охраной заключенных, — названный кивнул. — Всем остальным, включая разговор с госпожой Квон, займусь я. - Чимин, — обратился он уже к своему заместителю. — Будь добр, найди шаблон прошения о добавлении в черный список при устройстве на работу. Получив распоряжения, супруги Мин удалились, а Тэхен как будто сдулся — он стал похож на брошенного щеночка, так же потерянно смотрел. Ведьма не понимала его боли и вряд ли когда-то поймет, но смотреть спокойно тоже не могла. Слишком много сердец разбил один многоликий. Где-то в груди будто бы что-то слабо царапало. Хотелось как-то помочь, но навыки поддержки у Чона просто отвратительны, поэтому он решил повторить одно действие Кима, которое помогло ему самому ненадолго расслабиться. Хорошо, что Хисын решил пойти оттачивать новые навыки, не видя больше опасности для своего хозяина, а то было бы очень неловко. - Можно тебя обнять? — сказал и раскинул руки, как Сердце Бездны несколько дней назад. Тэхен смотрел на своего мужа ошарашенно. То ли не ожидал подобного от кровавой, то ли вообще забыл о его присутствии в комнате, то ли все сразу. Это не имеет значения. Важно то, что, как только он осознал, что предлагает супруг, сразу же нырнул в его объятия, положив голову на плечо омеги. Несмотря на то, что у ведьмы температура тела немного ниже нормы, объятия Чонгука грели не хуже камина зимой, а приятные поглаживания по спине и голове успокаивали, заставляя рой разрушающих мыслей сначала замедлиться, а потом и вовсе остановиться. - Вы не виноваты, что близкий человек навредил вашей маме, — мягко, но твердо произнес омега, продолжая перебирать мягкие вьющиеся черные волосы и гладить по спине. — Виноват только предатель. Тэхен чуть сильнее вжался в мужа и тихо произнес: - Но я - глава клана, не заметил в своем окружении предателя, поэтому был нанесен вред одному из многоликих, моей маме… - В таком случае, вина на родителях, — Ким вопросительно замычал, прося продолжить мысль. — Они подпустили к своим детям существо, начавшее гнить, и позволили к нему привязаться. Твоя мама виновата, что продолжала считать другом предателя. - Бред какой-то, — фыркнул альфа. - Для меня слова о твоей вине тоже, - ведьма на мгновение уткнулась в макушку Тэхена, вдыхая уже хорошо знакомый запах. — Ты несешь только социально-политическую ответственность перед многоликими. Для принятия любых других решений у всех членов клана есть своя голова. Ты не имеешь права решать за других, как им жить, поступать и вести себя. Поэтому я считаю, что ты не имеешь права брать чужую вину на себя. Виноват только Квон Юхен. Не ты, не Юнги, не госпожа Соен или его жена, а он. Ким оторвал голову от плеча омеги и смотрел на него уже намного спокойнее. Его слова попали туда, куда нужно. Казалось, что груз на плечах многоликого стал меньше. Окончательно чувство вины не ушло, но эти слова помогут в будущем с ним бороться. - Спасибо, — тихо и все еще завороженно произнес Тэхен, стараясь вложить все свои чувства в одно слово. Внутри немного закололо от расползающегося тепла, появившегося в ответ на поддержку и участие супруга к его горю. Это было неожиданно, но так приятно. - Рад помочь, — мягко улыбнулся Чонгук, но потом, вспомнив кое-что, уже серьезней добавил, — Может, ты чего-то хочешь? Альфа широко улыбнулся. Его супруг с каждым днем удивлял все сильнее и сильнее, показывая все больше граней своей личности. А ведьма немного зависла, глядя на необычную квадратную улыбку. Мужчина перед ним излучал столько тепла, что вправе мог посоревноваться с Чимином за первое место. Почему-то только сейчас омега заметил маленькую родинку на кончике носа многоликого. - Хочу провести время с тобой вне дома, — признался Тэхен. — Что скажешь? - Я не против, — на губах ведьмы появилась маленькая улыбка. - Мой друг и партнер по работе как-то приглашал поужинать парами, а после мы можем погулять у реки Хан. Ты не против? Сердце Бездны на самом деле хотел бы провести весь запланированный вечер только с омегой, но он все еще сомневался, будет ли комфортно Чонгуку находиться в общественных местах, не связанных с кланом, длительное время в его компании. Можно было бы взять с собой брата и его мужа, но правильней казалось немного расширить круг знакомых ведьмы, если он конечно против не будет. -Я не против. - Отлично, — улыбка главы клана стала только шире и заразительней, — разберемся со всем и с чистой душой сходим. Омега лишь кивнул, растянув губы чуть шире. Квон Юхен и Сон Миен пробыли под стражей два дня, пока глава клана, его заместитель и начальник безопасности разбирались со всей бумажной волокитой. На третий день Тэхен оборвал связь предателя с Луной, перерезав серебряную нить, идущую вдоль позвоночника, как и у всех многоликих, тем самым уничтожив возможность оборачиваться медведем и волком. А кровавая наложила слабенькое проклятие сотни неудач, которое через месяц пойдет на спад, если Квон не сдастся и не впадет в отчаяние, но, если он хоть ненадолго опустит руки, то придется начинать заново столько раз, сколько он будет отчаиваться, пока стойко не перенесет месяц тотальных неудач. Условия проклятья Чонгук, конечно же, не озвучил. Помочь возлюбленному Миен не сможет, поскольку кровавая перекрыла ее магические силы. - Ты можешь прийти ко мне и попросить о помощи, — произносит Чон, завязывая белую путеводную нить на указательный палец девушки, другой конец которой привязан к нему. Миен сможет увидеть ее только тогда, когда будет нуждаться в кровавой. — Но только в том случае, если полностью откажешься от Квона. Я согласен помочь тебе, но точно не вам, понимаешь? — ворожея кивнула. — Никто не должен знать об этом разговоре, — произнес Чонгук, прежде чем уйти из комнаты. Каждый должен нести ответственность за свои ошибки, но главная ошибка Миен в том, что позволила себя использовать, хотя знала, что от проклятий ничего хорошего не бывает. Но что может ребенок, которому тотально не хватало внимания и заботы, против мужчины, который знает, как этим правильно воспользоваться? Это не оправдание. Она понесет наказание, поскольку осознанно накладывала одно проклятье и помогла наложить другое. Чонгук не может повлиять на совершенную ошибку, но может дать возможность начать сначала, если девушка откроет глаза и захочет уйти. До ворот проводить предателя и его любовницу-ворожею пошли братья, Чонгук с Хисыном и Чимин. На лицах многоликих, даже у Пака, который не так много общался с этим мужчиной, мелькали горечь и обида, а у Юнги еще и неприкрытая агрессия. Ведьма не могла понять, почему никто из братьев хотя бы раз не ударил Квона. А потом дошло: положение обязывает вести себя достойно. Тэхену не позволяет статус главы, а Мину - статус старшего брата Сердца Бездны и его должность, и Чимин, как бы сильно не любил мужа, точно не будет махать кулаками. Чон ехидно ухмыльнулся — правила писаны для многоликих, а кровавая только недавно стала частью клана, и ее поведение можно оправдать незнанием, тем, что рос в детском доме, и еще кучей факторов, если кто-то захочет докопаться. Поэтому ведьма уверенно двинулась к цели, крикнув: -Эй, педофил-предатель! Как только Квон обернулся, Чонгук без промедлений ударил его кулаком в нос. Недостаточно сильно, чтобы сломать, но кровь хлынула. Не давая опомниться, нанес следующий в солнечное сплетение, так, что альфа согнулся. И последний удар – тростью по спине, прямо набалдашником по костям. Квон снова преклонил колени перед ведьмой. За спиной послышался громкий смех Хисына. Первый удар был за обманутых женщин и детей, второй — за Юнги, а третий — за Тэхена. Омега растянул губы в ухмылке, больше похожей на оскал — удар у него поставлен боями без правил в детском доме. Чонгук всегда старался отвечать на насилие от обидчиков тем же, чтобы еще больше не унижаться. Когда в первый раз к нему полезли с кулаками, он не знал, как реагировать, поэтому проиграл, а потом долгое время учился драться на практике с теми, кто полезет первым. Инициатором насилия кровавая не была. В подростковые годы он мог победить в бою один на один, но злобные детишки просекли это, поэтому чаще нападали группами, хотя Чон даже тогда продолжал барахтаться, все больше утопая в ненависти и злобе к себе и другим. Ведьма сделала пару шагов назад, не отрывая взгляд от противника. Даже если безоговорочно уверен в своей победе, не смей показывать спину оппоненту- этому тоже научил приют. И не зря. Квон, едва поднявшись, кинулся на омегу, в надежде и ему разбить лицо, но он сам и его кулак в частности остановились в полуметре от Чонгука. Кровавая повторила прием — заставила нужные мышцы работать, так, как необходимо, контролируя приток крови. - Я тебя уничтожу, — обещал Квон, стараясь сделать это грозно, но кровь, все еще вытекающая из носа, этому мешала. - Ты и сам понимаешь, что это бред, — притворно мягко сообщил омега. — Ты не смог даже подойти ко мне достаточно близко для удара, даже будучи многоликим, а сейчас и подавно не сможешь. Я намного сильнее, и ты это знаешь. Остается только смириться, если не хочешь попасть за решетку. Юхен еще пару мгновений пытался уничтожить взглядом Чона, но постепенно сник, понимая, что себе дороже связываться с этим омегой. Заметив смирение, кровавая отпустила контроль над чужим телом. Квон поспешил ретироваться с территории бывших друзей. Как только ворожея и предатель вышли за ворота, ведьма начала хлопотать над раненым мужчиной. Чонгук лишь фыркнул, во второй раз подумав, что проклятие ему помогло не наткнутся на таких вот дядь. Обернувшись, омега заметил пристальные взгляды. Охранники смотрели с неким восхищением, братья и Чимин - ошарашенно, а Хисын, сдерживая хохот, сделал шуточный поклон, выражая почтение боевым навыкам хозяина. Чонгук улыбнулся ребяческому поведению фамильяра. - Ты крут, — сказал Юнги, показывая большой палец. Вскоре удивление на лице сменилось довольной ухмылкой. — Не только хорошо ударил, но и запугал, — Мин покачал головой. — Так надо еще уметь. Чимин пихнул локтем мужа, но ухмылку это не стерло. - Тебе на руке бинт нужно поменять, — глубоко вздохнул Пак, указывая на правую руку. И действительно, бинт на правой руке, в области костяшек, окрасился небольшим количеством крови. Боли не было, так что есть вероятность, что это чужая кровь. - Спасибо, — тихо сказал Ким, когда омега уже поднимался в свою комнату, чтобы сменить повязку. Чонгук лишь кивнул и ушел в своем направлении.