Часть 7
9 августа 2024 г., 09:00
Меня обуревали противоречивые эмоции.
Видит Мерлин, общение с Гермионой – лучшее, что происходило со мной. И я действительно ее любил. И был готов на многое, чтобы она была со мной. Но пользоваться ее уязвимым положением я был не готов.
Пресечь зарождающиеся романтические отношения между нами – это было импульсивным поступком, продиктованным интуицией. И это было ужасно больно – отталкивать любимого человека. Но, обдумав произошедшее, я пришел к выводу, что поступил правильно.
Разумеется, Гермиона злилась и вполне имела на это право. Мне оставалось только надеяться, что однажды она поймет, почему я поступил именно так; что мои действия были продиктованы исключительно желанием помочь ей.
И, наверное, этот эпизод сделал меня сентиментальным, потому что я почувствовал странный укол в груди, когда наблюдал за разворачивающейся в Отделе сценой.
Я на протяжении трех дней присылал Уизли разные посылки романтического содержания якобы от его многочисленных поклонниц. Хотя, я с удивлением отметил, что не все из посылок оказались моими. Некоторые действительно отправляли настоящие поклонницы Уизли, которые вышли на охоту, прознав про его разрыв с Гермионой. И пусть некоторые из них и вправду отличались изобретательностью (уже подписанный брачный контракт, Мерлина ради, даже я был впечатлен), мои посылки были особенно… прямолинейными.
На имя Уизли уже четыре раза приходили громовещатели, в которых выдуманные мной дамы в подробностях рассказывали, как именно они мечтали провести ночь с Уизли и чем с ним заняться. Текст сообщений писал я – тут мне нечем было гордиться, но результат того стоил. Уизли каждый раз с пылающим лицом пытался избавиться от громовещателей, но попадал в них заклинанием в лучшем случае раза с десятого. Весь отдел уже в открытую хихикал над ним, ему начали в шутку посылать вслед воздушные поцелуи, когда он проходил мимо.
И вот наконец произошло неизбежное. Хлоя устроила скандал, за которым наблюдал весь Отдел, в том числе и я. Она кричала и плакала, называла Уизли лжецом и изменщиком, выхватила у него из рук букет, который всего полминуты назад ему принесла сова, и начала бить его цветами по голове. А он даже не защищался, просто растерянно смотрел, время от времени бормоча, что не понимает, почему Хлоя на него злится.
Через пару минут букет совсем истрепался, лепестки осели на пол вокруг этих двоих. Из глаз Хлои продолжали безостановочно литься слезы, она уже перестала кричать и только всхлипывала. Она бросила оставшиеся от цветов стебли, замахнулась, видимо, намериваясь дать Уизли пощечину, но в последний момент передумала, развернулась и покинула помещение быстрым шагом, обняв себя руками.
Только когда Хлоя пропала из его поля зрения, Уизли отмер и медленно обвел глазами всех присутствующих. Наконец его взгляд остановился на мне. Я позволил себе небольшую победоносную ухмылку, и на его лице вместо растерянности появилось осознание.
На следующий день Хлоя не пришла на работу. Из надежного источника я узнал, что она покинула Британию на неопределенный срок.
Возмездие Уизли не заставило себя долго ждать. Через день после его фееричной сцены в Малфой-менор снова направили отряд авроров для очередной проверки. По официальным данным наводкой было анонимное письмо, автор которого утверждал, что лично видел, как я покупал различные темномагические артефакты в Лютном переулке. Утверждение было вздорным, но ненадолго встревожило меня: я действительно был в Лютном переулке, но покупал я никакие не артефакты, а оборотное зелье и еще пару мелочей.
Но поразмыслив над этим немного, я понял, что письмо, конечно, не могло быть ничем иным, как местью Уизли. Он не был способен форсировать допрос, поэтому решил использовать доступные ему рычаги, чтобы унизить меня. И я был убежден, что именно унижение было самоцелью, не мог же он всерьез полагать, что действительно что-то найдут в Малфой-меноре. Он был целью аврорских рейдов уже много раз и каждый – безрезультатно.
– Мистер Малфой.
Я оторвал взгляд от окна и посмотрел на аврора, обратившегося ко мне. Как странно, всего за несколько часов до этого мы были коллегами, а теперь он возглавлял отряд, переворачивающий мой дом с ног на голову.
Уизли еще получит свое, а пока нужно было играть роль законопослушного члена общества.
– Да?
– Согласно нашим данным, – аврор сверился с пергаментом, – не так давно Вы приобретали книги о магловском транспорте, именуемом «самолет», могу я взглянуть на них?
Я не мог показать ему эти книги, поскольку в Малфой-меноре их просто не было, я покупал их по просьбе Гермионы.
– Боюсь, это невозможно, – вежливым тоном ответил я. – Я купил их в подарок и сейчас они не у меня. Интересно, чем они вас заинтересовали. Пусть я и не понимаю, как маглам удается заставить эти махины парить в небе, однако, убежден, что с темной магией это никак не связано.
Аврор не обратил внимания на мою попытку пошутить и, не отрывая взгляд от пергамента, спросил:
– И кому предназначался подарок?
Я не мог отказаться отвечать, это аврор мог счесть подозрительным, все-таки я сам утверждал, что это всего лишь книги.
– Моей подруге Панси Паркинсон. Шуточный подарок, знаете ли.
Я был уверен, что Панс либо подтвердит мои слова, либо отправит авроров следовать по известному адресу если они осмелятся задавать ей какие-либо вопросы.
– Чудно, – произнес аврор с натянутой улыбкой, а затем раздраженно приказал подчиненным заканчивать обыск и возвращаться в штаб.
***
Как ни хотелось мне провести все выходные в компании Гермионы, я не мог себе этого позволить. У меня еще оставались дела, которые я должен был сделать и откладывать их было нельзя: до допроса оставалось совсем мало времени. Единственное, что утешало в этой ситуации – когда все это закончится, я смогу уволиться из министерства и проводить с Гермионой сколько угодно много времени. Я выглянул из переулка, убедился, что никого из моих коллег поблизости не было и положил по несколько волосков Хлои в два фиала с оборотным зельем. Зелье громко булькнуло и сменило свой цвет на коралловый. Этого должно было хватить на два часа. Я сверился с часами – без пяти минут одиннадцать утра, значит уже без пятнадцати час мне следовало покинуть здание Министерства – как раз к концу обеда. Один из флаконов я спрятал во внутреннем кармане, а содержимое оставшегося выпил. Кожа начала пузыриться и преображаться, мое тело словно немного сжалось, и я стал значительно ниже. Одежду я уже трансфигурировал ранее, чтобы она была похоже на что-то, что могла надеть Хлоя, оставалось только подогнать ее по размеру. Я посмотрелся в маленькое карманное зеркальце, из него на меня глядела Хлоя Стоун, за исключением одного: она оказалась русой, а не блондинкой. Оборотное зелье не передавало любое неестественное вмешательство во внешность, в том числе и те чары, которые, очевидно, Хлоя наносила себе на волосы. Я быстро подправил цвет волос и снова посмотрел в зеркало. Вот теперь точно Хлоя. Но выглядела она на мой взгляд слишком хорошо. Несколько взмахов волшебной палочки и на моем лице – лице Хлои – появился синяк в районе глаза, который я благополучно скрыл за солнечными очками. Министерство магии встретило меня ставшим уже привычным шумом, но никто не одарял излишним вниманием мою персону до тех пор, пока я не поднялся на этаж своего Отдела. Стоило мне зайти в общий офис, меня сразу заметили несколько человек, которые тут же начали шептаться. Всего через пару секунд все присутствующие бросили свою работу и смотрели на меня во все глаза, тихо переговариваясь друг с другом. Я попытался прикинуть, как поступила бы в такой ситуации Хлоя и принял решение делать вид, словно ничего необычного не произошло. Опустив взгляд в пол, я проследовал к рабочему месту Хлои, на котором скопилась приличная стопка бумаг за время ее отсутствия. Равнодушно просматривая эти бумаги, я отчетливо чувствовал десятки взглядов, прикованных ко мне. – Вам что, больше заняться нечем? – крикнул кто-то. Это была Тереза Коул, если я правильно узнал ее голос. – Возвращайтесь к работе! Очень быстро пролетел час, который я потратил за привычной работой (в собственный выходной – какая ирония). В уборной я выпил второй фиал оборотного зелья и нанес немного фейрийского чеснока на глаза, чтобы вызвать покраснение, после направился в «столовую», где к тому времени уже была большая часть отдела. Я сел на стоявший в углу диван, который пока никто не занял. Как я и ожидал, достаточно быстро вокруг меня начали собираться люди. Первой подошла конечно же Тереза. – Привет, – с улыбкой начала она и указала на диван. – Здесь не занято? Я молча покачал головой, тогда она села рядом, но предусмотрительно оставила достаточно места между нами. – Хлоя, – Тереза замялась, видимо неуверенная, как продолжить разговор. – Как у тебя дела? Я пожал плечами. – Тебя не было на работе два дня, мы беспокоились. – Уизли повел себя как свинья, – решительно сказала еще одна девушка, решившаяся подойти, имени ее я не помнил. Она села в кресло напротив и, заметив осуждающий взгляд Терезы, оправдалась: – А что? Так и есть! К нам подошли еще три девушки. Вроде одной из них я советовал гель для укладки волос, но их имена также ускользали из моей памяти. Никто больше не решился присоединиться к нашей женской компании, но продолжали поглядывать на нас с любопытством. Тереза окинула нас всех взглядом, навела чары конфиденциальности, чем вызвала разочарованный вздох у желающий подслушать. – Я согласна, это было форменное свинство, – сказала одна из девушек. – Ты не заслуживаешь такого обращения. Все закивали. Я изобразил тяжелый вздох и обнял себя руками, но так ничего и не сказал. – И даже не слушай этих, – другая девушка жестом указала на остальных людей, не входящих в наш небольшой кружок. – Ты имеешь право злиться на него. – И, если ты захочешь поговорить, – произнесла Тереза и положила руку мне на предплечье. – Мы рядом. Я издал притворный всхлип, затем потянулся к глазам, чтобы смахнуть несуществующие слезы и якобы случайно сбил очки со своей головы. Девушки дружно ахнули. – Это… – произнесла Тереза, глядя на меня округленными глазами, и протянула руку к моему лицу, но вовремя себя остановила, вместо этого она подняла очки с пола и протянула мне. Я трясущимися руками вернул очки на место и вжался в угол дивана, изображая испуг. – Это… Я… Я не… – бормотал я. Девушки переглянулись между собой и по их лицам я понял: они пришли к тому выводу, который был мне нужен. – Хлоя… – сочувственно произнесла одна из них, но я не дал ей продолжить. Я быстро встал и, все так же обнимая себя руками, вышел из комнаты. Когда Министерство осталось позади, ко мне вновь вернулся мой облик. Если бы я дольше остался в Отделе и больше говорил с коллегами, это возымело бы лучший эффект, но мне ужасно не хватало времени: до допроса оставалось всего два дня – сегодняшний и завтрашний. Я снова проделал ту же процедуру, что и утром: достал единственный оставшийся у меня флакон с Оборотным зельем, бросил в него волос Хлои, выпил. Часы настойчиво напоминали мне о том, что я катастрофически опаздывал на назначенную встречу. Оставалось надеяться, что то количество золота, которое я пообещал репортеру, сделает оного более терпеливым. Я аппарировал в Дырявый котел и осмотрелся. За одним из столиков сидел грузный мужчина с кожей желтоватого оттенка и сигарой в руках. Когда я подсел к нему за стол, он недовольно окинул меня взглядом из-под кустистых бровей и выдохнул мне в лицо едкий дым. – Я не привык работать с людьми, плевавшими на мое время, – сказал репортер хриплым голосом. – Счастливо живете, – ответил я с иронией. О клиентах, плевавших на мое время, я как работник Министерства знал все. – Итак, – он закатил глаза, но решил больше не тратить время на пустое сотрясание воздух, а перейти сразу к делу. – Статья о Роне Уизли… Мне казалось, все, что касалось его помолвки уже обсудили все кому не лень. Вряд ли Вам удастся рассказать мне что-то эксклюзивное по этому поводу. – Не рассуждайте, а пишите, вы все равно получите свои деньги, – ответил я и начал свой рассказ. Репортер то хмурился, то удивленно поднимал брови. Перо ни на мгновение не останавливаясь, под конец нашей встречи, пергамент репортера был полностью исписан.***
У меня оставалось пару свободных часов, которые я был намерен провести с Гермионой. Я, так быстро, как мог, отправился в наш дом. Гермиона сидела в кресле, которое теперь снова располагалось на своем месте, и, судя по выражению ее лица, не разделяла моего воодушевления. – Привет, – произнес я. Гермиона продолжала молча на меня смотреть, недовольно поджав губы. Это был наш первый разговор со времени ужина, окончившегося полным провалом. – Хочешь поговорить о том, что произошло? – Я опустился на соседнее кресло под пристальным взглядом Гермионы. – Нет. – Я понимаю, ты злишься… – Я не хочу это обсуждать! – крикнула она и отвернулась от меня. Ее лицо покраснело, а пальцы нервно барабанили по подлокотнику. – Зачем ты сюда пришел, почему не остался дома или на работе? – Это и есть мой дом, – ответил я, немало удивившись ее вопросу. – Ты… Это просто невыносимо! – Гермиона вскочила с места подошла к моему креслу, наклонилась и прямо мне в лицо произнесла, разделяя каждое слово паузой: – Я не хочу тебя видеть. Я совсем растерялся. От моего хорошего настроения не осталось и следа. Судя по всему, моя реакция задела Гермиону гораздо сильнее, чем я полагал. Гермиона тем временем отошла от меня и начала бродить по комнате туда-сюда ни на секунду не останавливаясь. Не хотелось этого признавать, но поведение Гермионы вызвало у меня укол раздражения. На мой взгляд я совсем не заслужил такого обращения. – Гермиона, тебе не кажется, что ты очень эмоционально реагируешь? – сгоряча ляпнул я и мгновенно пожалел о своих словах. Гермиона остановилась и посмотрела на меня с таким выражением лица, словно я предложил устроить геноцид эльфов по меньшей мере. – Я эмоционально реагирую? – в этот момент Гермиона выглядела немного безумной. – А может это ты, Драко, не смог смириться с поражением и теперь делаешь все, чтобы отомстить Рону и Гарри? И может ты… – Перестань! – Я впервые на моей памяти повысил голос на Гермиону. Сердце бешено билось в груди. Я пытался убедить себя, что Гермиона на самом деле не имела ввиду то, что говорила; что она говорила так просто чтобы позлить меня, потому что сама чувствовала себя уязвимой. Но эмоции взяли надо мной верх. – Да плевать мне на эту войну! Я не мщу Уизли, а пытаюсь тебя от него защитить, а ты просто неблагодарная! – Неблагодарная? А за что мне тебя благодарить? За это? – она схватила с каминной полки керамическую статуэтку танцовщицы и бросила ее в стену. Статуэтка с громким треском разлетелась на тысячи крошечных кусочков и пылью осела на пол. – Или это? – Фарфоровую декоративную фигурку Гермиона разбила об эту же полку, не обратив внимания на полетевшие в нее осколки. Затем она начала брать со стеллажей книги и швырять их на пол. Те более стойко переносили удар, лишь некоторые потеряли свои корешки. – Может мне стоит тебе в ноги за это кланяться? – Она схватила настольную игру, лежавшую на том же стеллаже и швырнула в камин. Вслед за ней отправилась и деревянная птичка, она с громким жалобным треском скрылась в пламени. – Гермиона, перестань, пожалуйста, – тихо сказал я. Моя просьба больше походила на мольбу. Гермиона, ничуть не обратив на меня внимания, взяла с подоконника горшок с одуванчиками и швырнула на пол. Земля разлетелась во все стороны, оставив посреди ковра темное пятно. Семена одуванчиков, уже успевших побелеть, взметнулись вверх небольшим облаком, а затем медленно осели обратно, почти скрывая под собой стебли. За первым горшком последовал второй и третий. Гермиона, тяжело дыша села на освободившийся подоконник, пока я в отчаянии осматривал комнату. Я подбежал к камину и затушил его. От настольной игры ничего не осталось, ведь она была сделана из картона. В золе лежал крохотный уголек – единственное, что осталось от деревянной птички. Фарфоровая фигурка, разбитая на две части, была окроплена чем-то красным: должно быть Гермиона порезалась, когда разбивала ее. – Репаро, – четко произнес я, делая определенный пас рукой. Фигурка медленно и словно неохотно снова срослась в целую. Я протянул руку, чтобы поставить ее на место, но, задумавшись на секунду, положил в карман. После с помощью того же заклинания я починил сначала керамическую статуэтку (которая, к счастью, не перестала быть порталом от физических повреждений), затем цветочные горшки. Засыпать в них обратно землю пришлось руками, как и сажать обратно одуванчики, хотя это показалось мне совсем уж жалким действием, я был убежден, что цветы все равно завянут в тот же день. Я бросил взгляд на камин – восстановить птичку с помощью Репаро я бы не смог: сгоревшие вещи восстановить было невозможно. Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Светлый ковер весь потемнел от земли, не стоило и пытаться его спасти, проще было купить новый или вовсе обойтись без оного. Книги, все измазанные землей, я поднял с пола и положил на журнальный столик, смысла восстанавливать их особенно не было. Я набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не решился.
