Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой?

      В этом году зима выдалась очень снежной и морозной. Дороги кругом покрылись ледяной коркой, едва можно было дойти из одного места в другое и не упасть, но по закону подлости, единственному закону, который соблюдается во все времена, школу, конечно, не закрыли. Компания из четырёх девушек двигалась по направлению к краю города, чтоб снова, точно так же, как они делали пять предыдущих лет, собраться дома у одной из них. На улице был холод собачий, а скоро уж Новый год, так что проводить поединок на улице они не решились. К тому же, не все на этот раз собирались учавствовать в потасовке: Грейс, самую благоразумную из компании, не всегда удавалось уговорить присоединится. Ей это было простительно, различия в силе между ней и троицей с годами сильно увеличились, хоть она и оставалась по-прежнему намного сильнее среднестатистического человека. В одной из предыдущих драк она отхватила жуткий по своей мощи удар в затылок, после чего зрение на одном глазу сильно упало. Вот и сейчас она отказывалась от участия, опираясь на то, что после предыдущего раза ей ещё и нужны очки. — Так у тебя же зрение упало только на одном глазу. Получается, тебе нужны не очки, а...очко?       Пошутившая подобным образом Сёркл мгновенно получила от оскорбленной Грейс шуточный пинок, отчего чуть не грохнулась: на заледенелой тропинке каждый легкий толчок мог обернуться катастрофой.

***

      Бой в помещении оказался гораздо, гораздо сложнее. Хоть девушки выбрали самую большую комнату, и выставили из неё всю мебель, но развернуться баталии было трудно. Большая часть борьбы проходила в партере: проходы в ноги, удушающие приёмы, заломы рук, попытки занять позицию над врагом и забить его выглядели крайне комично, и всё быстро закончилось. Всё-таки на улице, пусть даже в мороз, устраивать бойню гораздо удобнее.       По-быстрому отмывшись от крови из носов, они принялись заносить мебель обратно. Сегодня дрались только на кулаках: у тех, у кого вместо рук были инструменты, орудия уже достаточно прижились, чтоб обращаться в нормальные конечности, и использовать было удобнее их. Канцеляриский нож мог бы оставить слишком серьёзные повреждения на стенах, а циркуль вообще едва помещался в комнате, размахнуться им было трудно.       После уборки все разместились в кухне, достали из порфелей учебники и принялись за домашку. Как же западло морочить всем этим голову прямо перед праздником, но падения успеваемости никто не хотел. Каждая шла на красный аттестат, а после окончания школы ещё и вступительные экзамены, нужно быть готовыми. — Гррр, ебучий английский! Да к чёрту он мне сдался, если все термины моего профиля идут на латыни!       Блуми была весьма зла на тему, которая никак у неё в голове не укладывалось. Английский язык преподавался на всех направлениях, существующих в данной школе, а вот язык немецкий и даже французский, который на деле был гораздо ближе к латыни, в которой девушка малость понимала, так как именно из этого языка выходило большинство биологических терминов, преподавался только в лингвистическом классе. На помощь девушке, которая готова была этот учебник английского зубами рвать, пришла Тавель. Пытаясь не раздражать подругу, которая вот-вот начнёт в порыве ярости всё вокруг крушить, она стала давать подсказки, объяснять тему ещё раз, даже лучше, чем объясняли учителя. Для большего удобства она придвинула поближе стул, а чтоб немного подуспокоить Блуми, она приобняла её за плечо. Сидевшие напротив отреагировали на такую картину по-разному. Грейс отвела взгляд, а вот Сёркл откровенно пялилась на парочку, криво улыбаясь. В её голове зрела очень интересная идея.

***

      Ночь. Уже давно компания покинула базу и все разошлись по домам. Завтра пятница, а после - выходные, за которыми сразу следует праздник. Грейс, проигнорировав в очередной раз недовольные взгляды родителей проследовала в свою комнату и легла спать. Ей давно уже плевать хотелось на их осуждающие взоры, на то, что их не устраивало, что дочь больше не желает быть старостой класса, и с этим наплевательским отношением на их мнение жилось намного легче. Сон сковал веки.       Но не надолго. Девушка разбужена стуком в окно. Прошептав в полудрёме слово "показалось", она перевернулась было на другой бок, а стук повторился, звуча уже гораздо настойчивей. В третий раз в окно уже основательно долбили, угрожая вынести стекло. — Какого хрена, здесь второй этаж!       Грейс отдёрнула штору, попробовала разглядеть сквозь иней, кто забрался сюда среди ночи, и увидела два покачивающихся рога. Она открыла форточку. – Доброй ночи епт. Я к тебе по важному делу. Может, пустишь?       Поток холодного воздуха в комнату был явно лишним, так что не успев толком сообразить, что произошло, Грейс пустила гостью внутрь и закрыла наконец окно. Сёркл неуклюже грохнулась с подоконника на пол, благо приземлившись мягко и не создав много шума, стряхнула с волос налипший снег. Тут же её схватили за рога и стали трясти. — Дура, ты с дубу рухнула? Ночь на дворе, ты куда полезла? И как забралась сюда? — Ай-ай-ай, не тряси, больно! Да я просто допрыгнула сюда и на подоконнике подтянулась, отпусти меня.       Грейс перестала её тормошить, но скрестила руки в весьма недовольном жесте. А прибывшая весьма странным путём потянулась к внутреннему карману куртки, достала оттуда пару газет и листок бумаги. — Короче, нам необходимо, мы обязаны свести их. Это дело черезвычайной важности. Вот как действуем: вырезаем из газет буквы, на листках выкладываем послание для Блуми. С ней часто таким образом связываются местные торгаши наркотой, когда им нужен продукт, ну, ты сама знаешь. Там пишем, что встреча проходит на краю леса. Одна она, конечно, не пойдёт, ты вызовись идти с ней. Я стырю у бати пистолет, и сныкаюсь где-то за деревьями. Когда вы подойдёте, пальну в воздух пару раз, вы броситесь бежать, а по пути ты сверни куда-то в сторону. Буду периодически палить в воздух, загоню её в лес подальше. Потом бежим за Тавель, говорим, мол, что от погони убегали и Блуми где-то затерялась, пусть найти поможет. А там уже на поиски разделимся. Тавель и лес хорошо знает, и по следу легко сможет найти. Вот представь: она находит её, напуганную, потерянную, помогает выйти из леса, а потом они идут отогреваться в дом и остаются наедине, где и произойдёт вся химия? Романтика же! — Великолепный план, Сёркл. Просто ахуенный, если я правильно поняла. Надёжный, блять, как швейцарские часы. — Ну почему ты так ругаешься, неужто настолько злишься, что я разбудила? Так ведь ради пользы же.       В ответ на вопрос ей в лоб прилетел унизительный щелбан, который был расценен как довольно малая цена за грех.       Через полтора часа все буквы были вырезаны и наклеены, Сёркл свалила тем же путём, каким и явилась, а Грейс повалилась на кровать лицом вниз, надеясь выспаться за оставшиеся до будильника пару часов.       Утром записка была подброшена в почтовый ящик, откуда перекочевала в портфель Блуми, которой было лень просмотреть её сразу. На премене в школе посление былл прочитано. Девушка вздохнула: она не любила все эти встречи, сделки и остальное, но деньги есть деньги, к тому же оставалось реализовать ещё много продукта, который иначе деть было некуда. Она предупредила остальную банду, что сегодня после школы будет занята, и спросила, кто согласится пойти на это дело с ней. Грейс вызвалась составить компанию.

***

      После уроков сразу они направились к лесу. В записке ориентиром было указано поваленное дерево на опушке, которое они быстро нашли, стоило только пройти метров пятьдесят вглубь. Блуми могла не волноваться на счёт облав: если на неё и вызовут ментов, то кто в здравом уме заподозрить школьницу, которая скажет, что всего лишь прогуливалась по лесу? С собой у неё нет никаких улик, в том числе и записка была уже уничтожена, лаборатория и продукт находятся не в её доме, так что ментам тут ловить нечего. На случай, если её захотят убить, есть канцелярский нож и быстрые ноги. Да и не выгодно это никому: на весь город она единственный химик, что даёт возможность барыгам экономить на доставке наркоты из других городов.       Так что сейчас девушки просто стояли и ждали. Блуми бурчала себе под нос о противном холоде и мерзких заказчиках, переминаясь с ноги на ногу в попытках согреться.       Грохот выстрела согнал с веток снигирей и заставил снег белым занавесом осыпаться на землю. Обе рванули что было сил в противоположную от звука сторону, утопая поколено в снегу но убегая со всех ног. Деревья мелькали как на скоростной трассе, Блуми хотелось кашлять от скребущего горло морозного воздуха, она не разбирая пути сваливала от опасности куда глаза глядят. Выстрел повторился, сработал как щелчок кнута, заставив её прибавить темп. Она перепрыгнула через остатки давно потухшего костра, упала в снег лицом, но третий раз громыхнул позади чей-то пистолет, она встала и продолжила бег. Когда ноги уже совсем отнимались, она шмыгнула за ближайшее дерево, оперлась на ствол и медленно села на снег, молясь всем богам, чтоб её не нашли. Больше, вроде, не стреляли.       Тогда она огляделась и поняла, что не знает, где находится. Летом она ориентировалась по лесу довольно неплохо, да и сейчас, если бы шла пешком, легко нашла бы путь назад, но когда драпаешь от угрозы смерти, тебе немного не до того, чтоб запоминать маршрут. Снегопада не было довольно давно, так что среди путаницы чужих следов едва она смогла бы отыскать свои и вернуться по ним.

***

— Тавель, Тавель! Открывай быстрей, помощь нужна, вопрос жизни и смерти!       Хозяйка дома у леса отперла дверь, и внутрь ввалились Сёркл и Грейс, роняя на пол комья льда и снега. — Чего вам? Сделка состоялась? Упаковываем порошок? Или нас менты накрывают? — Нихрена. Там.. Это...Хууууух... Мы Блуми в лесу потеряли. Стояли там, а тут каааак стрельнут, ну и побежали. Мы-то выбрались, а вот её... Не нашли.. И без тебя не найдём.. — ВЫ ДВЕ КЛУШИ! А если с ней что-то случится сейчас? Блять, быстро обратно!       Тавель со скоростью, которой позавидовал бы любой пожарник, надела зимние сапоги, накинула пальто и бросилась вон из дома, застегиваясь находу. Подруги предусмотрительно закрыли дверь и стали её догонять.       Однако в лесу, когда троица разделилась, подельники по темным делам развернулись и пошли назад. Они приготовили на скорую руку небольшой шалашик из еловых ветвей, чтоб потом туда спрятаться, и принялись ждать. Сёркл проверила пистолет: оставалось только два патрона. Ну чтож, отец и так хранил пушку на особый случай, вряд ли он полезет проверять магазин и обнаружит пропажу.       Чтоб не замерзнуть в ожидании, девушки отрабатывали разные приёмы из фильмов с Джеки Чаном, Брюсом Ли, и другими: в отсутствие каких-либо секций боевых искусств в городе, изучать эти важные навыки приходилось, пользуясь просмотром кино. Но во время этой небольшой тренировки двое то и дело оглядывались. Если до темноты подруги не выйдут из лесу, то придется уже разворачивать полномасштабную поисковую операцию.

***

      Тавель вертела головой во все стороны, ища любое шевеление, вслушиваясь в каждый шорох. Её сердце сжало беспокойство. В лесу стреляли... А вдруг попали? Вдруг сейчас среди белого снега она увидит окровавленную проталину? Нельзя, нельзя позволить этим мыслям себя отвлечь! Всё дальше она забиралась в лабиринт из деревьев и кустарников, пока наконец не заметила черную куртку среди стволов. — БЛУМИ!!       Потеряшка обренулась и сразу впечаталась лицом в шерстяное пальто. — Я так волновалась за тебя, боже, ты в порядке? Не замёрзла? Не подстрелили? Я так рада, что ты жива! — Всё... Вроде нормально. Ты что здесь делаешь? — Да меня Грейс и Сёркл позвали, говорят, что потеряли тебя пока убегали от выстрелов. — Сёркл? Её с нами не было. Секундное молчание. — АХ ОНИ ДВЕ СУКИ! Я ИМ ИХ РОГА ПООТРЫВАЮ И ЗАСУНУ ТУДА, ГДЕ СОЛНЦЕ НЕ СВЕТИТ! — Золотце, пожалуйста, тише, тут бывают охотники, или ещё хуже - алкоголики, нас не должны слышать, пожалуйста, не кричи...       Из-за сосен послышались тяжёлые шаги. Двое мужчин с раскрасневшимися то ли от мороза, то ли от горячительного лицами и ружьями наперевес двигались в сторону девушек. Ничего хорошего их появление не предвещало. Бежать никак: снег рыхлый, на вторую гонку Блуми просто не хватит сил, а Тавель не сможет унести её достаточно быстро.       Два пьяных голоса присвистнули. — Чего такие шикарные барышни да одни? Давайте к нам, водочкой угостим, да кой-чем ещё, ехех.       Один из мерзавцев лукаво подмигнул и протянул руку вперед, пробуя ухватиться за куртку. Блуми острыми клыками вгрызлась ему в кисть. — Мелкая шавка!       Приклад ружья размашисто рассёк воздух и разбил ей нос. Оглушенная, девушка отклонилась назад и повалилась в снег. Струйка крови потекла по лицу.       Тавель смотрела на эту кровь как завороженная. Да как этот выблядок посмел?! Глаза её застлала белая пелена. Земля ушла из под ног, из глотки вырвался леденящий душу вой. Разорванное пальто упало на снег.       Мужчины, в миг отрезвев, попятились назад. Страшное существо с глазами без зрачков, белыми, как мел, с огромными оленьими рогами и капающей изо рта пеной глядело в их сторону. Одного из них схватили страшные когти, поднесли ближе к голове кошмарной твари, и горло его меньше чем за мгновение было перекушено. Голова отброшена в сторону, а в тело вцепились острые как бритва зубы  разрывая на части, кромсая на лоскуты вместе с одеждой. Второй же несчастный, как только его шок сменился выбросом адреналина, бросился бежать, но далеко не сумел уйти: широкое лезвие ножа проткнуло его насквозь. Блуми откинула подальше его уже безжизненную тушу и поднялась со снега.        Что теперь делать? Тавель стоит посреди леса, застывшая, как статуя, смотрит куда-то меж деревьев невидящим взором, всё ещё истекает слюной изо рта. Она стала значительно выше ростом, ветвистые рога задевали деревья и выглядели весьма эффектно. — Эй, ты меня слышишь?       Блуми подошла к подруге и потянула её за рукав кофты, которая была настолько рваной от внезапного перевоплощения, что вот-вот готова была рассыпаться на части. Оборотень не среагировала. Тогда девушка отошла в сторонку, подняла оторванную голову охотника, осмотрела её, а после подошла в трупу второго, и отсекла его башку аккуратным взмахом ножа. Она собрала эти трофеи, завернула в ни на что уже не годное пальто Тавель и снова подошла к подруге. Та уже зашевелилась, но всё ещё себя не осознала. Её потянули за рукав уже настойчивее. — Разберемся с тобой дома. Пошли уже, а то всё себе отморозишь, стоит тут в одной кофте рваной, как бомж, честное слово. Вот и как мы, блин, отсюда выйдем если ты себе не вернёшь адекватный вид?       Оборотень повернулась на голос. Значит, слышит. Но не факт, что осознает. Однако сообразительности даже в этом состоянии ей хватило, чтоб понять, чего от неё требуют.       Довольно грубо, так как мешали резко увеличившиеся в размерах когти она подняла Блуми на руки и потопала в сторону выхода из леса, путаясь по пути рогами в ветвях.

***

      Деревья расступились, выпустив их наконец на открытое пространство. — Ну я им задам когда увижу, костей не соберут у меня!       Ругательства звучали очень комично, учитывая положение Блуми. Она всё ещё сидела на чужих руках, как найденный на улице бездомный котёнок.       Когда оборотень и его ноша скрылись в доме, из незаметного маленького шалаша втихую выбрались наблюдатели. — Как думаешь, она нас будет ножом или ногами бить? — И тем, и другим.

***

      Внутри наконец-то потеряшку отпустили из лап и поставили на пол. Она быстренько бросила на комод равное пальто с головами внутри, скинула с себя сапоги и куртку, помогла разуться оборотню и поволокла её за руку в кухню, где поставила чайник, вытащила чашки и закинула в каждую по ложечке кофе. Надо как-то греться после такой прогулки, а потом и вовсе спать, дело уже к вечеру.        Блуми всё сильнее беспокоилась: а вдруг Тавель так и останется в состоянии бестолкового чудища? Рога вроде пропали, зрачки вернулись на положенное им место, но она всё ещё глядела в одну точку и словно не замечала ничего вокруг.       Чайник закипел, вода заполнила обе чашки, после чего и посуду с кофе, и подругу пришлось перетаскивать в комнату. На диване сидеть поудобнее всё-таки, чем на стульях.       Оказавшись на мягком сиденьи, внезапно оборотень решила прилечь на бок, разместив свою уже не рогатую башку чётко на коленках у Блуми. Та смутилась поначалу, но вскоре успокоилась: если сейчас это лохматое нечто ничего не соображает, то её действия никак нельзя толковать как осознанные поступки, а следовательно, такой выбор "подушки" ничего не значит. Блуми погладила промокшую от растаявшего снега прическу и шёпотом выразила волнующие её мысли: — Скорей бы ты в себя пришла уже. Что, если так и останешься, это же... Плохо, пиздец как плохо... Почему вообще с тобой это случилось? Я бы тех мужиков сама лучше не колбасу пустила, лишь бы тебя так не перекорёжило... Блять, да мне просто страшно за тебя! — Всё в норме, не кипишуй.       Блуми вскрикнула, рывком отскочила к противоположному углу дивана. Так эта дура всего лишь притворялась? Раздраженно и испуганно, девушка отвернулась, фыркнув, и отхлебнула кофе. Вот теперь будет сама сидеть и всё игнорировать, нечего было устраивать такой глупый розыгрыш! – Чего так обиделась? Я же в шутку... Я ж это любя... Да и вообще, у меня мозги включились только когда мы с кухни уходили. Ну не дуйся ты так, пожалуйста.       Умоляющим, извиняющимся голосом она пыталась выпросить себе прощения, однако обиженная Блуми изо всех сил пыталась сохранить внешнее хладнокровие и продолжала сидеть, съежившись и прижав к себе чашку. — Ты хоть понимаешь как мне страшно было? Шутить тут она решила, понимаете ли!       Сквозь зубы процеживая каждое свое слово, она сопровождала речь тихим шипением. — А мне? Мне, по-твоему, не было страшно? Там, в лесу, да они же могли тебя пристрелить! Я чуть с испугу сознание не потеряла! Пытаюсь хоть чуть обстановку разрядить, а ты шипишь на меня, да за что? Я ж люблю тебя, как ты понять не можешь, защитить пытаюсь вот и получается такая хрень!       Такое заявление шокировало даже больше, чем всё произошедшее ранее. Задумавшись на секунду, Блуми отставила чашку на подлокотник дивана, и сразу же, воспользовавшись моментом, её сгребли в объятия. Уткнувшаяся носом ей в шею, Тавель напоминала сейчас провинившегося щенка, заставляя всё-таки сменить гнев на милость, она бормотала под нос извинения, всё крепче прижимая девушку к себе. — Ладно, ладно... Прощаю... Не жми так, задушишь.       Сила, с которой стискивали рёбра, немного уменьшилась, но отпускать совсем её не собирались. Да и не хотелось Блуми этого: объятия были очень теплыми, приятными, и она устроилась в них поудобнее, почти забыв уже о своей обиде. — Я... Тоже тебя люблю... Но только смотри, предупреждаю: в драке всё равно щадить не буду!       Тавель не собиралась просить такого одолжения. Ей не нужно пощады, ей нужно, чтоб та, кто украл её сердце, просто была рядом.