мой похититель пахнет ирисами.

      Пестрит огонь листвы осенней, пестрит до бесячей ряби в глазах. Руки не закроют природу от глаз, ясны что небо, что океан.        Чифую был бы не так раздражён этой погодой, криками маленьких детей в каждом дворе, и даже очередной F за тест - и правда, ему к этому не привыкать. Все бы ничего, если бы не вечерний удар по голове, этот же вечер в заброшенном клубе геймеров. 

***

      Верёвки натерли руки до покраснения, жалкий вид давил на атмосферу так же, как и давили территорию и так малой комнаты группа парней. Его не замечали, делали вид, что истрёпанный в крови и пыли парень, привязанный к стулу - дело обычное, будто они сталкиваются с таким каждый божий день. И именно божий - думает Чифую, разглядывая безглавого ангела на белых куртках, всё мелькавших перед налившимися кровью глазами.        Именно эти глаза с помутившимися зрачками то и дело раздраженно метят на каждого в этой комнате молнии. Чифую старается привлечь внимание недовольным фырканьем и резкими поворотами головы - другими частями тела двигать просто не получается - но решает, что это плохая идея, когда понимает, что в глазах начинает темнеть.        Все попытки показать себя были тщетны, и когда Мацуно это выбешивает до апогея, он не выдерживает:        – Да какого хуя!        Успешно обратив на себя внимание, Чифую успевает уже об этом пожалеть, завидев направленную на него металлическую трубу. Удар приходится по скуле.        – Я не потерплю ора. Если не хочешь оказаться без головы, как ангел на моей куртке, - парень показывает на форму, - закрой рот.        – Казутора, не нужно со своим гостем так пока. Ты, в конце концов, здесь не король, - высокий парень с явно не первой сигаретой в «преступлении», - это Чифую успел разглядеть за время взмаха этой самой рукой - медленно разминая «наказание», упрекнул другого, на которого Мацуно обратил внимание с самого начала: только он иногда заинтересованно поглядывал на Чифую своими золотистыми и большими выразительными глазами.        – Не шуту мне указывать.        Названный шутом ехидно прыснул. Чифую показалось, что его улыбка подвешена невидимыми нитями, будто бы у «шута» это веселое выражение лица срабатывало на каждую ядовитую шутку.       Названный же Казуторой выглядел недовольным, он был подобен работнику закулисья, что задолбался каждый раз лицезреть игру гаера на сцене перед мнимыми зрителями.         – Оставьте нас.        Чифую сглатывает. Все, кроме Казуторы, попятились к выходу, только «шут», размахивая расслабленно руками, плелся медленно, назло, не торопясь.        – Ханма, вышел нахуй, - Казутора не собирался церемониться с парнем повыше.       – Ц, голубки, оставляю вас.        – Какие мы тебе голубки, буратино не допиленное? - у Чифую не было желания играть в их спектакль, ему совсем не казалось смешным их притворное добродушие к его персоне, ну, если не считать некоторых ударов.        Казутора усмехнулся на это, хватая стул, после чего он развернул Мацуно к себе. Свастон чуть пискнул.        – Ты слышал, что я сказал? - Ханемия поднял взгляд уже серьезный, отчего в глазах появилась толика томной мрачности, а сами они потемнели, приняв цвет «мокрого песка».        Ханма витиевато поднимает руку в знаке прощания, после чего удаляется, запирая за собой дверь. Скрип от неё неприятно отзывается на голове, отчего Мацуно жмурится, невольно съеживаясь. Только вальхалловец успевает мысленно воспеть, ведь у него есть возможность прямо сейчас взять Чифую под свой контроль, но, увидя, в каком состоянии блондин, он выкидывает все мысли из головы, осторожно присаживаясь на корточки перед свастоном.        Внимательно осмотрев его лицо, он чуть хмурится.        – Я перестарался…        Чифую шарахается - в следующие секунды чего жалеет - от теплой до непривычности ладони, которая легла ему на щеку. – Не дергайся.        Мацуно, пытаясь сфокусировать взгляд на парне, чуть обмякает, расслаблено падая щекой обратно на руку Казуторы. Тот, кажется, этому умиляется? Нет, Чифую явно кажется, что Ханемия смотрит на него теплым взглядом.       Стараясь приподнять тяжелые веки обратно, свастон пытается сдвинуть брови, чтобы казаться более недовольным, но уже запекшаяся кровь не позволяет ему двигать мышцами лица в принципе. Парню остаётся только продолжать ёрзать на стуле, что очень делать неприятно. Он снова чувствует всю тяжесть веревок на руках, голова не перестает бить кувалдой по глазным яблокам и еле работающему мозгу.        Казутора хмыкает, приподнимаясь. Все движения его сопровождались некой ленью, что делало его в глазах Чифую, которые, правда, почти ничего не видели, опасным.        Собирая все силы в кулак, Мацуно хрипит:       – Почему я здесь?        – Из личных соображений, - был дан довольно непринужденный ответ.        – Из каких нахуй соображений? Мне уроки ещё делать, да и мама ждёт. Короче, отпусти меня.        Если бы Казуторе было чем подавиться - он бы подавился.       Младший напротив только что вскипятился из-за того, что он не успевает уроки сделать, которые - Казутора уверен, что он их в жизни в приоритет не поставит - не были бы сделаны сегодня даже при условии, что он бы прискакал домой в полном здравии намного раньше, с чем парень тоже был готов поспорить.        Увидев, что Казутора странно смотрит на него молча, Чифую позволяет себе предположить, что тот просто обкуренный, отчего он опять прыгает на стуле, наплевав на очередную канонаду где-то в затылке.        – Дебич, раз думаешь, что я не разнесу вас всех здесь, - Чифую зло щурится, стреляя глазами, - я, заместитель командира первого отряда свастонов, я - сила, блять!        Допрыгался.        Чифую падает куда-то назад, стоило ему так торжественно заявить о себе, причем, выглядело это довольно забавно со стороны. Прижимая голову к груди, ему удается избежать ещё одного удара, от которого, вероятно, он бы отключился, после чего он решает продолжать активно дрыгаться.       Он был похож на червяка.       Именно эти мысли Казутора смаргивает, после чего, сдержав смешки, подходит к стулу, чуть заглядывая вперед, прямо в лицо Чифую. Тот, напыщенный, с красными надутыми щёчками, всё пыжится, всё старается перевернуться. Ну тут Ханемия не может сдержаться,  он заливается веселым смехом.        – Не двигайся, балбес, я подниму тебя.  Чифую замирает - слушается.        Казутора плавно ставит стул обратно.        – Ты всё такой же энергичный и даже порою покладистый.        Что значит «всё такой же»?       Ханемия притягивает стул ближе, отчего колени Чифую упираются до лёгких касаний в белую и - удивительно, какого хера, после стольких ударов?- чистую футболку.       Мацуно был готов уже к любым выкрутасам этого странного типа, ведь тот ведёт себя неоднозначно с самого начала этого дебильного представления, с первых минут этюда а-ля похищения пытается что-то ему показать, но когда Ханемия кладёт на эти же самые колени свою голову, заглядывая с низа в синие глаза, то Чифую чувствует, как что-то внутри ёкает.        – Сопротивляйся ты меньше,- Казутора тянет голос, и кажется, что он заснёт сейчас,- было бы не так весело. Мне нравится, что своевольничаешь даже в таком невыгодном для тебя положении.        Медленно, но всё же внезапно - Чифую признаёт в туманной голове, что не готов вообще к любым действиям Казуторы -  ведёт от колена до бедра рукой, подкладывая голову на ладонь, а потом выговаривает тише:       – Даже так - всё равно слушаешься, когда это поистине нужно.        Чифую смотрит устало на брюнета - Ханемия ломает все логические цепи исходов, которые могли бы быть тут, между похитителем и похищенным. Он снова пытается понять, почему находится в логове врага, пытается найти хоть что-то, за что можно зацепиться, чтобы стала ясна картина его такого жалкого положения.        И вдруг его болезненно осенило.       Парень вспоминает имя. Имя, которое он слышал так много в кругах свастонов, дома у Баджи, и теперь тут.        – Я вспомнил тебя…чёрт.         Кончина всех энергетических запасов бухает, наводит траур или же заставляет Чифую отключиться. Он получил достаточно ударов по своей бедной голове, заставляя после её думать (пытка, не иначе). 

*** 

      Флегматично оглядывая ясную комнату, повозившись в нагретой солнцем постели, у Мацуно навязчиво расползаются мысли, что ему нужно сделать много домашней работы. Где-то гремит на кухне мама, которая отругает его за бездельничество.       Так, подождите… 

***

      – Каков смысл был его забирать сюда, если ты ничего не сделал? - Ханма прищуривается, облокачиваясь на косяки задних столов.        – Почему же ничего?- Казутора искренне удивляется, - я налюбовался им.        Шуджи тушит сигарету, апатично выбрасывая окурок в мусорное ведро. Огонёк печально догорает в полёте, минуя последние секунды в воздухе. Парень поворачивается снова к Казуторе.        – Странные поводы забирать его. Мог бы не пиздеть, из какой ты группировки, и спокойно зажиматься с ним добровольно, - Ханма чуть ведёт взглядом на отрубившегося Мацуно, - где-нибудь на задворках школы или даже у него дома.        Ханемия хмыкает.         – Куда, по-твоему, я сейчас отнесу его? – Знаешь, где он живет?- Шуджи чуть приподнимает брови.        – Я много чего о нем знаю. 

***

      Свет противных солнечных лучей въелся в синий турмалин глаз, отчего Чифую их смыкает, вытягиваясь на своей кровати. Как он вообще оказался дома, если мгновения назад, что канули в пропасть сознания, сидел в каком-то захолустном компьютерном клубе, давясь собственной кровью и ответами сумасшедшего парня? Сбежал или кто помог?       Чифую нехотя возводит образ об его похитителе, об его нежных руках, но насмешливом, наблюдательном взгляде, об его завораживающей татуировке тигра на шее, и его передёргивает - Казутора - тот самый Казутора -  оставил о себе очень неоднозначное впечатление.        Тихий стук заставляет перенаправить внимание на Айамэ Мацуно - мать Чифую, что аккуратно выглянула из дверного проема.       – Проснулся, сынок, - женщина тепло улыбнулась.       – Ага. Голова только раскалывается, - жалобно отмечает блондин. Он просто сделает вид, что все в порядке, чтобы не беспокоить маму. Мисс Мацуно выглядит спокойной - значит ничего страшного не произошло за период его забвенности.        – Конечно, у тебя и кровь выступила из ран! Я чуть с ума не сошла, когда твой друг принес тебя домой на ночь глядя, - у Чифую от слов матери вытягивается лицо - оно же в секунду и темнеет, - он рассказал, что на тебя напали негодяи, ударив битой. Я вызывала врача, пока ты спал, он сказал, что у тебя легкое сотрясение. Наверняка это кто-нибудь из ваших дурацких банд!        «Она не прогадала»       Парень хмурится и почти ругается громким матом, но вовремя опоминается, поэтому только приоткрывает рот.        – Меня же Баджи-сан принес, да? - Чифую берет стакан воды, что сейчас был очень кстати, со стола и отпивает небольшой глоток.       – Нет, Казутора-кун.         Чифую давится. Какого х?       – Он такой отзывчивый и милый, но, наверное, такой же хулигашка, как и ты! - смеясь, отмечает Айамэ Мацуно.       Мисс Мацуно была довольно проницательна, так как у Казуторы и правда были привычки вести себя более свободно, что могло показать его неэтичным. Но бывают же не стеснительные хорошие мальчики, правда?        «Только этот, блять, нихуя не хороший» думает Чифую, кладя руку на ноющий затылок.        – Будешь завтракать? Твой друг обещал, что зайдёт за тобой, чтобы пойти в школу, как ты оправишься. Довольно мило с его стороны, после вчерашнего. – Не буду. Займусь уроками, - мрачно буркает Чифую, откидывая недавние догадки из своей светлой головки.       – И все же ты у меня золото, а не сын, - ласково лепечет женщина, - только не перенапрягайся, можешь остаться дома на несколько дней.       – Да я как огурчик, мам. Уже завтра пойду в школу.        Такого рвения у Чифую к учебным заведениям еще никогда не было за все его добрые школьные десять лет. Но сидеть и бездействовать он не собирался - да и не терпелось ему - нужно всё разузнать об этом Казуторе и его мотивах на него, на свастонов.  – Чиф, удивляешь маму. Отпущу, только если правда будешь огурцом утром.       Потупив изнеможённый взгляд, пальцами Чифую устало провёл по тетрадке с математическими примерами, а после - секундами он осиливал себя взять ручку, но проиграл этой затее -  небрежно закрыл её, откидывая в сторону.  Из ящика он достал помятую сигаретку, которых там было, одиночных и разбросанных по дну, много и где-то достал всю исцарапанную зажигалку, которую ему подарила Тосва на его тринадцатилетние.       Чифую не курил, только в самых-самых редких, пиздецовых случаях, когда ему необходимо было поэтично - незамысловато Мацуно развивал сигаретой дым в воздухе, рисуя узоры- закурить своё омерзительное настроение. Вчера не было ничего примечательного: всего лишь его похищение.       Чифую казалось, что его осквернили, показали на публику беспомощность и пустоту тогда нудных ответов, которых он не дал ни Казуторе, ни Ханме. Закуривая, он жалел, что не выпрыснул все своё величие сарказма на этих двух. Мало того, Ханемия обставил все так, будто он его спас!       Спаситель херов, зачем лупил по голове и тащил в свою ублюдскую пещеру, если по итогу ничем годным это ни для него, ни для самого Чифую не закончилось? Парень выплевывал дымки, тихо ругая то ли себя за глупость в злосчастную ночь, то ли Казутору - за несуразность.        – Мне нравится твоя комната.                Мацуно вновь давится остатками никотина в легких - какого черта? - и резко оборачивается, в последствии чего хватается вспотевшей ладонью за больное место.       Напротив него стоял Казутора Ханемия, собственной персоной.       – Что. Ты. Забыл. В. Моем. Доме? - Чифую буквально рычит от злости, но его эмоции быстро превращаются в ничто, потому что Казутора не выглядит опасным или же угрожающим - он мирно улыбается, стоя с пакетом апельсинов в руках - Мацуно распахивает глазища, сверкая турмалиновым светом в золотой, всё такой же наблюдательный взгляд.       Вопрос остаётся без ответа.       – Чифую, смотри, кто пришел к тебе! - хозяйка дома моментально вырастает за Ханемией с красивой, привычной ей улыбкой, но она у неё тут же пропадает, когда женщина замечает сигарету в руках сына:       –  Ты что, куришь?        Блять. Ну это полный пиздец.