Власть

Когда ты попадёшь туда, где света нет,

Я встречу тебя там. Я жил там много лет.

***

Несколько цифр, выведенные тонким чёрным стержнем на белом квадрате. Его подчерк — красивый, слегка закруглённый и немного вытянутый в правый верхний угол. Джиён ещё раз погладила надпись пальцем, как будто могла что-то почувствовать. Маленький листок с номером телефона Хёнджина — единственное, что от него осталось в этом мире. Десять цифр. Она вспомнила о записке, спрятанной в книгу, в тот же момент, как обнаружила под серебряным куполом на сервировочном столике коробку с новым телефоном. Подарок Чана лежал на белой тарелке, как основное блюдо этой странной трапезы. Так он решил обновить её жизнь до новой модели, стереть всё, что было ДО. Её личный номер тоже стал другим, поэтому аккаунт в Kakao-Talk был девственно чист. Оператор подсказал, что прошлый восстановить не получится, так как он заблокирован. Джиён не помнила ни одного контакта. Нужды заучивать телефонные номера не было, поэтому теперь у неё есть средство связи с внешним миром, но полезно оно не больше, чем кирпич. Да и кому она могла бы позвонить в конце концов? В голове нарисовалось лишь одно имя. Минхо. Он единственный, кто смог бы что-то придумать, и возможно, всего лишь возможно, вытащить из западни. Жаль, что боссы мафии не заводят социальных сетей. Кроме него друзей у Джиён не было, и она впервые пожалела об этом. Так что сейчас перед ней только эти десять цифр, и набрать их не хватает сил. Она не смирилась с его потерей, еще не поверила по-настоящему в то, что его больше нет. Всё внутри противилось этой мысли, отвергало её, как вирус. Что, если прямо за гудком последует его голос? В таком случае, от двери, запертой на ключ, Джиён оставит только щепки. Ничто не сможет удержать её в этой одиночной камере. Целый час она держала листок перед собой и не могла собраться. Выучила номер наизусть и, наверное, больше никогда не забудет его. С каждой минутой комната погружалась всё в более плотную темноту. Джиён не включала лампы, так и сидела на кровати, потерявшись в размышлениях, как в огромном лабиринте. Пальцы коснулись экрана, оживив его, переходя во вкладку набора номера. Десять нажатий и ещё одно, чтобы закончить экзекуцию над собой. «Набранный номер не обсуживается…» Джиён отшвырнула телефон от себя, как ядовитую змею. Он врезался в книжный стеллаж и с глухим стуком упал на пол. Какая же она глупая. Выстрел. Он до сих пор звенит в ушах — реальный и злой. Хёнджин не ответит ей, не сможет, потому что умер! Хватит тешить себя надеждами. Пора принять реальность со всей её жестокостью, такой, какая она есть. Разбитая, усеянная осколками, как бежевый ковролин в этой комнате, растерзанная, как букет пионов. Беспросветная, как ночь, что опустилась на город. И пугающе одинокая.

***

Крис вернулся следующим вечером. Стекло хрустнуло под его ботинками, когда он вошёл в комнату. Бегло оценив обстановку, он холодно ухмыльнулся, и приблизился ещё на два шага к кровати. — Ты выглядишь лучше, — констатировал он таким тоном, будто принимал работу у строителей, что возвели очередной жилой комплекс под его началом. — Всё таки полезно иногда выпустить пар. Я позову Пансок, чтобы она убралась здесь. Джиён сразу же отвесила себе мысленную оплеуху. Нужно было и дальше оставаться в том порванном платье, не смывать чёрные разводы от туши с лица и не принимать душ. Сделать всё, чтобы вызвать у него омерзение. Если бы нога не нуждалась в перебинтовке, а молния не натёрла кожу до саднящей царапины, она бы так и сделала. — Что тебе нужно? — безучастно отозвалась Джиён, не отрываясь от книги. Она взяла её, чтобы хоть как-то отвлечься, но не могла продвинуться дальше двух страниц — смысл постоянно ускользал. — Тебе нужно поесть. Мне передали, что ты отказываешься от всего, кроме воды. Джиён перелистнула страницу, не отрывая взгляда от прыгающих строчек. — Прости, аппетит пропал. Чан хмыкнул, и двинулся вперёд. Ближе и ближе, как волк учуявший раненого кролика. Хотелось отпрянуть как можно дальше, но Джиён не двинулась с места. Ей больше не страшно. Всё страшное уже произошло. Протянув руку, муж забрал книгу из её рук, и захлопнув, положил на тумбочку. Если таким образом, он хотел привлечь внимание, то пусть подавится. Джиён продолжила смотреть в одну точку — теперь на пустые ладони, не собираясь встречаться глазами со своим надзирателем. — Я заметил кровь на ковре. Ты поранилась? — продолжил проявлять холодное участие Чан. Только сейчас? Надо же какой внимательный… — Всего лишь месячные, — съязвила Джиён тоном робота. Над головой послышалась хриплая усмешка, и сразу за ней сухой комментарий: — Я рад, что вы предохранялись. Ладони сжались в кулаки. Она не смогла сдержаться, непреднамеренно подав этим сигнал о том, что слова её задели. Тело отреагировало само. Джиён ничего не ответила, только сконцентрировалась на том, чтобы убаюкать сердце, звук которого заглушил остальное. Из-за его стука следующие слова Чана донеслись до неё словно из-под воды. — Через два дня мы с тобой идём на мероприятие, — он наконец-то отошёл от кровати, медленно возвращаясь двери. — У моей мамы юбилей, ты же помнишь об этом? Джиён втянула воздух носом, перебирая в памяти моменты, когда могла услышать о чём-то подобном. Возможно, в свете последних событий она забыла про намечающееся торжество, но скорее всего всё намного проще. Крис просто не поставил её в известность. — Я никуда не пойду, — отрезала Джиён. Меньше всего ей улыбалась перспектива встретится с матерью Криса — Джессикой Бан. Той женщиной, которая до сих пор не смирилась с выбором своего сына. Пассивная агрессия и плохо замаскированное под дружелюбие пренебрежение — были её визитными карточками. — Боюсь, отказы не принимаются, милая. — И что же, поведёшь меня туда под дулом пистолета? — едко процедила Джиён, наконец поднимая тяжёлый взгляд к его лицу. Желание увидеть эмоцию, вызванную своими словами, перебило брезгливость. Если муж хочет, чтобы она нацепила на себя выбранный им наряд и отправилась поздравлять с днём рождения его дорогую мамочку, то пусть так и сделает. Пусть воткнёт ей пушку в висок. Правда, это тоже не гарантирует того, что Джиён сдвинется с места. — С тобой я не буду таким жестоким, — сдержанно посмеялся Крис. — Но, если будешь упираться и дальше, мне придётся вести разговор по-другому… — как будто размышляя вслух добавил он, рассматривая пейзаж за окном. — Не боишься, что я плюну госпоже Бан в лицо, когда увижу её? Например, за то, что она породила на свет тебя. Крис застегнул верхнюю пуговицу на пиджаке и медленно повернул голову. Его брови сдвинулись к переносице, на лбу появилась складка. Он прищурился, словно пытался понять, действительно ли услышал эти слова или же они ему только показались. Ещё никогда Джиён не позволяла себе подобной дерзости. Не в адрес мужа, не тем более в сочетании с именем его матери. Последнее было неприкосновенно. Но те времена прошли. Вся их семейка — зазнавшиеся сволочи. — Хочешь, чтобы я напомнил тебе о правилах приличия? — склонив голову к плечу, ответил Крис вопросом на вопрос. — Хорошо. Тогда слушай. Имя моей матери можно произносить только с уважением. Мои слова — для тебя закон. Если я сказал, что мы через два дня идём на мероприятие, то у тебя нет привилегии отказаться. Я ясно выразился? — закончив свою тираду, он замолчал, уставившись на Джиён в ожидании скромного «Да». — Иначе что? Накажешь меня, папочка? — с кривой ухмылкой поинтересовалась она. — И как же? Назначишь домашний арест, или может быть, что-то другое… — с показной задумчивостью протянула Джиён, постукивая двумя пальцами по нижней губе. — Например, решишь развестись со мной? — Нет, — Чан оскалился, давая понять, что ни одна из пуль, выпущенных Джиён, не попала в него. — Всего лишь продам дом твоей матери. Отплачу тебе той же монетой. Хочешь? На мгновение она забыла как дышать. Щёки начало разжигать от прилившей к голове крови. Их с мамой дом был единственным, что осталось у неё от прошлого. Единственное, что можно было назвать своим. Дом, где стены помнили запах её детства, первые слёзы и первую любовь. Там, на узкой кровати, она не спала ночами — сначала мечтая о Минхо, а после потеряв его. Там они с мамой собирали мебель из Ikea, смеясь над лишними деталями, которые становились их маленькими секретами. Этот дом был её крепостью, её архивом, сокровищницей. И Чан готов был пустить его с молотка за бесценок. За одну минуту. Для таких как он нет преград. Право собственности, принадлежащее Джиён, лишь маленькое неудобство на его пути. — Ты не посмеешь, — прошипела Джиён, чувствуя как его взгляд пробирается под кожу, ползает под ней как насекомое. — Можешь не сомневаться в этом, — парировал Чан, наслаждаясь своей победой и расправляя плечи. — Займусь этим сразу же после того, как не увижу тебя собранной к шести вечера на пороге этой комнаты. Тело сотрясала злость. Джиён молчала, просверливая взглядом сквозное отверстие в переносице Криса. Она прекрасно понимала, что это не пустой шантаж, муж не бросает слов на ветер. Ей придётся подчиниться, наклеить милую улыбку на лицо и выйти в свет. Он ушёл, захлопнув дверь и повернув ключ в замке. В очередной раз оставив её наедине с сокрушительной безысходностью.

***

Крис отпил горький кофе, машинально бросив взгляд на бумаги, что минуту назад принесла помощница. На столе лежали отчёты от директоров за прошедший квартал, но ни на один из них он не задерживал его внимания. Буквы не складывались в понятные фразы, а цифры скакали с начала в конец. Так не пойдёт. Нельзя терять концентрацию, это слишком дорого обойдётся компании и ему в частности. Вздохнув, он сложил руки перед лицом в «замок» и, уперевшись в них лбом, закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Мысли о Джиён тянули за собой, будто на поводке. Они кружили в сознании, мешали работать, думать, дышать. В этом не было и капли смысла — снова и снова прокручивать в голове случившееся, но даже собственный мозг предал его, не только она. Абсолютно всё в ней — от слов до горящего взгляда — выводило Криса из себя. Кто бы мог подумать, что Джиён — его тихая, спокойная Джиён, сначала променяет его на неудавшегося художника, а после начнёт разговаривать таким тоном. Она явно потеряла связь с реальностью, раз позволяет себе подобное. Уличив жену в измене, он ожидал увидеть, как та падает в ноги, и захлёбываясь слезами, умоляет её простить. Очевидно, что так и должно было случится. Этот брак для неё — счастливый билет. Любая другая девушка на её месте даже не получила бы шанса, особенно в семье чеболей. Но Чан ослушался мать, которая не уставала напоминать, что он порочит фамилию, выбирая девушку без имени и связей. Без потенциала. И всё — ради неё. Ради Джиён, которая не хотела, чтобы её прощали. Она проклинала его, просила развода. Требовала, не жалея о своём проступке, не раскаиваясь в том, что легла под Хвана! Крис сдавил пальцы сильнее, как только эта фамилия вспыхнула на подкорке. Лучший друг в прошлом. Предмет влажных фантазий любой студентки, проходящей мимо их компании во времена учёбы. Женское внимание тянулось к нему, как трава к солнцу, впрочем, как и к Чану, но сравниться в этом с Хёнджином он всё равно не мог. Если бы в те времена Крис знал, что в будущем Хёнджин трахнет его жену, то уже тогда сломал бы ему шею, и после этого даже не сомневался бы, что поступил правильно. Он усмехнулся, выпуская злость вместе с горячим выдохом. Всё повторяется. Между ними уже случалась подобная история. Крис несколько месяцев притворялся просто другом для свой сокурсницы — королевы университета Ли Минджон, надеясь на большее, но стоило ей познакомиться с Хваном, как та сразу же полезла к другу. И в этот же вечер оказалась в его кровати. Самооценка здорово потрепалась после той истории. Может быть, именно тогда он и решил, что станет лучшим. Во всём. Конечно, после такого было верхом идиотизма просить Хёнджина проследить за своей женой. Но предлагая сделку, Крис рассчитывал на то, что свой человек выведет его на местоположение «Sodom», а после и на хозяина клуба. Пара догадок о возможном владельце уже крутились в голове, и их нужно было всего лишь проверить. Всё шло по плану. До того момента, пока вместе с адресом Крис не получил информацию о том, что Джиён уехала с Хваном. Крис откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Стресс обвил голову железным обручем и отдался пульсирующей болью в висках. В памяти снова возникли слова Джиён: «Ты убил человека». «Ты — чудовище». «Ненавижу тебя». Эти ругательства она выплёвывала с воодушевлением и искренностью, видимо, надеясь, что хотя бы одно из них его заденет. Но все мимо. Гораздо хуже её ненависти была потеря контроля. Чана не мучала совесть. Он бы повторил всё снова. Потому что Хван заслуживал большего — за то, что посмел прикоснуться к чужому. В некоторых странах за воровство отсекают руку. Иногда он завидовал таким порядкам — всё просто, ясно и по заслугам. Поднявшись с места, Крис подошёл к витрине с коллекционным алкоголем. Кофе не помогал, только сильнее разгонял сердце. Совсем другое дело — виски. В эти дни он не мог справиться с собой без помощи алкоголя, и это безусловно напрягало. Но, как известно, лечить нужно причину, а не следствие. Крис наполнил бокал на две трети, и сделав глоток, удовлетворённо промычал. Горло приятно обожгло, по всему телу прокатилась успокаивающая тёплая волна. Он медленно приблизился к панорамному окну, и замер, всматриваясь в город под ногами. Люди мельтешили, как блохи на теле огромного животного. Бежали, садились в машины, выпрыгивали их них, пропадали в тени улиц. Раньше, возвышаясь над этим муравейником, Крис чувствовал превосходство. Оно наполняло его в те моменты, когда он отвлекался от дел и наблюдал за ритмом Сеула. Сегодня же в груди было пусто. Будто он рухнул с высоты вниз, прямо на тротуар, и ощутил, как равнодушные люди безжалостно топчут его ногами. Джиён привыкнет. В том, что это случится, Чан не сомневался. Ей нужно только напомнить, кто он. Пройдёт время, и она забудет про свою интрижку, а слова о любви… Что ж, женская привычка драматизировать. Не более. Когда она одумается, Чан будет готов выслушать извинения. И, возможно, простит. Как бы он не злился, терять Джиён Крис не собирался. Развод — корм для прессы. Журналисты набросятся, как гиены на мясо. Набросают сплетен, вытащат всю грязь, найдут свидетеля, видевшего её вместе с Хваном. Акции поползут вниз: семейные дрязги всегда бьют по имиджу. А если к этому добавить взгляды в коридорах компании… Ситуация станет критической. Невыносимой. Крис не мог этого допустить. Не для того он поднимался на вершину без страховки. Телефон разразился мелодией. Крис поморщился, сделал ещё один глоток и пересёк кабинет, чтобы ответить на звонок. — Слушаю, Донсу. — Господин Бан, мне только что доложили, что госпожа Джиён попросила домработницу передать ключи от дома в Йонсангу своему водителю… — Зачем ей это? — Крис удивлённо вскинул брови, поднося бокал к губам. Что она задумала, чёрт возьми? — Просит доставить от туда швейную машинку своей матери. Если вы не возражаете, я могу передать согласие либо отказ. Крис задумался. Джиён хочет заняться рукоделием, чтобы скрасить скуку в четырёх стенах? Даже мило. Но зачем ей какой-то старый аппарат, почему не закажет новый? Впрочем, если он пойдёт ей на встречу — это будет жест доброй воли. Покажет, что он терпелив и не озлоблен. Маленький шаг к перемирию. В конце концов, он не тиран, чтобы запрещать такие мелочи. — Хорошо. Отправь вместе с водителем человека, чтобы тот проследил за каждым его шагом и не прихватил ничего лишнего. А ещё он не идиот, чтобы дать Джиён возможность добраться до чего-то более значимого. Чтобы это ни было. — Есть, господин. Будет сделано, — коротко ответил Донсу. «Надеюсь, ты оценишь мою мягкость, принцесса» — подумал Крис, опускаясь в рабочее кресло. Он оставил бокал в сторону, и собрал все бумаги в аккуратную стопку. Ручка справа — параллельно им, телефон слева — ровно по краю белого прямоугольника документов. Порядок всегда помогал ему почувствовать удовлетворение. «Когда-нибудь ты поймёшь, Джиён. И скажешь спасибо, что я не дал тебе разрушить свою жизнь».

***

Джиён позабавила реакция стилиста, когда та появилась в комнате. Замешательство и лёгкий испуг нарисовались на её лице слишком явно. Девушка замерла на пороге, как будто ошиблась номером в отеле. Глаза метнулись к Джиён, затем — к закрывшейся за спиной двери. А всё из-за звука защёлки. Те, кто мечтает выйти замуж за богатого мужчину, рисуют себе бесконечные гардеробные с туфлями и лимитированными сумками, бранчи в модных ресторанах и вечное безделье. Они не думают о замках. О том, как легко однажды дверь спальни может закрыться — не метафорически, а с глухим реальным щелчком. Джиён качнула плечами и пригласила девушку с чемоданом располагаться там, где ей будет удобнее. Несколько минут спустя туалетный столик стал напоминать магазин косметики. Она прикрыла глаза, позволяя стилисту пройтись кисточкой по векам, и постаралась успокоить тремор. Пусть эти сборы посвящены не самому приятному мероприятию, но выйти на улицу хотелось так сильно, что сводило лёгкие. Воздух в пентхаусе был безупречно стерильным. Его прогнали сквозь фильтры, очистили от запахов и лишили жизни. Не ветер. Не нагретая солнцем зелень. Не аромат свежего кофе из ближайшего кафе. Ничего. Просто кислород для того, чтобы жить. Джиён скучала по дыханию города, по его пульсу и звукам, которых начало резко не хватать. Ещё день-два, и у неё бы точно развилась клаустрофобия. Три часа до выхода. И каждый из них стал вечностью. Совсем скоро ей разрешат увидеть пространство больше, чем спальня — мысль, приносившая слабое, но ощутимое облегчение. Но вместе с тем нарастало волнение, напоминающее предэкзаменационную дрожь: кожа мгновенно покрывалась испариной, и стилист то и дело прикладывала салфетки ко лбу Джиён, стараясь сохранить безупречность макияжа. — Я добавлю хайлайтера здесь и здесь… — комментировала девушка, едва заметно прикасаясь пальцам к скулам. — У вас очень красивые черты. На таком лице что угодно будет выглядеть вау! Что вы предпочитаете? Джиён попросила использовать максимально глянцевый блеск для губ. Возможно, Крису будет противно прикасаться к ней после Хёнджина, но если это не так, то пусть помада остановит его. Чтобы поцеловать Джиён, мужу придётся перепачкаться. Вряд ли он захочет пойти на такой шаг. Два часа спустя Джиён снова осталась одна. Её волосы уложили мягкими волнами, глаза подчеркнули тушью и стрелками, коже придали сияния. Она смотрела на отражение, и за этой красивой маской почти не видела себя. Ту, у которой совсем недавно зрачки блестели от слёз, а щёки покрывали красные пятна. Ту, у которой был сломан хребет. Она выглядела хорошо. Искусственно хорошо. Именно так, как её хотели бы видеть. Справа от зеркала стоял портновский манекен, купленный Джиён на рынке в районе Тондемун. Но украшал его не комплект белья или шёлковый халат, как планировалось изначально, а платье. Ярко-красное, как зрелый гранат. Оно переливалось в лучах плывущего вниз солнца, и ждало своего часа. Как доспехи, начищенные до блеска, ждали прихода войны. Вчера вечером Джиён решила: платье она сошьёт сама. Неожиданно Крис позволил доставить машинку — на это она даже не рассчитывала. Если всё получится, то выйдет в свет в творении своих рук. И в этом был вызов — не только ему, но и себе. Подобного ей шить не доводилось. Скользящие ткани, вроде шёлка, — самые капризные в обработке. Тем более, что Джиён не садилась за машинку с тех пор, как не стало мамы. Пока болезнь не взяла верх, та продолжала учить дочь своему мастерству, находя в себе какие-то неограниченные запасы терпения. — Любой навык развивается только с опытом, — говорила мама, когда отчаяние брало верх. — Позволь себе ошибаться, милая. Не жди идеального результата сразу. Этой ночью тёплый голос звучал за спиной: когда первый отрез пошёл в брак из-за шва, стянувшего полотно в неряшливый защип. Когда силуэт не складывался и пришлось перестраивать складки. Было странно заниматься этим в одиночку — не спрашивая совета, не ожидая подсказок. Но мысль о том, что можно просто попробовать, приносила покой. Если ничего не выйдет — наденет платье, выбранное Крисом. Скучное и скромно-бежевое, которое Джиён так и не достала из коробки, что принесла Пансок. Скрытая молния скользнула вверх, и талию крепко обнял прохладный шёлк. Разрез на подоле доходил до середины левого бедра, открывая вид на бледную кожу. Драпировка, незамысловатая и естественная, переходила с груди на предплечье. Ткань приятно касалась тела, падала на пол, расходилось по нему коротким шлейфом. «Смотри, у тебя получилось» — прозвучало совсем рядом. Джиён не сомневалась в том, кому принадлежал этот голос.

Каким бы хорошим не был результат бессонной ночи, она еле держалась на ногах. И дело было не в усталости. С того самого дня Джиён почти не спала — глаза закрывались на пару часов, не больше. Кошмары приходили один за другим, без передышки, словно выстроились в очередь. И в каждом она теряла Хёнджина — на пляже, в утреннем тумане, в безымянном кафе. Мгновение — и его больше нет. Джиён просыпалась, а кошмар не заканчивался, просто становился реальностью. Она сглотнула тяжёлый ком, не отрывая взгляда от себя в отражении. Нужно быть сильной, хотя бы этим вечером, всего несколько часов. Ей не хотелось показывать свою слабость Крису, пусть невербально, но давать понять насколько она разрушена. На зло ему Джиён расправит плечи.

***

Он пришёл ровно в шесть. Открыл дверь без стука и застыл в проёме, встретившись глазами с Джиён. Сердце ударило в горло, ладони вспотели. — Я в тебе не сомневался, — первое, что сказал Крис, в очередной раз подчеркнув своё влияние. Придирчивый взгляд скользнул по её фигуре: от чёрных лодочек, по вырезу, до открытых плеч. Он хмыкнул. — Но что это за платье? Я выбирал другое, оно не подошло? — Не мой фасон, — холодно отозвалась Джиён. Она была готова к этим вопросам, и собиралась стоять до последнего. Подбирала убедительные слова, как оружие, готовилась к торгу и ультиматумам. И всё это — из-за платья на вечер. Джиён мысленно усмехнулась. Невероятно. Что будет дальше? Проходная по карточкам с отметкой времени возвращения домой? Мучное по расписанию — не чаще раза в месяц? — И ты решила выбрать это? — на лице мужа отразилось недоумение. — Оно выглядит… — Роскошно? — скривившись в усмешке, добавила Джиён. — Вульгарно, — отрезал Крис. — У тебя есть пять минут, чтобы переодеться. Его тело пришло в движение, рука легла на ручку двери. Он собирался уйти. — Я пойду в этом платье, Крис. — резко заявила Джиён, делая несколько шагов вперёд к выходу из комнаты. Она положила ладонь на торец двери, удерживая её на месте. — Я не манекен, чтобы вешать на меня всё что захочешь. — Это не обсуждается, милая, — голос мужа стал твёрже и ниже. — Ты правда хочешь появиться на празднике своей мамы в гордом одиночестве? — Джиён выгнула бровь, с вызовом упираясь в немигающий взгляд. — Не думаю, что какое-то платье стоит вопросов, с которыми к тебе пристанут гости. Места уже рассчитаны на определённое количество людей, не так ли? Она заметила, как губы Криса дрогнули. Что-то — злость или едкая усмешка — хотело пробиться наружу, но он не позволил. Джиён поняла, что её слова попали в цель. — Это шантаж? — хрипло рассмеялся муж. — Забыла, что стоит на кону? — Всего лишь маленькое желание, Чани-и… — подняв подбородок, парировала она, сладко пропев ненавистное имя. На лице Джиён не дрогнул ни один мускул, только едва заметно натянулись уголки губ. — Не пытайся найти в этом что-то большее. И признай… — она склонила голову к плечу, — …тебе просто слишком понравилось. Между бровей Криса появилась складка, улыбка стала странной — хищной, скошенной на один бок. Он смотрел на неё как на незнакомку. И, кажется, испытывал настоящее недоумение. — Что за игру ты ведёшь, принцесса? — его вопрос прозвучал недоверчиво и едко. Джиён подняла запястье, бросив взгляд на изящные часы. Пальцы чуть заметно дрожали от волнения. — Ты стал слишком подозрительным в последнее время… — задумчиво проговорила она, рассматривая секундную стрелку, — …боюсь, что ещё минут десять этого разговора превратятся в опоздание. А сегодня же такой важный вечер. Крис наконец отпустил дверную ручку и посмотрел на время. Джиён, не торопясь, подошла к пуфику, и взяла клатч. Она знала, что победила. В час пик город замедляется. Ему ли не знать, как дорога каждая минута… — Чёрт, — Крис тихо выругался себе под нос. Вернувшись глазами к её лицу, он усмехнулся. — Ладно, твой трюк сработал. Пошли. Джиён не ответила, просто двинулась следом. Уверенным шагом покорной жены. Пансок остановилась и склонила голову, заметив её в коридоре. На губах домработницы — едва заметная улыбка, в уголках глаз знакомые лучики морщин. Джиён ответила ей кивком и незаметно для Криса коснулась руки женщины, проходя мимо. «Всё в порядке» — безмолвный жест. Джиён знала: Пансок чувствует себя виноватой. За то, что не откликнулась, за то, что молча слушала её рыдания и крики. Но это не её вина. Пентхаус увеличился в размерах: потолок стал выше, стены разъехались, трехметровая люстра по центру гостиной вытянулась ещё сильнее. Всё, что окружало Джиён, казалось ей громадным. Всего несколько дней взаперти превратили жильё в то, каким она увидела его впервые. Неприлично роскошным. Спустившись на первый этаж по широкой лестнице, они с Крисом зашли в лифт. Пока кабина скользила вниз, Джиён испытала лёгкое дежавю. Последний раз они выходили из дома вместе на годовщину свадьбы. Как же сильно всё поменялось… С тех пор как будто прошло несколько лет. — Постарайся не выглядеть несчастной сегодня, — бросил Чан, устраиваясь на заднем сиденье машины рядом с Джиён. Сегодня за рулём был личный водитель. — И попробуй наладить контакт с мамой. Ваши отношения… — он тяжело вздохнул и пригладил волосы рукой. — Я бы хотел, чтобы они стали теплее. Джиён отвела взгляд в сторону, рассматривая улицу за окном автомобиля. Раздражение вцепилось в грудь. Хотелось съязвить, выплеснуть яд, скопившийся внутри и рассказать всё, что она думает об этой женщине. Но не стала. — Обязательно. Буду стараться изо всех сил, — безэмоционально ответила она, подавив смешок. Желания мужа интересовали сейчас меньше всего. Сеул, безудержный и яркий завладел вниманием, совсем немного, но отвлёк от мрака, поселившегося в мыслях. Возможно ли скрыться в этих улицах? Раствориться в суете, затаиться в одном из неприметных домов, появляться на улице лишь изредка, по случаю острой необходимости? Джиён думала об этом всю дорогу до ресторана. Она могла бы пробраться на кухню ресторана, воспользоваться чёрным ходом, сбросить каблуки… и бежать. Бежать, пока силы не закончатся. Размышления о побеге оборвались. Джиён почувствовала как ладонь Чана легла на бедро, проникнув в разрез платья. Его пальцы сжались. Сильнее, чем обычно. Она повернулась, встречаясь взглядом с потемневшими зрачками мужа. — А знаешь, ты была права… — тихо проговорил он, продвигая руку ближе — к центру между ногами. — Мне нравится это платье. К горлу подкатила волна паники. Джиён содрогнулась при мысли о том, что её может ждать сегодня ближе к ночи. — Что ты… — голос сорвался. Она сжала колени, напряглась до дрожи. Пальцы вцепились в подол. — Крис, не надо. — Это был всего лишь комплимент. Расслабься, милая, — по губам Криса зазмеилась довольная улыбка. Он усилил хватку, давая понять, что бороться с ним не стоит. — Мне больно, — прошипела Джиён, сжимая подол платья трясущимися пальцами. — Хватит. Пожалуйста. Он медленно придвинулся, обдавая шею горячим дыханием, и вдыхая аромат её парфюма. И добавил низким, глубоким голосом, больше похожим на шёпот: — Хочу услышать последние слова ещё раз. Но позднее. Когда мы останемся одни. Когда ты устанешь стонать подо мной. От этих слов закружилась голова. Пульс забился в висках, вызывая тошноту и спазм в лёгких. Нет. Нет. Только не это. Она не сможет. Не вытерпит. Не позволит. Не даст завладеть своим телом, не разрешит пройтись по нему рукам убийцы. Они не посмеют замарать её своими отпечатками. Замарать воспоминания о прикосновениях Хёнджина. Нижняя губа дёрнулась, и Джиён почувствовала, как волна слёз готова пролиться по горящим от бешенства щекам. Но рука Чана вдруг исчезла, оставив после себя жжение в том месте, где касалась кожи. И это почти сразу помогло заново начать дышать. Джиён не успела ответить. Машина плавно остановилась напротив стеклянных дверей ресторана. Голос водителя показался небесной музыкой: — Мы на месте.

***

Зайдя в зал, Джиён столкнулась с такой оглушительной концентрацией пафоса, что на секунду стало не по себе. Кажется, в один момент Джессика просто не смогла остановиться и сказать «нет» всему, что ей предлагали организаторы. По центру расположился настоящий фонтан, а его окружностью стала единая барная стойка. На секунду Джиён даже представила, что бармены в плавках вместо брюк, но, подойдя ближе, заметила тонкое стекло, отсекающая их от воды. Цветы — свежие и пышные — были везде. Они украшали круглые столы, обвивали колонны, свисали с потолка, вплетались хрустальные люстры. Их густой запах смешивался с ароматами парфюма гостей, превращаясь в удушливое облако. Белоснежные скатерти касались пола. Дорогая ткань, из которой они были сделаны, переливалась серебром в свете ламп. Полупрозрачные драпировки опускались вниз по стенам, по ним плавно скользили проекции облаков и разноцветных волн, двигаясь в такт спокойной музыке. По полупрозрачным нитям бегали огоньки, мерцая и переливаясь, они напоминали звездопад. Джиён гуляла взглядом по залу и не могла перестать удивляться: помпезность события била в глаза, как прожектор. Ни с кем из присутствующих она не была знакома. Лица гостей выражали довольствие — своей жизнью, окружающей красотой или беседой. Некоторые с хищным вниманием обратились к их с Крисом паре. Джиён почувствовала их как липкие прикосновения к своей коже. Люди рассматривали, интересовались. изучали. С улыбками и плотно сжатыми губами. «Сын Джессики пришёл… Это её невестка… Да-да, я тоже так думаю» — доносилось с ближайших столов. — Мама, ты, как всегда, великолепна. Голос Криса вернул Джиён в реальность. Она повернулась — и сразу же встретилась с холодным, как воды Ледовитого океана, взглядом. Джессика стояла в паре шагов, появившись беззвучно и совершенно неожиданно, как по сценарию. Её платье — кружевное, цвета пудры — закрывало всё тело, оставляя открытыми только кисти рук и тонкую шею. Волосы были собраны в аккуратную причёску, украшенную белыми цветами, в мочках ушей сверкали бриллианты самой причудливой огранки. Вся она — лицо, осанка, манера держаться — выглядела царственно. Вздёрнутый острый подбородок и кожа, почти не тронутая возрастом. Ни одной лишней складки и движения. Всё в ней кричало о благородном происхождении и неоспоримой власти. При каждой встрече Джиён не могла не думать о сходстве Джессики с фарфоровой куклой. В её безупречности словно не осталось жизни и чувств, даже дыхание подчинялось контролю. — Госпожа, — Джиён склонилась, приветствуя свекровь. — Поздравляем вас. Но ответа не последовало. Мать Криса по сложившейся традиции проигнорировала её, делая вид, что рядом с сыном никого нет. По началу Джиён расстраивалась, но теперь ей было всё равно. Если её не замечают, то так даже лучше. — Милый, ты не посвятил свою спутницу в дресс-код? Слова «жена», «супруга» и «моя невестка» она избегала как ругательств, показывая этим, что до сих пор не признаёт их брак. — К сожалению, выбранное мной платье, Джиён не подошло. Я узнал об этом перед выходом, — Крис послал жене один из своих говорящих взглядов. В них они с матерью были профессионалами. — Какая неосмотрительность, — скривилась Джессика. И добавила, осматривая Джиён с ног до головы, останавливаясь на её лице. — Теперь она единственная, кто не вписывается по цвету. Звучало это так, будто кто-то по ошибке воткнул сорняк в её цветочную композицию. Джиён только сейчас поняла, что она действительно, единственное яркое пятно на фоне пастельной палитры в зале. Все гости мимикрировали под обстановку, и только мужчинам было позволено придти в чёрном. «Как досадно» — подумала она про себя, еле сдерживаясь, чтобы не выдать мрачного удовольствия. — Я могу не участвовать в общем фото, — предложила Джиён, выдерживая давление недовольного взгляда свекрови. — Это мало чему поможет, — усмехнулась та, — но было бы прекрасно. Каким образом Крис представлял себе их сближение? Это настолько же невозможно, как растворить масло в воде. Бесполезно даже пытаться. — Начало через пять минут. Вы почти опоздали, так что занимайте свои места, — напоследок проинструктировала Джессика и наконец исчезла из поля зрения. — Идём, — бросил Крис. Джиён надеялась, что этот приказ двигаться будет единственным комментарием после «тёплой» встречи, и не превратится в бесполезное «Довольна?». Соседи по столу затихли, когда заприметили приближающуюся пару. Возможно, расстроились из-за своего соседства с персоной нон-грата, или же напряглись от ярко-алого платья Джиён, расценивая его как пятно от вина на скатерти ручной работы. «Какой ужас, теперь ваш стол не будет выглядеть идеально» — усмехнувшись про себя Джиён, ощущая сладко-горький привкус злорадства. Пусть весь вечер спотыкаются об неё своими надменными взглядами. Пусть попробуют не замечать. Через пару минут музыка стала громче, намекая на то, что пора восхищаться. Ведущий взялся за микрофон, и заговорил важным и предельно напыщенным голосом. Он благодарил важных лиц, посетивших сегодняшний вечер, нахваливал убранство, представлял знаменитого шеф-повара, знакомил с оркестром и с каждым инструментом по отдельности. Зал кивал и аплодировал, играя роль восторженной публики. Джиён казалось, что она попала в театр и участвует в какой-то скучной постановке. Реальность стала условной и плоской. Ничто здесь не имело смысла, всё сводилось к тому, чтобы произвести впечатление. Крис вёл непринуждённую беседу с соседом по столу, а Джиён старалась не уснуть. Ей ужасно хотелось сбежать. Пусть хотя бы домой. Исчезнуть из поля зрения мужа навсегда вряд ли получится. Охрана на входе без вопросов её не выпустит и сразу же сообщит об этом ему. А если нет, то с собой у Джиён ни копейки, карту он заблокирует одним нажатием. Выхода нет. Прозвучал тост, и вокруг зазвенели бокалы. Джиён подняла свой, но его умело обошли, ни разу не прикоснувшись. Для всех её место оставалось пустым — словно она так и не появилась.

***

С Джессикой Джиён больше не пересекалась и это её полностью устраивало. Сил на то, чтобы терпеть ядовитые замечания и неприкрытый скепсис не было. Вместо того, чтобы наладить отношения в угоду Крису, она бы сравняла их с землёй, ответив что-то резкое. Чувство самосохранения сбоило. Джиён больше не готова была беречь хоть что-то относящееся к громкой фамилии Бан. Ей стало плевать. На последствия, на то, что о ней подумают люди, на будущее. Ощущение безвыходности стянуло рёбра железным корсетом и Джиён всё больше погружалась в себя. Она смотрела на наполированный нож, и впервые видела в нём не просто предмет сервировки, а решение. Простое и конкретное. Одно движение — и тишина. Тьма не подкрадывалась, она уже захватила подсознание — просочилась в каждый нейрон, отравило его. Джиён так любила жизнь. Но когда это было? И с ней ли? — Ты помнишь, что я говорил тебе о лице? — прошелестел у уха голос Чана. — Хватит показывать всем свою вселенскую печаль. На лице мужа было нарисовано то самое выражение, говорящее: «У нас всё в порядке, мы просто воркуем». Улыбка без радости и застывший твёрдый взгляд, понятный только Джиён и никому другому. — Прости, задумалась, — сквозь стиснутые зубы выдавила она через силу, опуская глаза на чистую тарелку — голода не было. Теперь ножом хотелось провести по горлу мужа. Быстро и без раздумий. Пальцы коснулись холодного металла, ощущая его тяжесть и возможности. Но вместо этого Джиён заставила себя натянуть уголки губ, словно Крис только что рассказал ей что-то безумно милое. — Так то лучше, — он коротко кивнул и переключился на блюдо, которое принёс официант. Когда ведущий объявил перерыв, гости начали разбредаться в разные стороны — некоторые выходили подышать свежим воздухом на террасу, другие шли к бару у фонтана, чтобы насладиться звуками воды и беседой за коктейлем. Зал наполнила живая музыка и гомон разговоров. Крис ушёл не сказав ни слова. Сосед по столу пригласил его пообщаться со своими знакомыми в закрытом кругу. Услышав это, Джиён испытала прилив благодарности к неизвестному мужчине. Выносить близость мужа становилось сложнее с каждой минутой. Сидеть с ним рядом, вдыхать аромат его тяжёлого парфюма, слышать его голос — всё, что было связано с Крисом, царапало внутренности. Джиён поднялась со своего места и направилась к бару. Он казался ей нейтральной территорией, тихой гаванью в бассейне с пираньями. Зона, где для каждого человека не полагается карточка с указанием имени и стул чётко напротив неё. В отличие от годовщины свадьбы, в этот раз её никто не цеплял по пути и не навязывал своё общение. Проплывающие мимо силуэты скорее сторонились и избегали. Не удивительно, ведь всё окружение Джессики Бан было в курсе её отношения к неудачному выбору сына. Когда-то эта информация даже просачивалась на первые полосы, но Крис мастерски устранял ненужные сплетни — репортёры извинялись, источники информации исчезали. Только сейчас Джиён подметила, что ни в оформлении, ни в словах ведущего не назывался возраст именинницы. Сколько ей? Конкретную цифру наверняка знали только приближённые, но Джиён в их число не входила. Лицо свекрови можно было описать фразой «от тридцати пяти до пятидесяти». Такой, как она, совсем не обязательно прибегать к косметическим процедурам в погоне за молодостью, всё, что нужно — продолжать не улыбаться. В следующей части вечера им с Крисом придётся выйти на сцену и от всего сердца поздравить дорогую матушку. Эта процедура повторялась из года в год, и Джиён вроде бы, уже должна была привыкнуть играть свою роль в ненавистном спектакле. Но актриса из неё так себе, а последние дни были чуть ли не худшими днями в жизни. Она не была уверена, что справится. Может быть алкоголь поможет? Оказавшись у бара, Джиён на нашла свободных стульев, поэтому просто облокотилась на столешницу и стала рассматривать меню. Составлено оно было с упором на тематику вечера — замысловатое и откровенно напыщенное. «Сливки высшего общества», «Наследие императора», «Корона Хангана», «Закат над Дворцом Каннын»… Что это? Ностальгия по прошлой жизни? Джиён не смогла скрыть лёгкую усмешку, просочившуюся наружу. Она остановила свой выбор на самом подходящем коктейле — «Кровь изменника». Горькая самоирония сегодня стала защитным барьером, и не позволяла сойти с ума. — Вы определились? — вдруг прозвучало рядом. Джиён перестала дышать. Коленки дрогнули, сердце замерло и, кажется, даже кровь застыла в венах от неожиданности. Голос. Она знала его. Почему-то стало страшно поднимать глаза. Это было необъяснимо. Столкновение вселенных, абсолютно разных сторон её жизни — тайной и выставленной на всеобщее обозрение. Может, ей показалось? Медленно подняв голову, Джиён несколько раз моргнула. Нет. Не показалось. Перед ней стоял Джисон. Со своей фирменной белоснежной улыбкой, сверкающим хитрым взглядом и чёлкой, спадающей на лоб. Она не могла сказать ни слова, настолько сильным был шок от его появления. Как. Он. Здесь. Оказался?! — Если вы в замешательстве, могу помочь с выбором, — сияя опять заговорил он. — Возьму на себя смелость предложить вам авторский коктейль, которого нет в меню. Джиён сразу же вспомнила о блёстках. Этот парень ведь не собирается добавить их на вечеринке её свекрови? Было бы слишком неловко. Кивок — всё, чем она смогла ответить на пытливый взгляд Джисона. Получив согласие, бармен сразу же занялся работой. Сердце стучало так громко, что Джиён не могла сосредоточиться. Минхо. Он же работает на Минхо, и она может попросить дать ей его номер! Перед глазами запрыгали пятна от нервного возбуждения, кончики пальцев онемели. Если кто и сумеет помочь ей выбраться из капкана, то только босс мафии. По счастливой случайности, он — бывший, с которым у Джиён сложились странные, но тёплые отношения. И это тот человек, который никогда не оставит в беде. Её тело теперь не могло перестать двигаться. Пальцы заправляли волосы за ухо, ноги переминались, грудная клетка вздымалась и опадала от частого дыхания. Джиён считала секунды до того момента, пока Джисон снова не окажется рядом — с коктейлем и нужной ей информацией. Когда он наконец поставил перед ней бокал с напитком тёмно-красного цвета, она уже открыла рот, чтобы задать свой вопрос, но слова застряли в горле — Джисон коротко представил своё творение: — Ваша «Гейша». Джиён сцепила пальцы на столешнице, чтобы не упасть — на плечи словно что-то упало. Отголоски, отдельные фрагменты памяти вспыхнули ярко и живо, ослепили на несколько долгих секунд, и она потеряла дар речи. А когда опомнилась, Джисон уже отошёл, чтобы подарить своё внимание другим. Решимость вскипятила кровь. Она не уйдёт отсюда, пока не получит номер Минхо. Если придётся заказать ещё десять коктейлей, чтобы он заговорил — что ж, она готова. Главное — не упустить шанс. Джиён взялась за ножку бокала трясущимися пальцами и поднесла к губам. Блёсток в «Гейше» на этот раз не было, зато вкус остался тем же. Он ассоциировался с одним конкретным человеком. С тем, кто разделил её жизнь на до и после. Поджав губы, Джиён постаралась собраться — глубоко выдохнула и прикрыла глаза. Слёзы так и хотели пролиться, соль начала обжигать, и она почувствовала влагу на лице. Нельзя плакать. Не здесь. Схватив салфетку, заботливо предложенную Джисоном с коктейлем, она уже хотела незаметно промокнуть щёки, но вдруг что-то на ней привлекло внимание. Буквы? Цифры? Что это? Джиён оглянулась, проверяя не смотрит ли на неё кто-нибудь, и убедившись в безразличии гостей, осторожно развернула вдвое сложенный квадрат. Новая волна удивления на этот раз почти сбила с ног. Печатным шрифтом, синей пастой было выведено одно предложение: «Доверься мне, когда погаснет свет».

***

Она несколько раз перечитала записку. Каждое слово по отдельности и всю фразу целиком. Может быть, это очередная задумка организаторов — красивая цитата как дополнение к каждому напитку? Что-то вроде печенья с предсказаниями. Но, в таком случае, листок не был бы салфеткой с написанными от руки буквами. Как минимум, Джиён получила бы заламинированную карточку с украшением из замысловатых узоров. Джессика Бан не экономила на деталях. Что, чёрт возьми, всё это значит? Джисон курсировал за баром, удалившись на другую сторону стойки, и вообще не собирался приближаться. Джиён почему-то это жутко злило. Вручил непонятный шифр без каких-либо объяснений и просто оставил её разбираться с этим. Нет, так не пойдёт. Она втянула остатки коктейля через соломинку, и направилась прямо к нему. Выждав пока дама в бежевом костюме сделает заказ, Джиён махнула рукой, подзывая бармена к себе. — Слушаю вас, — как будто ничего не произошло, обратился к ней Джисон, натирая стакан белоснежным полотенцем. — Что это значит? Джиён выставила руку на столешницу, зажав салфетку между двух пальцев. Бармен сразу же посмотрел по сторонам, словно опасаясь, что кто-нибудь заметит их разговор. Выглядел он странно. Несвойственно для себя — напряжённо. Бросив взгляд на часы, он схватился за тряпку, и потянувшись вперёд, начал вытирать несуществующее пятно перед Джиён. — Стой здесь, — услышала она его шёпот сквозь разговоры и музыку. У Джиён пересохло в горле. Предчувствие необратимого поползло по коже, как стая мелких насекомых. Ничего не происходило, но это было не так. Похожие ощущения человек испытывает, когда ему завязывают глаза. Зрение перестаёт функционировать, а вот остальные органы чувств обостряются. Ты не видишь, а слышишь чьи-то шаги за спиной, чьё-то дыхание - и от этого становится действительно жутко. Джиён застыла на месте, не в силах сорвать с себя эту воображаемую повязку. Она обвела взглядом зал. Многие из гостей до сих пор оставались снаружи. Стол, за которым они с Крисом сидели, пустовал. Люди разбились на маленькие компании и увлечённо беседовали. А потом всё померкло. Резко и неожиданно погас весь свет. Если бы на улице было светло, то переход не был бы таким контрастным. Но солнце давно зашло. Не включилось даже аварийное освещение. Зал будто провалился под землю - настолько поглощающей была темнота. По помещению прокатился приглушённый ропот. Те, кто стоял ближе к Джиён начали испуганно сталкиваться друг с другом, извиняться и задавать вопросы, на которые естественно никто не мог ответить. "Что происходит? Что-то случилось? Боже..." Джиён почувствовала, как её захватывает паника. Дышать стало тяжело, голова закружилась, и она машинально прижала руку к груди, чувствуя ладонью, как бешено разогналось сердце. Вытянув вторую перед собой, Джиён попыталась нащупать стул, чтобы присесть и не свалиться в обморок от удушья. Но не успела. Кто-то резко схватил её за предплечье и потянул за собой, шепнув перед этим совсем рядом к лицу: "Иди за мной". Подумать времени ей не дали. Ноги сорвались с места, и Джиён понеслась в ту сторону, куда повёл её этот голос и крепкая хватка. "Джисон" - мелькнуло в голове. Шаги человека становились всё быстрее и через несколько секунд они уже бежали. Несколько раз по пути она сталкивалась плечами с опешившими людьми. Они восклицали возмущённое "Эй!", но извиняться она не успевала. Перед глазами начали вырисовываться очертания предметов - зрение адаптировалось к темноте. А потом только кадры, как в замедленной съёмке. Открытая дверь, кухня - по запаху, помещение, дверь, ещё одно. Лестница, на которой пришлось замедлиться, чтобы не упасть. Ровно два пролёта. "Быстрее" - тихо командовал голос. И Джиён не была уверена наверняка, кому подчиняется, но продолжала двигаться. Последняя дверь. Свет уличных фонарей ударил в глаза, и она часто заморгала. Рука мягко подтолкнула вперёд, и Джиён оглянулась, встречаясь взглядом с весёлым Джисоном. Выглядел он так, словно происходящее ему жутко нравилось. Прямо перед ними возникли две машины. Черный минивен и такого же цвета седан. Обе с наглухо затонированными окнами, так что разглядеть кто внутри, точно бы не получилось. Бармен направил её вперёд, а сам скользнул обратно, в здание ресторана, видимо, чтобы его исчезновение не вызвало вопросов. Она не заметила, как оказалась в салоне - всё происходило слишком быстро, настолько, что мозг не успевал подстраиваться. Дверь захлопнулась. Тяжело дыша, Джиён подняла глаза, и уставилась на человека перед собой. Сердце пропустило удар. Он сидел вальяжно, с лицом, на котором не отражалось ровным счётом ничего. Ни удивления, ни сожаления. Только хищное спокойствие. Минхо.