Осколки

      Я тупо застыла возле перил. Осознание нагрянуло с опозданием, даже Вифрен это заметила и вопросительно наклонила голову. Выдай хоть что-нибудь, не стой разинув рот!       — Как он, по-твоему, воскреснет и причём здесь ты? — пробормотала я, стараясь быть собранной.       — Ничего особенного, — оживилась демоница и с хитрецой улыбнулась. — Старые друзья, да долги позовут. Завтра узнаешь больше. А пока отдохни.       Она подняла шляпу одной рукой, сверкнула глазами. Пальцы невольно сжались в кулак, в любой момент я была готова отразить заклинание. Усыпления, или какое-то изощрённое, убийственное, что каким-то образом поменяет наши с Аластором души местами. Любое.       А она просто ушла, шаркая ногами по полу, растеряв всякую загадочность. Ко мне не просто напросились помогать. Нет. Мне выдвинули ультиматум. И я не смогла отказать, как последняя тряпка!

***

      Отныне, покой мне и не снился. Мне вообще ничего не снилось, прямо как и Эмили! Мы связаны не только обещанием. Осталось только съехаться и ходить за ручку, как лучшие подружки. Как хорошо, что в ближайшее время на это рассчитывать, точно, не придётся. Если я вообще останусь жить в отеле и меня не выгонят, конечно. Моя подопечная сегодня заночевала с Ниффти.       Сегодня утром она удивительно бодро помешивала чай, пока Бакстер мутными глазами смотрел на кофе, Чарли тёрла глаза, а Энджел вовсе спал где-то у себя. Казалось, она вот-вот улыбнётся, вся чернота с её крыльев слезет, словно краска и она вновь улыбнётся. И то ли утренний свет так играл на её волосах, то ли она действительно снова начала светиться.       Очень надеюсь, что ей правда становится лучше.       Какая глупая, неуместная надежда…       Мир жесток. Твой народ тебя ненавидит и ты, по сути его тоже, при том жаждешь любви от него. Считаешь родителей помехой к трону, убиваешь их, а затем сливаешься с гнилью сарая в секте. Спасает тебя случайный грешник, подорвавший муку. Совет тебе даёт стрёмная отшельница. А Хаск, после завтрака, уходит ни за каким-то подарком, и не за удобрениями для цветов Ниффти — а за трупом. Пусть и когда он тащит его наверх, Вифрен пытается прикрыть их юбкой.       Я встала из-за дивана, где до этого бестолково сидела, пялясь на камин, и поплелась за ними. Вроде, я богиня, в большом количестве сна не нуждаюсь, а чувствую себя как школяр после пьянки. Только вместо зачётов и экзаменов у меня на носу ритуал.       Ниффти, вскоре, перемыв посуду, присоединилась ко мне. Удивительно, как она оставалась почти такой же, даже усерднее. Чарли, вон, заперлась в своей комнате, вероятно составляя какие-то планы. Вэгги летала по окраинам с копьём на перевес, оружием закупилась, пропуск в архив получить пыталась.       Мы быстро нагнали остальных. Хорошо, что в этот раз какая-то ересь будет твориться не у меня, а на этаж ниже. Рядом с комнатой Ниффти. Где сидит Эмили или может захотеть посидеть, а по итогу ошибётся дверью и зайдёт к нам. Однако, Вифрен, это нисколько не волновало.       Но, плюс тут однозначно есть — если что понадобится, горничной не придётся далеко бегать. Её комната, вероятно, филиал подвала, где есть всё и при том аккуратно разложено по полочкам.              Хаск толкнул ногой дверь. Внутри обычная комната, ничего из ряда вон выходящего. Ни пыли, ни особенных обоев или трещин, настолько типичная, что аж не по себе становится. Так и хочется перерыть каждый угол и передвинуть мебель, в надежде обнаружить красное пятнышко на ламинате.       Так и случилось. Вифрен, неожиданно, передвинула кровать к стене напротив входа. За ней последовал стол, рассчитанный под телевизор, длинный, узкий, больше похожий на лавку. Или спальную полку в культе… Именно на него Хаск положил мешок, с шорохом провисший наполовину, и замер.       Ниффти совместно с Вифрен, натянула веревку, закрепив концы дверьми в ванную и шкафом. Высокая вытащила простыню с кровати и накинула сверху. Полотно медленно сползло вниз, словно занавес театра. Анатомического театра.       И я понятия не имела, кто я в нём. Пришедший поглазеть зритель, студентик, учёный или сама подопытная. Я не была средь тёмных силуэтов за тонкой простынёй. Но я прекрасно всё понимала и уже во всех красках представляла, что там лежит.       Я не смотрела на Ориона и Галаксию дважды. Ни на одну свою жертву. Но этот… Он меня сам встретит. Как ушедший в лес воин, вернувшийся в деревню уже не тем. Длиннее, холоднее, злее. У него будут не переключатели вместо глаз, а две красные дыры в костяной маске. Он не будет помнить никакие старые долги и собственные просьбы о воскрешении. Он будет помнить моё безразличие, как меня даже на «похоронах» не было.       Он тихонько скользнёт ко мне, как тень. И спросит чистым голосом, без фильтров и помех: «Ты ведь была там, Лунари?» Скользнёт гнилой коготь или я сама на него налечу. Отлетит моя головушка. И не останется даже двух кусочков. Всё выжрет.       Как плату. Вот и будет его настоящее желание, а не какое-то там интервью.       Затерявшись в собственных мыслях, я остановилась у порога, беспомощная, слабая, не способная переступить дверной косяк, не то что себя. Как демон солевой круг. Хаск так долго в оцепенении не стоял, как я. И когда он вышел, ко мне саркастично обратилась Вифрен:       — Чего стоишь, Луна? Работа за шторкой от ожиданий окочурилась уже.       Я просто не могу себе позволить опять упасть на колени перед ней! И быть бесполезной тоже.       — Я микрофон буду клеить, — уже я выдвинула ультиматум и самодовольно улыбнулась. Женщина кивнула и ушла к столу.       Почему она теперь такая непрошибаемая?       Я развернулась и дошла до своей комнаты. Пошарила по тумбам, без труда найдя все нужные детали. Два куска трости и отломавшийся, потрескавшийся, когда-то найденный средь обломков, микрофон.       Интересно, остался ли он рабочим? Надеюсь, мне не придётся нести его в какой-нибудь сервис и объясняться, что у меня забыла трость оверлорда. Впрочем, не факт что её узнают…       Захватила кисточку и банку с клеем. Оставшимся только на дне, вонючим, но проверенным. Перед истреблением баррикады, шипы и прочие доски скрепляли именно им.       Вернулась к остальным, краем глаза заметив скомканный мешок, села за второй стол. А ведь по идее, он был предназначен для косметики.       Стоило мне открутить крышку — помещение окутало густым химозным запахом. Через мгновение Ниффти распахнула окно, чуть не уронив с кровати подносы с иглами.       Двое начали переговариваться о чём-то между собой. О каких-то растворах, нитках, технике швов. Спорили, звать ли Хаска. Слушала я в пол-уха, прокрашивая кистью трещины в микрофоне, при том всё чаще отвлекаясь на стекающий клей, словно он мне чем-то поможет.       Он и правда помогал. Скрывать гниль и разложение. Реальность мутнела и сужалась до маленького стола посреди слепящего света. Почти не слышалось лязганье огромных ножниц, шорохи и вовсе исчезли, заглушённые сладким гулом в висках от паров клея. Будто и не сидят там за шторкой два демонических силуэта.       Так ли Энджел пришёл к наркоте?       Раздался короткий стук и в дверь просунулась голова Эмили. Я мгновенно вышла из транса, кисть выскользнула из пальцев и шмякнулась на ноги. Полупрозрачные следы размазались по штанам.       — Ниффти, — голос утих до шёпота. — А где полотенца?..       Лицо из серебристого окрасилось в болезненно-белый. Зрачки сузились до двух фиолетовых точек, застывших у занавески. За ней две замершие тёмные фигуры. Маленькая, склонилась с ножницами над столом. Высокая — нанизывает нить на тонкий крючок.       Выглянула Ниффти, сверкнув клыкастой улыбкой.       — Полотенца на складе на первом этаже, либо в прачечной на сушилках.       Что-то подсказывало мне, что ей уже не нужны никакие полотенца… Эмили отшатнулась, стукнувшись об дверь. Тяжело дыша, она схватилась за сердце и побежала, шаркая ногами по полу.       — Бакстера позови! — крикнула ей я. — Он рядом со мной живёт…       При том сама осталась сидеть, не дрогнув. Я не медик и не универсальный утешитель. Или это с парами выветрилась моя адекватность, ответственность и прочие высокие понятия. Не факт, что я сама не зашаталась бы.       Оправдание, хоть и натяжное, у меня есть. Может, потом оно треснет и я буду сильно жалеть. Но это проблема будущей Луны, а не которой надо воскресить товарища, выполнив… двухмесячную? Просьбу. Понятия не имею, сколько с этим тяну.       Бакстер задержался на минут десять, а как пришёл, тут же начал гундеть про вонь, респираторы и что откачивать нас не собирается. Мол, надоело, я учёный, а не какой-то там фельдшер. Как жаль, что за этим же его и позвали…       — А ты чего задержался вообще? — спрашиваю я, повернувшись к «хирургам».       Бакстер натянул на лицо тот самый респиратор и вторую пару перчаток. А после принялся осматривать тело, ещё и с таким извращённым интересом. Я прямо видела, как глаза и удочка начинают светиться ярче. Что тут непонятного? Труп он и в Зебрийской империи труп!              — А чего тут уму непостижимого? Это вам не формулы высшей математики, — сухо усмехнулся он. — Не все такие нарики, как вы. Вон, у Эмили синкопальное состояние было. Передо мной чуть не рухнула, хорошо хоть этот недо-консьерж рядом был. На улицу её выводили.       Он бубнил про Эмили, а сам мазал спиртом иглы. Как я пыталась помочь Эмили, имея прицеп в виде старого обещания, уже начавшего покрываться пылью. Как рука чем-то склизким, липким.       Я перевела взгляд на ладонь. Полупрозрачные разводы, мелкие капли стекают между пальцев, слипаются с кожей и самими собой, образуя комки. Ранки и трещинки закрывает плёнка из той же субстанции.       По сути, я только что склеила не только фаланги, но и кусок рассудка для Эмили. Из-за запаха, она будет думать, что мы мастерим что-то. Или просто плюём на саму суть отеля, развращая стены и себя ядовитым смрадом. Что режим друг дружку за шторкой. Что, в целом не далеко от истины. Но её она не узнает.       А если узнает — может отвернуться. Впрочем, я могу уйти и сама. Не выдержу. Сломаюсь от собственных противоречий, страхов и не понимания, как быть. Или удара врага. Надеюсь, до этого не дойдёт. А если и дойдёт, то она останется не одна. Хотя бы с Бакстером и Хаском, со всеми пока не тронувшимися обитателями гостиницы.       Ха… Я уже перенюхалась. Надо самой проветриться сходить.       Я вытерла руки и штаны об бумажку. Уже приподнялась со стула, как вышла Вифрен и обломала всю малину. Она наклонилась к столу, взяла кусок трости и повертела как оценщик в ломбарде. С таким мерзким, сморщенным видом.       — Аккуратнее клей. Это тебе не стул, а магии хранилище, — она положила обломок обратно. — Которое когда опустело из-за кое-кого, расщепило и дематериализовало нашего оленёнка. Участь неприглядная, конечно, но шанс выбраться есть. — саркастично произнесла демоница, почесав щёку. — Интересно, кто же его создал?..       Информация, безусловно, интереснейшая, но, к сожалению, бесполезная. Моё дело починить, а не справочник артефактов составить. Желательно, при том не сойти с ума и не организовать секту, подобно Люде.       Вифрен отвязала от шляпы ленту, повесив её на стул, завязала волосы. Подошла к остальным, при том подвинула простыню. Какая заботливая! Что ж, мне это на руку. Пропажи не заметят.       Как всегда…

***

      Возня закончилась где-то за час до полуночи. Может раньше, может позже. Я ушла к себе, как только закончила микрофон.       Взяла книжку про некие «легенды Ада», в надежде найти упоминания Ру или ещё каких-то сущностей, а это оказался справочник оверлордов и о-о-очень страшных историй про них.       Развели как последнего лоха, ещё и библиотеку, унизили. Типичная Чарли, ничего глубокого за душой и большими глазами нет. Сплошная попса. Или в этом был какой-то сакральный смысл про то, что если быдло не увидит интересного в истории своего мира, оно захочет в поисках этого попасть в Рай? Даже это звучит более логично, чем неведомая мне действительность!              А отвлекать принцессу не хотелось. Закрылась в своей комнате с бумажками, брошенная ушедшей куда-то Вэгги, злая теперь, небось. В целом понятно, не каждый день узнаешь, что в мамкиной сказке, лишь доля сказки.       Делать было нечего, я легла спать. Или, скорее провалилась в полудрёму, с проблесками мыслей о том, что через день-другой я выполню второе обещание. По правде, я рассчитывала, что это займёт куда больше времени.       А вывели меня из этого состояния торопливые шаги на каблуках. Воздух за ними сгустился, погорячел. Из-за двери будто дым валил, или скорее какой-то удушливый туман. Они там что, без меня колдовать решили? Или жертвоприношение устроить?!       Я сморщилась от злобы, встав с кровати. Ноги смяли разношенные ботинки, куртка легла на плечи, или скорее крылья. Я распахнула локтем дверь, оглянулась, готовясь увидеть пожар. Самая крайняя от лестницы дверь вспыхнула голубизной, в последнюю секунду схваченная телекинезом.       Почему у меня так много соседей?       Возле комнаты ощущался тот самый «дым», но какая-то наивная сторона говорила мне довериться. Она твердила, что это Энджел накурился может, Хаск переехал или какие-то магические аномалии. Я ей поверила, просунула голову — вроде, обычная комната. В такой же Аластора зашивали.       Я уже было хотела уйти, но моё внимание привлёк блокнот, лежащий на тумбочке, возле кровати. Простенький, чисто фиолетовый, а от того необычный. Твоё ли это, Вифрен?       Я осторожно подвигала пальцами, стараясь не спалиться светом. Блокнот медленно взлетел и лёг в ладони. На ощупь кожаный, куда приятнее, чем дешёвая бумага внутри него.              Я ещё не начала листать, как моё внимание привлекла огромная цифра 5 на всю страницу. А в уголке подпись «2012». Если предположить, что остальные так же велись по семь лет, получается, что она в Аду как минимум 35 лет. Довольно солидно, для той «скромной исследовательницы аномалий», которую она пыталась слепить.       Все мои товарищи живы только потому что их кто-то крышевал, либо они сами крышевали. Простые смертные гибнут не первое столетие от лап экзорцистов. Или она была в отъездах?       Да что ты тянешь, возьми и открой! Это не записки сумасшедшего и не падшего ангела!       Djn b yfcnfk abyfkmysq 'nfg gkfyf vtyz b Kfvtynbcf/ E; t pfdnhf z jnghfdk.cm d cnhfycndbt gj cj, cndtyysv dkfltybzv? c wtkm. yflkjvbnm gtxfnb? xnj ytrjulf cfvf gjvjufkf djpldbufnm/ Ldtyflwfnm ntczx ktn jyb bcghfdyj lth; fkb vbh b yfie, sdie. , jtde. ctcnhe? gecnm b wtyjq, tcxbcktyys[; bpytq ghjcns[uhtiybrjd/ <jkmibt cdthitybz nht,e.n ,jkmib[ ;thnd? dshf;fzcm ptvysv zpsrjv/ Dghjxtv? lkz yfc 'nj yt yjdj/       Yflt.cm? Kfvtynbc yt cujhtk d vt; levbhmt b yt cji`k c evf d rjvgfybb 'njuj, tpevwf Hflbj-ltvjyf/ Uhbvfcs rjhxbn? ks, bncz? gj, fhfv ikztnc? d ntktdbpjhs gfkrjq nsxtn/ Tckb vjq cj.pybr dthy`ncz, tpvjdyjq b, tpdjkmyjq rerkjq? rjb[cfv nfr, jbncz ltkfnm? pfvjkxbn e; t jktym/ Yt ghtlcnfdkz.? yfcrjkmrj e; fcyjq, eltn cvthnm 'njuj hjufnjuj fhnbcnf/ B rfr; t njcrkbd, eltn rjytw cdtnf, tp tuj vepsrb/       Мои глаза чуть не вылезли из орбит. Непонятные слова, написанные знакомыми символами. Довольно изящные. Язык из видений. Она его тоже видела! Я не сумасшедшая!       Я судорожно пролистала дальше. Ни одной понятной строчки, только даты в начале каждой страницы. Это не похоже на полевые заметки дешифровщика. Она его знает. Думает на нём.       Ghbrbyekfcm phbntkmybwtq rfrjuj-nj, kjuthf/ Yfgbcfkf tve ktutyle ghj cdjq hfpheityysq ujhjl b ytre. «: tvxe; bye; tkfybq» d jlyjq bp hfcotkby rfymjyf djcmv`hrb/ Cgecnbkcz? yfcnbvfyk jy dbltj? rfhnbyrf ghbznyfz/ Yf cktle.obq ltym vyt gjpdjybk neh-futyn c rheuf: flyjcnb/ Ukfpf ujhzn? ujdjhbn vjk? , eltv, f, rb ltkfnm? cj cktle.otq ytltkb pfgecrftv neh «R bcnjre; tkfybq"/ Hs, rb e; t gksden yf yf; bdte/ <elen gj hebyfv gjkpfnm? ajnrfnmcz/ Rf;lsq pf[jxtn gjnthtnm t`? eytcnb recjxtr vfubb/ Xthtp gfhe ktn jlyf gskm jcnfytncz/ Bv dtlm ukfdyjt gj[dfcnfnmcz? ,sk nfv? yt jgjplfk? d jnkbxbt jn dfc/              Нижнюю половину занимал акварельный набросок извилистого каньона в форме восьмёрки дальним планом. Тонкие, покосившееся шпили выглядывали из разлома, усеянного розовыми пятнами, вероятно кораллами.       На второй странице схематично изображалась заросшая водорослями пещера с гигантской раковиной и жемчужиной внутри. Прилагалось фото, где какая-то хищно улыбающаяся рыбоподобная демоница протягивала руки к сверкающему в искусственном свете перламутру.              Дальше сплошные столбцы чернил и редких клякс. Сменившихся калиграфичным рисунком сада на парящем острове. Водопады рвались вниз, белые цветы с нежно-фиолетовыми краями обвивали фонтан в классическом стиле.       График занимал нижнюю половину. Две линии, идущие вниз рядом друг с другом, при том обозначения обоих координат мне неизвестны.       K`l yf dth[yb[jcnhjdf[nftn vtlktyytt? xtv j; blfkjcm/// Hfpvjhf; bdf.obv ecnfyjdrfv ytj, [jlbvj, jkmit 'ythubb/       Раздраженно пролистав до конца, я нашла лишь ещё больше текста и ничем не связанных картинок. Какой-то лес, болото с кораблём, с сундуком, в котором зеркало, хрустальный шар в шахте возле вулкана, ещё одна пещера с золотыми узорами. Скала с постаментом, напоминающая алтарь культа.       Красочная иллюстрация адской Луны в последние до раскола мгновения. Алое пламя из трещин смешивается с голубым. Глыбы крошатся и осыпаются на город метеоритным дождём. Свечение ярче врат Рая тянет их в сторону разрушенного отеля.       Gtxfnb e; t yfxbyf.n kjvfnmcz/ Bkb rnj-nj b[kjvftn& Ndj` kb 'nj ghj, e; ltybt? «ktyf&       Какого хера она знает про печати?!       А печати ли это? Луна была печатью. Алтарь культа тоже. Чарли уточняла только места печатей. По одной на каждый круг Ада, Рай, Землю и Адскую Луну. Ими может быть даже монетка! И она их нашла. Все. Или выдвинула гипотезу где они.       Снимай свою маску исследовательницы аномалий, пришедшей в отель как раз перед апокалипсисом, который никто даже не осознал ещё! Выходи и покажись! Объясни, зачем ты мне это оставила?!       У меня нет времени на сомнения, моральные дилеммы и ожидания, когда её непонятные тексты превратятся в последнюю летопись! Я должна во всём разобраться, пока не стало поздно.       Лиловый свет вспыхнул на улице. Началось…