Месть едят холодной

В этот вечер был концерт. Преданная подруга, готовая принять участие в любой безжалостной шалости, лишь бы только привлечь к себе внимание знаменитостей. Маленькие поклонницы больших людей. Игорь Орлов, подмигнувший принцессе весьма глубокомысленно. Ирина, забыв о королевском достоинстве, и как следует рассвирепев, все выступление семафорила забывшемуся вокалисту неприличными жестами. Но это было не худшее ее преступление против молодого и не в меру… самоуверенного мужчины. Худшее – она перекрыла ему энергетический канал из зала. О, она знала, что это нехорошо. Но… Она и хотела его наказать. Ее имя в иерархии выше, чем его. Как смеет он вести себя так, словно принцесса – почти его личная собственность? Сегодня Игорь не почувствовал обычной отдачи от фанатов. У него родилась твердая уверенность, что зал к нему совершенно холоден. И он понимал, на это у него ума хватило, что этот феномен наверняка не обошелся без прекрасной лилиан. Но что он мог сделать, юный ублюдок почтенных родителей? Любой из лилиан смог бы попытаться оказать Гаритоне сопротивление. Но Гарнат, к сожалению и счастью, был не лилиан. А потом на сцену вышел Константин Панфилов, и весь зал был, фигурально выражаясь, у его ног. Ирина подарила своему кумиру цветы, а он наклонился и поцеловал ее в уголок губ. Она кивнула: «Потом, после концерта. После концерта, мой добрый брат, после концерта». Это будет подходящая ночь, чтобы отдать ее, свои силы, волю и желание столь доброй к своим чадам матери. Иру и ее подругу не пустили обратно в толпу. Они сели на места для почетных гостей (первые два ряда партера), и принцесса до конца концерта просто любовалась своим братом. Она изо всех сил старалась не закрываться, почувствовать его, слиться с ним. Несмотря на то, что знала – энергию нужно беречь, иначе потом будет плохо. Гаритона ждала его силу, и, почувствовав ее, готова была одновременно воспарить и преклонить колени. А еще она подумала о своей матери… Она всегда думала о матери, когда видела лучших из лилиан. И вдруг принцессе показалось, что горы рушатся и небеса смеются, сотрясаются и роняют звезды. С ума сойти, сколько всего высокопарного можно сказать о простом появлении Игоря Орлова. Он плюхнулся в кресло рядом с Гаритоной, и все кресла заходили ходуном. Она повернула голову, глянула на рок-звезду, и отвернулась, изобразив нечто среднее между презрением и отвращением. На самом деле Игорь не был противен Ирине настолько, чтобы она отшила бы его в любом случае. Он просто попал не в то место и не в то время. Ведь по сравнению с Костей… Кто может выдержать сравнение с Паном? Вот и Игорь с треском проваливается при таком сравнении, несмотря на то, что в общем он очень даже не плох, и когда-то Ирина была очень даже не против… сейчас кажется, что это было давным-давно. Наверное, девушка уже слишком повзрослела. Нет, нет, этот мужчина не вызывал у девушки даже явной неприязни. В ее глазах он был похож на щенка, который, не научившись еще и ходить как следует, уже пытается бегать. Поэтому принцесса обернулась к Игорю и улыбнулась ему. Это была всего лишь вежливая улыбка. Ничего не значащая, и ничего не обещающая. И, конечно, музыканту было не трудно это понять. Но почему-то он не пожелал ничего понимать. Игорь ухмыльнулся, кивнул принцессе, как старой знакомой (и еще какой старой!) и промолвил достаточно громко, с излишним налетом благодушия, совершенно показного к тому же: – Ну, что, ты не надумала развлечься со мной? – А разве с твоей стороны было такое предложение? – А разве нет? – эта невинная, слегка сумасшедшая улыбка не идет ни в какое сравнение с улыбкой Кота. Журналистка пожала плечами и довольно сдержанно заметила: – Я что-то не помню такого, дорогой. Должно быть, склероз. – Ну, хорошо, сделаю вид, что поверил. Повторяю специально для твоего склероза: ты согласна отдаться мне? Вот-вот, у женщины всегда так: кого-то они любят, а кому-то отдаются. И кто из этих двух категорий счастливее? «Я люблю тебя, брат» - подумала принцесса, глядя на сцену. Потом через силу улыбнулась. И ответила голосом трепещущим, хоть и не со всей страстью, которую могла бы изобразить: – Семь-восемь. Он не понял. Переспросил: – Что? – Килограммов тебе нужно сбросить, чтобы действительно меня заинтересовать. Брат Игоря, который сидел впереди, и, конечно же, прислушивался к разговору, фыркнул: – Эта девочка не даст себя в обиду. Не приставай к ней, брат. Это было уже слишком для такого самолюбивого мужчины. Он выразительно улыбнулся и поинтересовался: – Я тебя совершенно не возбуждаю? Ты меня не хочешь? – Нет. – принцесса почти не лгала. О, да, обаяние Игоря было весьма велико. Но, чтобы выйти из-под его обаяния, принцессе достаточно было бросить один взгляд на сцену. На сцене был ее кумир. Девушка резко бросила обалдевшему от такой прямоты мужчине: – Ты мешаешь мне наслаждаться, Игорь. Оставь меня в покое. – Наслаждаться чем? – Им. – Гаритона кивнула в сторону сцены. Она смотрела на своего брата с нежностью, и, может быть, именно это выражение нежности разозлили мужчину. Он вскинул на нее свои светлые глаза, которым не был ведом стыд: – Значит, я для тебя недостаточно хорош, так, киска? – Так, дорогой. Он сжал плечо девушки так, что она испугалась, как бы музыкант его не сломал, и наклонился так, что почти коснулся ее уха своими губами: – Смотри, дрянь, как бы тебе не продешевить! Где-то очень в глубине души каждая женщина, наверное, хочет подвергнуться насилию. Здесь Ира исключением не была. Ее не испугала злость мужчины. Журналистка вполне способна была за себя постоять. Сейчас Ирина тоже не чувствовала страха, она чувствовала только наслаждение игрой. Какая пикантная сложилась ситуация. Константин на сцене, а рядом с ней – другой мужчина, дрожащий от страсти. Девушка взглянула в холодные, льдистые глаза Игоря и прошептала: – Как ты хорош, когда злишься! Вот теперь ты меня возбуждаешь! Я совсем мокрая… Продолжай. Эти слова были для музыканта, словно удар тока. Он отпустил ее плечо и отшатнулся. А потом Ира подняла голову и увидела, что на них смотрит со сцены ее кумир. Он должен был оказаться полным кретином, если бы не понял, что там сейчас происходило. Иной раз девушка просто любовалась своим братом, как любуются, скажем, породистым жеребцом, или породистой собакой, или аристократом. Аристократом, чья порода выводилась и совершенствовалась веками. И теперь Ирина вдруг поняла, почему Игорь Орлов никогда не станет ей до конца безразличен. В его лице, в каждом его жесте, в словах, улыбке, во всем этом видна порода. Порода тех самых, лучших. Просто этому мужчине не повезло. Не повезло, что дорогу ему перешел сам Константин Панфилов. Действительно, какие могут быть сравнения? Девушка грустно улыбнулась: надо бы постараться в будущем не цапаться с этим холеным красавчиком. А вообще… Костя был первым, кто научил юную девушку желать, а Орлов-младший был тем, кто научил ее идти навстречу желанию.