Часть 4
6 августа 2024 г., 09:00
Каждый раз я убеждал себя, что ничто уже не способно меня удивить и каждый раз ошибался. Как и прежде вся верхушка Министерства была преисполнена идеей потакать Гарри Поттеру практически в любой идее, пришедшей ему в голову. Именно так теперь каждый работник министерства перед сменой должен был отдавать свою палочку на проверку, выявляющую использование темной магии; в очередной раз прошли рейды по домам бывших Пожирателей смерти; я даже слышал, что избранный отряд авроров начали интенсивно обучать продвинутой легилименции: все еще надеялись обойти заклинание стирания памяти.
Работники министерства, в свою очередь, были вовсе не рады нововведениям. Я пару раз слышал, как авроры шутили, что количество новых дурацких правил прямо пропорционально размеру синяков под глазами у Поттера.
Я даже невольно зауважал упорство, с которым Поттер был готов искать Гермиону. По министерству даже прошел слух, что он пытался выбить у министра послабление правил использования Сыворотки правды. Я не верил, что это действительно возможно, но подобные слухи заставили меня по-настоящему напрячься, ведь они показывали, насколько далеко готов зайти Поттер. Конечно, Бруствер бы ему отказал, но вместо Сыворотки он может придумать что-то другое. Он будет пробовать снова и снова, и снова, апеллировать к чувству справедливости, может даже угрожать общественным порицанием и потерей должности. Я был абсолютно убежден: рано или поздно Поттер добьётся своего, если не вмешаться.
За последние пару недель я немного наловчился в готовке и привык обходиться без магии во всяких бытовых мелочах. Было даже какое-то умиротворение в том, чтобы сделать что-то своими руками.
Я отнес тарелки в гостиную и поставил на журнальный столик. Хотя с таким же успехом я мог не делать ничего: в лучшем случае Гермиона только посмотрит на еду и немного попробует. Последнюю неделю она ела совсем мало, и я решительно не знал, что с этим делать. Не мог же я заставлять ее есть силой.
Вот и сейчас она лишь слегка повернула голову и вернулась к чтению.
Стоило признать, мои кулинарные способности действительно оставляли желать лучшего, но даже еду, которую я приносил Гермионе из ресторанов она отвергала едва попробовав.
«Нет аппетита» или «Я не голодна», – говорила она.
В целом Гермиона стала вести себя более заторможенно. Она могла не закончить фразу и уйти в себя, иногда просто подолгу смотрела опустошенным взглядом в одну точку, однажды я даже видел, как она несколько минут не моргая смотрела на свечу, словно пытаясь ее загипнотизировать.
Я догадывался в чем дело: Гермиона продолжала тосковать по Уизли. Я пытался ее как-то отвлечь, но ко всем моим попыткам Гермиона осталась равнодушна, любой наш диалог затухал едва начавшись.
И хотя меня тяготило, что я никак не мог ей помочь, мне пришлось смириться, что единственный выход из этой ситуации – просто ждать.
Я вздохнул, сел на диван и достал документы, над которым работал со вчерашнего дня. Благодаря Поттеру бумажной работы стало в разы больше, и я вынужден был заниматься ею даже дома.
***
– Подпиши, – бросил Уизли, положив мне на стол какую-то бумажку. За последнюю неделю это был уже девятое разрешение, который мне надо было подписать. – Что на этот раз? – невозмутимым тоном спросил я, быстро пробегая глазами текст. «…Вы даете согласие на еженедельный сбор информации при помощи Сыворотки правды (Veritaserum), а также ее обработку и использование с целью выявления…» Я почувствовал, как у меня задрожали кончики пальцев. Листок выскользнул из рук и упал на пол. Я поднял его, хотя на мой взгляд там ему было и место. Уизли проводил мое действие каким-то излишне пристальным взглядом, но никак это не прокомментировал. Я снова перечитал листок, преисполненный слабой надеждой, что просто неправильно понял смысл написанного. Но текст упорно не хотел меняться на какой-либо другой. – Это… – возмущенно начал я. – Робинсон дал разрешение, – Уизли пожал плечами. – И все должны это подписать? – это было чудо, насколько ровно прозвучал мой голос, несмотря на бешено колотящееся сердце и прерывистое дыхание. – Нет, только некоторые… – Он замялся, но я был готов поклясться, что он едва сдерживает злорадство, – находящиеся в зоне риска. – Зоне риска? – какая-то часть меня сразу поняла, что он имеет ввиду. И я получил подтверждение, когда Уизли кивнул и выразительно посмотрел на мою левую руку. Я мгновенно поднялся и направился в сторону кабинета Робинсона. И не только потому, что Сыворотка правды сразу бы меня разоблачила (хотя это была основная причина). Я давно привык к предвзятому отношению, к косым взглядам, к тому, что люди предпочитали дождаться пока освободятся мои коллеги, чем обращаться ко мне. Но если и были вещи с которыми я не готов был мириться – это была одна из таких вещей. Я быстро миновал общий офис и попал в коридор. Здесь, к счастью, никого не было. Сердце продолжало бешено стучать, я всерьез забеспокоился о возможных последствиях для здоровья и приложил руку к груди, пытаясь хоть немного его успокоить. Дыхание стало частым, и я почувствовал, что мне просто не хватало воздуха. Горло словно сжалось, у меня не получалось сделать нормальный вдох, как ни пытался. Я остановился и оперся о стену, она была мне необходима, потому что в противном случае я просто-напросто рухнул бы на пол. Коридор перед глазами начал смазываться. Я закрыл глаза. Да что же это такое. Срочно нужно было успокоиться. «Ты позоришь род Малфоев своим визжанием», – так говорила тетя Белла, пока я пытался прийти в себя после круциатуса. – «В следующий раз лучше откуси себе язык, если не способен сдержаться, раз Люциус не удосужился научить своего наследника даже основам окклюменции». Позже именно она сделала это вместо отца. Она научила меня очищать сознание и «уводить» его от боли, которую испытывает тело. Я прижался лбом к стене. Перед глазами снова появилась такая знакомая картинка: рушащийся замок и Гермиона с палочкой в руке, больше похожая на какое-нибудь магловское божество. Я представил, что она делала сейчас. Наверно все также сидела в гостиной с книгой в руке. А может ей стало хоть немного легче, и она заварила себе чай и пила его, обдумывая, как поделиться со мной недавно прочитанным. А может даже она включила музыку на полную громкость и решила провести день на улице, наслаждаясь теплом солнца. Дыхание становилось глубже и начало замедляться. Я позволил себе открыть глаза. Мир больше не расплывался. Я простоял так еще некоторое время, пока не убедился, что полностью вернул контроль над телом. – Поверить не могу, что Вы это допустили! – Я вошел в кабинет Робинсона без стука. И хотя он никогда не был ярым ценителем формальностей, подобная выходка, будучи явным проявлением неуважения, точно ему не могла понравиться. Но я был слишком раздражен, чтобы тратить время на расшаркивания. Робинсон сидел за своим столом и чинно просматривал документы с кружкой в руках. Он бросил на меня быстрый взгляд и жестом приказал подождать, после чего преспокойно вернулся к чтению. Его невозмутимость только сильнее разозлила меня. Наконец, дочитав то, что было написано на листе, он размашисто расписался на нем, затем отпил из кружки и только после этого соизволил обратить на меня свое внимание. – Я ожидал чего-то подобного, но надеялся, что ты пойдёшь штурмовать мой кабинет не раньше обеда. Это нелегко мне дается – посылать людей на голодный желудок. – В чем заключается Ваша ценность, как руководителя, если Вы только и делаете, что потакаете общественности в их ненормальных требованиях? – спросил я и почувствовал жар, никак не связанный со злостью или какой-либо эмоцией вообще. Меня словно лихорадило. Нет, что-то определенно было не так. – Тебе не кажется, что ты забываешься? – резко осадил Робинсон, изрядно меня смутив. По правде сказать, я был ему обязан, ведь он взял меня на работу, не смотря на мое прошлое. На самом деле, он был единственным руководителем отдела в Министерстве, кто позволял себе нанимать бывших Пожирателей. – Извините, сэр, – проговорил я сквозь зубы. Теперь мой срыв казался мне просто ребяческим. В конце концов Робинсон не был всемогущим и у него также было свое начальство, которое могло ему приказывать. Он вздохнул и прикрыл глаза. Странно, как я никогда об этом не задумывался, но Робинсон тоже часами пропадал на работе и должно быть тоже толком не высыпался. И сейчас я отчетливо мог видеть, как сильно он от всего этого устал. Робинсон снова посмотрел на меня и указал на стул, предназначенный для посетителей. – Сядь, – сказал он и когда я выполнил его просьбу, продолжил: – Я прекрасно тебя понимаю, поверь, я и сам не в восторге. И будь на то моя воля – идея заставлять сотрудников министерства пить сыворотку правды никогда не пришла бы к практическому применению. Но я бессилен в этом вопросе. Ты сам видишь: уже больше месяца прошло с момента пропажи национальной героини, а мы толком никуда не продвинулись. Министр начинает нервничать. Я постарался держать лицо и никак не показывать панику, которую на самом деле испытывал. Вокруг меня словно с огромным лязгом захлопнулась ловушка. Именно в этот момент я особенно остро осознал свое безвыходное положение. Я даже не мог просто уволиться, чтобы избежать допроса под сывороткой: подобный побег в воспаленном сознании Поттера точно выглядел бы подозрительно. И он непременно смог бы выбить из Бруствера разрешение допросить меня даже без моего согласия. – Не беспокойся Драко, я лично буду присутствовать на допросе, и я же буду утверждать список разрешенных вопросов. Я не позволю Кингсли перейти черту, будь он хоть трижды министром. – Робинсон улыбнулся, и я попытался повторить его улыбку, хотя и близко не разделял его уверенности. – Хорошо, спасибо, – без выражения произнес я и поднялся на ноги. – Мне нужно возвращаться к работе. Робинсон кивнул, и я спешно покинул его кабинет. Мир словно сжался в точку. Я сам не заметил, как дошел до своего рабочего места, сел за стол и в упор уставился на бумажку, которая гарантировала мне как минимум провести лучшие годы своей жизни в Азкабане – даже если Гермиона заступится за меня, Поттер с Уизли смогут убедить аврорат, что я просто подмешал ей какое-то зелье, чтобы выгородиться. Какая-то часть моего сознания отстраненно отметила, что Уизли все еще был тут, возле моего рабочего места, зачем-то решил дождаться меня, но мне это казалось абсолютно несущественным. Поставь я свою подпись – это точно конец. – Да ладно тебе, Малфой, – произнес Уизли с издевательской усмешкой. – Вопросы будут только по существу. Если тебе нечего скрывать – тебе нечего бояться. Еще никогда в жизни мне не хотелось проклясть его так сильно, как в тот момент. Я постарался выровнять дыхание, чтобы немного успокоить себя: не хватало еще накинуться на аврора прямо в министерстве, моя репутация итак была в шаге от краха. – Не смотри на меня так, не я придумываю правила, – он поднял руки словно в примирительном жесте, хотя я все еще легко мог разглядеть насмешку в его глазах. – Я, как и все, работаю на износ. Но, увы, пока результатов не много. А пока нет значительных результатов – будут ужесточаться меры безопасности. Наконец он ушел. Я взял в руки отчеты, упорно игнорируя ненавистный листок. Именно их я собирался перепроверить, пока Уизли так бесцеремонно не прервал меня. Теперь правильность их заполнения волновала меня куда меньше, чем час назад. Я быстро пробегал глазами текст, толком не вчитываясь, но внезапно мое внимание привлекло что-то странное. На одном из листов три последние строчки были расположены почти вплотную друг к другу. Я присмотрелся и понял, что кто-то просто сделал надпись между двумя строками моего текста. «Меня похитил ДМ. ГГ» Я удивленно уставился на это короткое послание, затем прочитал его снова, и снова, и снова, пока его смысл не отпечатался в моем мозгу. Что за глупые шутки. Но рациональная часть меня настаивала, это не могла быть шутка и это не могло быть просто совпадение. По телу пробежали мурашки. Я достал палочку и аккуратно удалил эту надпись, словно ее никогда и не было. Мне точно было известно, кто это написал. Пазл в моей голове наконец сложился.
