Неоновое звёздное небо

Веритас, кажется, настолько давно не посещает пары, что умудряется просто кошмарно устать к концу занятий. Голова гудит, мысли вяжутся, как остывший кисель, и из желаний — лишь скорее выйти за ограду и закурить. Что он и делает, выпуская дым с блаженным стоном. Нагоняй за прогулы неприятный, но не смертельный, а вот листок с записанными долгами оттягивает сумку. Веритас бы лучше посвятил время тому, чтобы — глубокий вдох — побыть со своими парнями. Мысль всё ещё щекотная и странная, заставляет сердце ухать в груди, а желудок сжиматься. Несмотря на всё произошедшее, итог всё ещё ощущается довольно незапланированным. И не то чтобы Веритас вообще понимает, как это должно работать. По пути домой он продолжает курить и пытаться разрешить возникшую дилемму с обещанным Тигнари свиданием, ведь теперь есть ещё и Авантюрин. Лицо глупо краснеет, и Веритас просто обзывает себя идиотом. Он ведь не имеет понятия, какими должны быть хотя бы обычные отношения. Базовые. Простые. На двоих. А их трое. Голова болит сильнее. Дома обнаруживается прежний беспорядок, но Веритас лишь окидывает его взглядом и валится на сбитую постель прямо в одежде. Глаза закрываются сами по себе. Тело такое тяжелое, буквально тонет в мягкости кровати, а сознание покачивается на качелях усталости. Веритас ведь мог бы просто спросить совет. Вот только у кого? В голову приходит Ханаби, и его невольно будто током бьёт воспоминание о словах Тигнари про забытый поцелуй. Да и он уже разок попросил её совета. Не то чтобы тот не сработал… Понять, что он ощущает, сложно. Или страшно. И всё же смутная тревога закапывается глубже с каждым поцелуем и прикосновением. Какие вообще могут быть сомнения, если и Авантюрин, и Тигнари смотрят на него так? Веритас перекатывается на бок, хватая в объятия подушку и пряча в неё заалевшее лицо. От одной глупой мысли становится так странно. Щекотно, легко, волнительно. Сердце ухает в груди пойманной птичкой, и Веритас подтягивает колени повыше, сжимаясь в клубок. Всё ещё невероятно сложно принять, что ему не нужно метаться от одного к другому, не нужно скрываться и что-то утаивать. Можно держаться сразу за две тёплые руки, целовать губы вместе или по очереди, наблюдать, как смешиваются на светлой наволочке пшеничные волосы Авантюрина и тёмные с зелёным — Тигнари. Всё настолько волнующе, что Веритас позволяет себе писк в подушку и невнятные дрыганья телом, после чего подскакивает и садится за стол. Хватает ближайшую тетрадку и уверенно выводит в самом верху листа «Свидание для Тигнари». После — он обязательно устроит подобное для Авантюрина. А потом и для них обоих. Стук сердца в груди превращается в стук в дверь. — Привет, — его встречает широкая улыбка Авантюрина, крепкие объятия и долгий поцелуй в губы. — Ты откуда тут? — Веритас, конечно же, обвивает руками и прижимает его к себе в ответ, смотря сверху вниз в яркие счастливые глаза. Зрачки большие, но лишь от пристального вглядывания в лицо напротив. Трезвый. — А ты что, не рад мне? — прищуривается и щипает за бок, вызывая смех. — Извини, извини, конечно же, рад, — Веритас втягивает их внутрь и закрывает дверь, только сейчас замечая шуршащий пакет в руке Авантюрина. Смотрит с интересом и вопросом. — Что принёс? — Вкусняшки. Просто захотелось тебя увидеть и покормить, не знаю, — тот отмахивается, уводя глаза и мило краснея. Он скидывает кроссовки и нагло проходит вглубь дома, вертя головой и осматриваясь. Пакет улетает на кровать, а сам Авантюрин склоняется над столом и посмеивается. — Так, так, так, что это у нас тут? Веритас мгновенно вспыхивает, вспоминая, что собирался ответственно расписать. Подбегает и пытается забрать тетрадь. Авантюрин юркий, хихикает и изворачивается, так что в итоге Веритас, пыхтя, крепко держит его со спины, пока тот прижимает тетрадь к груди. — Что за свидание? Колись, — Авантюрин пихает его в бок локтем и позволяет ревностно отобрать так и не написанный план. — Да… это… — Веритас захлопывает тетрадь, пыхтит и закидывает её в шкаф повыше. — А ведь он теперь и мой парень тоже, вообще интересно получается. — Не подумай ничего плохого, пожалуйста. — И не собирался. Но ты расскажи всё равно, — Авантюрин тянет Веритаса за собой на кровать, спихивая пакет. Заваливает и крепко обнимает, блаженно прикрывая глаза. — Давай-давай. — Просто я ему пообещал свидание. Уже давно. Но как-то всё не мог добраться до этого. — Неужели так трудно придумать поход в кино или кафе? — Там всё сложнее. Он тогда ещё встречался с Сайно, и я пообещал ему идеальное свидание, где никто-никто не сможет нам помешать. — Сейчас Сайно нет, — Авантюрин хмыкает, поднимая глаза. — Всё равно хочется чего-то особенного, — пальцы Веритаса перебирают волосы Авантюрина. Он находит в этом какое-то успокоение и прекращает так тяжело вздыхать. — А меня тоже такое ждёт, я надеюсь? — Авантюрин же просто игриво ластится, не в силах улежать спокойно и одну секунду. — Только если поможешь придумать всё сейчас, — Веритас всё же немного расслабляется и позволяет себе улыбнуться, не получив от Авантюрина ни ревности, ни обиды. Есть что-то странное и иррациональное в том, чтобы лежать в обнимку с парнем, который нравится, но придумывать свидание для другого. Авантюрин и правда погружается в обсуждение, без пауз накидывает идеи с горящими глазами и активно жестикулирует. — Спасибо, — Веритас вдруг в один момент перебивает его чувственным шёпотом, обнимая со спины и зарываясь носом в волосы на затылке. Авантюрин затихает и посмеивается, нежась. — Да я только рад помочь, — он разворачивается, чтобы оказаться прямо нос к носу. Берёт лицо Веритаса в ладони, пока у того перед взглядом расплываются яркие-яркие глаза. Грудь вдруг сжимает, мешая сделать нормальный вдох. По телу ползёт волнение, и сердце ускоряется. — Чего притих? — Авантюрин улыбается всё так же широко, бегает взглядом. — Знаешь, я, — Веритас облизывает губы и зажмуривается. Перед внутренним взором смазанные пьяные кадры. Кожа с яркими отметинами, скалящиеся в улыбке зубы и влажные от поцелуев губы. Руки. Много рук. Повсюду. Горячая-горячая теснота и бьющий в нос запах травы, смешанный с потом. — Я не помню наш секс, — голос садится, и Веритас выдавливает шёпот. Почти боязно, так и не открывая глаз. Ему на самом деле обидно. Обидно не помнить, как и куда именно целовал Авантюрина в их первый раз. Какие тот издавал звуки и как изгибался в его руках. Просил ли больше? Царапался ли, кусался? Звал ли его по имени? Тигнари представить не так сложно. Его Веритас знает уже слишком хорошо. Авантюрин смеëтся. Негромко, но достаточно, чтобы разорвать пузырь напряжëнной тишины и заставить Веритаса вздрогнуть. — Это предложение повторить, я надеюсь? — игривость в голосе ощущается на физическом уровне. Отзывается резким возбуждением в самом низу живота, и Веритас шумно глотает воздух. Всë слишком нереальное. Кажется, даже сильнее, чем любой из трипов. Сердце гулко-гулко бьëтся даже не в груди — в глотке, перебивая возможность проглотить вязкую слюну. Веритас до позорного сильно влюблëн. Если слишком долго смотреть в глаза Авантюрина — начинает кружиться голова, а кончики пальцев покалывает целой бесконечностью маленьких иголочек. Желудок стягивается, лëгкие полностью перестают функционировать, а ноги ощущаются бесполезными ватными отростками. Авантюрину он не отвечает. Просто целует, пытаясь через влажное соприкосновение губ глотнуть чего-то, что поможет телу снова быть не таким тяжëлым и безвольным. Таким глупым. Но это бы не помешало и самому Веритасу. Он снова чувствует себя до постыдного неопытным, когда скользит пальцами по телу Авантюрина под одеждой. Они деревянные, совсем не гнутся. Собственные действия кажутся такими дико нелепыми. Веритасу будто даже жаль, что он трезв, но это ощущение остаëтся где-то на фоне, смешанное с тревогой, волнением и душащей влюблëнностью. — Ты слишком напряжён. Опять зазря переживаешь? — Авантюрин шепчет в самые губы, улыбаясь глазами, чуть прикрытыми веками и пушистыми линиями ресниц. Веритас такой глупый, потому что с очаровательной искренностью мычит согласно. И жмурится. Но бесполезно — пульсирующее в висках осознание нереальности происходящего не пропадает. Взять всë в свои руки всë же приходится Авантюрину. Он заставляет Веритаса опуститься на спину, а сам усаживается на его бëдра. Чуть елозит, устраиваясь удобнее, и ложится. Их носы почти соприкасаются, и Веритас ощущает улыбку Авантюрина по дëрнувшемуся щекотно кончику. — Ты такой милый, Веритас, — кошачье мурчание его голоса забирается под кожу. — Мне нравится эта разница между тем тобой и сейчас. Так уверенно держал мой член и брал его в рот, а сегодня, кажется, готовишься умереть из-за поцелуя. Как же сильно горит лицо. Путает мысли только хуже. Но всë же кажется, что заводит это сильнее, чем смущает. И Авантюрину прекрасно видно каждую-каждую мысль Веритаса по малейшему блеску глаз и движению брови. — Может, тебе рассказать всë, раз не помнишь? — хмыкает он, тут же довольствуясь краснеющим лицом перед собой. Веритас не успевает открыть рот, но на самом деле вопрос Авантюрина и не требует ответа — он так или иначе сделает по-своему. — Во-первых, когда ты навеселился, то шикарно отсосал нам с Нари, — голос достаточно вкрадчивый, а слова чëткие. Веритас представляет себе описываемое очень живо, пока Авантюрин не прекращает ненавязчиво елозить по возбуждению, распаляя быстрее и сильнее. — Ты вообще само очарование, когда объëбан, и, чëрт, Веритас, твой полный слëз взгляд снизу вверх, пока ты давишься моим членом… Я кончил позорно быстро в первый раз. Авантюрин понижает голос, говорит, щекотя губы Веритаса своим тëплым дыханием. В глазах — яркий блеск. Не завестись от таких воспоминаний невозможно просто физически. Его член тоже напряжен, и Веритас дрожащими пальцами расстëгивает джинсы, спускает немного вместе с бельем. Авантюрин благодарно коротко целует, когда на возбуждение перестаëт неприятно давить одежда. — Хочу ещë раз, — Веритас слабо сипит, ощущая, как горит лицо. Он смотрит прямо Авантюрину в глаза, перебарывает стыд. — Твой член во рту… Авантюрин не отказывает себе в удовольствии ответить на это стоном. Он вдруг принимается суетиться, полностью раздеваясь под залипшим взглядом, что вылизывает каждый миллиметр кожи. Тело горит от этого внимания, от возбуждения, и Авантюрин несдержанно улыбается, поднимаясь и практически садясь Веритасу на широкую грудь. У того перед глазами крепко стоящий член, лобок с чуть отросшими светлыми волосками. Глянуть выше — тяжело вздымающаяся грудь с бусинками напряжённых сосков. Блестящие от слюны приоткрытые губы, алеющие щëки, яркие глаза, смотрящие неотрывно и возбужденно вниз. Авантюрин тянется рукой и зарывается пальцами в сбитые тëмные кудри Веритаса, сжимает, направляет. Ведëт налившейся кровью головкой по губам, оставляя на них выступившую смазку. Веритас же преданно смотрит в глаза Авантюрину, едва дыша. Слишком сильно сдавливает ощущение власти над ним. Он уверен, что согласился бы сейчас на что угодно. Член ложится на язык приятным весом, и Веритас слабо мычит от этого. Пока Авантюрин, завороженно смотря в ответ, неспешно погружается глубже, в голове проносятся гораздо более чëткие картинки воспоминаний, как его по очереди трахают в рот. Низ живота сводит сладким спазмом, а в ушах стоит звук мокрых поцелуев Нари с Авантюрином, смешанные их стоны и собственные задушенные. Они ведь и правда это всë делали. Авантюрин медленно входит до упора, заставляя Веритаса расслабить глотку. Губы чуть оцарапываются о жëсткие лобковые волоски, а глаза начинает щипать от выступающих от задушенности слëз. Но Веритас не позволяет Авантюрину отстраниться, сжимает зад, надавливает, издавая всхлипывающий звук носом и глухо мыча. И смотрит-смотрит-смотрит. До безумия жадно впитывает каждый вырывающийся вздох и стон, ощущает под пальцами дрожь горячего тела. Волосы Авантюрина чуть сбиваются, а про пакет на полу никто из них не помнит. Глубочайше плевать вообще на всё вокруг. Веритас готов умереть от удушья этим членом, а Авантюрин ловит ртом воздух, не в силах оторвать глаз от преданного взгляда. И лишь где-то на задворках сознания мерцает желание объебаться. Чтобы ощущать ярче. Сильнее. Авантюрин знает, как может быть. Авантюрин хочет. Однако не двигается и не даёт жизни этой мысли. Позволяет Веритасу сжимать его ягодицы до отметин от пальцев и изучать собственные пределы. — Задохнешься же, — посмеивается сиплым шёпотом, крупно дрожа всем телом. Ощущение очень странное и неизведанное. Кажется, будто он может кончить просто вот так, вставив член поглубже и замерев. Веритас вздрагивает и рефлекторно пытается сделать глоток. Стенки горла сжимают набухшую головку, вырывая у Авантюрина несдержанный стон. Голос дребезжит и сбивается, превращаясь во всхлип и слабое бормотание. Когда же Веритас ослабляет хватку и позволяет сделать новое движение, Авантюрин кончает на следующем же глубоком толчке. Снова та же сводящая с ума теснота. Вид закатившихся в удовольствии глаз внизу. Член пульсирует, вынуждая Веритаса проглатывать сперму. Но он бы в любом случае сделал это. Вид напряжённого в пике удовольствия Авантюрина стоит лёгкого кислородного голодания и горькой вязкости на языке, когда тот отодвигается и пытается улечься рядом, но лишь устало сваливается. — Это нечестно, — улыбается, весь красный и смущённый. Очаровательный. Веритас импульсивно целует. Глубоко и настойчиво, не давая времени сделать передышку. Наваливается сверху, сжимает в тесных объятиях, будто пытаясь стать ещё ближе. — А после того, — задыхаясь, шепчет Авантюрин в этот поцелуй, — как мы с Нари кончили, ты стал меня растягивать, — во взгляде новая волна возбуждения, и Веритас пытается по глазам перед собой прочитать, стоит ли ему сейчас делать всё это снова. — Пальцами и языком. Авантюрин облизывает губы слишком дразняще. И в полном бесстыдстве разводит ноги в стороны, открываясь и явно ожидая детального повторения их первого секса. Спускаясь по его телу поцелуями, Веритас на ходу стягивает с себя мешающую одежду и откидывает её куда-то на пол, хороня позабытый пакет. Он уделяет особое внимание шее и соскам, задерживается на подрагивающем животе, снова вбирает в рот член, а после укладывается ещё ниже. Авантюрин сгибает ноги, разводит ещё шире и неотрывно следит за увеличивающимися зрачками Веритаса, что мокро обсасывает пальцы, а после прижимается подушечками к анусу, поглаживая и самую малость надавливая. Авантюрин после оргазма довольно чувствителен, и от незатейливой ласки из него вырывается шумный вздох. Говорить он тем не менее продолжает, хоть и очень сбивчиво. — Пока ты растягивал меня, чертовски долго, рядом лежал Нари и, — Авантюрину приходится прерваться на стон, когда Веритас вводит в него палец, — он подготавливал себя сам… И мы с ним целовались… Смутные картинки позабытого вечера перед внутренним взором становятся чётче. Веритас будто бы слышит причмокивающие влажные звуки, смешанные со вздохами. Собственный член отзывчиво дёргается. Фантазия ярко рисует рядом образ растягивающего себя Тигнари. Изгибающегося в спине, сладко стонущего и смотрящего плывущим взглядом на Веритаса. Тело буквально горит от подскочившего возбуждения, потому он опускает голову и мажет языком по промежности Авантюрина до самых яичек, которые после по очереди вбирает в рот. Ему жарко-жарко. Авантюрину, судя по выступающим каплям пота, не меньше. Он дышит стонами и полностью отдаётся ощущениям, продолжая шептать. — Он дрочил мне свободной рукой, пока твой язык был в моей заднице, и это было ахуенно, — последнее слово звучит совсем невнятно, пока Авантюрин закусывает губу и шумно вдыхает воздух носом. Своими же словами распаляет себя лишь сильнее. — Он нравится тебе? — голос Веритаса непривычно хриплый и низкий, и он сначала сам не понимает, что произносит вопрос вслух. — Он теперь и мой парень тоже, — Авантюрин посмеивается, но после всё же кивает. — Да, да… Нравится. Укола ревности быть не должно, но что-то противно скребёт в глубине души, и Веритас добавляет второй палец, оставляя на ягодице укус. Авантюрин тихо, но довольно вскрикивает, подхватывая ноги под коленями и открываясь для Веритаса ещё сильнее. Быстрые движения в заднице, сменяющиеся иногда мокрым вылизыванием, мешают Авантюрину говорить, и он полностью расслабляется. Не смыкает губы, стонет громко и откровенно. Жмурит глаза и податливо извивается, пока Веритас не решает, что растяжки достаточно. Он поднимается и нависает над Авантюрином. Тот трезв от веществ, но абсолютно пьян от возбуждения. Дышит часто-часто, когда к анусу прижимается головка члена. Но Веритас не торопится вставлять. Смотрит в глаза прямо и пытливо. — Я же трахнул первым тебя? — голос падает до едва слышимой громкости. — Да, — Авантюрин быстро кивает и облизывает снова пересохшие губы. — А потом имел нас по очереди. В самых мыслимых и немыслимых позах… Чёрт, вставь уже, или я кончу только от того, что говорю это всё вслух. Веритас одной рукой сжимает легко подбородок Авантюрина, привлекая всё его внимание к себе. — Смотри на меня, — не просит. Приказывает. И безумно медленно вставляет внутрь головку, жадно ловя реакцию и наблюдая, как глаза Авантюрина невольно закатываются. Горячо, тесно и приятно до головокружения. Веритас смакует эти ощущения, неспешными движениями погружаясь всё глубже. И неотрывно смотрит. Кажется, даже не моргает. Когда-то он не мог без стыда и страха подумать об Авантюрине в целом, а прямо сейчас вставляет член в его зад. И это даже не первый их секс. Войдя до конца, Веритас замирает. Склоняется, опуская ладонь на шею Авантюрина, целует поверхностными касаниями губ, почти лижет их. Позволяет привыкнуть и расслабиться. — Трахаться трезвым, — поскуливает Авантюрин, — так странно… — Не нравится? — хмыкает Веритас и делает первый ощутимый толчок. Авантюрин хватает ртом воздух и давится им же. — Нравится, — сипло бормочет, пока пальцы Веритаса сдавливают шею чуть сильнее. Авантюрин в ответ тут же сжимается вокруг члена, и перед глазами проплясывают звёзды. — Ещё… Авантюрин просит так честно. И Веритас даёт ему желаемое. Наваливается тяжелее всем телом, придушивает совсем немного и начинает быстро двигать бёдрами. На глазах Авантюрина слепляющая ресницы влага, и от неосторожного моргания срывается одна слеза. Веритас тут же слизывает её, не снижая темпа. Целует рядом в висок, в щёку, подбородок. Прикусывает шею и ключицу, не заботясь о следах. Ему так хорошо. Им обоим. Дыхание смешивается в одно жаркое и наполненное стонами. Тесно-тесно. Тела потеют и липнут, губы то и дело сталкиваются в смазанных поцелуях. Приятно, просто крышесносно. Веритас не даёт себе передохнуть, не останавливается, даже когда Авантюрин снова принимается шептать. — Ты резко доставал член и вставлял Нари, который, — дыхания из-за сжимающей шею руки Веритаса не хватает, — практически на мне лежал. Мне казалось, что ты продолжаешь меня трахать, и это было безумно горячо. От каждого слова член в заднице Авантюрина напрягается и дёргается. Низ живота сводит сладкими спазмами, заставляющими двигаться ещё более резко до звонких шлепков тел. Перед внутренним взором очередное ставшее ярким воспоминание. Округлости ягодиц Тигнари и собственный член, погружающийся в его зад. Пальцы в коротких волосах. Сжимают и тянут, отрывая от поцелуя с Авантюрином и вынуждая выгнуться. Сладкий протяжный стон, перетекающий в имя. — Сайно, — в ушах, будто наяву, срывающийся голос Тигнари. Веритас сбивается с заданного ритма и замирает. Взгляд замутнён, смотрит в тот самый жаркий вечер. А Авантюрин лишь непонимающе тяжело дышит. — Веритас? Звук собственного имени этим голосом возвращает в реальность, но это мало помогает. Внутри разрастается невнятная тревога. Сердце пускается вскачь вовсе не из-за шикарного секса. Его будто окатывает ледяной водой. Веритас ловит воздух ртом и резко отстраняется от Авантюрина. Член выходит с мокрым хлюпом, а на шее виднеется след от руки. Останется синяк. — Ты в порядке? — Авантюрин тут же берёт себя в руки и садится. Суетливо заглядывает в глаза и берёт лицо Веритаса в ладони. — Что случилось? — Тигнари называл меня Сайно? — Веритас морщится неверяще. Хмурит брови, но выглядит, будто побитая собака. Авантюрин шумно сглатывает и бегает взглядом по лицу, пытаясь считать все-все эмоции. Обдумывает, но делает вид, что вспоминает. И в итоге улыбается. — Глупышка, нет, конечно, — посмеивается. И Веритасу этот смех кажется наигранным. — Ты не помнишь тот вечер, не придумывай. Отвлекает поглаживаниями по голове и короткими чмоками в щёки, лоб и горбинку на носу. Веритас отчего-то не верит. Не верит, но поддаётся ласке. Плечи его расслабляются, а сам он стыдливо прикрывает глаза и опускает голову на плечо Авантюрина. — Извини, — бормочет внезапно устало. — Всё испортил. — Ничего ты не испортил, — заверяет его Авантюрин, обнимая и не прекращая поглаживаний и поцелуев. Окутывает заботой, согревает и не осуждает за произошедшее. — Просто ты был слишком объёбан, вот тебе сейчас и вспоминается всякая дурость. — Да… Да, ты прав. Они же разошлись, и Нари не мог, — слова застревают в горле. Веритас даже сам себе в эту секунду не верит, о чём уж говорить? «Сайно, Сайно, Сайно», — в ушах стучит голос Тигнари. Возбуждённый, разгорячённый, просящий и такой любящий. Сердце до омерзения больно сжимается внутри, и Веритас цепко обнимает Авантюрина в ответ. Прижимается, будто пытаясь спрятаться от этого наваждения. Не мог же Тигнари и вправду… Сознание отвечает на защиту моментально — мог. Тигнари, как и они оба, был обдолбан. И слишком впечатлён встречей с бывшим на той вечеринке. Мог. Мог назвать Веритаса чужим именем в порыве страсти. «Сайно», — протяжный стон и капли спермы, покрывающие живот Авантюрина. Кажется, и правда мог. Веритас дышит часто и тяжело, а Авантюрин не отстраняется ни на секунду. Не обижается за прерванный секс, не пытается указать на свой всё ещё стоящий член. Молча поддерживает и смотрит в никуда за спину Веритаса, пока тот не успокаивается немного и не садится ровно. — Кажется, настал час вкусняшек, — неестественно хмыкает Авантюрин и, не слезая с кровати, тянется за заваленным одеждой пакетом на полу. Выглядит соблазнительно, и Веритас, даже в расстроенных чувствах, облизывает взглядом изгибы покрытого испариной тела. Между ними оказывается шуршащий мешочек, и Авантюрин суёт в руки Веритаса упаковку сока и плитку шоколада. А затем извлекает из кармана своих штанов крошечный зип-пакет, в котором проглядываются маленькие розовые таблеточки. — Авантюрин, — тянет с сомнением Веритас, когда на ладони перед ним оказываются две штучки. — Это совсем лёгкая вещь, но ты сможешь расслабиться и отвлечься, — отмахивается тот, закидывая одну таблетку в рот, а вторую поднося к лицу Веритаса. Он вздыхает, но всё же послушно размыкает губы. Сладко. Вещество быстро растворяется, и Веритас залпом выпивает сок. — Слушай, нужно развеяться. Ханаби мне тут шепнула, что у них скоро будет одна из их «особенных» вечеринок, — Авантюрин дёргает бровью и улыбается довольно. Слишком довольно. Почти хитро. Веритас хмурится, но выходит с трудом, потому что растянуть губы в ответ хочется сейчас сильнее. Необходимость задавать вопросы внезапно отпадает, и он небрежно жмёт плечами и согласно кивает в ответ. — Сходим все втроём и как следует расслабимся, — решает тут же Авантюрин, хватая телефон и укладывая Веритаса рядом с собой. Они обнимаются, пока Авантюрин пишет Тигнари сообщения, а сознание Веритаса постепенно погружается в розовую дымку. «Сай…» — он уже и не помнит, что так назойливо крутилось в голове минутами ранее.