С какой торжественностью умирает бабочка

      Я устроился на работу в Министерство, как только узнал, что там работает Гермиона. В тот же самый отдел.       На мне навсегда осталось клеймо бывшего Пожирателя смерти, поэтому рассчитывать на то, что меня просто так возьмут на работу в Отдел магического правопорядка, было бессмысленно. Именно поэтому я взял с собой аргумент, с которым даже Робинсон не мог спорить: деньги. И к его чести, он ни кната не потратил на себя, вместо этого он купил несколько защитных артефактов для авроров, участвующих в рейдах на скрывающихся Пожирателей смерти.       Впоследствии, осознав, что я готов на многое, чтобы остаться на этой работе, Робинсон начал недвусмысленно намекать, а после и открыто сказал, что Отделу, разоренному войной просто необходимо финансирование, потому что в противном случае придется прибегнуть к кадровым сокращениям. Именно так я постепенно отказался от зарплаты, а после и вовсе сам начал платить за возможность работать.       Поначалу мы не очень часто общались, а если и общались, то исключительно на рабочие темы. Стыдно признать, но мне никогда не хватало духу самому инициировать разговор, всегда первой заговаривала она, а я в свою очередь старался не выдать волнение.       Со временем наши разговоры становились все более продолжительными и содержали все более отвлеченные темы. И вот мы уже проводили каждый обеденный перерыв в компании друг друга, медленно потягивая кофе. А еще через некоторое время мы начали видеться и вне работы – Гермиона показала мне свое любимое кафе с самыми натуральными зернами и десертами без излишней приторности, по ее словам. Мы встречались там время от времени за «дружескими посиделками», как называла это Гермиона. Мы обсуждали темы, в которых, очевидно, ни Поттер, ни Уизли совершенно не разбирались. Например, политику, в частности новый закон о запрете использования заклинания Фиделиус (абсолютно бессмысленный закон, по нашему общему мнению).       Иногда мы обсуждали и самих Поттера и Уизли, но каждый раз, когда я позволял себе хоть немного критики в их сторону, Гермиона неизбежно переводила тему.       Благодаря моим знаниям в юриспруденции, которыми обязательно должен обладать каждый наследник рода Малфой, я помог Гермионе составить законопроект, предусматривающий улучшение условий труда домовых эльфов, так, чтобы он звучал хоть немного убедительно, когда Гермиона пойдет к Министру Шеклболту с просьбой пролоббировать его. Едва ли я искренне верил в успех, но глаза Гермионы так загорались, когда она говорила об этом законопроекте, что я не мог не предложить свою помощь.       – Знаешь, я очень рада, что ты решил работать здесь, – сказала она однажды и воспоминание об этом моменте – одно из самых дорогих, что у меня есть.       Но, разумеется, не все было гладко и безоблачно. Иногда в Отдел заходили Уизли и Поттер, не по делу, а просто так, просто потому что могли. Они неизменно морщились каждый раз, когда видели меня рядом с Гермионой и старались как можно быстрее увести ее под каким-нибудь вымышленным предлогом. Гермиона закатывала глаза и извинялась при наших следующих встречах за то, что ее друзья вели себя так ребячески.       Она старалась этого не показывать, но на самом деле ее раздражало такое ко мне отношение. Однажды это даже вылилось в скандал Гермионы и Уизли прямо в министерстве, закончившийся подожженными занавесками, разбросанными стульями и нервным тиком одного сотрудника, попавшего под горячую руку.       На следующий день Гермиона была ужасно поникшей и избегала встречаться со мной взглядом, отказалась пообедать со мной, сославшись на кучу документов, которые ей нужно было заново заполнить после вчерашнего.       Я хотел утешить ее и осмелился протянуть руку чтобы погладить ее по волосам, но она вздрогнула и резко отшатнулась, впервые за день взглянув прямо на меня. И в ее глазах я увидел настоящий ужас, который она почти мгновенно спрятала.       И вот это меня насторожило. Гермиона поругалась с Уизли, а на следующий день ходила потухшая и опасалась прикосновения другого человека. Словно боялась, что ей могут причинить физическую боль. Мне не хотелось верить в ту истину, которую я видел перед собой, но никакой иной вывод мне не приходил в голову.       С тех пор я начал пристально следить за Уизли. Неизменно при каждой его появлении я бросал на него осуждающий взгляд, и он вполне отвечал взаимностью. Так началась наша молчаливая вражда. Я наблюдал за его действиями, высматривал любые крохи агрессии с его стороны направленные на Гермиону или других людей, разговаривал с коллегами, завуалированно пытаясь узнать любую компрометирующую информацию о нем.       Гермиона продолжала вести себя странно. Однажды я случайно увидел содержимое ее сумочки, когда она что-то оттуда доставала и едва удержался от того, чтобы пойти и бросить в Уизли какое-нибудь премерзкое проклятье: в сумочке лежало несколько склянок с исцеляющим зельем, которое, насколько я знал, используется для быстрого избавления от синяков.       Она не прекратила общение со мной, но каждый раз, когда мы с ней разговаривали и в поле зрения появлялся Уизли, она словно вся сжималась и неловко уходила под наспех выдуманным предлогом.       В конце концов я решил откровенно объясниться с ней и специально подкараулил в министерском архиве. Кроме Гермионы сюда редко кто заходил и уж точно не Уизли (не говоря уже о том, что я специально подгадал день, когда он с утра до вечера должен был быть на оперативных заданиях и не появляться в здании министерства).       – Гермиона, – начал я, как только она оказалась в поле зрения.       Она вздрогнула, выронила книги, которые несла, и направила мне в лицо волшебную палочку. Спустя пару мгновений Гермиона видимо осознала, что никакой опасности нет и опустила палочку.       – Прости, я не хотел тебя напугать, – спешно сказал я и заклинанием поднял ее книги с пола и переместил на стол. Отметил, что одна из книг – «Быстрое исцеление мелких повреждений», но позволил себе пока что не задумываться над этим.       Гермиона кивнула и вопросительно посмотрела на меня.       – Я хотел с тобой поговорить, – я дождался еще одного ее кивка и продолжил. – Буду с тобой откровенен, меня беспокоит то, что мы больше не общаемся так, как прежде. И, прости, мне кажется, я знаю почему.       В мгновение ее лицо переменилось, могло сложиться впечатление, что неподалеку проплывали дементоры и вытянули из Гермионы всю радость. Она вся словно немного сжалась и больше не смотрела мне в глаза – только в пол.       – Я знаю, что ты думаешь о Роне, но он вовсе не плохой человек. Он очень заботится обо мне и…       – Заботится? – перебил я, возможно чуть громче, чем следовало. – По-твоему так проявляется забота?       Она тяжело вздохнула.       – Я знаю, между нами было много неприятного, – быстро продолжил я. – Но я не желаю тебе зла, Гермиона. И я обещаю помочь тебе. Ты мне веришь?       Она несколько секунд пристально смотрела мне в глаза. На ее лице явственно читалось сомнение и, наверное, именно из-за него мое сердце билось так быстро. Если бы она ответила «нет», оно бы наверняка и вовсе остановилось.       – Да, – тихо сказала Гермиона.       – Прекрасно, – я не смог сдержать улыбки. – Тогда встретимся в нашем кафе сегодня в восемь вечера.

***

      Я зачеркнул очередной день в настенном календаре. Прошло ровно две недели с тех пор, как Гермиону Грейнджер признали пропавшей. Авроры все еще работали не покладая рук, Поттер и Уизли все еще рвали и метали по Министерству, но я знал: рано или поздно это закончится. Придет время, когда аврорам надоест делать однообразную работу без результата, когда Поттер и Уизли смирятся с потерей и перестанут искать. Ну а пока…       Напольные часы пробили полдень и вывели меня из задумчивости.       – Кто будет готовить обед? – не поднимая глаз спросила Гермиона. Я бросил взгляд на книгу, которую она читала – что-то магловское, из тех книг, что я купил сам. – Впрочем, нет, можешь не отвечать. Я прекрасно помню, что сегодня твоя очередь.       – Во-первых, мы не договаривались об этом, ты так решила сама, – ответил я, опустившись в кресло. Садиться на диван рядом с Гермионой мне точно не стоило ­– это я выяснил на горьком опыте. – А, во-вторых, как я уже упоминал ранее, искусство кулинарии обошло меня стороной и если ты не хочешь есть что-то подгорелое или, наоборот, сырое, придется…       – Раз уж ты сам сослался на наш вчерашний спор, – она сердито захлопнула книгу и положила ее на стол. – Напомню, что этот аргумент я уже парировала: ты не можешь не уметь готовить по банальному рецепту, это не сложнее чем варить зелье. А с этим, насколько я помню, у тебя проблем нет.       На секунду мне показалось, что она выглядит действительно разозленной, но потом секунда прошла, Гермиона глубоко вздохнула и сказала:       – Хорошо, давай ты будешь готовить, а я буду говорить тебе, что делать.       Я тут же кивнул. На такой отличный вариант я и не надеялся.       – Но только сегодня. Я научу тебя основам. – сразу добавила она, поднялась с дивана и направилась на кухню. Я последовал за ней.       Кухня была совсем крохотная, настолько, что я боялся сделать лишнее движение, чтобы случайно что-то не уронить, но выбирать не приходилось. Справедливости ради, это было большое чудо: найти в Британии немагический дом вдали от людей.       Гермиона села за стол в самом дальнем углу кухни.       – Вряд ли за один день я смогу многому тебя научить, – признала она и едва заметно улыбнулась. – Но, думаю, хотя бы салат тебе под силу. Нет ничего проще…       Слова, произносимые ею, с трудом добирались до моего сознания. Я не мог отвести от нее взгляд. Это был первый раз, когда она улыбнулась с тех пор, как переехала жить сюда. Вполне вероятно, это была ее первая искренняя улыбка за несколько месяцев. Мы иногда пересекались в Министерстве, и я много раз видел ее и ухмыляющейся, и улыбающейся, и даже смеющейся, но всегда это выглядело неправдоподобно и как-то вымученно, особенно когда она находилась в компании Уизли. Любой другой человек и не обратил бы на это внимание, но я не мог не заметить.       – Овощи – в холодильнике, ножи – на столе. Как сказал мудрец своему ученику – "все в твоих руках". – Гермиона пристально смотрела на меня, полная решимости помогать мне исключительно инструкциями. В общем-то, она никогда не подходила ко мне ближе, чем на 4 фута, что неудивительно, учитывая, через что ей пришлось пройти. А я, конечно, не собирался настаивать.       Я достал все необходимое из холодильника, и, чтобы отвлечься от невеселых мыслей, попытался завести разговор.       – Интересная книга? Прости, я не был уверен, что именно стоит купить.       Мне вспомнился тот день, когда я купил все эти книги. К тому времени у меня уже был этот дом, я даже обставил его кое-какой новой мебелью взамен предыдущей безвкусной. Это был самый заурядный рабочий день. Я долго выслушивал жалобы от некой девушки по имени Мэриэн, которая утверждала, что за ней кто-то следит. Я с трудом сдерживался, чтобы не закатывать глаза после каждой фразы, ведь никаких достойных аргументов, кроме «я это чувствую» девушка предложить не могла. Единственное, что утешало – рабочий стол Гермионы находился прямо за Мэриэн, так что я мог смотреть в сторону Гермионы, делая вид, что внимательно слушаю собеседницу. Конечно, с моего рабочего места не было видно ни рабочего стола Гермионы, ни тем более ее саму, но мне хватало и самого знания о том, что она где-то там.       Когда надоедливая Мэриэн наконец ушла, оставшись недовольной моей работой, я с чистой совестью и болящей головой откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.       – Привет, – произнес рядом такой знакомый голос. Я в одно мгновение выпрямился и распахнул глаза. Мне не показалось, рядом действительно стояла она – Гермиона с бумагами в одной руке и книгой в другой. – Мистер Робинсон просил передать. – Она положила документы мне на стол.       Я почувствовал себя онемевшим, неспособным вымолвить ни слова, поэтому просто кивнул.       – Мне в таких ситуациях помогает кофе. – Увидев мой вопросительный взгляд, Гермиона пояснила, – Когда несколько часов подряд общаешься с людьми и помогаешь им решать их проблемы – кофе помогает немного «встряхнуть» мысли.       – Правда? – голос прозвучал немного сипло, и я спешно прочистил горло – не хватало еще так глупо позориться.       – Абсолютно клянусь, – улыбнулась она. Я мысленно усмехнулся такому неординарному словосочетанию, потом понял, что возможно слишком пристально смотрел на ее лицо, поэтому заставил себя отвести взгляд. В глаза бросилась та книга, которую Гермиона держала в руках. Я не мог рассмотреть названия: оно было закрыто гермиониной рукой; но на обложке я заметил пишущую машинку. И внезапно я почувствовал себя полным идиотом: в доме, который я купил, не было ни одной книги! Я с трудом дождался окончания рабочего дня и помчался во «Флориш и Блоттс», где купил в том числе и пишущую машинку (я слабо представлял, зачем, но раз Гермиона читала что-то про них, значит ей было это интересно) и после недолгих раздумий все-таки решил купить и магловские книги тоже. Так гостиная коттеджа Папийон превратилась в полноценную библиотеку.       Там же, в магловском книжном магазине я приобрел несколько книг по психологии и прочитал их от корки до корки.       – Думаю, этого вполне достаточно.       Мои мысли вернулись к настоящему моменту. Я взял ложку и перемешал все ингредиенты, превращая кучу нарезанных овощей в полноценный салат.       По уже сформировавшейся традиции мы взяли каждый свою тарелку и пошли в сад. Гермиона села в свое кресло, выглядевшее так, словно к его созданию не был причастен ни один человек, а оно само выросло из корней дерева и по чистой случайности приняло форму, отдаленно напоминающую стул. Я занял свое привычное место – небольшую деревянную скамеечку, которая также как и кресло осталась здесь от предыдущего владельца.       Мне с трудом далось это решение – выходить за пределы дома, поскольку, пусть я создал вокруг огромное количество маскирующих и защитных чар, я все равно чувствовал себя здесь словно под прицелом палочки. Мне было бы во сто крат спокойнее, наложи я на коттедж заклятие Фиделиуса, но, к сожалению, Министерство Магии в своем стремлении найти выживших после окончания войны Пожирателей смерти, было готово пойти на многое. В том числе и запретить не только Фиделиус, но и все защитные заклинания выше XXX класса – чтобы ни один преступник не смог спрятаться от всевидящего ока правосудия.       Впрочем, сейчас я едва ли смог бы променять прием пищи на свежем воздухе под аккомпанемент птичьей трели на обед в крохотной серой кухне. Я глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Правда, это место просто дышало летом. Легкий ветерок; бабочки, то и дело садящиеся на руки или на голову – им не приходилось еще видеть людей, поэтому они не боялись. Да, я прекрасно понимал, почему Гермиона предпочитала проводить как можно больше времени в саду: сама мысль о том, что я сейчас мог бы находить где-то в другом месте вызывала отторжение.       – В культуре коренных американцев бабочки символизируют перемены, – внезапно произнесла Гермиона. Я открыл глаза. Их – бабочек – было очень много. Они рассыпались в пространстве белыми и желтыми пятнами, казалось, ни на мгновение, не останавливаясь на одном месте. – Ты спрашивал, о чем книга – об этом, в том числе.       – Перемены, значит, – я искренне улыбнулся, предвкушая дискуссию. Сам спор не был для меня самоцелью – мне нравилось слушать, как Гермиона рассказывает или рассуждает о чем-то. – Довольно поверхностная интерпретация, не находишь?       – Не поверхностная, а очень точная, – ответила она. – И трагичная, в какой-то мере. Сначала бабочка существует в виде неприглядной гусеницы, а после перерождается во что-то прекрасное. И, что самое интересное, иногда в своем новом обличье они проводят меньше времени, чем в первоначальном. Весьма… красноречивая метафора.       – Лучше так, чем провести всю жизнь гусеницей.       – «Живи быстро – умри молодым» – наилучший исход на твой взгляд?       Мы продолжили обсуждение до тех пор, пока оно окончательно не превратилось в абстракцию и по нашему общему мнению перестало иметь смысл.       Я помыл посуду (забавно, раньше я даже использование бытовых чар для уборки считал ниже своего достоинства, а теперь обстоятельства вынудили меня научиться убираться по-магловски), после чего дотронулся до портала-статуэтки и приготовился мысленно произнести пароль.       – Подожди, – от внезапного звука голоса моя рука дернулась, и я едва не уронил фарфоровую статуэтку танцовщицы. – У меня есть к тебе одна просьба…