Месть едят холодной

Оказалось, что брат не может остаться и погостить подольше, ему нужно вернуться домой, в северную столицу, а через неделю вылетать на рок-фестиваль, на Урал. Прошло не так уж много времени с начала их знакомства, но Ира уже прикипела к брату всем своим существом. Она вообще быстро привязывалась к людям. А с Эдом у нее внезапно сложились такие теплые и доверительные отношения, что Ира и не пыталась скрывать от него свои грусть-печаль: – Жаль, что ты так быстро уезжаешь. Я буду скучать. Брат тепло улыбнулся: – Я тоже буду по тебе скучать, сестрёнка. Но дольше погостить не могу, дела... Выражение уныния на мордашке сестры делало Эдуарда ещё более печальным, чем была сейчас его юная родственница. Жаль, что он ничего не может поделать с тяжестью расставания. Хотя... Эд внезапно улыбнулся и быстро спросил у Иры: – Слушай, сестрица, у тебя же сейчас каникулы? – Ну да. Поэтому мы с тобой и можем так много времени проводить вместе... – кивнула Ирина. – В таком случае почему бы тебе не махнуть со мной в Ленинград, нанести, так сказать, ответный визит? Ирина замерла, просто не веря в те слова, которые сказал ей брат. То есть он вот так просто приглашает ее в гости? В Ленинград? Сказать, что девочка была обрадована, – это, значит, обойти эпизод буйства радости и благодарности к старшему брату молчанием. Это же просто фантастика... Но... Как обычно, всегда найдется целая куча "но". – Эд, я бы очень хотела полететь с тобой. Очень. – Так что же мешает? – мягко поинтересовался брат. Девушка вздохнула и начала перечислять: – Билет на самолёт – это ведь довольно дорого, и я не уверена, что у нас сейчас есть свободные деньги. Кроме того, мама может и не отпустить меня с тобой. Иногда она очень беспокойно относится к моему отсутствию дома. Эд спокойно пожал плечами: – Но ты же едешь не одна, я за тобой просмотрю. Мне кажется, что на тетю Раю я произвел хорошее впечатление, и она не побоится тебя отпустить под мою ответственность. Что касается билетов – не переживай. Ты - моя гостья, и я как-нибудь решу этот вопрос. – Ну... Не знаю... Ты всё-таки плохо знаешь мою маму... – с сомнением произнесла Ирина. Она очень хотела полететь с братом в Ленинград, но вряд ли мама будет в восторге от подобной поездки дочери... Эд, видя, что девушка колеблется, добавил ко всему предыдущему ещё пару аргументов, один другого убойнее: – А через две недели мы едем с группой играть на Урал, в Свердловск, играть на фестивале. Там, кстати, будет и "Элоиза". Так что давай, решайся. Побываешь на фестивале, нас послушаешь, развеешься... Северная столица. Урал. Любимая музыка. В шестнадцать лет в музыкантах ценишь еще голос, красоту, музыку, но не душу (у кого она есть, разумеется). Против всего этого Ира устоять просто не могла, поэтому произнесла решительно: – Ну хорошо, брат, ты меня уговорил... Только с мамой сам будешь разговаривать. – Не переживай, трусишка, в моих интересах уговорить тетю Раю отпустить тебя со мной. Я, правда, часть времени буду занят делами, но Лиза, думаю, тебе не даст скучать. И город покажет, и на экскурсию сводит, и развлечет. С ней ты точно не будешь чувствовать себя покинутой... – А Лиза – это кто? – Осторожно поинтересовалась Ира. Эд удивлённо посмотрел на троюродную сестру: – А я разве не говорил? Елизавета – моя жена. – Ух ты. Не говорил. Ты вообще не говорил, что женат. – Да? Вполне может быть. Значит как-то к слову не пришлось. Ира хихикнула. Ну да, действительно, зачем о жене рассказать? Они лучше о рок-группе брата поговорят. Кстати, наличие незнакомой пока девушке Елизаветы существенно меняло дело. Наверняка матушка гораздо более благосклонно посмотрит на предполагаемый Ирин вояж, если будет знать, что в чужом городе дочь постоянно будет под присмотром. Старший брат производил впечатление настолько хорошее, что девушку отпустили с ним без разговоров (нельзя же всерьез считать разговорами многочисленные наставления, данные матерью Ирине в дорогу). До свиданья, любимая Сибирь. Кое-кто отправляется познавать мир. Ленинград встретил гостью сумрачным небом и лёгкой моросью, что, впрочем, нимало не испортило праздничного настроения Ирины. Подумать только, она в Ленинграде, и проживет здесь целых две недели. Разве какой-то мелкий недодождик мог испортить ее радость? Все то время, пока ехали из аэропорта на такси, Ирина не отлипала от окна. Город был красив, величественен... Как хищник, таящийся в засаде. Было в Ленинграде что-то такое, что если и не делало его для Ирины опасным, но заставляло принимать всерьез. Елизавета, жена Эдуарда, оказалось высокой, статной брюнеткой с темными глазами, но довольно бледной (аристократической) кожей. Она была одета в изящное домашнее платье, и даже дома сделала лёгкий макияж. Широкоплечему и высокому Эду статная, и тоже совсем не низенькая Елизавета очень подходила. Замерев от неожиданности, Ира, наконец, выдала: – Да вы просто какая-то королевская семья Великобритании: Эдуард и Елизавета. Оба супруга искренне рассмеялась, сравнение младшей родственницы им даже немного польстило. Жена брата, опомнившись, протянула Ире руку: – Давай уж официально знакомиться. Я – Елизавета. Девушка осторожно пожала протянутую ладонь: – Я – Ирина. – Вот и познакомились. Проходи, пойдем, покажу тебе твою комнату. Ирина разулась, аккуратно поставила туфли к стене прихожей, и пошла следом за Елизаветой. Сразу было видно, что родственники не бедствуют. Полированная мебель из темного дерева была подобрана со вкусом, ковры и украшения в тон создают ощущение уюта. Женщина, войдя в небольшую комнату, произнесла извиняющимся тоном: – Тут, правда, диван, а не кровать, но ты не переживай, он довольно удобный, к тому же раскладывается. Ирина только плечами пожала. У них дома диван, пожалуй, поуже будет, и к тому же не раскладывается. – Все хорошо, правда. А мы пойдем смотреть на белые ночи? Елизавета просияла улыбкой: – Обязательно. Но сначала мы с тобой походим по магазинам, купим тебе что-нибудь из одежды. Девушка сразу погрустнела: где уж ей, сибирячке, угнаться за столичными штучками. Нерешительно спросила: – Я что, совсем ужасно одета? Родственница всплеснула руками: – Ну что ты... Просто... Ты у нас такая красавица, а каждому бриллианту нужна подходящая оправа. Понимаешь? Ира не понимала, и не скрывала своего непонимания. Да, фигурка у нее неплохая, черты лица правильные, темно-каштановые длинные волосы заплетены в косу. Но бриллиантом она себя никогда не чувствовала. Обычная девчонка, каких много вокруг. И не грезила она никогда о модной одежде – та, что есть, сидела на Ирине прекрасно, фигуру подчеркивала, была удобной. А что ещё нормальному человеку от одежды нужно? – Лиза, да у меня всё есть, не о чем беспокоиться. – запротестовала было она, но новую родственницу не так-то просто было отговорить от её затеи: – Мне просто хочется сделать тебе приятное. Ты же позволишь? В честь нашего знакомства, а? Девушка растерянно кивнула. Если для Лизы это важно – она готова исполнить эту ее прихоть. Хотя чувствовала Ира себя сейчас как-то... Странно. Не привыкла она, чтобы ее одевали, словно куклу какую-то. Ну да не зря говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не суются. Дни полетели за днями, наполненные восхитительными событиями. Они с Елизаветой гуляли по городу, ходили по магазинам (в результате таких походов Ира обзавелась некоторым количеством модных вещичек, включая комплект редкой в Сибири вареной джинсы, милых костюмов с мини-юбками и даже белье с кружевами не было забыто). Ирина перестала узнавать себя в зеркале, потому что не могла она быть этой модной красавицей, а подаренная Лизой косметика завершила ее преображение. Эд в целом произошедшие с младшей сестрой изменения одобрил, хотя по поводу косметики поворчал, что Ира и так красивая, нечего ее под хохлому раскрашивать, она же не матрешка и не глиняная кукла. Кукла не кукла, а примерно так Ирина себя и чувствовала в присутствии рядом жены брата. Может быть, причина была в том, что у Эдуарда и Елизаветы не было своих детей, и вот внезапно Лиза нашла, о ком заботиться, кого одевать, с кем гулять по городу. Ленинград ежедневно очаровывал Иру своими старинными зданиями, милыми закрытыми двориками, разводными мостами и белыми ночами. Девушка влюбилась в этот недобрый, но невероятно харизматичный город раз и навсегда, и не собиралась этого скрывать. Если повезёт, она ещё не раз вернётся к нему, чтобы снова и снова переживать все странные ощущения влюбленности в целый город. Впрочем... Ее родной город в сердце юной сибирячки не дано было заменить никакому другому, и даже Ленинград всегда будет вечно вторым.