Осколки

      По-земному времени, в культе мы пробыли ровно пять дней и пять ночей. В аду прошло столько же. Некоторые объявления о пропаже, заботливо развешанные Чарли и её командой ещё не успели выцвести.       Почему-то, когда я ушла почти на две недели в лес, никто ничего не расклеивал. А, точно… Тогда же всем было не до этого. Ну, хотя бы в этот раз беспокойство проявили. Не нужное, от него мы вдруг не вернёмся из культа. Вряд ли заслуженное. Но беспокойство. И ругаться особо не хочется…       Вообще мало что хочется.       Только сесть, свесив ноги в бездну, да подумать. Посмотреть, как мимо проплывает бытие. Раствориться в пустоте, наконец уйдя от фантомов прошлого.       И я правда ушла. На крышу. Встала возле оградки.       «Место силы» — так бы сказали в дешёвых бульварных романах, в которых всё просто, и жизнь легко изменить. И взгляды пересмотреть под корень, и себя простить, и отпустить грех в лице убийства собственных родителей.       Нет… Жизнь это тьма боли и страданий, где изредка вспыхивает огонёк надежды, но тут же тухнет.       Почти сразу, как я вернулась, нахлынуло удручение. Что бы я не делала, как бы ни старалась итог будет один. Я останусь в Аду. Будь то метафора или очередное прогнившее царство во вселенной.       Кстати о местах во вселенной…       Помнится, в Эквестрии у всех пони были знаки отличия. Метка, показывающая какой у тебя талант и чем тебе суждено заниматься всю жизнь.       У меня была Луна. У меня был смысл. А сейчас одно сектантское клеймо от браслета. Глаз, обвитый цепями. Означает ли он талант не замечать истину? А я без понятия.       Он ещё и болит сильно, аж челюсть сводит. И кровоточит!       Буквально. Багрянец лужицей стекается у моих ног. Медленно, по капельке собирается в кровавый силуэт, как после убийства. Светится зловеще. Что за дрянь?..       А потом уже и в человека. В светлую, даже бледную женщину, в окровавленном голубом платье. С полностью растерянным видом и неловкой улыбкой. Человек. В Аду.       — Здравствуй… Я Абигейл… Прости, что выпила твою кровь, чтобы явится. — пробормотала она, застенчиво качая ногой. — Просто знаешь, я ни с кем не общалась уже около ста лет и всё такое. А тут ты! — вдруг резко оживилась Абигейл. — Маг. Часто, может, даже слишком, приходишь на крышу подавленная. А тут реальность тонкая, я всё чую. Когда же плохо, так хочется увидеть кого-то рядом, правда же? Одиночество дурно влияет на людей. Может я на тебя как-то повлияю.       Я беззлобно усмехнулась и повернула голову к скалам. А они всё также злы и холодны.       — Ты? Повлияешь? — изумилась я. — Уже пытались. Пацан один, глава культа, носившая моё лицо. Пытались-пытались, да сломали. Ломать легче, чем строить, знаешь ли. — пожала плечами я.       Абигейл подвинулась, став смотреть вместе со мной. Вряд ли она нашла там покой, интерес или что угодно другое. Скорее просто, захотела быть ближе. Или холодно вдруг стало.       — А я вот вообще заперта посреди ничего, без места, цели, смысла… Абсолютно одна. Ещё и не в силах обрести постоянную форму. Место такое проклятое, не отпускает на далеко и надолго. Вот вообще никак не отпускает. Ещё и сын мой оказался демоном. — женщина затихла. Ты прости, что, возможно, обесцениваю твою проблему, но… Я не знаю что сказать. Всё-таки, я очень долго молчала…       Абигейл вздохнула, замолчала. Погрузилась то ли в размышления, то ли наблюдения. Что это за место такое, так способное измотать человека?       — А вот чем ты занимаешься? Как в целом поживаешь? — неожиданно выдала она.       Какой… Странный и необычный вопрос. Не припомню, чтобы меня когда-то спрашивали о чем-то подобном. Пораскинув мозгами, я пришла к очевидному ответу.       — Ну как, фигово. Или как говорили в твоём времени? Отвратительно? Вон, уже от сущности прежней отказываюсь. Раньше, я бы послала тебя куда-нибудь нахуй, а сейчас что-то не хочется. Или просто не могу уже. В культе я за это по морде получала. Или в подвал летела. Как повезёт.       Женщина в страхе прикрыла лицо ладошкой, прошептав: «какой ужас! В подвал-то за что?»       — Последний раз вообще закончился сараем, трагедией, и в целом тем, что я стою на крыше, но почему-то не прыгаю. Призраку случайному выговариваюсь, неясно зачем.       — Ну, во всяком случае, ты не одна. — полупечально пробормотала она. По коже пробежалась рябь. — Прости, но мне, похоже пора. Я не хочу вытягивать из тебя лишнюю кровь. Доброго времени тебе! А… И удачи в начинаниях!       И в ту же секунду исчезла. Растворилась, оставила меня одну. А одну ли? Вопрос хороший…       Из разумных, в привычном понимании, у меня вряд ли есть кто-то близкий. А вот. Из не привычных, так это книги.       Книги всегда были и навсегда останутся со мной. Тем самым последним осколком старой личности. Кусочком пазла, вокруг которого собираются остальные, новые. Одним из элементов так необходимого сейчас контроля. Ведь если ты не вольна контролировать, что читаешь, что ты вообще вольна контролировать?       Вот я и выбрала, чтение трактата по тёмным искусствам. Выбрала и почти сразу уснула. Колыбельная на тот свет. Благо я с него вернулась.       Весь следующий день я посвятила безуспешным попыткам воскресить голубя по способам из книжек.       Возможно, тот амулет выжрал из меня остатки магии. А возможно, что способа работали только в мире смертных и были разработаны там же. Логично, однако. Зачем запариваться над воскрешением, если тело само поднимется при любой вспышке магии? Если ангелы не зарезали, конечно.       Получается, всё бесполезно и никакого возвращения Радио-демона в город не будет? Так он и будет шататься не жив не мёртв. Прям как моя совесть. Прям как Абигейл…       А по-какому принципу появилась она?       Как она выползла из крови? Колдунья, что-ли? И про что за место она говорила, в конце-концов-то!       Надо выяснить, пока возможность есть.        Решительным шагом я направилась на крышу. Проигнорировав и Бакстера с канистрой в руках, и хлопочущую Ниффти, и даже Чарли, идущую напоминать всем о важности добрых дел и завтрашнем походе в город.       Вероятно, я пожалею об этом. Моё греховное поведение спалят, изымут все предметы и станут следить. С Энджелом и его закладками было так. Либо же у меня просто не остановится кровотечение.       Впрочем, что-то хуже недели в культе вряд ли произойдет. Посему, ре́жем.       Я провела ножом по сгибу ладони, слегка поморщившись от боли. На поверхности выступили алые капли и размазываясь по коже, потекли вниз.       Порыв ветра и по воздуху прошлись волны. В луже зашевелилось что-то светящееся.       Я ждала. Ничего не происходило. Липкая жидкость всё стекала меж пальцев. Ветер размерено гонял облака. А в груди нарастала злоба.       — Абигейл, явись. Я знаю, что ты здесь!       Ничего.       — Странный призрак в сельской училки, выползи из своей дыры наконец!       Появилась.       В своей привычной манере, я не церемонясь спросила мол, что за измерение такое, которое тебя не отпускает, но отпускает. И по какому принципу работает материализация через кровь.       — Я даже имени твоего не знаю! Почему ты что-то от меня требуешь? Разве тебе не достаточно было того разговора, чтобы побороть свою тоску и пойти заниматься делами? Почему ты ворошишь проблемы несчастной душонки?!       Злобы в ней не было. Скорее боль разочарования и слёзы отчаяния.       — Лучше бы я вообще не появлялась! Сидела бы и гнида дальше в междумирье, хотя бы не разочаруют глупыми растратами времени и возможностей!       — Стой! Что за междумирье? Расскажи!       В моём крике она и растворилась. Похоже, резать надо было глубже… Да и вежливости научиться.

***

      Единственным мало-мальски интересным событием в городе стало нахождение библиотеки. Вот так вот, посреди баров, клубов и магазинов, стояла библиотека. Туда даже кто-то книжек привёз, вот стояли, разгружали.       Окрылённая найти литературу о призраках и возможно междумирье, я отпросилась у Чарли помочь библиотекарям.       Управились быстро, в награду мне разрешили совершенно бесплатно взять любую книгу. Как и за всё в аду, за возможность почитать приходилось платить. Понимаю, каждый выживает как может. Тем более средь воров и прочего быдла.       А взяла я «фантомов междумирья». Работники загадочно переглянулись, записали в блокнотик, но ничего не сказали. Тогда я ещё не знала, что книжонку нечистую взяла…       Не было в ней ни фантомов, ни междумирья. Только ужасный роман с призраком и тупорылая главная героиня. И отвратительный стиль!       Лучше ещё раз поговорить с Абигейл. Попробовать, точнее. Бог любит троицу.       Посему, я повторила ритуал с резкой руки. И о чудо, призрак пришёл сразу же!       Не то что расстроенная, разбитая. С тёмными пятнами у глаз, дорожками слёз и поникшим взглядом.       — Ну что на этот раз? — прошептала она.       — Ты заикнулась про некое «междумирье». Будь добра расскажи, что же это такое. — сложив руки на груди, ответила я.       — Я так понимаю, ты от меня не отстанешь… — вздохнула она. — Хорошо. Я не в силах спорить. Да и не привыкла. Поэтому, слушай…       Междумирье — это бесконечная ночная чащоба без единой звёзды. Очень легко заплутать средь множества дорог, если не знать нужный тебе маршрут. А даже если и знаешь, то также просто сойти с него. Темно в междумирье, хоть глаз выколи.       Факелом здесь послужит лишь магия, постоянно вытекающая из странника. А если таковой не останется, в расход пойдет душа.       Ходящие по лесу, прокладывают тропы. Слабые места в тонкой земле измерения. И если их посещать часто… А что будет если посещать их часто, Абигейл не видела.       Всякие колдуны заранее приходили, иглами пространство подшивали, магией трещины заклеивали, траву сеяли, чтоб рана заросла.       Как и в любой роще, в междумирье есть поляны. Не всегда в прямом смысле. Это могут быть скалы, озёра, какая угодно аномальная зона из своего мира. Суть одна — это двери. Ключ к ним — это магия. Лишь из неё можно собрать тело для существования в мирах. Тем же, кому не посчастливилось её растерять, приходится участи ждать. Либо силу других жрать.       Внутри деревьев могут появляться дупла. Маленькие разрывы в ткани бытия, карманные измерения. Безопасны, коль магии достаточно. Если же подпидки нет, то разрыв увеличивается. Используются в основном как склады, иногда, как места жительства.       А иногда становятся тюрьмами.       Как и всё междумирье в целом. Для проклятых богов. Для окончательно выгоревших душ. В цветные огни превращаются они. Рыщут во тьме, зовут к себе, чтоб новичок сгинул. Или чтоб через него вернутся. Никто не ведает что творится в этих останках.       Я, конечно, догадывалась о чем-то подобном. Более того, читала про межреальностные переходы. Но нигде не упоминались никакие леса, тропы и огни. Либо я перевела неправильно.       Абсолютно невероятно.       — Вот здесь я и застряла. Скоро моя душа догорит, и будет так же звать за собой… — с тоской вздохнула рассказчица. — Своего рода наказание за то, что слишком долго осознавала свою смерть и стояла на месте. Иронично, что я умерла в лесу в первый раз, и навсегда исчезну тоже в нём…       В ту же секунду, по воздуху прошлись всполохи. Совсем тусклые, умирающие…       Медленно, по кусочкам, Абигейл осыпалась в пепел. Платье потрескивало, слезало вместе с кожей на бледном лице. А губы чуть слышно шептали последние слова:       — Прощай… Та, чьё имя я даже не знаю…       Нет. Не-е-ет… Нет!       Хватит! Я не могу простить себе ещё одну смерть! Никто не может.       Если я, зверски зарезала свою мать, я обязана подарить шанс на спасение чужой! А информация? Это же бесценно! Как жизнь… Ты не умрёшь, слышишь? Я дам тебе магию, душу, свет! Шанс!       Не медля, я вцепилась в руку, что тут же осыпалась пылью. Словно ухватила дым.       — Что ты творишь?! Остановись!       Я не слышу, пытаясь удержать. Остатки магии слипаются у сердца, в коллапсирующую звезду. Взрыв. Боль расплывается по венам. На секунду, я проваливаюсь в бессознание.       Очухавшись, под ногами я увидела покрытые копотью пики Злых скал. Небо над головой ещё красное, но уже чернеющее. Вдали перекрученный, вытянутый и искаженный силуэт отеля. Как во сне.       А вокруг стены из деревьев. Бесконечно высокие, исчезающие в пустоте над головой. Без единой звёзды. С искрами в дали и темными фигурами. Междумирье…       — Держись за руку и не смей отпускать! — не колеблясь, я повела душу за собой.       Шаг за шагом, через пасть тьмы, мы продвигались вперёд. Мрак не просто давил — он пожирал. Рассудок, душу, магию. Остатки сил клубились в воздухе, зыбко подсвечивая обрывки реальности.       — Что ты сделала?.. — пугливо подала голос Абигейл. — Что это за… связь между нами?       — Смесь заклинания контроля и брачных уз из традиций единорогов, — не думая отвечаю я, продолжая вглядываться. При этом сама ощущаю, как нитка магии пульсирует в агонии. Мало, очень мало осталось…       — Ты… Это… Это же неправильно! Это вообще невозможно! — поравнявшись, она смотрит. И совершенно не понимает, широко распахнув глаза, — Ты же грешница… Демон. Почему ты мне помогаешь?       — Да, я попала в ад. Да, я убивала. Но это же не значит, что я не могу исправиться? Или, хотя бы попытаться оставить что-то хорошее… Я буквально живу в отеле для искупления грехов! Эффект не доказан, но всё равно.       Абигейл не ответила. Лишь крепче вцепилась в руку.       — Спасибо… — тихо произнесла она, склонив голову. — никогда бы не поверила, что мне поможет душа из ада. Не все из вас пропащие…       И вновь шаги. Едва слышные из-за гула в ушах и боя сердца. А свет всё тускнеет. Чаща пожирает его. Скоро дойдёт и до нас.       Но мы неустанны. Волочим ноги по пеплу и сгнившей траве. Пробегаем мимо шепчущих корней и расщелин в стволах. Мимо призрачного света сгоревших душ. Мимо последнего куста, прямо к небесным вратам.       Тяжело дыша, пока тело сгорает от боли, меркнущий разум создал две изувеченные оболочки, для двух таких же искалеченных душ.       Открыв глаза, я не сразу начала видеть. Я не посреди знакомых теней с проблесками света. Я посреди слепящего, золотого сияния, с уродливой чернотой теней людей, стоящих в нём.       Я устремилась закрыться, спрятаться от обжигающего света. Но моих драгоценных, пушистых крыльев не было… Восход за вратами пронзал насквозь. Сжигал, словно еретичку, в костре своего величия и силы.       К этому сиянию и шла толпа. Старики и молодежь. Мужчины и женщины. Перекрученные в фарш и совершенно идеальные. Все.       Все они шли пытать удачу к пропасти, на другом конце которой, за кафедрой стоял беспристрастный ангел. Всё как полагается — крылья за спиной, нимб над головой и взор в книгу. Или в душу.       В бездну шагнул юноша с переломанными на вид конечностями. Под неуклюжими шагами всплыли камни и он робко пробормотал своё имя.       Ангел заглянул в книгу, и с некоторой печалью ответил, что он пустой. Не совершил ничего плохого, но и хорошего тоже не было. Пустой, абсолютно. Камни задрожали, но ещё держались. Но не долго. Сторож врат сообщил и об отсутствии веры. Юноша с криком рухнул.       Пустой, на то и пустой, что из него можно что угодно взрастить. Послали бы на ваше хвалёное Внешнее крыло, или где там Лют жила, согласно воспоминанию. Зачем его выгнали-то, ироды? Что он вам сделал? Ничего!       Следующим должен был стать седой мужчина в зелёном, но не стал. Под возмущенные крики толпы, вне очереди вышла старуха, в монашеском одеянии.       Гордая, она шагала по камням, едва успевающим подниматься. Дойдя до половины, старуха остановилась.       — Мэдлин Сандерс, — также гордо, с толикой усмешки назвалась она. — пока остальные в двадцать лет гуляли, моя мать открыла мне глаза и я ушла в монастырь.       — Подтверждено. Добро пожаловать!       Монашка дошла до конца, не оборачиваясь. Привратник пожал ей руку и за спиной у неё возникли крылья. После того как она скрылась за вратами, в пропасть шагнул мужик.       Шёл он не так уверенно, боязливо. Дорога дрожала под ним.       — Лиям Бекерс. Не уверен, что по правилам жил…       — Ага, нашёл… Да, не жил. Но перед смертью покаялся. По книге — зачтено. Иди на Внешнее крыло, вон дорога средь облаков лежит.       — Это… Что? Хорошо?       — Лучше Ада, но пока не Рай, — под нос пробормотал сторож. — Следующий!       А следующей стала спасённая мною душа. С благодарностью, но также и со страхом, Абигейл взглянула на меня. Тихонько кивнула и пошла.       Медленно, и дрожа всё больше с каждым шагом, она дошла почти до конца.       — Меня зовут Абигейл Дюпре.       — Какая, однако, неожиданность! — не на шутку удивился ангел, впервые показав что-то кроме равнодушия. Пролистал книгу на страниц двести назад. — Да, всё верно. Ты погибла в 1921. За свою жизнь ты сделала многое. Родила сына вне брака. Чтобы его обеспечить, работала на двух работах. При этом старалась заложить как можно больше хорошего. Всю жизнь улыбалась и веровала… Проходи, ты сделала достаточно.       Абигейл быстренько дошла до края, но за забор не ушла. Повернулась ко мне, показав помолодевшее от магии лицо и солнечную, безмерно благодарную улыбку.       Она махала рукой, а рукав рубашки развивался словно знамя. «Иди сюда! Тот отель искупления обязан сработать! Тебя пропустят!» — кричала она.       Ангел покосился на неё. Толпа на меня.       Вот он — долгожданный шанс поговорить с Небесной канцелярией и вернутся. В Эквестрию. Избавить Селестию и мир от того ужасного бремени, что на них наложили. Убрать последний осколок прошлого, застрявший в душе и в реальности. Выбрать тот путь, который я хочу! И который могу!       Я не смотрела ни на Абигейл, ни на сторожа. Я смотрела в то восхитительное будущее, что меня ждёт.       Пусть мост подо мной трещал, грозился осыпаться в любой момент, но ведь оставался! А я шагала. — Лунария Аструм Гэлакси! — громко, почти торжественно воскликнула я, с высоко поднятой головой. Словно оно было ключом от всех дверей.       Ангел, подняв бровь начал листать книгу. Долго, страницу за страницей, раздел за разделом. Вздохнул. Досадно цокнул языком. Пролистал вперёд, назад.       — Хм… Галаксия. Орион… Нет... Селестия.       Пролистав ещё с десяток страниц, он вздохнул.       — Лунарии Аструм Гэлакси нет.       Под ногами раздался треск. Противный, мерзкий, как от переломанных костей.       — Что значит нет?       — Я ещё раз говорю, тебя в этой книге нет.       — Дай сюда свою престарелую книжонку!       И он дал. Без лишних слов, с такой уверенностью в своих словах, что врезать хочется. Я вырвала том из его рук и он едва не вылетел.       Имена даты, тысячи имён:       Лунара Рейно.       Селика Аллен.       Элина Хирайт.       Лили Лейс.       Селина Скайс.       Кто угодно. Но не я…       — Идите к Дискорду… — пробормотала я, швырнув фолиант к вратам. Та глухо ударилась и распахнулась. Ровно на странице с родственничками. Насмехалась.       В истерике билась и я.       — Всё это… — прошептала я, схватившись за голову. — бессмыслица. Даже эта сука Селестия там есть. Но не я.       Ноги подкашивались. Оболочка дрожала, корчилась в ярком свете. В груди нарастал истеричный хохот.       — Меня сюда никогда не пустят. Как бы я не изгибалась, как бы не пыталась. Как бы не каялась, гния в сарае. Сколько бы «пустых душ», как тот пацанчик, не спасла бы от убийц, которых вы гордо именуете полицией и экзорцистами. Кого бы и как бы не переводила через это клятое междумирье. Чем бы не жертвовала. Вы меня никогда не включите в вашу грёбанную книжонку! — я прокрутилась в надежде найти хоть кого-то не равнодушного. Всем плевать.       Только молчаливо наблюдают. Даже Абигейл просто шепчет «Что ты делаешь?».       «Я тебе так благодарна, без тебя я бы не выбралась!»       Тьфу блять! Могла бы помочь. Попытаться хотя бы!       — А знаете что? Я сама могу сбежать из Ада и вы, жалкие смертные и выблядки из небесной канцелярии мне будете не нужны!       Рассыпался последний камень.       Но я не грохнулась в бездну, я осознано в неё прыгнула!       Я сама свершу свою судьбу!