Осколки

             Что бы меня ещё раз угораздило кого-то убить и попасть в Ад! Клянусь, даже если мне скажут, что я обязана кого-то убить, даже для благого дела, даже ради собственной жизни — я не стану это делать! Откажусь, убью себя — не важно, я физически не смогу. Рука дрогнет и меч вонзится куда-нибудь в камень.       Потому что за убийства я уже почти год расплачиваюсь участием в какой-то неведомой мистике в чужой вселенной и поиском ангела, одержимого грёбаным всемирным злом!       Хоть участвую не совсем одна. Стоило отельным услышать, что Эмили пропала, они сразу же бросили всякие распри, извинились друг перед другом и разделились на пары. А мне не досталось, поскольку я была седьмой.       Вэгги недоверчиво хмурилась, Энджел звал в группу к себе и Хаску. Но я, всё же доказала, что падшая богиня не нуждается в чьей-то помощи и защите. Пусть и находится в про́клятом лесу, где был нарушен базовый закон мироздания.       В конце концов, это я виновата в пропаже. Я убегала от сходящего с ума существа, просто из-за чувства вины. Я сломала печать сущности, которую запечатали лишь усилиями всего мира, лишь ради портала в Ад, хотя могла просто подождать недельку-другую в лесу пока она восстановится.        Но если бы я ждала — погиб бы Бакстер.       Но тогда бы не сломалась печать. Ру и дальше гнила в своём обгоревшем сарае без права выхода. Одна жизнь за все жизни загробного мира, если не реального! Любая жертва ради цели, если цель есть спасение.       Но так ли это на деле? Я больше не знаю!       Единственное, что мне остаётся это бродить по лесу и кричать «Эмили!» пока я не найду её разодранный труп.       Или найду, но не её. А одержимую оболочку с красными или чёрными глазами, в которые даже не смогу взглянуть. Там ничего не останется. Ни редких проблесков радости, ни грусти, ни вины. Не увижу я и потемневших перьев. Даже дневника, который я читала, но знаниями оттуда не воспользовалась, сбежала в сон как крыса. Я вообще ничего не увижу. Никто не увидит. Придёт злополучный конец всему.       Впрочем, всё ещё можно исправить, не так ли? Некоторые печати не сняты, разлом в пропасть не открылся, лес вдруг не загорелся. Только с верхушки одного из деревьев доносился… Плач?       Я нашла её! Нашла!       Окрылённая надеждой и радостью я взлетела к самой верхней ветви. Там, держась обеими руками за ветки, сидела сгорбившаяся Эмили. В глазах мерцали капли слёз, отражая видимый только ей свет красных звёзд и блеск собственной радужки.       Я села рядом, прикрывая ей одним крылом спину. Однако, она будто не замечала меня.       И что мне теперь делать? Слезть с ёлки и сброситься в ночь? Это даже звучит абсурдно и жалко. А что тогда?       Я вздохнула, оторвав веточку с хвоей и принялась общипывать, глядя как короткие палочки падают вниз. Одна за другой, исчезая во тьме. Как чьи-то тела.       Когда веточка закончилась, я оторвала ещё одну, продолжая чистить. Со временем, дыхание Эмили замедлилось, слёзы высохли на ветру, обратившись кривыми разводами на бледных щеках.       Видела я их только благодаря врожденной способностью видеть во мраке. Но внутренняя тьма оставалась им не подвластной… Впереди только бесконечный чёрный лес, с колышущимися верхушками сосен и прочих деревьев. Где-то внизу наверняка ходит Чарли с командой, с фонариками-огоньками, шелестит опавшей листвой и отчаянно кричит. Но здесь этих криков было не слышно. Если они и существовали вообще.       Абигейл рассказывала про междумирье. Ночную чащобу, где звёзд не видно под кронами деревьев-вселенных. Собственными ногами я ходила по нему, растрачивая магию и всякое желание туда возвращаться. Но я вернулась. Не буквально, так метафорически.       Не зная что делать, общипываю уже третью ветку. А ничего, как назло, не меняется. Иголки вновь и вновь вонзаются в пальцы, напоминая, что я жива. Холодный ветер продувает сквозь куртку, и даже крылья не в силах согреть.       Когда я потянулась за четвертой, что-то пронзительно хрустнуло, на секунду оглушив. Эмили откинулась назад, словно спереди её прошибло копьём. Волосы распластались по воздуху вместо крови.       Тело надавило на крыло, чуть не сломав его. Я схватилась руками за её спину, с силой толкнув вперёд. Нырок в бездну был предотвращён.       А ей, казалось, было всё равно. Словно весь мир ей стал абсолютно безразличен, и единственное, что она ищет — это покой и умиротворение от слияния с вечным. И созерцание бесконечного великолепия небес загробного мира. А возможно, не о небесах она думала.              — А я ведь видела её, — дрожащим голосом прошептала Эмили, глядя на звёзды. — Более того, я провела ритуал связи с ней, пока ты спала, — она повернулась в мою сторону, но не взглянула на меня.       Никакие таблетки от сна мне не нужны были оказывается!       — Она говорила со мной. Она не просила прямо. Но я физически чувствовала, что на меня надели цепь. И если я не проведу обряд на скалах, она придушит меня этой цепью. Я должна была пойти на следующий день туда. Но я не пошла! И я не знаю что мне за это будет! — испуганный взгляд встретился с моим. А голос сорвался.       — Она запросто отберёт моё тело, как и тень тогда! Ей не понадобится ни зеркала, ни свеча. Она уже испила моей крови! Она уже сидит во мне! — Эмили вцепилась ногтями в рубашку, будто собиралась выдрать себе сердце. — Шепчет своей сотней голосов про какое-то железо, кожу, кровь… Но знаешь, что самое страшное? Я знаю эти голоса, Луна! Я вживую видела, как их обладателей режут экзорцисты. Они говорили, что вернутся. Но как я могу верить им — если собственные глаза обманывают меня? Я отражения не видела своего! Точнее своё, но не совсем, — пробормотала она, отведя взгляд в сторону. — Ещё и девушка с твоим лицом, Луна! Я не знаю как её точно зовут, но вроде бы Элена.       Ангел вцепилась мне в плечи, ногти впились в кожу. Я чуть не упала с ветки. К двойникам, в отличие от касаний, я привыкла уже.       — Они стояли, обнимались. А потом меня будто перенесло в другое место и время. Какая-то красноволосая женщина с кучей глаз кричала, чтобы мы не облажались. А потом вылетели крылатые существа из чистого света и меня пронзило болью. Словно душу из тела выдрали и разорвали на мелкие кусочки!       Эмили всхлипнула, в глазах выступили слёзы. Она отпустила меня, сжав руки кольцом вокруг себя, пытаясь защититься. Только не сейчас!       Я поджала губы, не зная что делать. Но вдруг рука сама схватила ангела за запястье. Эмили осеклась, не понимая уставившись на меня. Наверняка она бы спросила, что я творю, но не сделала этого. Я увереннее сжала руку, стараясь не дрожать. На что не пойдёшь от бессилия…       — Ты посчитаешь это безумным и аморальным, но… Не борись с Ру! — серьезно сказала я, смотря в подскочившие на лоб глаза Эмили. — Стань таким же злом. Отпусти вину за души и цепь твоя порвётся. Ни виной, ни сожалением, ты себя не искупишь, как и не вернёшь мёртвых. Да, ты будешь думать, как все могло быть иначе. Но это будет всяко лучше чем совершить ещё одну ошибку. Самоубится, провести ритуал во имя воскрешения фантомов междумирья и ещё Дискорд знает что! Не будь продолжением ошибки!       Эмили нервно усмехнулась, высвободившись из моей хватки. Я едва сдержала озлобленный крик.       — Луна, единственное что я могу — это закрыть глаза и надеяться, что когда их открою — все будет хорошо. — прикрыв глаза, горько, смазано, попыталась усмехнуться она.       Я видела, как Вэгги утешала Чарли, ложа её голову себе на плечо и обнимая.       Но в отличие от них, мы с Эмили — никто друг другу. Во всяком случае, не больше чем жестокая грешница с завышенным самомнением и… Существо, через которое можно искупить вину за родителей…       Но всё ещё может измениться, правда? Падёт хотя бы одно клеймо, пусть и не то, что хотелось бы…       И я обняла её. Прижалась к ней всем телом, чувствуя, как вздрагивают её худые плечи, а потом ещё дополнительно обхватила крыльями, словно пушистым одеялом. Я взяла на себя роль богини ночи, а не тьмы. Той, что должна быть ласковой и дарить покой во снах, пусть и сама сгорает в двух огнях. Кем я никогда не была и, вероятно, не стану.       По лицу, сквозь пелену выступивших слёз, расползалась кривая, нервная и дрожащая улыбка. Всякие остатки старой Луны растворились от стыда, словно тени в утренней заре.       Бывшая богиня, ближе к такому же бывшему ангелу, чем когда-то пони к земле при виде неё. Совершенно неестественно, ужасно и нелепо. Крылья, в которые я перед битвами вкладывала кинжалы заместо перьев, из-за которых меня спутали с экзорцисткой, на которых я носилась по полям боёв, теперь сковывали нас, словно кокон.       Я не умею утешать. Я вообще не умею общаться, когда мне не нужно что-то требовать. А если и общаюсь, то только с цинизмом, иронией, сарказмом, да прочими проявлениями своей сомнительной морали. И Эмили это знала как никто иной — полстраницы было посвящено этому в её дневнике.       А она взяла и не оттолкнула.       Поникла на мне, используя куртку вместо подушки или платка. Слёз пролилось столько, что футболка промокла. Но я не обращала на это особое внимание — главное ей становилось легче.       — Я дала слово спасти тебя, вытащить, поднять. Никто не захочет бросить то, что заставило отказаться от побега сквозь вселенные ради его спасения, — нахмурившись, уверенно заявила я. — И я не заберу эти слова назад, — уже помягче и поближе. — Я спасу тебя, защищу. Обещаю.       — Как? Как ты спасёшь меня от самого зла?       — Я не знаю по какому принципу она связывается с тобой, но я могу попытаться скрыть тебя от её взора. Спрячу под маской, какие носят её собственные сектанты! — оскалилась я. — Создам тебе второе лицо, к которому она и будет долбиться в голову, а придёт к Люде! А потом, когда осознает свою ничтожность и сама сгинет в своем дряхлом сарае.

***

      Ещё немного посидев на дереве, пощипав несчастные ветки, попялившись друг дружке в светящиеся глаза и погладив перья на удачу, мы спустились. Как бы ни было интересно разглядывать небо, какую бы псевдо-свободу я бы не чувствовала, а идти обратно в лагерь мне понравилось больше.       Наверное, потому что я наконец могла расслабиться, идти, как простачок, сложив руки в карманы и разглядывать чудо зелёного леса. Главная угроза, а если точнее — воскресшая совесть, мне больше не ужасна. А остальное, чудовища всякие и прочая гадость, это так, фигня.       Пустой лагерь тем более. Ну выглядит он так, будто все резко исчезли. Ну осталась в нём на половину не съеденная пачка печенья, ещё дымящийся костёр и скомканный плед. Что такого? Не пришла остальная команда, значит.       Я подняла плед, отряхнула его и протянула Эмили. Всё же, нечувствительность к холоду присуща не всем.       Чтобы получить хоть какое-то освящение, я подожгла костёр, да кинула пару свежих веток. Покопавшись в траве, я нашла несколько мощных петард, которые мы договорились подорвать, если вернёмся в лагерь и найдём Эмили.       Я могла бы просто не задумываясь кинуть её в огонь, надеясь, что ангела просто не размажет по стволам деревьев в кровавую кашу, что я так страшилась встретить. Но не тут-то было! Отельные пришли. Лица их, видные в свете фонарей да ламп излучали такую надежду, такую радость, какую не увидишь на странниках в пустыне, нашедших оазис.       Эмили удивлённо приоткрыла рот, но ликующий крик её имени был быстрее. Грешники бросились на неё, чуть не столкнув в костёр.       — Ты больше не одна. — шептала Чарли.       — Предупреждать надо, когда уходить собираешься! — шикнула Вэгги.       — Ты серьёзно не зассала ходить по лесу, в котором мы сжигали скелет, обросший какой-то стрёмной чёрной лозой? — изумился Энджел.       — Наконец-то ты нашлась! — хихикнула Ниффти.       Все они её обняли, зажали, едва не на руках как чемпионку качали. Когда толпа разошлась, даже Бакстер чуть приобнял её за плечи. Повезло им… Им ведь не пришлось мучиться от совести, выслушивать истерику, а после жариться в куче перьев. Старая Луна же умерла? Поэтому не злись, Луна.       Зато у тебя падший серафим на привязи!       Или ты у него. Это не важно! Ты хоть что-то для кого-то теперь значишь. Разве не прекрасно исполнить мечту детства? Вознестись над миром и, стать всем? Светить, вести сквозь глубинный космос в будущее ярче тебя, наслаждаясь любовью и вниманием?       Но ведь любовь из страха — это не то же самое что и обычная. Коллапсирующая звезда и рождающаяся — не одно и тоже. Праздничные фейерверки и их иллюзия в виде сигнальных ракет — одно и то же. Разница лишь в смысле, который в них вкладывают.       Отельные, себя тоже пора включить в этот список, надеялись — что это фейерверки в честь нахождения Эмили, а не призыв ко всему Аду, что вновь пора объединиться, причём не против ангелов, а с ними. Людям свойственно надеяться. И пусть я не человек в буквальном смысле, я так же надеялась.       Грохот петард, смех и ирония были подобны последнему лучу убегающего солнца. Не абы где, а на северном полюсе очень нестабильной планеты, возле такой же нестабильной звезды, не знающей ни оси, ни орбиты. Приближается ночь. А когда она развеется — не ведают даже боги.

***

      Вопреки тому, что лес был объективно аномален, и там пропала наша подруга, быстро оттуда свалить у нас не вышло. Или не настолько, как хотелось бы. Взять хотя бы Бакстера, который напоследок, казалось, с каждого камня, дерева и травинки наскрёб материала для исследований.       «Да останься ты здесь и не задерживай отъезд!» — хотелось крикнуть мне, но я не стала. Не хватало начать ещё один срач, тем более на такую бытовую тему. К тому же, может эта трава какая-нибудь волшебная и поможет победить Ру. Или хотя бы защититься от неё. Есть же всякие волшебные папоротники, венки?       Вернулись при помощи того же грузчика. Хороший мужик, вопросов задавать не стал, он вообще ничего не сказал. Хотя видок у большинства был, скажем так, потрёпанный.       На автомате залезли в кузов, притихли, словно новобранцы, не знающие куда их везут — на учения или сразу в окопы да могилы. Энджел прижался к Хаску словно к подушке и пытался выспаться сразу на всю кампанию. Чарли задумчиво теребила ремешок сумки, а Вэгги, положа одну руку на плечо, а вторую на копьё, без устали смотрела вдаль на убегающую дорогу. Взгляд её был тяжелее туч, нависших над Адом, вероятно, вспоминала годы в небесной армии. Она бы была тут в самый раз…       А я смотрела на Эмили и её крылья дрожащие в такт ухабам и бурчанию Бакстера, которому дорога мешала читать. Она спала, или делала вид, что спит. Я могла бы заглянуть в её сон… Через секунду я физически ощутила как из грузовика меня выкинуло в метафорическую реку. Где первый вариант вылезти из неё в изменчивое царство грёз чужого мира. А второй — остаться в реке и молиться духам предков, чтобы дальше река не сорвалась в водопад.       Но я не успела сделать выбор! Мне опять дали время лишь на бранный возглас, когда безглазый шоферюга чуть не врезался во второго такого же!       Взвизгнули тормоза, грузовик занесло и мы чуть не вылетели, как я за секунду до, только уже в реальные камни. Вскрикнула Чарли, ошеломлённо заметала головой Эмили, а Энджел схватился за каркас. Мои рога засияли, на секунду гравитация будто сломалось. Когда обошлось и водитель перешёл с трёхэтажного мата на обычный, сияние погасло. Я могла спокойно выдохнула.       — Не дрова везёшь! — яростно стукнул Бакстер по кабине.       Но, слова его остались без ответа. Зато проснулись, буквально воскресли отельные. Говорили, смеялись даже, вещи Бакстера помогли проверить на предмет повреждений. И пусть водятла не раз помянули добрым словом, не только химик за разбитую лупу, но больше крупных происшествий не случилось.       До приезда в отель, разумеется!       Не успели мы вещи разобрать, как взгляд мой уцепился за женщину, занявшую одну из скамеек во дворе. Она не спала как бомж, не курила косяк, как наркоша. Культурно что-то выводила в блокноте ручкой, так и не скажешь что демон. Выдаёт себя только парой совсем уж маленьких рогов, скорее шишек и неестественно яркими фиолетовыми глазами. В остальном обычная женщина со светлыми распущенными волосами, одетая в блузку с коротким рукавом и узорчатую фиолетовую юбку чуть ниже колена. Ну, может выше меня на голову, хотя в Аду каждый второй шкаф.       Только почувствовав на себе взгляд, она сразу же встала, захлопнув блокнот, и плавно двинулась к нам.       — Здравствуйте-здравствуйте! — бодро поприветствовала она нас, задержав внимание на Эмили и мне. — Ваш отель ещё работает? Или сменил направленность и теперь дарует билет в лучшую жизнь на другие круги, куда простому безкультурному быдлу не попасть, мол громит всё? — усмехнулась незнакомка.       — Нет, ни в коем случае! — замахала руками Чарли, натянув подобие улыбки. — Да, у нас, скажем так неполадки, но это не значит закрытие.       — В любом случае, я останусь здесь, — твёрдо заявила она, и сощурившись достала из кармана кошелёк. Ещё и потрясла им прямо перед лицами.       Вэгги, до этого стоявшая хмурой так же улыбнулась. Услужливо, она распахнула двери и польщённая незнакомка первой прошла в здание, а вслед за ней и остальные. Когда двери закрылись, улыбка ушла, сменившись уже привычной нахмуренностью. Она вздохнула, проведя локтем по лбу.       — Надеюсь, это не снова аристократка с завышенным самомнением, для которой мы все тупые обезьяны. — пробурчала бывшая экзорцистка.       Мне показалось, что она покосилась на меня, перед тем, как подойти к стойке. А может и нет. Разницы особой нет, слишком ничтожно по сравнению с тем, что действительно имеет значение. Я бы побесилась, но не имею на это времени.       Вместо этого я подошла к Чарли, оперевшейся на стойку рядом с Вэгги. Сегодня прям день не знакомых мне действий! Поддержать, поднять телекинезом людей, чтоб не улетели, попросить что-то не ради себя, а ради другого…       — Чарли, ты надзор за Эмили усиль. К себе жить возьмите, за ручку водите, не знаю. Ей это сейчас больше чем воздух нужно, — неуверенно пробормотала я, как можно ближе. — просто за неё Ру вцепилась, кажется.       Я нервно перевела взгляд из стороны в сторону. Эмили побежала с чёрным пакетом наверх, сверкая расплавленным металлом нимба в фиолетовых волосах.       Сама ж не хотела меня отпускать! Сидели как попугаи на дереве полчаса! Что, я тебе теперь не нужна?