Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой?

      Настал день Х. На перемене, перед уроком физкультуры, пока все три класса потихоньку собирались на пришкольном стадионе, три новеньких уже стояли за маленьким сарайчиком, в котором сложены были различные приспособления для урока. Свалить туда до звонка было важно: учитель не видел ещё никого из трёх, это была их первая физкультура в этой школе, а значит, пропажу он вряд ли заметит. Выбрать для драки именно такой момент было как нельзя кстати: драться в футболках и спортивках намного проще, чем в блузках, юбках или платьях.       Пока было время, каждая по-своему готовилась. Блуми хрустела шеей, костяшками пальцев и вообще всем, что могло хрустеть, и проводила стандартную разминку. Сёркл, приставив стопы к стене сарая, отжималась для разогрева. Тавель раздавала люлей ближайшему дереву, поколачивая его слегка. Наконец издали услышали они свисток, означающий, что урок начался. Тогда, вместо того чтоб присоединится к одноклассникам и встать в шеренгу вместе с ними, наша троица расположилась треугольником, и приготовилась к драке.       Через три, два, один они бросились друг на друга. С разбега Блуми боднула рогами в неуспевшую уклониться Тавель, и та с треском впечаталась в стену сарая. Готовясь добить врага, Блуми подняла кулак, но была отброшена в сторону пинком в бок от Сёркл. А ей, в свою очередь, прилетела знатная оплеуха от быстро оклемавшейся Тавель. Спустя минуту сражающиеся образовали катавшийся по траве туда-сюда комок ярости, из которого переодически слышалось пыхтение и недовольный болючими ударами мат.       А в это время, пока остальные ученики бегали кругами по стадиону, на бордюре сидела одна девочка. У неё было освобождение, и кое-какая обязанность. Она пришла на урок прямиком из кабинета директора, и сейчас, сидя здесь, вспоминала произошедший между ними разговор.       "— Здравствуйте, Мистер Хелплесс, что-то снова случилось? Я вроде не замечала, чтобы кто-то из моего класса опаздывал или отхватывал двойки. — Нет-нет, в этом плане всё отлично. Ты хорошо справляешься с задачами старосты. Я хотел бы попросить тебя о другом. И в твоём классе, и в двух параллельных появились новенькие. Они не проблемны сами по себе, но, похоже, создали некую группировку.  Твоя задача на переменах за ними следить и докладывать мне об их проступках. — Но ведь это считайте как наблюдение за несколькими классами. Это будет сложно, я не уверена что... — Надеюсь, я могу на тебя положиться. Если не ты, то никто. — Хорошо, Мистер Хелплесс."       После этого разговора и до сих пор, девочка с длинными светлыми волосами чувствовала себя нехорошо. Во-первых, она снова добавила себе хлопот, будто быть старостой не достаточно. Быть ответственной за класс, в котором то и дело кто-то опаздывает, забивает на учебу, творит беспредел на переменах - тяжкий труд, и всегда всё за чужие проступки спрашивают с тебя. Теперь ещё и какая-то банда, состоящая из не пойми кого. Кстати, а где они? Ни одной из новеньких не было видно.       Внимание девочки привлекла шумная возня где-то за сараем, и она двинулась туда, взяв с собой маленький блокнот. Он был необходим для старосты, в нём отмечались дежурства, прогулы, и остальная информация относительно одноклассников.       Увиденная ею за сараем картина впечатляла: высокая девочка отчаянно махала рукой в воздухе, пытаясь сбросить на землю вцепившуюся в неё зубами коротышку, в то время как саму высокую держала за рога девочка среднего роста, собираясь пробить ей в лицо с колена.       Как только противники увидели, что за ними следят, клубок ярости и боли тут же распутался, и они втроём окружили прибывшую. Нельзя позволить ей уйти и рассказать кому-то о случившемся. Оказавшись в опасном кольце, староста нервно сглотнула. Не хватало ей ещё одной банды врагов. — Мне нужно вернуться... — Стоять. Кому собралась стучать на нас? — Это не ваше дело. — Ещё как наше. Отпустим, если ответишь на вопросик.       Компания злобно захохотала. Сёркл откашлялась, и глядя в глаза испуганной старосте загадала загадку. — В жопу дашь или мать продашь?       Такой вопрос застал девочку врасплох. И что отвечать на это? В стрессовых ситуациях мозг работает гораздо быстрее, поэтому, пытаясь хоть как-то спасти своё отчаянное положение, она выпалила: — Жопа не дается, мать не продаётся!       Что ж, находчивость и остроумие всегда внушают уважение. Но отпускать жертву просто так очень не хотелось. Тихонько подкравшись сзади, Блуми выхватила блокнот старосты. — А вот и книжка стукача! — Пожалуйста, отдайте! — Тавель, лови!       Блокнот, изящно перевернушись в воздухе, перелетел в чужие руки. — А теперь попробуй отбери!       Тавель побежала в сторону росшего неподалёку дерева и забралась на нижние ветки, где стала размахивать этим блокнотом, подразнивая и без того напуганную девочку. — Там записано важное! Верните!       Делать нечего. Девочка, убирая мешавшие обзору белые волосы со лба, поспешила в догонку, с трудом залезла на ветки, а Тавель, тем временем, уже перебралась почти на самую крону. Внезапно обе замерли. Из окна школы их окликнул дребезжащий неприятный голос. Их увидел директор.       Через десять минут четверо сидели в его кабинете. Кто-то с недовольным видом, кто-то — с испуганным, кто-то — с виноватым. — Ещё раз спрашиваю, что вы делали на дереве? Почему вас не было на уроке?       Как ни странно, больше всех нервничала староста. Ей вряд ли влетит, но обостренное чувство ответственности колотило по нервам как молот об наковальню. С одной стороны, проще доложить всё, как было на самом деле. Этой банде будет выговор, а её с благодарностью отпустят. Но получить себе во враги эту компанию... Если даже друг друга они готовы рвать на куски, что они могут с ней сделать? Да и честно, разве было в их драке что-то криминальное? Это ведь не избиение, они будто бы соревновались, так надо ли их за это наказывать?       Выбор сделан. Теперь нужно придумать ложь. Плевать, пусть она будет самой дурацкой из возможных, проверить всё равно будет нельзя, так как кроме них четверых нет ни единого свидетеля. — Они помогали мне! Ветер сдул листки из блокнота на дерево, а там были важные заметки! Я попросила помощи у них... — Почему у всех? Разве кого-то одного не было бы достаточно? — Это для подстраховки... На случай, если кто-то упадёт...       Нельзя было понять, поверил директор или нет. Его глаза никак не могли сфокусироваться ни на ком из сидящих, будто он и правда боялся их. — Хорошо. Можете быть свободны. Но чтобы это в последний раз!       В молчании девочки покинули кабинет и направились в раздевалку. Там тоже не проронили ни слова. Староста собиралась уже свалить поскорее от пугающей банды, но те не дали ей покинуть помещение, вновь окружив со всех сторон. "Что же за день сегодня такой". — Спасибо, что прикрыла. Нам не нужны проблемы в первые же дни. Меня ты знаешь, мы из одного класса, позволь теперь представить тебе остальных: это - Сёркл, а это - Блуми. — Приятно познакомиться. Меня зовут Грейс.       Двое молча кивнули ей в ответ. Их отношение к старосте всё ещё было неоднозначным, и обоим было интересно, что задумала говорить дальше их подруга. — Вот и познакомились. У меня к тебе есть небольшое предложение. Точнее сделка. Я заметила, что хоть ты и в лингвистическом классе, но интересуешься больше другими науками: историей и обществом. А вот с языками проблемы. Давай так: я помогаю тебе с изучением английского, французского и немецкого, а ты, в замен, прикрываешь нашу компашку в случае чего. Идёт? — Я... Я не знаю. Ваши выходки, вдруг они станут опасны для других? Если вы будете творить что-то совсем из ряда вон? — А тебе что важнее: ты сама, или окружающие? —Окружающие, конечно!       Да, Грейс воспитана была в таких ценностях, где благополучие большинства стоило намного больше личного счастья. Таким мировоззрением она чуть не завела разговор в тупик, но Тавель быстро нашлась, что на это ответить. — Хорошо, пойду с другой стороны. Какое общество тебе важнее: то, где люди стремятся к самосовершенствованию, где каждый имеет свою цель, или болото? Болото, которое ты наблюдаешь каждый день. Мне хватило меньше, чем недели, чтоб увидеть, над кем ты являешься старостой: они ведь ничего из себя не представляют. Они опаздывают без причин. Они срывают уроки. Они не способны заставить себя прочесть пару домашних параграфов. И ты хочешь быть на их стороне? Разве ценишь себя настолько мало, что думаешь, будто бы достойна такого жалкого окружения? Выбирай же, Грейс... —...       Все системы головного мозга били тревогу. Как можно о чём-то думать, когда вокруг тебя стоит союз существ, учиняющих друг над другом насилие чисто ради забавы? Что, если она откажется? А есть ли для отказа причины? Будет ли угроза от них или от других? В классе у старосты тоже были враги, те, кто особо любил нарушать школьный порядок. Неприятные личности, скажем так, они много кого в школе мутузили по поводу и без, а эти пока что только между собой дрались... — Выбирай скорее! —ХОРОШО! Х-хорошо... Я с вами... — Вот и чудненько.       Поочереди каждая пожала руку старосте. Вроде как атмосфера враждебности начала потихоньку спадать, но было всё ещё очень страшно.       На уроке французского ситуация только ухудшилась. Самой ответственной старосте - самый трудный класс, таков закон подлости, и в этот раз он отлично сработал. На задних партах сидели трое здоровенных парней - местные задиры. Каждый из них уже дважды оставался на второй год, из-за чего они значительно превосходили остальных ростом и силой, а значит и пользовались этим по полной программе. Вот сейчас один из них пинал стул сидящей перед ним Грейс. И попробуй что-то ему сказать, потом костей не соберёшь.       После уроков Тавель проводила старосту до крыльца, где их ждали Сёркл и Блуми. — Эти три амбала, часто они тебя так достают? — Да нет... Всё в порядке. Не больше, чем других... —Ну ты смотри, если что расскажи, мы им каааак вдарим! — Не стоит, правда, только хуже будет. Ладно, мне пора. До завтра! — Покеда.       Когда Грейс ушла за ворота школы, наша троица ещё некоторое время глядела ей в след. — Слушайте, эти задиры несколько напрягают. Ещё чего доброго из-за внешности докопаются до нас. Хорошо мы сегодня подрались, может, сделаем это нашей постоянной тренировкой? Будем на пустырь ходить, что на севере города, так может когда-нибудь и отдубасим их по полной? — Это у нас настоящая организация получается подпольная... — Типа Бойцовского клуба? — О, это ты хорошо придумала, Блуми, давайте так и назовём. Только как ты с такими строгими родителями сможешь приходить на бой? — Бляха-муха, об этом я и не подумала. —А может через Стейнлесса решим? Он точно знает, что делать. — Гениально, Сёркл, надо тебе Нобелевскую премию.