мой похититель пахнет ирисами.

      Сентябрьские деревья уныло обращались понурыми ветками к оконной раме, и Чифую так же печально смотрел на них в ответ, прижимаясь к подоконнику.              Мисс Мацуно бросила разочарованный взгляд на сына, который почти сразу же выплюнул сигарету, - а вместе с ней и всё своё достоинство перед матерью -  после чего в душе начали скрести кошки. Какая же постыдная для него это была картина. Табачить он в доме - или вообще - не будет.        Чифую с радостью истребил себе все пальцы и поглотил идеи о самоуничтожении, так как маму ему расстраивать хотелось меньше всего, но в комнате находилась проблема ростом в сто семьдесят четыре, и все планы нарушались. Опять.         Распахнув окно, он жадно впустил осенний воздух в лёгкие. Пахло смертью. Почему-то. Холод протекал по всем его жилам, отчего уже через минуту руки у Чифую покраснели, а фаланги пальцев приятно покалывало от чего-то неизбежного, мрачного, но не угнетающего. Только одно могло вызвать у Мацуно отвращение на лице в данный момент. И это одно стояло у него за спиной. Ненадежно.        – Зачем?   На вопрос не ответили. «В его репертуаре».        Он снова хочет что-то сказать, но не может, слова вновь скатываются по горлу и ухают где-то в желудке. Он будто бы их поглотил. И почему всё так? C некоторыми людьми ты безынтересно вступаешь в диалог, оставляя хорошее впечатление, которого не хотел оставлять, а с некоторыми - как с этим - не можешь выплюнуть ничего стоящего, хотя тебе действительно есть, что сказать. Пока это умозаключение осело у Чифую в голове, инициативу начать вербальную перепалку взял на себя его недособеседник. Который, к слову, тоже не скуп на молчаливое общение.        – Любопытно было глянуть на юное личико шишки Тосвы, - Казутора флегматично разбрасывает руки около себя и опирается на них, присаживаясь на край постели.        Поворачиваясь и наблюдая за нахальной полуулыбкой и требовательными золотыми глазами, Чифую молчит, перебирая в голове обрывки ругательств. Чёртова алекситимия.        – Выкрутасы подобного плана не испортят репутацию свастонам, Ка-зу-то-ра,- парень по слогам отчеканивает имя брюнета, будто растерзывая на куски, оголяя до скелета,- я уничтожу тебя, но не в своем доме. Ходи и оборачивайся.       В поврежденной светлой голове возобновилась цепь вчерашних событий - поначалу с Чифую обращались грубо, совсем не по-человечески, а после уединения преступника и жертвы на теле Мацуно осталось пару воздушных касаний, вмятина от трубы и замешательство во всём нутре. Он не мог понять Ханемию.          У парня хмурятся брови, и едкий турмалин в глазах распыляется в зрачках - взгляд становится сквозным, без прицела в двухцветную мишень.        Тот, что разложился на кровати, стал собраннее в теле, потому что понял, что Мацуно не собирается - по крайней мере сейчас - устраивать распри. И говорит:       – Твой визит к нам, ко мне, - поправляет сам себя Казутора, - c Тосвой связан только твоим статусом.       Свет от блеклого солнца не особо освещал комнату, поэтому все присутствующие в ней делили пространство в полутьме. И этот франтоватый молодой человек казался на неосвещенной кровати хозяином положения. Вообще хозяином всего: даже постельного белья, которое смялось под его весом. Это вызывало волну колкого раздражения, ведь Чифую так и не смог разгадать толк в поступках вальхалловца.        – Тогда что это, блять, было? - у парня кончилось терпение, теперь он вспомнил, почему так хотел выпотрошить Казутору - за его неуступчивость и таинство вещей, что напрямую касались Чифую, ведь он до сих не знает, зачем его похитили. - Ты, мало того, что после удара в крысу смеешь приходить в мой дом, так ещё и объясняться не хочешь. Ханемия, ты куришь или просто долбаёб?        Ханемия. Он называет его по фамилии.        Звучит неприятно. Холодное «Ха», которое звучно усмешке, чёткий стук по нёбу, смыкание губ и протяжное «Я» - с той же насмешкой или презрительной ноткой в голосе - так произносятся треклятые слоги колонистами и дозорными.        – Ханемия?       – Казутора.        Мацуно хлопает глазищами.        В ответ песчаный, стальной - до этого он таким не был? - взгляд врезается в скалы айсберга. Через зрительный контакт там произошёл скол льдов.        – Зови меня по имени.        Чифую выгибает одну бровь.        – Я клал члены всего конвоя Вальхаллы на твою группировку, - взгляд по-прежнему серьёзен, - моей целью был ты. Я же не очень сильно ударил тебя?       Ну охереть теперь. Последний вопрос выбивает Мацуно из колеи. Казутора так просто перепрыгнул с темы, волнующей его - как обрыв перелетел - на дурацкую озабоченность. Шутка или попытка смягчить ситуацию?       – Достаточно сильно, чтобы я тебя возненавидел.        Парень хмыкает.        – Теперь мы просто обязаны подружиться, Мацуно Чифую.        «Его имя звучит вкусно. Он как ядерная зима и хвойный лес». И он действительно был таким. Ищешь шарф после воспоминаний о его глазах, теряешься в тишине хвои при воспоминании о запахе, исходящей от формы, от школьного галстука, от рубашки. Интересно, звон его серьги напоминает ли уханье совы в роще елей?       Казутора внаглую рассматривает лицо, копну взлохмаченных, сожженных от краски волос и холодное кольцо в ухе. Чифую берёт еле заметная краска от положения, в котором он находится: под пристальным наблюдением похитителя он смакует последнее, что сказал Ханемия. Смело и нежданно, что застало его врасплох.       – Ты хотел познакомиться и не нашёл варианта лучше, чем запереть меня в клубе?        Да. Если это так, то план хуже тех, что оседали после грёз Мацуно в четырнадцать.        – У меня свои методы. И они вполне эффективны, поверь.        И вот Чифую уже стоит один, а на кровати - вместо развалившейся персоны нон грата - покоится пакет с апельсинами. Слышится хлопок входной, а после наступает голимая тишина, поглощая внимание, вгоняя в прострацию - и вот уже не помнишь, как хотелось идти в школу, хрустя листьями по пути, как раскалывалась голова…  И в черепной коробке опять пусто. «Проклятье» - единственное, что думает Чифую. Из тайности в истину, если она таковой была, его вывели, но совсем обескуражили.       У свастона было стальное представление о том, что Ханемия - враг номер один. Похищение, им придуманное и провёрнутое, было тому доказательством. Однако если до этого у Мацуно при упоминании его имени всплывали слова «жестокость», «бесчеловечность» и прочие синонимы к ним, то сейчас - «сумасшествие» и… «Когнитивный диссонанс».  Чифую не знал, ненавидел ли он Казутору или просто недолюбливал, боялся, как страшилки на ночь ( ведь именно в немногословных воспоминаниях о прошлом Тосвы он узнал о существовании Ханемии); однако после спокойных пары фраз, что были кинуты как знак заботы о давнем друге, Казутора развернул образ чёрта с рогами в сторону, предоставляя на показ чудака, страдающего, кажется, от то ли скуки, то ли одиночества, то ли психических расстройств. Нет, Чифую не злится, но он точно будет держаться от этого типа подальше. Может, по ночам на смену невинным золотым глазкам вырастают те же рога, что оставляют неприятные раны на затылке.       Чифую хмурится и касается рукой головы, ноющей от тупой боли. Сморгнув странные мысли, он снова обращает внимание на полиэтиленовый пакет с фруктами. Решается вытащить апельсины на стол и даже их всполоснуть, а после съесть, - и как Ханемия узнал, что Мацуно тащится от них? - но замечает немного мятую бумажку, лежащую сверху и сложенную дважды.        « Я знаю - ты слишком добр для того, чтобы долго дуться на меня. Я искуплю косяк с ударом, только не смей избегать меня. Дай мне время, и ты будешь приятно удивлен, а позднее - даже ждать встречи со мной. Я докажу, что многого стою. ХО»       Нутро опустело. Чифую недоуменно смотрел на последние инициалы, не зная, какой вопрос задать внутреннему голосу для понимания вообще чего-либо. Он захирел, и вновь отнюдь не обыкновенная мысль пронеслась у него: «Этот Казутора Ханемия хочет сосредоточить меня на себе?»                               ***       Мацуно собрал все сигареты, что валялись в письменном столе, и выбросил их под грустным взглядом матери. Айамэ ждала, что сын попытается оправдать себя, но этого не случилось. Чифую прекрасно понимал, что какие-либо слова окажутся пустыми, а сказав их в свою защиту - он просто пробьет днище. Мисс Мацуно и не хотела их слышать - понимала то же самое.        – У меня нет зависимостей, которые бы как-то губили моё здоровье. Мне несложно от них отказаться, - это единственное, что буркнул Чифую.        Отчасти это было правдой: убрать сигареты из своей жизни он мог без особых затруднений, но ему просто не хотелось. Не всегда заместитель первого отряда озвучивал какие-то идеи друзьям, как и большинство переживаний нёс с собой домой, дабы других ими не затруднять. А вот ядовитый дым поглощал это зло, порождая новое, но в лёгких, истребляя прошлый головной. Скажем, Чифую отдает здоровье никотину взамен на отдушину.        – Очень надеюсь, что ты найдешь альтернативу этой гадости и прекратишь повторять за своими друзьями-хулиганами.        – Айамэ была уверена, что так на сына влияет плохая компания, однако фан-клуб курящих Чифую не разделял с участниками группировки, тут он был сам по себе. Но, наверное, подобный образ жизни изувечивает подростковое представление о мире, и Чифую принимает как дозу сигаретного яда, так и ментальные проблемы от закоулков Токио, в которых насилуют, убивают и грабят.        На сказанное мисс Мацуно парень только кротко кивнул.                                ***       В школе было шумно и душно. Тысяча подростков заполонила просторы любого учебного угла, поэтому моментами Чифую кого-то проклинал за чрезмерную активность или существование. Хоть Чифую и держался с Кейске почти каждую перемену, но время от времени приходилось сражаться со школьными буднями - и идиотами - в одиночку. Как сейчас, например. Именно поэтому Мацуно уткнулся лбом в руки, что занимали бóльшую часть парты. Поговорив, хоть и очень странно, с Казуторой, выискивать ( или же выбивать) наводки о нём уже не имело никакого смысла.        Идиллию полудрема нарушила кучка одноклассников, которая то и дело докладывала Мацуно о каких-то школьных происшествиях. Эта шпана таскалась хвостом за Чифую еще до его вступления в Тосву, поэтому иногда парень подпускал их чуть ближе, чем любых других учеников.        – Чифую-кун, мы такое сейчас услышали! - воскликнул блондин с озорным выражением лица, готовя лежавшего на парте к какой-то сенсации, на которую, честно говоря, Мацуно было до пизды.        Чифую разомкнул один глаз и кошачьим взором обвёл троих мальчишек, давая таким образом понять, что он очень (не)внимательно их слушает.        – Во второй класс старшей школы в этом триместре перевелась верхушка Вальхаллы!        Парень насторожился. Нет, это просто несмешное совпадение. Совпадение, натягивающее струны души.       – Он ищет Вас, Чифую-кун, - струны надрываются, - кажется, начинаются какие-то тёрки.        Мацуно ищет скотч, чтобы как-то соединить осколки сосуда спокойствия. Внутри что-то легко покалывает, а позднее оседает туманностью в мозге.        Если это он, - а это наверняка он - то не будет же новой охоты за заместителем Баджи?