Неоновое звёздное небо

Вечеринка сворачивается быстро. Тигнари просто всех прогоняет, вырубая музыку и отлепляя друг от друга целующиеся парочки. Веритас вздыхает и стыдливо бормочет в шею Авантюрина, что его сейчас убьют. — Да кто ж тебя убьёт? — его пальцы ласково перебирают тёмные пряди волос. Авантюрин тоже не совсем здесь, но всеми силами пытается поддержать. — Как себя чувствуешь? — Вроде… вроде, нормально, но страшно. — Было же хорошо, — Авантюрин целует взмокший висок. — Просто вспомнился прошлый раз, когда мне было просто ужасно. Не хочу так снова, — Веритас мотает головой и прижимается теснее. — Я о тебе позабочусь и не дам этому повториться, хорошо? Доверяешь мне? Веритас хочет ответить согласием, искренне хочет. Но смотрит на Авантюрина и тяжело вздыхает — он же объёбан. Скорее с радостью бы набухался сверху и отрывался дальше на вечеринке, вместо сюсюканья с потеющим от накатывающего волнами страха Веритасом. — Хэй, ну что за печальная мордашка? — хихикает. Точно не в себе. Веритасу становится тревожнее, и он оглядывается в поисках Тигнари. Того не видно и не слышно, видимо, осматривает дом, ища, не уснул ли где кто. Авантюрин возвращает внимание на себя, чуть понижая голос и легко притягивая лицо Веритаса ближе. — Хочешь продолжить то, на чём мы остановились в прошлый раз? — Н-но, — Веритас заикается и теряется немного. Мысль о тех их поцелуях и почти случившейся близости гонит по телу щекотное возбуждение. Мурашками по голове и рукам к самому паху. — Помни мои слова. Здесь и сейчас, Веритас. То, что тебе хочется. Завтра может и не наступить, — Авантюрин тыкается в его щёку носом. Взгляд его на секунду грустнеет, и Веритас цепляется за это, спрашивает, не обдумывая. — Это из-за сестры? Авантюрин хмурится и садится ровнее. Веритас зеркалит движение, пытаясь не пошатнуться, потому что мозг, кажется, делает сальто, вызывая ледяной пот и тошноту. Он сглатывает ком в горле и поднимает снова взгляд. — Я был маленьким, Веритас, — расплывчато бормочет Авантюрин, пальцами дёргая вылезшую нитку на джинсах. — Родителей нет, только она. А её в переулке прирезали за сумку, в которой даже не было ничего ценного, — дёрганно жмёт плечами и шумно сглатывает. — Не спрашивай, пожалуйста. Но… да, наверное, из-за неё. Хочется успеть пожить за двоих, пока и меня так же кто-то не… Веритас просто порывается чуть вперёд и обнимает. Не своё переживание внутри утраивается и за секунду разносится по телу, заставляя дрожать. — Не жалей меня, понял? — Авантюрин бурчит куда-то в его волосы, но не отстраняется. Веритасу сказать нечего. Он не представляет, каково Авантюрину. Страшно, особенно сейчас, когда любая неосторожная мысль размазывается по черепушке изнутри, выжигая всё остальное. Потому он просто поддаётся нежности к этому человеку, которую взращивал месяцами. Веритас знает его любимую музыку, какой тот предпочитает кофе и что надевал на последний фотосет. Теперь он знает ещё и это. Стискивает в объятьях крепче, пока где-то за спиной, наконец, слышатся шаги Тигнари. — Он в норме? — кивает Авантюрину. По голосу — всё ещё сильно напряжён. — Вроде того, — Веритас не хочет сейчас отстраняться и просто позволяет тонким пальцам перебирать его кудряшки. — Из предложений — залипнуть в тупой сериал с кучей чая и печенек, пока немного не отпустит, чтобы можно было спокойно лечь спать. Веритас? Останешься или всё ещё хочешь домой? Веритас хочет и дальше быть в объятиях Авантюрина. Ещё бы Тигнари поближе, тогда вообще сказка. Мысль о тепле гладящих его рук делает комфортно. — Останусь, — бурчит, пытаясь вывернуться так, чтобы не отстраниться, но и увидеть Тигнари, стоящего в проходе на кухню. Тот выглядит всё ещё встревоженным и немного взмыленным, но от того настолько уютным, что в груди ёкает. Веритас, словно ребёнок, тянет к нему руки. — Приходи быстрее. Над ухом смеётся Авантюрин. Всё ещё до невозможности странно. Тигнари кивает и делает шаг, но тут же хмурится и замирает. Выглядит неуверенно, косится на Веритаса. — Слушай, можно я покурю? — по тону предельно ясно, что он вовсе не об обычных сигаретах, что курил до этого. Веритас моргает глупо и молча кивает. Плечи Тигнари тут же расслабленно опускаются, и он улыбается, убегая на кухню уже гораздо бодрее. Веритас снова жмётся к Авантюрину, а тот уже без лишних вопросов целует его, сбивая с толку и вынуждая потеряться на секунду. Тепло, влажно и приятно. Он отвечает, и из головы сразу же испаряются лишние мысли. Шум чайника и посуды с кухни звучит безумно отдалённо, в отличие от вздохов Авантюрина. Его тёплая ладонь проскальзывает под футболку, гладит живот, поднимается к груди, где в тесной клетке рёбер гулко стучит сердце. Веритасу не хватает воздуха, но он уверен, что ради этого поцелуя можно и умереть. Авантюрин всё напористее, нависает над Веритасом, толкаясь в его рот языком, тихо стонет и садится на бёдра. Организм не до конца понимает, что логичным было бы возбудиться, но минимально обеспечивает тахикардией и сильным потоотделением. Ладони Веритаса ложатся на зад Авантюрина, чуть сжимают. Они забываются в поцелуе настолько, что не сразу слышат вернувшегося Тигнари. На столике рядом с диваном чай и закуски, а сам он долго затягивается косяком, с интересом смотря на их алые лица и мокрые губы. Оторваться от поцелуя тяжело, но они всё же делают это ради приличия. Веритас прокашливается неловко и улыбается зеркально Авантюрину, как нашкодивший ребёнок. — Ощущения всё ещё странные, но у меня даже привстал, — Тигнари смеётся, выдыхая дым. Он всё же расталкивает их немного, чтобы разложить диван, закидать его подушками и пледами, а уже после улечься туда всей гурьбой. Веритас сразу же тянется к Тигнари за поцелуем, как только они оказываются рядом, но тот останавливает его, прижав к губам палец. Косится на Авантюрина, уже резво поедающего печенье. Тот вздёргивает брови в ответ на взгляд. — Да соситесь, — неловко дёргает плечом, а Тигнари на это вздыхает с усталым смехом. — Я очень долго был в отношениях, и мне немного… — Тебе это не мешало ебаться на стороне, — Авантюрин фыркает, запивая очередную печеньку. Веритас решает ненадолго притвориться статуей. — Я имел ввиду, что не до конца понимаю, что между нами всеми происходит. И насколько далеко всё это может зайти. — Ещё один, — Авантюрин стряхивает с лица крошки и садится поближе, смотря на них обоих. — Ребят, — широко улыбается, будто собирается произнести вслух рецепт лекарства от всех болезней. — Расслабьте жопы. Веритас расслабляет. Тигнари просто выгибает бровь. — Не рухнет мир, даже если мы перетрахаем втроём друг друга по очереди. И даже если будет кто-то четвёртый или пятый. Вы слишком загоняетесь. — Можно трахаться впятером? — Веритас статую изображать перестаёт и удивляется. — Бесконечность не предел, — Авантюрин подмигивает и снова смотрит на Тигнари. — Твой бывший сегодня решил заявиться к тебе с девчонкой, которая буквально трясла жопой перед моим лицом, а тебя заботит моральная сторона того, что между всеми нами? Я бы на твоём месте нас обоих при нём же и трахнул, честно, — кажется, для Тигнари это звучит уже убедительнее, и он хмыкает. Авантюрин довольно кивает. — Если захотите, это кончится сейчас же. Или через неделю. Или через год. А возможно и такое, что вы захотите отношений и свадьбу. Не ебу, — снова смеётся. — Просто не делайте такие напряжённые моськи. Веритас, ты мне нравишься, а ты, Тигнари, классный парень. И я, откровенно говоря, просто хочу печенье, сосаться и, возможно, потрахаться. — Тупой сериал отменяется? — Тигнари смотрит на выключенный телевизор за Авантюрином, а тот — уже на Веритаса. Он же глупо хлопает глазами, успев потеряться в пространстве и времени за две минуты разговора. — Я был бы рад просто с вами поваляться, — звучит неуверенно. Сердце всё так же колотится, а лоб мокрый от пота. В горле стоит ком и искренне хочется облепиться Авантюрином и Тигнари с обеих сторон, уставиться в монитор, дожидаясь, пока отпустит. Они оба улыбаются с каким-то умилением, и Веритас прокашливается. — Я… странно себя чувствую. И всё это тоже довольно странно. А ещё после того сна я не уверен, что вы настоящие, понимаете? — Что за сон? — Авантюрин с интересом склоняет голову. Веритас дико краснеет. Ярким воспоминанием всплывает, как Авантюрин скакал на его члене в той фантазии. Тигнари понимает всё по выражению лица и смеётся. — Так, всё, тебе просто нужно отдохнуть, — он хлопает Веритаса по плечу и почти целомудренно целует в лоб. Они перетаскивают к себе чай и еду, включают сериал и укладываются. Перекус силами Авантюрина кончается быстро, и Веритас со спокойной душой жмётся к нему, подтягивая к себе за руку Тигнари. Лежат, закидывая друг на друга конечности, и посмеиваются с сериала. Он действительно оказывается тупым. Но Веритас невероятно увлекается. Забывает правда, что вообще за герои на экране и о чём они говорят, но это не столь важно. Ему тепло. Его лба, щёк и макушки периодически касаются губы, а пальцы гладят руки и спину. Это почти убаюкивает. Лишних мыслей в голове нет, переживаний и страхов, к счастью, тоже. Где-то над головой слышатся причмокивающие звуки поцелуя, и Веритас, лениво скатившись по подушке ниже, задирает взгляд. Авантюрин с упоением целует Тигнари, зарываясь в волосы пальцами. Тот отвечает спокойнее. Влажное сплетение их языков завораживает Веритаса на добрые несколько минут. Авантюрин ловит его взгляд и чуть улыбается, игриво прикусив напоследок нижнюю губу Тигнари. — Ты же не против, да? — кажется, уточняет для галочки, но Веритас правда не против. Весь прошедший вечер смазывается в мыслях в нечто невнятное, вытесняя собой мир за пределами дивана. Веритасу уже привычно это островное уединение от вселенной. Он качает головой в ответ и смотрит, как Авантюрин перекладывается к Тигнари, тут же сгребая его в настойчивые объятия и целуя. Через его штаны прекрасно видно стояк. Веритас приобнимает подушку и наблюдает с интересом. Внутри щекотят непонятные чувства, когда рука Тигнари приспускает с Авантюрина одежду и обхватывает член. Становится жарко. В голове — вата, Веритас с трудом вспоминает о необходимости делать вдохи. Из восприятия пропадает даже шум телевизора. Он вдруг хихикает. — Интересная реакция, — Авантюрин отвлекается от поцелуя, оборачиваясь, а рука Тигнари на его члене останавливается. — Просто представил лица родителей, если они узнают, что я типа встречаюсь с двумя парнями и смотрю вот так вот ну, на дрочку, — Веритас топит лицо в подушке, глуша смех, пока Авантюрин косится на Тигнари и хмыкает. — Встречаюсь, говорит. — Хочешь отношения на троих? — Тигнари подхватывает и возобновляет движения ладонью. — Вообще звучит круто. Эй, Веритас, будешь встречаться? Веритас всё ещё хихикает. Всё такое мягкое, тёплое и смазанное, что сложно сосредоточиться. Может быть, он кивает. Может быть, встаёт и уходит. Может быть, делает сальто. Кто же разберёт. Но итогом становится самый странный поцелуй в его жизни. Его языка касаются сразу два других. Тяжёлое смешливое дыхание на троих заменяет глубокая затяжка, скрывающая беспорядок в голове. Веритас просто позволяет себе погрузиться в ощущение жарких тел рядом, в сбитый общий поцелуй. На сердце всё легче, пока тяжелеет в паху. Когда он прикусывает потную кожу на шее, кажется, Авантюрина, слышится громкий стук в дверь. И тут же забывается за облизыванием кадыка. — Слушай, ты немного не вов… — голос Тигнари где-то далеко. — Знал бы ты, как мне плевать, — чей-то заливистый смех и бодрые шаги. Диван рядом прогибается под весом, и Веритас слышит знакомый женский голос. — А у вас весело. — Ханаби, блять, — Тигнари смеётся, проходя куда-то дальше. Смех тягучий и вязкий, прямо как засос, который Веритас старательно ставит на ключице Авантюрина. — Ты чего с отличником натворил? — она вздыхает совсем-совсем близко, и на плечо Веритаса ложится лёгкая ладошка. Он отрывается от своего занятия, тянется за прикосновением и размытым взглядом видит знакомое лицо. — Не такого я ожидала, посылая его к теб… — у Ханаби такие блестящие губы. Веритас жмётся к ним и затыкает её поцелуем, но Авантюрин тут же тащит его обратно к себе с громким смехом. — Так, слова про четвёртого и пятого были теоретическими, — качает головой, крепко обнимая и накрывая их пледом. — Ханаби, бери, за чем пришла, и катись нахуй, пожалуйста. — За это доплачивать не буду, — она стирает с губы слюну и улыбается вернувшемуся Тигнари. Тот что-то ей протягивает и забирает шуршащие купюры. Ханаби тут же легко подскакивает. — Это интересно дополняет сегодняшние слухи. — Не болтай только лишнего нигде, ладно? — Тигнари провожает её обратно к двери. — А вот за это не доплачивают уже мне, — хихикает. — Хорошего вечера, ребята! Дверь хлопает, шумит замок, и Тигнари возвращается со следом от помады на щеке. — Веритас, ты себя нормально чувствуешь? Веритас чувствует себя превосходно, потому что нашаривает, наконец, в ворохе пледа и одежды член Авантюрина, сжимает его и ведёт к головке. Так что ответом Тигнари становится довольное мычание и звук нового поцелуя. — Он будет грустить, если не вспомнит это утром? — Авантюрин смеётся и говорит прямо в губы Веритаса. — Главное, чтобы не стало плохо, — Тигнари тоже забирается под плед, посматривая на раскрасневшегося Веритаса. — Зря я ему покурить дал, конечно. — Мх, слушай, — Авантюрин звучит слишком довольно и сдается на долгий вздох удовольствия. — Меня, если честно, всё устраивает, — когда Веритас снова опускается к шее, Авантюрин ловит губы Тигнари для смазанного поцелуя. — До дикого хочу кончить и ещё что-нибудь съесть, — улыбается, кусаясь. Веритас слышит слово «кончить». Они снова целуются втроём. Руки повсюду, а вот одежды всё меньше. Голова кружится, перед глазами расплывается лицо Авантюрина с широкой-широкой улыбкой. Внутри резко взрывается безумно сильное тепло, а сердце заводит барабанное соло. Веритас хватает Авантюрина за щёки, приближается и смотрит очень внимательно. — Это правда? — выдыхает слишком дрожащим шёпотом. Авантюрин в ответ смеётся и гладит его по волосам, пока где-то рядом Тигнари раздевается до конца. — Ты мне так долго нравился, и… типа… реально что ли? — С приятным осознанием, — поздравляет Авантюрин и тянет Веритаса на себя, чтобы снова глубоко поцеловать. Где-то рядом слышится вздох. Тигнари поднимается и снова закуривает. Веритас отвлекается на этот звук, оборачивается, мазнув напоследок языком по губе Авантюрина. Такой красивый. Плечи Тигнари напряжены, и он медленно выдыхает дым вверх, не смотря в их сторону. Веритас на каком-то новом нежном порыве приближается, обнимая и целуя живот. Скользит руками и губами выше, на грудь и шею, чмокает подбородок. — Нари, — почти скулит, голос такой дрожащий и нуждающийся. Тигнари приоткрывает глаза, быстро стрельнув взглядом на Авантюрина, и всё же немного расслабляется. Затягивается глубоко и вовлекает Веритаса в долгий поцелуй, заставляя того жадно вдыхать сладость дыма. Авантюрин на эту ощутимую ревность только хмыкает, закидывая руки за голову и дожидаясь Веритаса обратно. А у того мир принимается вертеться с новой силой, губы Тигнари кажутся самым сладким, что он пробовал в жизни. Он несдержанно стонет в поцелуй, жмётся всем телом, пока всё перед внутренним взором заполняют цветные всполохи. В живот упирается стояк, и Веритас буквально стекает вниз, принимаясь вылизывать член и обсасывать головку. Глаза бесконтрольно закатываются под звуки стонов сверху. Одну его руку тянут куда-то в сторону, и в ней оказывается член Авантюрина. Будь Веритас менее объёбан, он бы пристыдился. Но мир такой яркий, ощущения чёткие и сильные, а возбуждение течёт раскалённой лавой по венам, выжигая напрочь весь здравый смысл. Когда его голову снимают с одного члена и тут же насаживают на другой, он успевает лишь опьянённо облизнуться. В голове чёткое осознание бесконечной влюблённости. Он видит Авантюрина и Тигнари смазанно, поднимая слезящиеся глаза. Они цепляются друг за друга и жадно целуются, продолжая по очереди вбиваться в горло Веритаса. Тот давится и задушенно стонет, дрожа всем телом. Если ему для счастья действительно был нужен только секс с этими двумя, то он благодарен, что где-то успел что-то принять. А где и что — плевать.

***

Сначала просыпается головная боль. За ней — сушняк. Веритас со стоном приходит в себя самым последним. Жарко, душно и тошно. Он весь мокрый от пота и липкий, а с обеих сторон его зажимают обнажённые тела. Веритас далеко не сразу вспоминает, где он, кто он, почему он… и кто рядом. Зелёные пряди в тёмных волосах и запах травы намекают на Тигнари. Обернувшись, Веритас видит мирно сопящего Авантюрина. Виски пульсируют, и он, шатаясь, выпутывается из объятий и встаёт на ноги. На собственную наготу и стянутый засохшей спермой живот плевать. Он плетётся на кухню и жадно глотает воду прямо из-под крана, неосторожно обливая лицо и шею. Оживляющая жидкость немного приводит в чувство. Веритас слабо заваливается на ближайший стул и жмурится. В мыслях — только туман. Он помнит, как проснулся, помнит разговор с Авантюрином и Тигнари, помнит извинения Сандэя… А дальше-то что? Попытки напрячь мозг лишь усиливают головную боль. Веритас возвращается в зал, где уже моргает, зевая, Тигнари, пока жмётся к Авантюрину и перебирает его волосы. — Доброе утро, — его голос низкий и хриплый, похож на глубокое мурчание. В груди гулко ухает, и Веритас почему-то дико смущается. Происходящее кажется правильным и неправильным одновременно. Задавать глупые вопросы нет смысла. Они все втроём абсолютно голые, проснулись вместе. Трудно не догадаться, что происходило ночью. Но обидно, что в голове ни единой даже смазанной картинки. Веритас смотрит на расслабленную спину Авантюрина. Неприятно почти до слёз. Веритасу настолько плохо физически. Осознание того, что он не помнит их с Авантюрином близость, заставляет сердце сжаться в дрожащий комок и подскочить в глотку. — Ты в порядке? — Тигнари даже в сонном состоянии улавливает изменения на его лице. Веритас опускает голову и жалобно мотает в стороны. Слышится шорох, и через секунду его крепко обнимают. — Пойдём в ванную? Авантюрин всё равно ещё дрыхнет. Кажется, забота превращается в их некое подобие признания в чувствах. Конечно же, Веритас согласен. Ему и правда просто необходимо опуститься в горячую воду и спрятать лицо в шее Тигнари. Именно это он и делает, когда ванна, наконец, набирается, и они по очереди в неё садятся. Веритас ощущает себя маленьким и жалким, обнимает крепко-крепко и тяжело часто дышит. Кажется, он на грани истерики, а пульсация в висках лишь учащается. Ладони Тигнари мягко-мягко гладят его по спине, а сам он давит зевки, разнежившись в горячей воде, вкусно пахнущей пеной. — Хочешь поговорить? — спрашивает осторожно. Веритас не уверен ни в чём. Внутри тревожно. Липко. Страшно. Кажется, он всё делает неправильно. Кажется, он всё портит. — Я не… — слова даются с трудом. Он готов разрыдаться в этих чрезмерно заботливых объятиях. — Не помню, что было вчера. — И поэтому так расстроен? — Тигнари жмётся губами к взмокшему лбу, ласково водит носом в волосах. — Не знаю. Не понимаю, — голос надламывается, пугая сильнее. Веритас кусает щёку изнутри, но боль не помогает избавиться от тревоги. Та растёт с каждой секундой, давит на ком в горле и выбивает влагу на глазах. Проморгаться — не работает. Руки в воде трясутся, а сердце колотится сильно-сильно. — Тише, тише, — Тигнари слабо улыбается и прижимает Веритаса к себе крепче. — Отпусти себя, окей? Тебе станет легче. Веритас не способен сейчас адекватно оценить собственное состояние, не способен понять, что делать. Потому решает просто отдать руководство в эти заботливые руки. Слушается и отпускает. Первый всхлип хриплый и безумно позорный. Ногти впиваются в распаренную кожу на спине Тигнари, а грудь болит от рвущегося плача. — Здесь только мы вдвоём, — голос Тигнари уютный и тёплый. Помогает сделать вдох. На выдохе Веритас уже надрывно плачет. Трясётся, будто бы не сидит в горячей воде, будто бы его не обнимают крепко-крепко, будто бы лица не касаются губы. — Люблю тебя, — Веритас не знает, кажутся ли ему эти тихие слова или они реальны. Но Тигнари всё ещё рядом, не отпускает ни на секунду, гладит и позволяет выплакать в шею всю засевшую внутри скребущую боль. Кажется, где-то в доме слышатся шаги, но в ванную никто не заходит. Веритасу требуется примерно целая бесконечность, чтобы прорыдаться и, устав, немного успокоиться. Дышать сложно, и он просто прикрывает глаза и продолжает прятаться в объятиях. — Извини… — Не нужно, — Тигнари мотает головой. — Я надеюсь, тебе стало лучше. — К-кажется, — язык не слушается, и Веритас глупо заикается. Тигнари поливает его волосы водой и, не спрашивая, намыливает. Мягко массажирует пальцами, опускается ими к плечам и надавливает. Почти больно от напряжения в теле. — Ты умудрился где-то объебаться, — негромко начинает рассказывать Тигнари, смывая пену. — Сайно заявился с какой-то рыжей шлюхой, мы повздорили, и я разогнал всю тусовку. Думал дать тебе отдохнуть, но мы ещё накурились сверху и переспали втроём. А ещё ты вроде как предложил нам встречаться… — Вам? — Ну да. Всем вместе типа, — Тигнари посмеивается немного нервно. — Я готов отложить этот разговор, пока ты не почувствуешь себя лучше. Ты бы рассказал, где и что сожрал вчера, что тебя так вмазало. — Понятия не имею, — признаётся Веритас. — Только газировки выпил немного… — голова от попыток вспомнить снова гудит, и он мотает ей. — Всё равно уже неважно. Тигнари жмёт плечами, кажется, решая не давить лишний раз. Снова споласкивает волосы Веритаса. — Ты, кстати, засосал Ханаби. — Чего? — внезапно. Веритас садится ровнее и хмурится, а Тигнари лишь посмеивается с его очаровательно глупого выражения лица. — Она забежала за… — прокашливается и дёргает бровями с улыбкой. — За товаром. А ты её поцеловал. Веритас заливается краской, хлопая глазами. И правда ничего не помнит. В мозгу щекотно и странно. А ещё стыдно. Он уверен, что Тигнари просто обязан послать его и выставить за дверь, но тот зачем-то набирает ароматный гель в ладони и принимается растирать по его телу. — Если ты загрузился, то не стоит. Под дурью все творят херню. А в твоём случае херня всегда горячая и возбуждающая, — снова этот лёгкий смех. На одной чаше весов собственное уважение, на второй — вот именно эта улыбка. А ещё сонное сопение Авантюрина. И тёплые руки их обоих. — А… отношения втроём — это правда нормально? — через пару минут тишины Веритас снова тихо заговаривает. И немного напуганно поднимает взгляд, встречаясь с глазами Тигнари. Чувства в них — неясные. — Конечно, — тот отвечает с запозданием, прерывая зрительный контакт. Смотрит куда-то в сторону, будто совершенно не уверен в своём ответе. — Всё нормально, если это всех устраивает. — А тебя устраивает? — Ты слишком много думаешь, умник, — Тигнари подаётся вперёд и чмокает его в губы. Снова улыбается. — Вода остывает… — Веритасу не нужно восемь докторских, чтобы понять, что это уход от ответа. Но взгляд напротив — ясный и довольный. А это значит, что всё в порядке. В порядке же?