Проклятые нити ведут к тебе

Кровавая ведьма зашла в комнату к прошлой главе многоликих. Госпожа Соен уже может проводить в сознании пару часов и может говорить, хотя все же предпочитает молча внимательно следить за действиями прислуги, к которой она, похоже, сначала приписала и Чонгука, а тому было все равно – свою работу он выполняет отлично, и пустые разговоры ему ни к чему. Сыновья к предыдущей главе заходили каждый день, но ненадолго, что, после разговора с Кимом о семье, ни капли не удивляло. -Здравствуйте,- привычно здоровается ведьма и, не дожидаясь ответа, протягивает стакан с отваром, восстанавливающим силы. Задерживаться Чонгук не планировал - его ждет Белоснежка, чтобы поиграть. Кровавая так благодарна мужу за то, что тот привел этот пушистый комочек позитива с черными глазками-бусинками в резиденцию. Теперь почти нет времени думать о плохом – малышка забирает все внимание себе, постоянно требуя ласки. Проблемы со сном и панические атаки до сих пор мучают, но времени, чтобы в миллионный раз разобрать на атомы произошедшее в заброшенной резиденции, стало меньше из-за заботы о другом существе, которое отдает любви больше, чем получает. Но планы, очевидно, придется поменять – госпожа Соен, принимая в руки стакан, многозначительно посмотрела на омегу и кивнула на стоящий рядом стул. Ссориться не хотелось, поэтому пришлось подчиниться. - Здравствуй, - произнесла женщина хриплым от долгого молчания голосом, после того, как выпила отвар и поставила стакан на стоящую рядом тумбочку. – Я должна тебя поблагодарить за то, что снял проклятие, и продолжаешь лечить меня. - Пожалуйста, - ответила ведьма и, под внимательно рассматривающим его взглядом, вытянула левую ногу, которая немного ныла, и откинулась на спинку стула. – Ваши сыновья уже отплатили мне. Не стоит беспокоиться. - Особенно один из них, - себе под нос пробормотала госпожа Соен, но кровавая все равно услышала. – До меня дошли некоторые слухи, - женщина говорила медленно, обдумывая каждое слово. Чонгук приподнял бровь – ему стало любопытно, что выкинет прошлое Сердце Бездны, – что вы с Тэхеном поженились. - Это правда, - ведьма указала на обручальное кольцо с лунным камнем на безымянном пальце.  Глаза женщины сузились. - И что вы спешили с заключением брака, -«Почему? Зачем?», скрывающиеся между строк, читались отчетливо. - Ваш сын от меня без ума, - положа руку на сердце, ответила с некоторым ехидством кровавая. Интересно, эти вопросы она задавала Киму? - И что же Тэхен в тебе нашел? – задумчиво спросила женщина. Она действительно не понимала, что творится в ее доме. - Мою красоту, конечно, - улыбнулась ведьма, вспоминая как альфа отзывался о внешности своего мужа. – Плюс,- я хороший слушатель. Прошлая глава еще раз внимательно осмотрела омегу, заостряя внимание на левой ноге, из-за которой молодой мужчина хромал, на перебинтованных кистях и особенно долго - на волосах пепельного цвета. Неужто из-за того, что целитель поцелован Луной, Ким обратил на него внимание? - А что тебя привлекло в моем младшем сыне? – сощурила глаза женщина, явно начиная раздражаться. - Статус, - честно ответил Чонгук. Ведьме положение мужа обеспечивает так необходимую ей защиту и позволяет использовать его связи без возникновения лишних вопросов у окружающих. - Ты что - шлюха, что ли? – руки госпожи Соен вцепились в тонкий плед, которым были накрыты ее ноги. Прошлую главу конкретно раздражало поведение сидящего рядом омеги, да и Тэхена, который не хочет рассказывать о причинах спешки в принятии такого важного решения, как брак, и только просит не приставать к супругу, - тоже. Особенно выводило из себя то, что женщина пропустила такое важное событие в жизни клана и в жизни младшего сына, и сейчас особо ни на что повлиять не может. Если бы ведьма хотя бы начала перечислять положительные качества нынешнего главы и рассказывать о том, как любит ее сына, то прошлое Сердце Бездны попыталась бы принять выбор Тэхена. Все, кого госпожа Соен спрашивала, говорили, что молодые супруги без ума друг от друга, проводят все свободное время вместе, а господин Ким даже полнолуние провел рядом. Если все так, как говорят работники резиденции, то почему оба сына так мало рассказывают о новом члене семьи? - Раз Тэхену нравится, значит, очень дорогая, - Чон не видел смысла оправдываться – судя по всему, мнение о нем уже сложилось до разговора. Да и реакция в таких ситуация у оскорбивших всегда забавная. – И очень талантливая, раз уж смогла исцелить вас, когда другие не смогли даже одно проклятие снять, - кровавая кинула на женщину холодный взгляд. Госпожа Соен только фыркнула и переместила взгляд на окно, в надежде, что это действие поможет немного успокоиться и не наговорить еще больше лишнего. - Почему ты так говоришь? Если нас подслушивают, то твои слова смогут использовать не только против тебя, но и против Тэхена, - гораздо спокойнее продолжила женщина, прикрыв глаза. – Твое положение в клане обязывает тебя следить за словами даже в собственном доме. - А почему вы позволяете себя меня оскорблять, зная о моем «положении в клане»? - Пытаешься меня на место поставить, да? – устало усмехнулась госпожа Соен. – Правильно делаешь. У тебя, как у супруга Сердца Бездны, есть полное право на это – мое положение на ступень ниже. В пирамиде власти многоликих первое место занимают глава клана и его супруг, далее - ближайшие родственники Сердца Бездны и его дети, потом члены совета и дальше - все остальные многоликие. В глазах женщины Чонгук успел разглядеть большое количество затаенной печали, боли и усталости. Образ женщины, который ведьма рисовала у себя в голове после рассказа мужа, и женщина, что перед собой видит кровавая, - это два разных человека. Данный факт не вызывал никаких эмоций. - В любом случае, вам не стоит забивать свою голову глупыми мыслями, - произнесла ведьма, подхватывая трость. – Лучше вспомните о своих мечтах и желаниях. Возможно, вы куда-то хотели съездить или сделать что-то другое. - Избавиться от меня хочешь? – как-то отстраненно произнесла госпожа Соен. Чонгук завис на мгновение, сильно нахмурившись. - Я предложил вам это, чтобы у вас было больше стимула и желания как можно скорее полностью вылечиться, - многоликая перевела ничего не выражающий взгляд на омегу. – Это ваш дом, и он таковым является дольше, чем для кого бы то ни было здесь, таковым он и останется. На этот факт ничто не повлияет. Кинув внимательный взгляд на женщину, ведьма последовала на выход, но возле двери обернулась: -Думаю, вам стоит задуматься, почему вы так восприняли мои слова про мечту, - и закрыл за собой дверь. Госпожа Соен горько скривилась. Мечты… Смысл их без умершего мужа, без Лиена? Она хорошо помнит, как приходила к нему в больницу, и они вместе мечтали о том времени, когда болезнь отступит. Они даже тщательно спланировали переезд в Пусан, к морю, когда титул Сердца Бездны был бы передан Юнги. Но …мечты остались мечтами. Лиен долгие годы боролся с раком крови, они до последнего не говорили детям, чтобы не расстраивать их. Длительная химиотерапия сильно истощила организм мужчины, но обещала скорую ремиссию. Врачи, видя улучшения, предложили сделать пересадку костного мозга. Мужчина без раздумий согласился – он цеплялся за любую возможность жить подольше, но пересаженный костный мозг не прижился, возникла реакция «трансплантат против хозяина» - иммунитет, истощенный химиотерапией, начал уничтожать пересаженный костный мозг, и в итоге организм многоликого уничтожил сам себя. Лиен держался мужественно, зачастую переносил все испытания с улыбкой. Лиен…госпожа Соен не понимала, как жила до появления мужа в ее жизни, и как жить без него. Вся жизнь до казалась испытанием перед встречей с ним. Но если «до» было испытанием, то какой смысл имеет жизнь «после»? А имеет ли вообще? Отец женщины, Мин Ингук, предыдущий глава клана, был достойным Сердцем Бездны, но годы идут, от Земной жизни оставалось все меньше времени, поэтому нужно было готовить преемника, и им должен был стать старший брат-альфа Соен. Его готовили к этому с детства, но все, как всегда, пошло не по плану. Брат, прямо в день передачи титула, сбежал в другую страну со своей любовницей. В тот день отец пришел домой в ярости, он швырял все, что мог швырнуть, пока под горячую руку не попали жена и дочь. Мин Ингук не успокоился, пока не довел женщин до травмпункта. Обеих. Мужчина и раньше поднимал руку на жену и дочь, но не на сына. Со временем Соен научилась вовремя прятаться, чтобы не попасть под горячую руку. Она ненавидела и боялась своего отца, втайне желала ему самой мучительной смерти. Каждый день, еще будучи ребенком, Соен просила мать сбежать от тирана, но она лишь печально улыбалась, а подростком прошлое Сердце Бездны умолять перестала, поняла, что бесполезно. Соен в душе была глубоко обижена на старшего брата: тот часто молча наблюдал за тем, как отец бьет и оскорбляет мать и сестру, но ни разу даже не попытался их защитить, а еще сбежал с малознакомой любовницей, предав семью. Этого прошлая глава клана до сих пор ему простить не может, и вряд ли когда-то простит. Она ведь тоже копила деньги, чтобы покинуть этот дом, но, в отличии от брата, которому все подавалось на блюдечке с голубой каемочкой, госпожа Соен планировала хотя бы попытаться спасти маму. Через неделю Мин Ингук пришел в больницу к дочери и заявил, что она будет учиться в университете, специальность уже выбрана мужчиной, и что она станет его преемницей. Девушка не хотела такой ответственности, даже сама мысль, чтобы взять ответственность за целый клан, пугала до дрожи, но больше всего страха вызывало осознание, что с отцом придется проводить гораздо больше времени. Когда она попыталась возразить, Ингук посмотрел так сурово, что захотелось сжаться до размера песчинки, чтобы, даже если попытались ее найти, то не получилось бы, а потом отец сказал, что главой клана может стать только многоликий с фамилией Мин, и что из-за брата разразился громкий скандал, у членов совета появилось множество вопросов к мужчине. Соен хотела бы взбунтоваться, сбежать в конце концов, но мать, что после ухода отца стала перед ней на колени, со сломанной рукой и ребром, умоляла остаться и сделать все, что просит муж. В тот день молодая девушка, которой запрещали поступить в университет, получила то, о чем мечтала – учеба, но продала свою свободу за маму, за ее жизнь. Соен знала, что мать с ней не сбежит, а если дочь последует за сыном, то ее этот женоненавистник убьет, виня в своих грехах. Стоило только выписаться из больницы, отец загрузил Соен учебой, хотя на тот момент она даже не получила диплом об окончании школы, а ее уже пристроили в университет. За каждую малейшую ошибку ее избивали, при этом постоянно повторяя, что женщина во главе клана - это позор, но на что только не пойдешь, чтобы замять скандал, чтобы кланом управляли Мины и только они. Ее отец был помешан на чистоте крови, поэтому женился на многоликой, у которой в родословной не было смешанных кровей.  Девушка вскоре научилась предугадывать вопросы, что задаст мужчина, и стала готовиться тщательней, но количества побоев это не изменило. Мин Ингуку, как оказалось, даже повод не нужен был, чтобы руки распускать, а, может, он и существовал, но не был известен дочери. Обучение с отцом давало больше плодов, как и требовало гораздо больше усилий, чем учеба в университете, хотя и не по выбранной самостоятельно профессии, но все же приносившая удовольствие. На последнем курсе Соен познакомилась с очень приятным и общительным альфой, они быстро подружились, а после он стал ее надеждой на хоть какое-то спокойствие, поэтому девушка предложила ему стать заместителем Сердца Бездны. Лиен долго думал, больше месяца, Соен уже думала, что придется искать другого многоликого, но потом альфа согласился. Из-за этого было много споров и ругани с отцом, будущей главе клана даже приходилось ставить ультиматумы, чтобы добиться своего. Девушка ни за что и никогда так не боролась, как за своего будущего заместителя. Мужчина со скрипом согласился. Соен не понимала - ждет она дня инаугурации или хотела бы его отсрочить, но время движется неумолимо, а близкие принимают решение независимо от тебя. Так и мать девушки приняла решение, невыносимо болезненное для дочери, а возможно и для себя тоже. Она совершила самоубийство в день, когда Соен переняла титул отца. Девушке хотелось поделиться с мамой тем, как все прошло, своими чувствами и пообещать, что избавится от отца, и женщина сможет зажить спокойно, поэтому и пошла искать ее в огромной резиденции. Нашла в их с отцом спальне, в которой мужчина редко спал. Нашла в окровавленной ванной, где она лежала в холодной воде с перерезанными венами и не дышала. В тот момент мир словно замер, в ушах зазвенело, а Соен упала на колени и тихо плакала. Нужно было позвать кого-нибудь, но сил, чтобы встать, не было. Девушка не знает, как долго она просидела возле тела матери, держа ее за руку и умоляя проснуться и не оставлять ее одну, но женщина не слышала, и никогда уже не услышит, однако потом все же пришлось встать и вызвать полицию. Так хотелось, чтобы все узнали, какие ужасы творятся в семье главы, но этого не случилось. Отец купил молчание работников резиденции и правоохранительных органов, выставив все как сердечный приступ. Ненависть к этому мужчине становилась все больше, особенно после похорон, где он выставлял себя самым несчастным, а главное, ему все верили. В тот день хотелось кричать во все горло правду, но комок в груди и страх перед тираном мешали это сделать. Соен даже времени погоревать не дали – сразу же завалили делами клана. Молодая глава старалась не вмешивать эмоции в работу, но не получилось. Вскоре она расплакалась посреди рабочего дня так горько, что не могла остановить поток слез. Лиен в тот день не отходил ни на шаг от девушки. Когда остальные ставили на первое место клан и его проблемы, альфа просто позволил выплеснуть накопившееся, не осуждая. Соен не стало легче, но после этого дня Сердце Бездны и его заместитель сблизились еще больше, а вскоре и полюбили друг друга. Все вроде бы начало налаживаться, но юное Сердце Бездны хотела мести, хотела, чтобы человек, уничтоживший самолично свою семью, потерял все, включая репутацию. Девушка практически сразу выгнала Мин Ингука из резиденции, не могла она видеть этого монстра в своем доме, и запретила тирану входить в совет многоликих. Но о ее планах узнал Лиен и стал отговаривать, даже история жизни от начала и до конца жизни со всеми подробностями тирании не изменила мнения альфы. Соен до сих пор жалеет, что тогда сдалась мужу.  Ее отец, даже уйдя с должности, пользовался огромным уважением. Все заслуги дочери приписывали прошлому главе, а девушка их за это ненавидела. В конце-то концов она сама всего добилась, своими силами и умом. Этот многоликий не заслуживал ничего хорошего, но, к сожалению, мужчина дожил до глубокой старости и умер спокойно. Спустя четыре года после того, как молодая глава выгнала своего нерадивого родителя, Соен начала отпускать ситуацию, ведь рядом всегда был любимый муж, что всегда поддерживал. Все было хорошо, молодая женщина даже может с уверенностью сказать, что была счастлива, пока все, кому не лень, не начали давить с наследником. Соен никогда не задумывалась о детях, более того, она их не планировала, но, спустя год постоянного давления при любой встрече с членами совета, сдалась. Лиен был счастлив – он всегда хотел детей, но не смел воздействовать на жену, что столько всего перенесла. Беременность протекала ужасно, но, несмотря на это, Соен продолжала работать в полную силу, хотя вполне могла скинуть большую часть работы на мужа. Но молодая глава не могла так поступить: с одной стороны - слова отца, о том, что кланом может управлять только Мин, а с другой - страх, что стоит отвести взгляд, и все развалится. Последний страх появился из-за самоубийства матери. К концу срока Соен всем сердцем ненавидела состояние беременности, но еще больше возненавидела роды. Когда молодой женщине принесли ребенка, она, как ни надеялась, ничего не почувствовала, словно это было еще одно обязательство перед кланом, которое просто-напросто нужно выполнить. Время шло, а молодая женщина не могла привыкнуть к маленькому Юнги, как ни старалась, ребенок ее раздражал, дольше часа она с ним в одной комнате провести одна не могла. Лиен с пониманием отнесся к этому, не давил и не осуждал, просто проводил с ребенком все свое свободное время, а Соен в то время брала на себя как можно больше работы, чтобы разгрузить мужа и дать маленькому Юнги хотя бы одного родителя. Прошло чуть больше двух лет с момента рождения наследника, когда на клан в негативном ключе повлиял новый правитель орков – стали случаться постоянные набеги на территорию многоликих. Многие пострадали. Из-за постоянной занятости Соен не заметила никаких тревожных симптомов, но их заметил муж и повез ее в больницу, где подтвердили еще одну беременность. Сердцу Бездны с головой хватало одного ребенка, но, увидев неподдельное счастье на лице Лиена, она решила перетерпеть. Узнай женщина раньше о своем положении, сделала бы аборт, не говоря об этом мужу. Вторая беременность прошла гораздо тяжелее, заставляя еще больше ненавидеть это состояние. Морально еще давили разбои орков и двухлетний ребенок, которому постоянно нужен был родитель. Как бы женщине ни была нужна поддержка и помощь в работе в этот период, – она не могла забрать у Юнги отца. Это было бы слишком жестоко. Тэхен родился раньше срока, роды были очень тяжелыми и долгими, после них она с сыном еще месяц провели в больнице, но один момент все же радовал – женщина больше не сможет иметь детей из-за осложнений. Лиен очень радовался, а Соен не могла даже смотреть на сына – сразу возникало раздражение, поэтому Сердце Бездны отказывалась даже на него смотреть. И после выписки лучше не стало, скорее - наоборот. Младенец оказался очень капризным, в отличии от спокойного в этом же возрасте Юнги. Тэхен постоянно плакал и кричал, хотя врачи говорили, что проблем со здоровьем у него нет. Это вызывало еще большую агрессию по отношению к ребенку, поэтому Соен, боясь навредить, боясь стать копией своего отца, стала дистанцироваться от детей и заваливать себя бесконечной работой, позволяя Лиену взять маленьких альф на свое попечение – на пару с няней они отлично справлялись с детьми. Лиен пытался несколько раз поговорить с женой по поводу отсутствия мамы в жизни детей, альфу это очень сильно волновало, но каждый раз натыкался на стену изо льда или на агрессию, поэтому просто смирился. Когда младший ребенок немного подрос, глава клана стала пробовать знакомиться со своими детьми, но одна с ними никогда не оставалась, все еще боясь, что агрессия вернется, и что она превратится в своего отца. Соен так и не смогла избавиться от своих страхов, поэтому с детьми проводила крайне мало времени. Когда Юнги пошел в школу, его потихоньку начали готовить к будущей должности. Программу на несколько лет вперед разработали несколько топовых педагогов из клана. Соен никогда не вмешивалась в это, осознавая, что не разбирается в теме, только следила за результатами. Юнги успешно осваивал школьную и дополнительную программу, еще и увлекся искусством владения клинками. Но, чем старше становился ребенок, тем больше появлялось к нему требований. Глава клана считала, что ее старший брат так трусливо сбежал из-за того, что всем его капризам потакали. Соен не хотела допускать ошибки отца, поэтому была, наверное, даже слишком строгой и не спускала ни одного проступка с рук. Женщина не может отрицать, что у Тэхена было больше свободы в детстве, чем у старшего брата. Она почему-то решила, что, раз уж ей в детстве этого не хватало, то и младшему сыну тоже. Через пару лет у Лиена во время теракта умерли хорошие знакомые, с которыми он периодически пересекался. Они виделись редко, но альфа знал, что у них есть сын-омега, одногодка Тэхена. Соен видела, что муж не находил себе места, порывался как-нибудь помочь ребенку, но, по итогу, так ничего не предпринял. Поэтому Сердце Бездны предложила усыновить сироту. Ей было все равно - появится у них еще ребенок или нет, главное, что не нужно его вынашивать и рожать. Но самым важным, по-прежнему, оставалось спокойствие Лиена.  Чимин хорошо вписался в их семью. С ним никогда не было проблем. Время летело быстро, все было спокойно, пока не выяснилось, что у Лиена рак крови. Эта новость морально уничтожила женщину, а мужчина сохранял оптимизм. Единственным изменением в поведении альфы было то, что он стал больше времени уделять детям, а не работе. Женщина была не против, скорее, наоборот, - пыталась всеми способами сделать так, чтобы муж больше отдыхал.  Через год наступила ремиссия. Супруги наслаждались временем, проведенным друг с другом, и ценили каждое мгновение, но, как известно, все когда-нибудь заканчивается, особенно хорошее. Болезнь вернулась с осложнениями и в этот раз забрала мужа у Соен, и отца у детей. Женщина смутно помнит то время, перед глазами словно была пелена. Через два года после смерти Лиена женщина поняла, что больше не справляется с работой – она стала делать больше ошибок и не могла ни на чем сосредоточиться. О этом она и сообщила Юнги, но тот ее мнения не разделял – он не хотел стать Сердцем Бездны. Женщина была в растерянности. Она не понимала, где оступилась, не понимала, почему совершила ошибку ненавистного отца. Глава клана не кричала на старшего сына, но откровенно пыталась надавить на чувство ответственности. Соен пыталась не показывать, как разозлило ее решение Юнги. Она старалась успокоить себя тем, что Юнги хотя бы хватило смелости об этом прямо сказать, а не сбежать, как ее старший брат, но и это не особо помогало. Соен самой казалось, что она говорит своему сыну все, что хотела высказать своему брату-трусу. Сердце Бездны собиралась переубеждать Юнги, пока тот не сдастся и не согласится взять всю ответственность на себя, но альфа упал перед матерью на колени. Соен переместилась в тот день, когда ее отец-тиран поставил ее перед фактом, что она станет следующей главой многоликих, а мать встала перед ней на колени, прямо как Юнги сейчас, и умоляла сделать, как велит Мин Ингук. Тогда у нее не было выбора, а сейчас она лишала выбора своего собственного ребенка. Сидя в своем кабинете, Сердце Бездны долго раздумывала - как поступить. Она не могла больше стоять во главе клана – сил не было все это тащить на себе одной, а нового заместителя глава клана брать не хотела – ей казалось, что таким поступком она предаст мужа. В итоге на следующий день Соен пошла к Тэхену, чтобы уговорить его принять титул Сердца Бездны. В ее голове закрепилась так усердно вбиваемая отцом мысль, что во главе клана должен быть только член семьи. В голове до сих звучало, что женщина во главе клана – это позор, и что ее сделали преемницей лишь из-за фамилии и родства с прошлым главой.  Только когда эйфория из-за того, что преемник найден, схлынула, Соен поняла, что откровенно давила и на Тэхена тоже, но изменить ничего уже было нельзя. Единственное, что оставалось - это в максимально короткие сроки обучить будущее Сердце Бездны. То, чему ее обучали в свое время в первую очередь, то она и старалась передать младшему сыну, но не учла, что времена изменились. То, что было обязательным тридцать лет назад, уже не являлось актуальным. Соен была обижена на Юнги, поэтому, даже незаметно для себя, стала ограждать Тэхена от общения с ним. Женщина сама не понимала, что видит в своих детях себя и своего старшего брата. Была некая уверенность, что ее старший сын дальше пойдет по стопам своего дяди – уедет, забудет про семью, а когда понадобится помощь - вспомнит про младшего брата. Старший брат Соен не выходил на связь почти двадцать лет, а когда решил вернуться в Корею со своей женой и выводком детей, то сразу вспомнил о ней. Сердце Бездны тошнило от этого человека. Этот трус никогда не защищал их с мамой, но посмел попросить помощи. Они уже давно не семья – женщина это понимала, но похоже не альфа. Естественно, она отказала, сказав обращаться к отцу. Когда Тэхен принял титул Сердца Бездны, женщина попросила для себя места в совете, чтобы в случае чего подстраховать или защитить младшего сына. Она не вмешивалась в дела младшего альфы – ей казалось это неправильным, она была уверена – если понадобится помощь - ей скажут, но помощь не понадобилась. Однако, это касалось только дел клана. Дома она продолжала цепляться к Юнги по поводу и без, из-за своей обиды скорее на ситуацию, чем на старшего сына, а когда остывала - понимала, что опять перегнула. Она даже не думала извиняться, потому что никогда в своей жизни этого не делала. Сейчас, размышляя об этом, госпожа Соен понимает свои ошибки, видит во многих поступках тень своего отца и отчетливо понимает – не будь Лиена рядом, она совершила бы в несколько раз больше ошибок. Женщина рада, что у сыновей был хотя бы один любящий и понимающий родитель. Возможно из-за того, что прошлая глава проводила мало времени с детьми - так и не смогла их полюбить, но страх, что женщина в порыве злости может им навредить или ударить, не давал увеличить время общения. Она волнуется о благополучии Юнги и Тэхена, гордится их успехами, но это точно не родительская любовь. Скорее, она к ним относится как к хорошо знакомым многоликим. Она не жалеет о появлении детей в ее жизни, но, если бы была возможность, - она бы точно не рожала. Госпожа Соен до сих пор не понимает, почему осталась в этом доме, в доме, где больше нет Лиена – ее надежды, ее счастья. Возможно, боялась одиночества или ждала, когда ее выгонят, как она своего отца когда-то, а может, хотела подольше остаться с воспоминаниями о Лиене. Женщина до сих пор не избавилась от вещей мужа и ни разу не сделала ремонт в их комнате. Она безумно по мужу скучала, с радостью отправилась бы за ним, но из-за самоубийства, как и из-за проклятия, душа не сможет отправиться в Бездну. Госпожа Соен не может лишить себя возможности еще раз встретиться с мужем, пускай и после смерти. Женщина усмехнулась – целитель сказал, что для большей мотивации нужно вспомнить, о чем она когда-то мечтала, но всю жизнь у нее было лишь одно желание – чтобы от нее отстали. Сначала отец-тиран с побоями и оскорблениями, потом члены совета с бесконечной работой. Давно хотелось избавиться от всех обязательств. Может, пора себе это позволить? И у Тэхена, и у Юнги свои семьи, а госпоже Соен здесь больше нет места – она это прекрасно осознавала.

***

- Итак, - сказал Юнги, открывая красный маркер и отмечая на карте Сеула, прикрепленной к стене в кабинете главы клана, восемь точек. Две из них в западной части города, три - на северо-западе и три - на западе. – Всего у орков есть пять убежищ, - начальник безопасности указал на три точки на северо-западе и две - в северной части города. – Одно убежище троллей, - маркер указывает на точку в западной части города. – И два убежища гоблинов, – одно находилось в северной части, на значительном расстоянии от всех, а другое в западной части. – Общая численность существ около полутора тысяч. Они все хорошо обучены, - глубоко вздыхает Мин. - Их слишком много для одного Сеула, - нахмурился глава клана. - Орки собрались со всей страны. У них было семнадцать лет, чтобы по всей Южной Корее найти единомышленников, - произнес Юнги. - Значит, есть вероятность, что не все орки-отступники собрались в столице, - выдохнул Сердце Бездны. - Да, - Мин перевел тяжелый взгляд на карту. - Сможем ли мы найти столько же воинов? – задумчиво протянул Тэхен, откидываясь на спинку кресла. – Сейчас у всех кланов ограниченное количество бойцов. - Нам не столько важно количество, сколько сила, - произнесла ведьма. – Преимущество орков, троллей и гоблинов в физической силе. На нашей же стороне в основном магия. - Ты прав, но хотелось бы иметь в преимуществах помимо элемента неожиданности и магии еще какой-то козырь, чтобы точно быть уверенными в победе, - протяжно выдохнул младший альфа. – Известно, когда они планировали развязать войну? - повернул голову к брату Сердце Бездны. - Да. Первого октября. Они всем скопом планировали напасть на нашу резиденцию и на главный офис, - Юнги каждый раз становится плохо, стоит только представить, что к ним не пришел бы Чонгук. Скорее всего, в живых не осталось бы никого. - Значит, они соберутся всем составом на своих базах за два-три дня до первого октября, - предположил Ким. - Угу, - кивнул начальник безопасности. – Лучшее время для нападения - двадцать девятое или тридцатое сентября. - Кого еще мы можем взять в союзники? – задумчиво протянул глава клана. - Водных магов и кумихо, но это только в крайнем случае, - немного подумав, ответил старший. Остальные кланы имели какие-либо отношения с противниками. - Вы разговаривали с нынешним главой орков? – заправляя уже отросшую прядь волос за ухо, спросил омега. - Ага, - фыркнул Юнги, опираясь бедром на стол младшего брата. – Его «превосходительство» ни капли не волнуют отступники и их действия. Цитирую: «То, что мы одного вида, не значит, что я должен нести за них ответственность. Поступайте с ними, как хотите», - с презрением закончил глава безопасности. - Но он же сказал правильную вещь, - нахмурившись, попытался возразить Чон. - Не в контексте слов правителя, - оборвал Юнги. – Отступники все еще считаются членами его клана. И задача правителя - предотвратить невыгодную ему войну. Тем самым он не запятнает не только свою честь, но и честь всего клана. Просто представь, какие гонения начнутся на орков, которые даже не подозревали ни о чем, когда все узнают про войну. Их массово начнут увольнять с прежних мест работы, и смогут устроиться они только на очень тяжелую и низкооплачиваемую работу. Им закроют вход в большинство мест, в частности, могут это сделать даже в продуктовых магазинах. - Юнги все верно говорит, - подхватил Тэхен. – В будущем ущемленный народ может начать новое восстание, к которому мы никак не подготовимся. Задача главы клана не только в исправлении прошлых ошибок, но и в защите своего клана как в ближайшем, так и в далеком будущем. То, как он поступает - очень безответственно. - А у троллей и гоблинов как обстоят дела? Их правители что говорят по этому поводу? – поинтересовалась кровавая. - Мы пока с ними не связывались, - перевел свои серые глаза на мужа альфа. – Будет подозрительно, если мы со всеми свяжемся в короткий промежуток времени. Ведьма на это кивнула. - Нам стоит еще подумать, как и где в скором будущем организовать встречи с пятью кланами, чтобы не вызвать ни у кого подозрений, - Ким сложил руки в замок и опустил на них подбородок. - Тут все просто. Многоликие и драконорожденные периодически сотрудничают – вы просто можете сделать вид, что после благотворительного вечера нашли еще один повод для взаимодействия – какой-нибудь проект. Та же схема и с остальными. Ким Намджун постоянно в рабочих моментах взаимодействует с Темными и Светлыми Эльфами. Многоликие же тесно взаимодействуют с Верфольфами. С Фениксами, из-за того, что они в принципе мало с кем-то вне клана взаимодействуют, чуть сложнее, но мы с госпожой Йеджи хорошо знакомы, и я так расхваливал своего мужа, что она решилась на сотрудничество. Думаю, многие обратят внимание на наше знакомство, но никто сильно не заинтересуется, - делится Чонгук тем, о чем долго думал. – Ни у кого не возникнет подозрений, если пару раз главы пяти тесно сотрудничающих между собой кланов встретятся в одном месте - в каком-нибудь ресторане, - омега протяжно вдохнул, в горле пересохло. – Можно, конечно, сделать вид, что вы все решили выполнить какой-то масштабный проект, но, мне кажется, это привлечет больше внимания, - Чон на минуту замолчал, давая многоликим осмыслить его слова и самому себе передышку. - И, чтоб уж точно было не к чему придраться, нужно будет оформить все документы, а в самом лучшем случае - придумать действительно какие-нибудь проекты и освещать их в нужных кругах, - продолжила ведьма. – Но, это уж если со всех сторон заморочиться. - Неплохо,- кивнул Юнги. Сердце Бездны лишь улыбнулся. - Это пока все, что мы можем решить без союзников, - выдохнула кровавая. - Завтра уже благотворительный вечер. Чимин сказал, что все готово. Все, что могли сделать к этому моменту, – мы сделали, - сверкнул серыми глазами Тэхен. - Пойду проинструктирую охрану для завтрашнего мероприятия, - глубоко вздохнул Мин и удалился из кабинета. Чонгук хотел последовать примеру старшего многоликого, потому что не видел смысла оставаться и мешать работе альфы. - Задержись, пожалуйста, у меня для тебя кое-что есть, - попросил Ким. За пару часов до - Зал для мероприятия украшен, костюмы я забрал, подарки для гостей готовы, в пять из них вложены папки с основной информацией по поводу орков. Эти пакеты украшены золотыми лентами. Их должны раздавать вы с Чонгуком, поэтому ошибок быть не должно, - отчитывался Чимин. В руках у него была малогабаритная коробка и ежедневник, в который омега периодически поглядывал. - Отлично. Ты молодец, Чимин, - улыбнулся Ким. - Да, еще курьер приезжал и просил передать тебе вот это прямо в руки, - протянул коробку Пак, улыбаясь в ответ. У Тэхена загорелись глаза, будто он получил то, что давно хотел. Альфа стал медленно и очень аккуратно распаковывать коробку, затем так же неспешно снимать огромное количество пузырчатой пленки, с, как оказалось, книги – фолианта алого цвета, который уже тронула коричневыми пятнами старина. - Что это? – спросил Пак, подходя ближе. На обложке ничего не было написано. - В этой книге собраны все знания ведьм крови, - ответил Сердце Бездны, открывая довольно увесистую книгу. – Что-то вроде учебника. Чимин замер. Он не понимал, осознает ли его друг всю серьезность данного шага. - Это для Чонгука, - выдохнул немного хрипло Чимин, глядя в серые глаза. – Но зачем? Зачем делать сильнее ведьму, что убила тридцать орков? - Ты боишься его силы? – нахмурился альфа, откладывая книгу в сторону, уже готовясь отстаивать честь своего мужа. - Нет, - выдохнул заместитель главы клана. – Чем больше сил, тем больше ответственность – это непреложная истина. Мне Юнги рассказал, что, когда Чонгук узнал имя предателя, он не сдержался и выпустил Тьму, - продолжил омега, нервно зарываясь пальцами в свои русые волосы. – Готов ли он к еще большей силе? Сможет ли ее контролировать? Я, конечно, утрирую, но, что, если он убьет кого-то в порыве злости при большом количестве свидетелей? Тебе придется отвечать за это и как его мужу, и как главе клана, - на последнем предложении голос Чимина дал петуха. - Я все прекрасно осознаю, - Тэхен расслабленно откинулся на спинку кресла, осознавая, что друг просто беспокоится о них с супругом. - Ты, по сути, с этой книгой вручаешь Чонгуку и свою душу. По законам многоликих, если один из членов правящей семьи совершил убийство, наказывают всех. В их случае, если такое все же произойдет, то кровавую будут судить Ковен ведьм и многоликие, и вместе вынесут решение, но на Кима наложат проклятие, которое в течении короткого времени его убьет, обрекая его душу на вечные скитания без возможности перерождения или возвращения в Бездну, и после смерти Тэхена кремируют, не позволят создать могилу, а просто развеют прах. Обычно так наказывают только убийц, но из-за титула главы клана с ним поступят также, а после сотрут его имя из истории многоликих, словно никогда не существовало Ким Тэхена. По сути, вручая фолиант своему мужу, Сердце Бездны вкладывает ему в руки не только свою душу, но и свое имя. - Думаешь, я не смогу выкрутиться? – усмехнулся альфа. - Будешь нарушать закон и обводить всех вокруг пальца? – выгнул бровь Пак. – Насколько мне известно, нынешнее Сердце Бездны против такого, - ехидно произнес омега. - Против, - коротко кивнул глава многоликих. – Но иногда без этого никак не обойтись, - «чтобы защитить дорогого человека» осталось только в мыслях. Чимин загадочно улыбнулся, делая для себя какие-то выводы, окончательно расслабляясь. - Подожди, - вдруг задумался омега. – Где ты ее достал? Насколько мне известно, от кровавых почти ничего не осталось, а что удалось сохранить - до сих пор используют как трофеи. - Достал на одном аукционе. Ее около полугода назад обнаружили в Англии. В подробности вдаваться не буду, - уклончиво ответил Тэхен. Ему не хотелось признаваться, что приобрел он фолиант на Черном рынке. - Ты уверен, что это оригинал? - Да, демоны подтвердили подлинность, - произнес Ким, переводя взгляд на книгу, что хорошо сохранилась, благодаря магии. – У этого фолианта интересная история: его писало не одно поколение ведьм. Кровавую, что закончила писать эту книгу в тринадцатом веке, жестоко убили из-за инквизиции, а этот томик сохранился благодаря ее фамильяру. - Даже такое смогли разузнать, - печально сказал Пак. – Надеюсь, ты не продал клан, чтобы ее выкупить, - пошутил омега. Сердце Бездны весело фыркнул – цену он никогда никому не скажет, чтобы его не посчитали безумцем. Чимин протянул руку к книге, безмолвно спрашивая разрешения полистать ее. - Ни черта не понятно, - нахмурился заместитель главы. – На каком это языке написано? - На демоническом. Не забывай, что основы этого языка ведьмам в школе преподают, - фыркнул Тэхен. – Если у Чонгука возникнут сложности, ему поможет Хисын. Чимин вернул книгу владельцу. Сейчас Хотя многоликий и попросил своего супруга остаться, но он не представлял, как преподнести ему подарок. Поэтому решил начать с глупого вопроса, ответ на который, как глава клана предполагал, поможет ему. - Если бы ты мог пригласить на ужин любого человека – живого, мертвого, с кем никогда не был знаком, кто бы это был? – спросил, наблюдая как замирает на мгновение ведьма. Чон явно не этого ожидал. – Я бы, например, хотел еще раз поговорить с папой. - Поговорил бы с кровавой ведьмой, что жила до инквизиции, - все еще растерянно ответил омега после минутного молчания. – Мне интересно, как они жили, их культура, почему их стали истреблять другие ведьмы. Только из-за их силы? Мне кажется, что должно быть что-то еще. Ну, не может быть все так до банального просто. А еще, чего скрывать, я хотел бы чему-нибудь у обученных кровавых научиться. Тэхен подавил улыбку – он рассчитывал такой ответ. - К сожалению, никто не может такое сделать, - с толикой грусти произнес Сердце Бездны, присаживаясь рядом с супругом на диван и протягивая омеге фолиант. – Но я могу передать тебе то, что осталось от твоих предков – книгу, написанную ведьмами крови. Чонгук замер, глядя на книгу с алой обложкой, от которой явно чувствовалась магия. Ведьма словно находилась в вакууме. Мысли проплывали в голове со скоростью улитки.  Руки затряслись, глаза расширились, когда омега осознал, что ему протягивают. Это не просто древняя книга – это то, чего у него никогда не было. Это самая большая драгоценность, которую он видел в своей жизни. Фолиант даже в руки страшно брать. -Тэхен, - сипло произнесла ведьма. – Ты хоть понимаешь, что делаешь? – на плечи навалилась тяжесть. – По сути, ты вкладываешь оружие в мои руки? Ведьмы крови имеют практически безграничную силу. Главе клана захотелось закатить глаза – он взрослый мужчина, управляет делами клана уже пять лет, а кто-то еще смеет сомневаться в его решениях. - Чонгук, - альфа накрыл руку супруга своей, а книгу положил ему на колени. – Это наследие кровавых ведьм. Оно должно быть у тебя, и только ты имеешь право им распоряжаться. Омега с непередаваемым трепетом провел по корешку, но от него все еще исходили сомнения с толикой страха. - Я не против, если ты будешь на мне отрабатывать новые навыки, -продолжил многоликий. У Чона расширились глаза в удивлении. Сердце Бездны сам не представляет, что говорит. Чонгук поднял одну руку на уровень чужой шеи, почувствовал бег крови, замедлил его, заставляя прилить к мышцам гортани. Если описать действия кровавой одним словом, то она просто схватила альфу за шею. Не до удушья, а просто немного затруднив дыхание. Ведьма усмехнулась – Тэхен даже не дернулся, продолжая смотреть своими прекрасными серыми глазами на супруга. - Не боишься, что я не рассчитаю силу и убью тебя случайно? – продолжая удерживать, поинтересовалась кровавая. - Ты этого не допустишь, - со стальной уверенностью в глазах произнес многоликий. - А если я захочу на ком-то другом отрабатывать навыки? – выгнул бровь омега. Ему с каждым словом все больше казалось, что они говорят на разных языках. - Значит, я найду того, кто тебе с этим поможет, - Сердце Бездны почувствовал, что дышать стало легче – кровавая отпустила. - Почему мне кажется, что ты не осознаешь последствий своих действий? – грустно спросил младший. - Я все прекрасно осознаю, - глядя прямо в глаза, чтобы его точно поняли, произнес многоликий. - Можешь не сомневаться. Я тебе и раньше говорил, но повторю еще раз – я тебя защищу. Если понадобится - даже от собственного клана. Черные глаза наполнились слезами от осознания, что этот мужчина в очередной раз исполнил желание Чонгука стать сильнее. По сути, Сердце Бездны подарил ему учителя, пусть не живого, но все же учителя. Подарил корни, которых никогда не было и быть не могло у сироты.  Это слишком важно. До невозможности ценно. - Спасибо, - хрипло вырвалось у ведьмы. – Огромное спасибо, - шмыгнул носом, но не заплакал омега. – Я не знаю, как тебя отблагодарить, - поднял остекленевшие глаза на мужа. - Мне ничего не нужно, - ласково произнес Тэхен, потянув кровавую на себя и уложив себе на плечо его голову. – Подарки делаются безвозмездно, - многоликий вплел свои пальцы в пепельные волосы супруга и стал их аккуратно перебирать. - Если тебе понадобится моя сила…- начал Чонгук, не отрываясь от теплого плеча. - Я никогда не буду использовать твою силу, если ты этого не хочешь, - перебил старший. Он прекрасно знал, что Чон, после заточения, панически боится, что его силами снова воспользуются против воли. И желает стать сильнее, чтобы избежать подобного исхода. – Мне хватит своих сил, чтобы защитить себя и свой клан и без магии крови. Чонгук на это лишь кивнул и обнял свободной рукой главу клана, на что получил поцелуй в макушку.

***

Чонгука снова привели в пыточную-лазарет из темницы. Омеге оставалось надеяться, что его сегодня, как и в прошлый раз, быстро отпустят и особо мучить не будут. Просто снова надавят на незажившие раны и возьмут столько крови, сколько надо. Главное, чтобы не тревожили ожоги. Но все, как обычно, не могло быть таким простым. Ведьму посадили напротив пустого стула и стоило только оркам крепко привязать омегу, как перед ним сел его сегодняшний мучитель. Ведьма подавила обреченный стон. Этот орк, по имени Касан, сам представился в прошлую встречу, и пугал не хуже Вамара. Если болотноглазый мучитель пугал своей жестокостью ради жестокости, то этот орк - ничем не прикрытым безумием в глазах. В прошлый раз Касан долго объяснял правила им самим придуманной игры, которые понятны только ему. Может, на это и был расчет, но кровавая ни разу не выиграла, как ни старалась, а в наказание получала новую рану, которая точно превратится в шрам, если им с Хисыном удастся выбраться отсюда. - Ну, здравствуй, Чонгук-и, - практически пропел орк. – Мне так понравилась наша прошлая встреча, что я позвал тебя внепланово. Думаю, ты не против. Касан начал раскладывать свою коллекцию ножей на небольшом столике, стоящем рядом с ним. Чон молча наблюдал за его действиями. Страха не было, скорее настороженность – от сегодняшнего мучителя можно было ожидать чего угодно. Кровавая прикрыла глаза, про себя умоляя, чтобы это быстро закончилось. - Давай так. Если ты кое-что не поймешь, я лишу тебя возможности дышать. Ненадолго, правда. Ты нам живым еще нужен, - немного печально сказал орк. Чонгук забыл, что молитвы в этом месте никому не слышны. - А пока, - Касан из своей коллекции выбрал охотничий кинжал и достал его из ножен. – Мы с тобой немножко поиграем. В этот раз правила просты. Я на тебе проверяю остроту своих клинков, а ты должен молчать. Если вдруг ты хотя бы пискнешь, - орк замахнулся кинжалом и вонзил его в дерево рядом с бедром омеги, порвав ткань штанов, но не задев кожу, – то крепиться к этому стулу ты будешь уже не с помощью веревок. Понял? Ведьма перевела затравленный взгляд с кинжала на орка и едва заметно кивнула. Казалось, что, даже если Чонгук очень захочет издать хоть малейший звук, то не сможет из-за сковавшего его ужаса. Стоило только представить, что ходить он не сможет не только из-за сломанной ноги… - Вижу, правила ты запомнил, – улыбнулся мучитель. Затем он резким движением выдернул из дерева кинжал и помахал для вида перед лицом своей жертвы, а после нанес первый порез на щеке, возле глаза. Омега внимательно следил за каждым движением Касана, стараясь громко не дышать, чтобы лишний раз не провоцировать. Каждый порез орк наносил новым клинком – вот один под ключицей, второй - поперек живота над пупком, дальше кровавая линия шла от ключицы до тазовой косточки. В общей сложности на груди и животе было сделано порядка тридцати порезов. Орк с неким восхищением смотрел на оставленные им раны и на алую, словно рубины, кровь. Это приводило в ужас. - Нельзя твоей целебной крови пропадать. Нужно хоть кого-нибудь вылечить, – мучитель повернулся к двери и попросил, чтобы позвали их дорогого повара. Чонгук осмотрелся - и действительно, - ни одного орка не лежало ни на одной из коек. А потом мозг зацепился за слово "повар". Зачем ему целебная кровь? Неужели он серьезно заболел, и не может выполнять свои обязанности? Обычно кровь брали для нескольких орков в тяжелом состоянии, а тут для кого-то одного. Все это казалось странным. В пыточную-лазарет вместе с охранником вошел орк, что был значительно ниже других представителей своего вида, среднего человеческого роста, и намного круглее. Голова его была опущена, но он все равно умудрялся посматривать по сторонам. Было хорошо заметно, что ему здесь не нравится. У Чонгука возникло только больше вопросов с появлением повара. - Ты ведь сегодня поранился, когда готовил, - спросил мучитель, когда орки подошли к сидящим. Повар лишь кивнул. – Протяни руку.  Касан крупным серебряным кинжалом собрал кровь ведьмы, стекающую из раны над ключицей на клинок, а после взял за руку повара и наклонил нож так, чтобы кровь попала на все царапины и один-единственный глубокий порез на большом пальце. Раны затянулись в течении минуты. Мучитель ухмыльнулся. А Чонгук с ужасом смотрел на эту картину. Смотрел, как его кровью, что может спасти от смерти, лечили какие-то царапины, с которыми запросто и заживляющая мазь справится. С ужасом смотрел, как его кровью, которой осталось в организме не так много, лечат простого повара, а не тяжелораненых. Ведьма впервые так отчетливо почувствовала себя игрушкой в чужих руках. Это было невыносимо унизительно. Теперь-то он знает цену своей крови. После того, как пациент вместе с охраной удалился, Касан снова обратил внимание на свою жертву, что выглядела так, будто ее загнали в угол, настолько затравленным был взгляд. - Ты понял, чего я хотел? – спросил орк. Омега медленно перевел взгляд на своего мучителя, не сразу соображая, чего от него хотят, а когда понял, то едва заметно кивнул, не зная, можно ли уже говорить. Но, похоже, кровавая дала неправильный ответ, ведь у Касана глаза налились яростью и безумием, а с лица ушла всякая улыбка. Чону стало страшно. - Нет, ты не понял, - орк перерезал окровавленным кинжалом веревку, что крепко удерживала ведьму на стуле, а после, не дав опомниться своей жертве, взял за шкирку и потянул в середину комнаты, где стояла огромная бочка, доверху наполненная водой. Чонгук даже подумать не успел - зачем этот псих притянул сюда бочку, как его голову окунули в воду. Омега был не готов к такому, поэтому нахлебался воды, пока старательно вырывался. Но куда уж там обессиленному пленнику вырваться от здорового воина. Когда, через пару секунд после погружения, кровавую вытянули из бочки, она отплевывалась, отчаянно кашляла и глотала воздух. Казалось, на передышку дали лишь мгновения, и вот голова снова в воде. Его столько раз топили, что Чонгук сбился со счета. С каждым разом его все дольше держали в воде, и все меньше времени давали на передышку. В этот раз Касан дал сделать только один вдох, а после снова погрузил в воду. Ему нравилось то, что он видел. Орк получал необычайное удовольствие от чужих страданий. А Чонгук больше не мог находиться под водой. Воздух, который удалось поймать перед погружением, теперь расходился в виде пузырей в воде. Сил никаких не было, но был страх неизбежного. Страх Смерти, которая, казалось, стоит рядом, наблюдая за чужими мучениями, готовая в любой момент забрать омегу с собой. Сил, чтобы бороться, не было. Чонгук осознавал, что это конец. Еще пару мгновений и он умрет.

***

- Чонгук! Чонгук! – громко звал фамильяр, тряся своего едва дышащего хозяина за плечи. Рядом лаяла Белоснежка, тоже пытаясь дозваться до омеги. Кровавая резко села. Она была словно в вакууме – ничего не слышала, ничего не видела, но жадно хватала ртом такой необходимый воздух. Через долгие минуты, когда дыхание более менее выровнялось, до ведьмы стали доходить звуки, а именно - отчаянный лай Белоснежки, что до сих пор не прекратился. Опять она спасла его от смерти в кошмаре, разбудив Хисына. Омега протянул дрожащую руку и накрыл белоснежную шерсть на загривке щенка. Тот мгновенно замолчал, осознавая, что с хозяином все в порядке, а после забрался на колени к дорогому человеку. Чон обессиленно положил голову демоническому защитнику на плечо, пытаясь успокоить сердцебиение. Это снова просто сон. Ведьма до боли зажмурилась, ощущая приятные поглаживания на спине. - Снова кошмар, - не спрашивал, а утверждал Хисын.  С появлением в их комнате Белоснежки фамильяр каждый раз помогал проснуться своему хозяину. Такое случалось почти каждую ночь, что настораживало, хотелось бить тревогу, но Чон всегда переводил тему, стоило только завести разговор о его кошмарах. Хисын догадывался, что они преследуют его с самого побега. - Через час будильник прозвонит, - произнес демонический защитник. – Будешь досыпать? Утром для тебя все равно дел нет, можешь поспать подольше. Омега лишь покачал головой. Смысл уже спать? Чонгук поднял голову и увидел на любимом подоконнике Хисына фолиант, что сегодня подарил Сердце Бездны. Фамильяр странно отреагировал, когда увидел алую книгу в руках ведьмы, а после целый вечер не выпускал из рук. Чон чувствовал, что что-то здесь нечисто, но давить не хотел, хотя все-таки сейчас решил попытать удачу. - Ты как-то связан с этой книгой, да? – спросил, глядя на фамильяра и, дождавшись кивка, продолжил. – Расскажешь? - Если хочешь. - Хочу, - кивнула ведьма, поглаживая спинку уснувшей Белоснежки. Хисын сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, чтобы рассказать кое-что личное, что он хранит близко к сердцу.   Второй раз в Земной мир Хисына призвала девушка по имени Элоиз Локвуд в тысяча двести девятнадцатом году. Она была потомственной кровавой ведьмой. Ей было всего двадцать два года, когда она потеряла всех родных из-за инквизиции, и от отчаяния призвала фамильяра. Заботясь о нем, она смогла выжить, меньше задумываясь о навалившихся проблемах. Элоиз и ее демонический защитник долго на одном месте не задерживались, а все из-за перманентной погони. Жизнерадостная ведьма с медными волосами и ярко-голубыми глазами много рассказывала, щедро делилась своими силами так, что через полтора года Хисын принял человеческую форму. Они были совсем не похожи внешне, но придерживались истории, что они - брат и сестра – это значительно упрощало жизнь. Вместе с ними «путешествовала» алая книга, в которую Элоиз ежедневно по нескольку часов что-то вписывала. Только приняв человеческий облик, фамильяр смог расспросить о ней. - Ее начала писать еще моя прабабка, когда только пошли слухи о войне ведьм и людей. Мама говорила, что прабабка ходила к могущественному Фениксу, чтобы узнать будущее клана и поэтому начала писать ее, – смотря в окно, произнесла ведьма. – Всех кровавых ждут тяжелые времена, и неизвестно, когда это изменится, - печально закончила девушка. - Уверена, что они закончатся? – нахмурился Хисын. Они в разъездах почти два года и видели столько сожжений. Убивают всех без разбора, только бы показать важность такого дела, как инквизиция. - Да, - уверенно кивнула Элоиз, переводя взгляд на демонического защитника. – Тьма создала кровавых ведьм не просто так. Раньше нас было много, все в основном целители. Несмотря на то, что мы - порождения Тьмы, мы сделали добра больше, чем многие создания Света, - Локвуд заправила прядь медных волос за ухо и перевела взгляд на книгу, в которой пару минут назад закончила писать одно из заклинаний. – А значит, чтобы поддержать равновесие, сама Бездна со своими порождениями – Светом и Тьмой не позволят нашей крови кануть в Лету.  Сила крови будет видоизменяться и становиться только сильнее, пока не восстанет в какой-нибудь ведьме. - Даже если кровавых будут убивать в младенчестве, все равно кровь не исчезнет, - печально закончила ведьма. - Мы поэтому направляемся к Фениксам? Чтобы узнать будущее кровавых? – поинтересовался Хисын. - И да, и нет, - загадочно улыбнулась девушка. Такой ответ демонического защитника не устроил, но он решил не допытываться. На следующий день они отправились к Фениксам, что жили в маленькой деревушке по другую сторону густого-густого леса, в котором обитали Светлые Эльфы, Друиды и Феи. На лес была наложена сложная магия, что у обычных смертных вызывало желание уйти от него подальше, а на деревню Фениксов - переплетение заклинаний, что делало ее невидимой для тех, кто не знает о ее обитателях.  Встретил их молодой альфа и проводил к дому самого старшего Феникса в поселении, но Хисына не пустили в дом, и все, что ему оставалось - это сидеть на лавке возле дома и ждать своего хозяина. Через десять минут вышла взволнованная и в то же время печальная Элоиз, которая после этой встречи постоянно повторяла «лишь бы успеть». - Что тебе сказали? - поинтересовался демонический защитник. - Кровавых будет рождаться очень мало, возможно, даже одна в несколько лет, но и сила крови будет больше. Чем больше убьют, - тем сильнее будет следующее поколение. Пройдет очень много времени, прежде, чем родится омега с практически безграничной силой. Люди будут против него, Тьма подарит свое единоличное покровительство, о котором так мечтают ведьмы Ковена, а Бездна подарит защиту. Ему придется очень многое пережить пред тем, как к нему в руки попадет вот эта книга, - Локвуд кивнула на рукопись. – Поэтому я хочу попросить тебя кое о чем. Присмотри за ним и помоги в случае чего, ладно? - Фамильяры не знают, кто их будущий хозяин, пока не встретятся с ним. По сути, мы идем на зов вслепую, не зная ничего о своих будущих хозяевах, кроме их силы. А если это насильственный призыв, то тем более у меня выбора не будет. Придется полагаться на удачу, - скептически произнес Хисын, выгибая бровь. - Не переживай, Бездна уже все решила, - улыбнулась ведьма, а демонический защитник нахмурился. – Ну, так что? Обещаешь? Хисын произнес нерушимую клятву демонических существ. Он не был уверен, что придет к тому, кто возродит клан, но знал, что точно придет к кровавой ведьме. Еще полгода прошли спокойно, пока девушке не пришло письмо из Ковена с назначенной датой встречи. Как бы Элоиз такое наглое поведение не раздражало, но ехать пришлось. Девушка не ожидала ничего хорошего от этой встречи, но не того, что у нее заблокируют силы, угрожая, что сдадут инквизиции. - Ненавижу, - сквозь зубы вылетело у Локвуд, когда дверь их временного убежища захлопнулась. – Как они смеют? Крысы, - разъяренно фыркнула.  – Ковен сам развязал войну с людьми, а когда понял, что люди побеждают в численности, то обратились за помощью к кровавым, - фыркнула девушка. – Но они, конечно же, отказались. Такого унижения ворожеи и стихийницы стерпеть не смогли. Когда война закончилась, люди создали инквизицию , чтобы окончательно уничтожить противника, осознавая опасности, да и, чего греха таить, самоутвердиться лишний раз, а ведьмы решили воспользоваться этим и отомстить «предателям», что просто хотели мира. Еще пятидесяти лет не прошло, а уже половину наших убили. Локвуд решила не делиться своими подозрениями, что ведьмы Ковена сами разыскивают и сдают инквизиторам кровавых.  - Кровавые всегда были отдельно и от других ведьм, и от людей. Никогда не вмешивались в их конфликты, - Элоиз глубоко вздохнула. – Мы жили всегда, словно отдельный клан. Словно мы не ведьмы, а просто кровавые. - Давно пора было отделиться от ворожей и стихийниц, но уже поздно об этом думать, - ее голос был пропитан грустью. - Надеюсь, тот омега сделает кровавых отдельным звеном, отдельным кланом, чтобы никто и никогда не посмел вмешиваться в наши дела. А еще я очень хочу, чтобы он разрушил Ковен, заставил их помучиться, – ехидно закончила. - Хочешь мести? – удивился Хисын. - Да. Они уже этого заслужили, а в будущем успеют заслужить еще больше. Следующий месяц они провели в крохотной деревушке на окраине Лондона. Время текло своим чередом, и, можно даже сказать, что весну они прожили спокойно, но чем ближе подходило лето, тем лихорадочнее Элоиз писала алую книгу. У фамильяра было плохое предчувствие, но он предпочел не отвлекать свою хозяйку от дела, в которое та была погружена с головой. А в конце мая, закончив свою работу, девушка попросила спрятать книгу так, чтобы ее точно не нашли в ближайшие столетия. - Я очень рада, что на мой зов пришел именно ты, Хисын, - она трепетно положила ладонь на холодную щеку, глядя в золотистые глаза так печально, что демонический защитник мог сосредоточиться только на этом. Элоиз еще долго обнимала своего фамильяра, а когда тот ушел, горько расплакалась. Хисын не может вспомнить, куда спрятал фолиант, из-за все нарастающего беспокойства о девушке. Она вела себя странно, словно прощалась, поэтому демонический защитник старался как можно быстрее выполнить поручение и вернуться к своей хозяйке. Но времени, чтобы спрятать фолиант понадобилось много – уже стемнело, а Хисын только зашел в деревню. Подходя к их дому, он увидел семь вооруженных с ног до головы мужчин, они были довольны. У фамильяра сложилась картинка в голове – они пришли за Элоиз Локвуд. Он, не думая, нападал на каждого из них. Двое из них были людьми, а остальные - колдунами. Инквизиторы-люди, когда увидели, на что способны их соратники, напали на своих же, что упростило задачу Хисыну. Люди умерли от рук своих союзников, которых и должна была уничтожить инквизиция, остальных убил фамильяр. Он не помнил, как, - на глазах была пелена непроглядной ярости, да и не важно это. Когда пелена сошла, демонический защитник увидел, что их дом горит. Он ринулся внутрь, про себя надеясь, что Элоиз успела сбежать. Нет, не успела. Хисын упал перед ней на колени и обнял едва дышащее тело, пронзенное тремя мечами. Кровавая ведьма перевела затуманенный болью взгляд на своего фамильяра и попыталась улыбнуться окровавленными губами. - Не плачь, - едва слышно произнесла девушка, слегка приподнимая руку. Сил у нее не осталось, чтобы завершить начатое, а Хисын понял без слов и положил руку ведьмы себе на действительно влажную щеку. – Все так, как и должно быть. Она знала…знала, что сегодняшний день так закончится, знала, что это последний ее день. И все равно отпустила, заставила уйти, чтобы спрятать проклятую книгу, и осталась без единственной защиты. Поэтому Элоиз так спешила, чтобы закончить то, что начала еще ее прабабка. Каково это - жить и знать, когда умрешь? Отсчитывать дни и минуты до своей гибели? Знала ли Локвуд, как она умрет? Почему хотя бы не попыталась спастись? - Оно разве того стоит? – выдавил из себя Хисын. Ему хотелось кричать, чтобы все узнали о его боли, о его потере. - Вот ты и узнаешь, - фамильяр не услышал, а скорее прочитал по губам ответ. Он не хотел узнавать, оно ему не было нужно без Элоиз, у которой с каждой секундой все больше стекленели глаза, подернутые поволокой смерти. Девушка сделала последний вдох, сердце остановилось, и Хисын, почувствовав, как начал растворяться во Тьме, что приведет его обратно в Бездну, только крепче прижался к дорогому хозяину. Но Тьма и контракт, заключенный с девушкой, оказались сильнее желания похоронить Элоиз со всеми почестями, которых она, безусловно, была достойна. Фамильяр вновь оказался в Бездне, которая его породила, а бездыханное тело, пронзенное мечами, сгорело в доме, что послужил ей последним убежищем.   Хисын рассказал эту историю максимально подробно, но опуская детали о возможном предназначении Чонгука. Во-первых, фамильяр не был уверен, что в предсказании говорилось о его нынешнем хозяине, хотя детали, словно пазл складывались в идеальную картинку, а во-вторых, не хотел, чтобы омега чувствовал себя обязанным возродить могущество кровавых. Это слишком большая ответственность, и к ней надо прийти самому, а не потому, что ты обязан. - Значит, знания Элоиз помогли нам выбраться из заточения? – держа своего демонического защитника за руки, спросила ведьма. - Я не уверен, - честно признался фамильяр. – Мы забываем своих прошлых хозяев, попадая в обратно в Бездну. Далеко не сразу, но, чем дольше мы находимся в Бездне, тем больше меркнут воспоминания. Сначала самые поздние, а потом и все остальные. От наших прошлых хозяев надолго остаются только знания, что они нам передали, в попытках сделать нас сильнее, - демонический защитник глубоко вздохнул. – Когда я увидел знакомую книгу, я словно опять услышал голос Элоиз, а когда начал листать книгу, то на каждой странице видел воспоминания, – в голосе сквозила неприкрытая боль. Чонгук, в попытке хоть как-то утешить Хисына, крепко обнял его, а фамильяр, обнимая в ответ, думал, что в своей долгой жизни хотел защитить только кровавых ведьм, одну из которых он не уберег, а вторую может потерять в любой момент из-за предстоящей войны.

***

Оставалось еще полчаса до выезда на место мероприятия, а ведьма решила заранее переодеться в свой шикарный костюм. Бордовая рубашка с серебристой вышивкой на воротничке, а черные жилет и пиджак украшала алая вышивка. Надев черные брюки, Чонгук решил добавить камень, представляющий его истребленный клан. Серебряная брошь с огромным ярким рубином прекрасно украшала шейный платок в тон рубашки. Немного уложив свои пепельные волосы, Чон последовал к зеркалу. Его фигуру и лицо точно исказит проклятье, но все равно хотелось увидеть этот прекрасный костюм не на вешалке. Отражение в зеркале заставило замереть в недоумении. Омега недоверчиво хлопал глазами, все это казалось каким-то бредом. - Хисын, -голос дал такого петуха, что взволнованный фамильяр не мог проигнорировать и подошел к хозяину. – Ты тоже это видишь? - Да, - только и смог выдохнуть демонический защитник. Зеркало отражало пропорциональную фигуру худого омеги, одетого в прекрасный костюм. Омега с бледной кожей, пепельными волосами и черными, словно беззвездная ночь, глазами был прекрасен, как и говорил Тэхен. Очень красивый. Когда удивление сошло, пришел ужас. Проклятье снято, одно из условий выполнено. -Напомни какие были условия? – заметив панику в глазах кровавой спросил демонический защитник. Чтобы снять ослабшее проклятие достаточно выполнить одно из условий. -Сердце Бездны должно полюбить меня, вложить свою душу мне в руки и умереть за меня, - на последних словах голос уже дрожал. - Мы видели Тэхена пару часов назад – не мог он за это время умереть, не переполошив весь дом перед важным мероприятием. Возле него сейчас постоянно кто-нибудь да находится, чтобы выполнить очередное поручение. – Хисын пытался успокоить бледного Чона. – Да и сам подумай – проклятие было на тебе слишком долго, чтобы развеялось за пару минут. Нужно как минимум пару дней, - нахмурился фамильяр. - Но и сил у меня недостаточно, чтобы проклятие развеялось само по себе, - тихо вымолвил омега. - Значит, остается душа и любовь, - выдохнул демонический защитник, уводя кровавую к кровати, чтобы присесть. - Скорее всего, это любовь, - голос фамильяра прозвучал неожиданно в оглушительной тишине. – Душу просто так никому не вручают. Должны быть сильные чувства. - От этого не легче, - шумно выдохнула ведьма. - То, что ты знаешь о его чувствах, не обязует тебя прямо сейчас идти и отвечать ему. Лучше разберись в том, что чувствуешь ты. Ким не из тех, кто долго будет сидеть на попе ровно – скоро он признается, поэтому не трать это время на пустые переживания, - демонический защитник ласково погладил кровавую по спине, пытаясь приободрить. - Ты любишь Тэхена? - Я не знаю. Раньше я только и делал, что мечтал уехать отсюда с тобой, а сейчас… - Не хочешь об этом даже думать, - ласково закончил Хисын. Они еще минут десять сидели в молчании. Чонгук пытался отбросить свои чувства перед важным мероприятием, а фамильяр все так же гладил спину своему дорогому хозяину. Но все пришлось прекратить – в комнату вошел Тэхен. Сердце Бездны вошел в костюме, похожем на костюм своего мужа, только бордовой у него была не рубашка, а жилетка. У многоликого даже на шее было такое же рубиновое украшение. Омега улыбнулся, понимая, что таким образом альфа пытается поддержать кровавую. Фамильяр, увидев главу клана, перевоплотился в змею и, забравшись на плечи хозяина, дотронулся до голой кожи и превратился в татуировку. Ведьма встала с кровати, сняла обручальное кольцо с правой руки, чтобы надеть перчатки. Вернув кольцо на место, омега подхватил трость с набалдашником в виде ворона и последовал за супругом на выход из резиденции. - Я тут подумал, - уже в машине задал вопрос многоликий, – узнают ли тебя те, кому ты помогал, если они видели тебя…ммм…таким, как ты себя сейчас видишь в зеркале? Чонгук усмехнулся – сейчас он видит в зеркале себя настоящего впервые за почти двадцать семь лет жизни. - Узнают. На мне не совсем простое проклятие. Все, кто смотрел на меня, видели только то, что им не нравится или отталкивает во внешности других людей, а такие взгляды могут меняться со временем, поэтому запоминались ощущения рядом со мной, - омега перевел взгляд на супруга. – Увидев меня, узнают только Темные Эльфы, что хорошо запоминают ауру, окружающую любое живое существо, а остальные вспомнят, когда я заговорю, потому что хорошо помнят ощущения радом со мной. Ким внимательно слушал ведьму, но понять все равно не смог. Удивлялся только уму кровавой, что смогла узнать так много про свое проклятье и так хорошо понять его. Зал для благотворительного вечера был отделан в кремовых оттенках, из-за включенного света казалось, что стены светятся, но это не раздражало глаза.  В самой дальней части помещения была расположена небольшая сцена, а по левой стороне находились столы, на которые официанты заканчивали выкладывать еду для фуршета. Супруги приехали, когда гости только начинали прибывать. Чимин и Юнги прибыли сюда намного раньше, чтобы все лишний раз проверить.  Глава клана отлучился, чтобы поговорить с братом, а Чон остался в зале. - Чонгуки-оппа, -раздался знакомый детский голосок. Кровавая обернулась и увидела госпожу Йеджи в очень красивом изумрудном платье, ее алые волосы были убраны в пучок, а навстречу омеге бежал маленький ураган –  младшая сестра главы Фениксов. Ведьма приглашающе развела руки. - Ени, - ласково протянул омега, поймав в объятия двенадцатилетнюю девочку. – Давно не виделись. Как ты, милая? - Отлично! Мы с огоньком теперь лучшие друзья – он меня даже не обжигает, - гордо заявила малышка. - Ты большая умница, - Чон ласково потрепал маленького феникса по голове. - Здравствуй, Чонгук, - поздоровалась глава Фениксов. – Прости за Ени. Малышка как узнала, что ты будешь здесь, так не могла остановиться, уговаривала взять ее до последнего. - Ничего страшного. На фуршете приготовлена и еда для детей, - улыбнулся омега. Госпожа Йеджи улыбнулась в ответ, продолжая наблюдать, как ее младшая сестра виснет на несопротивляющейся ведьме. - Я уже все знаю, - посерьезнела женщина. Кровавая непроизвольно напряглась. – Пламя мне сообщило очень мало, но суть проблемы передало. Можешь не волноваться – тебе никто сегодня не откажет. В конце-то концов, ты не просишь о помощи, а предоставляешь им возможность спастись от затяжной войны. Ени, почувствовав напряжение, подошла к старшей сестре и взяла ее за руку. Глава Фениксов улыбнулась малышке. - Нам пора, - произнесла госпожа Йеджи. – Скоро начнется мероприятие. Мы пойдем искать свои места. Чонгук лишь низко поклонился, безмолвно благодаря, а после пошел искать Сердце Бездны. Кровавая сидела на стуле возле небольшой сцены, где сначала выступил Тэхен с приветственной речью, а после Пак, как заместитель, рассказывал, чего многоликие добились, кому смогли помочь, а потом представил новый план помощи детям из детских домов. Многие были заинтересованы. После выступления Сердца Бездны и его заместителя настала часть, посвященная фуршету и общению представителей разных кланов, чем воспользовались супруги, подходя к драконорожденным. - Спасибо, что пришли, - произнес Чон. Драконы были целиком в белой одежде. – Поздравляю, - улыбаясь, произнес омега, заметив округлившийся животик Сокджина, на что тот, ярко улыбнувшись, кивнул. Правящей семье драконорожденных было тяжело решиться на второго ребенка, помня о последствиях первой беременности. Но время шло, а желание подарить этому миру еще одну маленькую жизнь росло – супруги решились, хорошо все обдумав и проконсультировавшись со множеством врачей. Намджун перед родами хотел пригласить кровавую в их резиденцию, чтобы, если что-нибудь случится, помощь оказалась рядом. - Мы не могли не прийти, Чонгук-ши. Вы написали приглашение красными чернилами, а это может значить только одно, - темные глаза главы драконорожденных пронзительно смотрели на ведьму. В них не было ничего плохого, только лишь беспокойство. - Война, - едва слышно произнесла кровавая, виновато поглядывая на беременного, выражение лица которого даже не изменилось. Чон специально написал приглашения для пяти кланов от руки красными чернилами – еще сотню лет назад этим знаком пользовались, чтобы сообщить о надвигающейся смертельной опасности, в их случае - войны, а подпись кровавой теми же чернилами означала, что она предлагает развязать войну.  Ведьма была уверена, что адресаты поймут смысл послания, ведь каждый глава клана много учился, чтобы занять свое место. - Подробности мы передадим в конце мероприятия. Ответ ждем завтра, - вклинился в разговор многоликий. Намджун тяжело вздохнул, но в глазах его горела решительность. В течении следующих двух часов многоликий и кровавая ведьма общались с представителями разных кланов.  Верфольфами Светлым Эльфам было передано послание. Оставалось около получаса до окончания мероприятия, поэтому Чонгук поспешил встретиться с главой Темных Эльфов, рядом с которым стоял его заместитель. - Здравствуйте, - поздоровался омега. – Рад вас видеть, Хосок-ши, Минхо-ши. Кровавая хотела сама поговорить с ними, поэтому оставила супруга рядом с Юнги. Эльфы вежливо поклонились. Это было не обязательно, ведь положение в обществе на данном этапе у них примерно одинаковое, но альфы никогда не забудут, что эта ведьма для них сделала, и вежливый поклон для них - сущий пустяк. Кровавая сняла проклятие с сына Минхо, а с Хосока - родовое проклятье, которое должно было убить главу клана к сорока годам. Чон, хотя всегда хотел этого, не планировал заводить семью, чтобы его дети не страдали так, как он, но омега подарил ему шанс исполнить мечту. Такое даже на смертном одре забывать нельзя. - Мы тоже очень рады, но это ведь далеко не случайное стечение обстоятельств, - улыбнулся Хосок. - Вы правы, - кивнула ведьма и коротко обрисовала ситуацию, но предоставила им намного больше информации, чем кому-либо. Слишком долго кровавая прожила с ними в одном доме, чтобы не считать друзьями. Глаза главы Темных Эльфов сузились. - Вы опять нас спасаете, - задумчиво произнес Минхо. – Нам никогда не расплатиться. Хосок, нахмурившись, кивнул. Омега удивленно вскинул бровь. Вспомнились слова госпожи Йеджи. - Я еще кое-что должен вам сообщить, - произнес Чонгук. – Один ваш целитель продает информацию обо мне. Лица альф помрачнели. - Кто? – хрипло осведомился Минхо. Они никогда не потерпят предателей на своей территории. - Кан Вихен. - Есть пожелания в его наказании? - с холодом произнес Хосок. - Есть, - ухмыльнулся Чонгук.   -Тебе идет красный, - произнесла госпожа Йеджи, мягко улыбаясь, принимая пакет с подарком из рук кровавой. – Но еще больше он идет твоему мужу. Женщина выглядела так, будто хотела открыть большой секрет, но решила ограничиться небольшим намеком. Стоило ли говорить, что ведьма ничего не поняла? - И последнее: если захочешь сделать что-нибудь безумное в своем масштабе, например, создать свой клан, – действуй, не задумываясь. У тебя все получится. Кровавая широко распахнула глаза. Такая мысль мелькала только в подростковом возрасте из-за юношеского максимализма и одиночества. Об этом никто не может знать. - Вам это казало пламя? – удивленно выдохнул омега. Госпожа Йеджи лишь улыбнулась. - Мне пора. Ени уже давно ждет меня в машине, - и обняла на прощание Чона. - Нужно отправить в резиденцию драконорожденных букет эустом, в качестве поздравления, - уже сидя в машине и направляясь домой, произнес Чонгук, оформляя заказ. Тэхен назвал необходимый адрес. - Почему именно эти цветы? - с искренним любопытством спросил Ким. - Во-первых, эти цветы не имеют яркого аромата, поэтому беременному Сокджину не должно стать плохо от их запаха, а во-вторых, значение этого цветка – восхищение, защита и традиционные ценности. По-моему, идеально подходит. Чон действительно восхищался парой, что решилась на второго ребенка после пережитого.                  - Тебя случайно не готовили стать супругом какого-нибудь главы клана? Твои знания поражают, - Тэхен удивленно посмотрел на мужа. -Я просто жаден до информации и у меня хорошая память, - пожала плечами ведьма, а Сердце Бездны лишь неверяще покачал головой. На следующий день в резиденцию многоликих доставили пять огромных букетов цветов – альстромерии, пионовидные розы, алые розы, белые розы и бордовые пионы и три подарка. Все были адресованы кровавой.  В каждом букете были записки с примерно одинаковым содержанием. В каждой из них поздравляли омегу с замужеством, желали всего самого лучшего и просили о встрече. Один подарок был от драконорожденных – часы из белого золота, второй от Фениксов – серебряный браслет с рубинами, и последний был от Темных Эльфов – серебряное колье, украшенное черным жемчугом – символом этого клана. Ведьма улыбнулась – Хосок так показывал полное покровительство. Но в бархатной коробочке было не только украшение, а еще и записка: «Если есть желание повидаться с преступником, то можете посетить нашу обитель в любое время любого дня». Чонгук улыбнулся, а после помрачнел, осознавая - какие трудности для его эмоционального состояния создаст встреча с Кан Вихеном. Желание увидеть разбитого обидчика было сильнее, поэтому придется обратиться за помощью. Когда ведьма зашла в кабинет мужа, Тэхен сразу оторвался от дел и с улыбкой пригласил омегу присесть на диван. - Все пять кланов ответили согласием и просят организовать встречу, - Чон сжал похолодевшие от волнения руки в кулаки. - Это хорошо, - кивнул многоликий, но, заметив нервозность супруга, решил спросить – С тобой все в порядке? Чонгук лишь протянул записку от Темных Эльфов, что до этого лежала в кармане широких серых джинсов. - Ты хочешь поехать? – спросил глава клана, все еще не понимая нервозности кровавой. - Да, но у меня есть небольшая проблемка, - судорожно вздохнул Чон, проводя по своим пепельным волосам. – Их темница находится в подземелье под резиденцией. Ты и сам знаешь, что мне сложно находиться где-либо ниже первого этажа, - с каждым словом ведьма все больше тушевалась. Ей было стыдно вслух признавать свои слабости. - Чем я могу тебе помочь? – внимательно глядя на супруга, спросил Сердце Бездны. - Можешь съездить со мной? –поднял глаза, полные надежды, омега. Даже если бы хотел, Тэхен не смог бы отказать.   Чонгук следовал за заместителем главы Темных Эльфов по коридорам подземелья, старательно не поддаваясь панике и отвлекая себя мыслями о муже, что ждет снаружи. Минхо указал на конец коридора, где и находилась клетка преступника. Оставшиеся метры омега прошел один. - Приветики, Вихен. Узнал? – ведьма старательно отгоняла мысли о том, насколько же похоже место заключения обидчика с местом заключения ведьмы. Только вот Чон не заслуживал такого обращения. Кровавая увидела затравленный взгляд Кана, который начал наполняться жгучей ненавистью. Тот остервенело полз, потому что ногу ему уже сломали, до решетки, в которую вцепился руками. - Ты, - выдохнул заключенный. – Все из-за тебя… Чонгук громко рассмеялся, но веселья не было в его смехе. Накатывающая злость заставила страх отступить. - Виноват ты сам, Вихен-а, - притворно ласково произнесла кровавая. – Я, в отличии от тебя, не продавал тайны клана, на который работаю. Ты же прекрасно знал, какое наказание последует за предательство. - Ненавижу, - взревел Кан. – Как ты смеешь вообще что-то вякать?! Ты вообще никто! - Теперь мне все понятно, - улыбаясь, произнес омега. – Все дело в зависти. Я смог помочь Хосоку и Минхо, а ты - нет. Но знаешь, что? Это мог сделать и ты! Моя кровь только ускорила процесс восстановления, а проклятия я снимал своими знаниями, – с тихой злостью выплюнул Чон. – Стоило больше времени уделять основам целительства, а не моим избиениям. Два яростных взгляда встретились. - Ты назвал меня никем, - ехидно улыбаясь, произнес Чонгук. – Но, знаешь ли ты, что мое положение в обществе равно положению Чон Хосока? Я - законный супруг Сердца Бездны, - ведьма с удовольствием наблюдала, как у обидчика сузились глаза. - Это все мелочи. Давай лучше я расскажу, что тебя ждет, - злая улыбка все не сходила с лица. – Вначале ты переживешь то же самое, что и я у орков. Тебя отпустят через полтора месяца, не днем раньше, - кровавая заметила промелькнувшую надежду в глазах напротив. – Дальше пойдет наказание за предательство Темных Эльфов – тебя лишат языка, которым ты разболтал тайны клана, и руки, что взяла за это деньги, а потом отпустят. Ты не сможешь больше никогда использовать свои силы, не сможешь устроиться на нормальную работу, и группу инвалидности тебе не дадут, - бальзамом на душу ложился осязаемый страх Вихена. – Тебе лишь останется пойти на трассу и продавать свое тело за копейки, но это, если повезет и найдется покупатель, а если нет - будешь продавать свои органы на черном рынке, пока от тебя ничего не останется, - произнес, вспомнив песенку, которую постоянно пела восьмерка его обидчиков. - Нет, - окончательно сдулся Кан. – Они не могут со мной так поступить. - Ты должен осознавать, как тебе повезло – ты останешься в живых, а, как известно, от Темных Эльфов никто живым не уходит, - по щекам Вихена потекли слезы. Омега прекрасно понимал, что такая жизнь хуже смерти.  – Тебе так повезло, что о твоем предательстве не узнали раньше, и у тебя была пара месяцев нормальной жизни. Ты такой везунчик. - Нет, - отчаянно всхлипнул предатель. - Ты совершил достаточно зла, - произнес Чон, пытаясь угомонить свое злорадство. – Пора платить, Вихен-а. Чонгук громко стукнул тростью по решетке, прощаясь. - Ты слишком добр к нему, - разочарованно выдохнул Минхо. – Можем ли мы устроить публичное наказание? - Делайте, что посчитаете нужным, - выдохнул омега. Эта встреча забрала слишком много сил. Стоило Чонгуку выйти за пределы резиденции Темных Эльфов, как руки затряслись, а на глаза снова навернулись слезы. Он, не задумываясь, быстро двинулся к мужу, буквально врезаясь в его грудь. Ведьму всю затрясло, стоило только почувствовать родной запах. Дыхание было рваным, а сердце сходило с ума. Тэхену хотелось забрать всю боль и страх кровавой, но ему оставалось только мягко прижимать мужа к себе, ласково гладить спину и шептать успокаивающие слова. - Как ты? – когда омега немного успокоился, спросил многоликий. - Внутри такая пустота, а с плеч будто груз упал, - дрожащим голосом ответила ведьма. – Я очень устал, - совсем тихо произнес Чонгук. Тэхен прекрасно понимал, что его супруг говорит не о физической усталости. - Давай, когда все закончится, съездим на море? – предложил Сердце Бездны. – Я скину все дела на Юнги и Чимина, а мы просто будем отдыхать. Кровавая подняла лицо со слезящимися глазами с плеча мужа. В них угасла паника и страх, было только предвкушение. Несмотря на то, что Чон бывал в Пусане, моря он ни разу не видел. - Я только за, - улыбнулся Чонгук. В груди стало так тепло, что согрело все тело до кончиков пальцев на ногах. – Ты не отвертишься потом. - Обещаю, - произнес Ким. Сердце Бездны продолжал мягко прижимать к себе ведьму крови, любуясь ее прекрасной улыбкой и черными глазами.