Родом из детства

Фырат был страшно расстроен. У него никак не получался этот глупый рисунок, хотя он уже два раза переделывал! Он раздраженно смял листок бумаги, на котором вместо вазы с цветам красовалось лишь грязно-серое пятно. Так уж вышло, потому что Фырат без конца стирал и стирал кривую вазу ластиком, да так, что чуть дыру не протер. Он отшвырнул листок на другой конец стола и шмыгнул носом от обиды: ничего не выходит! И зачем только учительница Сание задала такое дурацкое задание, кому, скажите на милость, нужна нарисованная ваза с цветами? Вот если бы цветы были настоящими, тогда другое дело. Можно было бы подарить их маме или ханым, а может быть, и самой учительнице. А нарисованные цветы совсем некрасивые… Смахнув непрошенную слезу, Фырат достал из папки еще один лист бумаги и решил попробовать еще раз: а ну как получится… — А чего это ты такой грустный, что-нибудь случилось? — Фырат совсем не заметил Али бея, а он как раз вернулся домой и поднялся на террасу, где Фырат корпел над рисунком. Он подошел прямо к Фырату и придвинул себе стул. — Здравствуйте, Али бей, — отозвался Фырат. — Я… тут вот рисунок надо сделать. Но… — он чуть не расплакался. — Дай-ка посмотреть! — Али бей взял у Фырата бумагу и карандаш. — Что тебе велели нарисовать? — Вазу с цветами, — вздохнул Фырат. Али бей кивнул и принялся за дело. Минут через десять он протянул Фырату листок, на котором была изображена очень красивая ваза и стоящий в ней букет тюльпанов. — Конечно, это так… на скорую руку, — проговорил Али бей, — но ведь тебе и не нужна настоящая картина, верно? В общем, думаю, подойдет для домашнего задания. Тебе остается только раскрасить. — Али бей, спасибо вам! — с восхищением взглянул на него Фырат. — Вы… такой хороший! — Да не стоит благодарности, обращайся, если что! — Али бей потрепал его по голове и ушел. Фырат посмотрел ему вслед и взялся за краски. Да, пожалуй, теперь учительнице Сание не к чему будет придраться. Али бей и в самом деле замечательный! Во-первых, он частенько привозит Фырату что-нибудь вкусное, в частности, его любимые мятные леденцы и вафли в шоколаде. Еще он подарил ему железную дорогу, мама, правда, повторяла, что не стоило «молодому господину так тратиться». А однажды, Фырат еще в детский сад тогда ходил, Али бей заехал забрать его и сказал, что является его старшим братом. Приятели Фырата то и дело рассказывали, как играют дома со своими братьями, как братья дарят им подарки, а иной раз и приезжают в сад, чтобы забрать домой. Фырату было обидно, потому что он-то не мог ничего рассказать, у него не было ни братьев, ни сестер, одна только мама. Когда Али бей заехал однажды за ним, Фырат улыбнулся и с торжеством взглянул на своих приятелей, пусть теперь не хвастаются почем зря. Он взял Али бея за руку и чувствовал себя в тот момент неимоверно счастливым. Мама потом заставила его поблагодарить Али бея и Азизе ханым, но последняя лишь ласково улыбнулась и сказала, что все это «сущие пустяки». Раскрасив вазу в синий и красный цвета, а тюльпаны — в сиреневый и желтый, Фырат собрал карандаши и краски, убрал их в рюкзак, после чего решил спуститься во двор. Конечно, можно было пойти и поискать маму, но она наверняка занята. Фырат вздохнул: мама занята целый день, а ему от этого очень скучно… Ханым, кажется, тоже дома нет, она уезжает в офис каждое утро и возвращается только к вечеру. Мама говорит, у Азизе ханым много дел, она — хозяйка этого дома, и потому все должны почитать и слушаться ее. Фырат, разумеется, старался изо всех сил, чтобы не огорчать Азизе ханым, тем более она позволяла ему время от времени играть прямо в гостиной, подарила ему конструктор, а еще, как без конца напоминает ему мама, устроила в хорошую школу, которую сама мама «не потянула бы». Фырат, правда, плохо понимал, как и куда мама могла «потянуть» школу, но раз взрослые так говорят… Им виднее! Ему захотелось показать маме свой рисунок, поэтому, Фырат отправился прямиком на кухню. Мама как раз была там. Она резала овощи для салата и беседовала с кухаркой, Фидан ханым. — Говорят, он был просто в ярости! — воскликнула Фидан. — По щекам ее отхлестал, представляете? Прямо на улице, на виду у всех! — Ох, Фидан, — покачала головой мама, — опять ты сплетни чужие повторяешь? Да мало ли, чего только на базаре не болтают! — Мне сама Фериде ханым рассказала, — развела руками Фидан, — их домоправительница. Доктор Шахин кричал, что «выродка в своем доме ни за что не примет». И такого позора попросту не вынесет, сам не знает, за что ему такое наказание на старости лет. Вот так-то, Эсма ханым, растишь детей, растишь, а они потом… — она осеклась, заметив замершего в дверях Фырата. — Ой, маленький, ты, наверное, есть хочешь, да? — Я к маме! — отозвался Фырат и подошел к столу. — Мам, а хочешь, покажу, что я нарисовал? — Да, Фырат, — кивнула мама, — покажешь. Только подожди пять минут, пока я закончу, ладно? — она поцеловала его и погладила по голове. — Иди пока в комнату. Я скоро вернусь! — Мам… — умоляюще взглянул на нее Фырат, ему хотелось посидеть немного подле нее и, чего уж там греха таить, послушать «сплетен» Фидан ханым. Пусть он многого не понимал, но очень уж интересно было слушать, как доктор Шахин ругался на кого-то, потому что теперь он «покрыт позором». — Фырат, — строго взглянула на него мама, — иди, дорогой. — Ладно! — вздохнул Фырат и, прихватив с собой спелое яблоко, побрел к себе в комнату. — Фидан, прошу, в следующий раз не при ребенке! — донесся из кухни голос мамы. Во дворе Фырат увидел Дильшах ханым вместе с маленьким Мираном. Она усадила его на качели и принялась легонько раскачивать. Миран рассмеялся, и Дильшах ханым, глядя на него, тоже заулыбалась. Фырату нравилось время от времени повозиться с Мираном. Он показывал ему, как правильно усадить плюшевого зайчонка в кузов грузовой машинки и как построить башню из кубиков, чтобы получился «настоящий замок». Кубики, надо сказать, у Мирана были очень красивые, блестящие и яркие. Ему их купил Мехмет бей, сказал, пусть сынок играет «сколько влезет». У Фырата когда-то тоже были похожие, только их в наборе было гораздо меньше. Правда, Мирану тогда быстро надоела «стройка», и он, заявив: «Не хочу!» — раскидал кубики по всей комнате. — Ну, вот, — погрустнел Фырат. — Смотрите, что вы наделали, Миран бей! — мама велела ему звать сына хозяев именно так, без всяких… как она сказала?.. фа-миль-яр-нос-тей! — вот. — Давайте все соберем, пока никто не видит, да? — Дай! — чуть нахмурив брови, проговорил Миран бей и протянул к Фырату руку. — Чего тебе? — забыв о приличиях, спросил Фырат. — Дай! — повторил Миран и тут же громко расплакался, указывая пальчиком на небольшой пластмассовый вертолет, который Фырат не так давно выпросил у мамы, а в тот день взял с собой в школу, чтобы похвастаться перед задавалой Фатихом, который то и дело задирал его, мол, у него такие дорогие игрушки есть, которые Фырату и не снились. — Ну нет! — покачал головой Фырат. — Тебе такое рано. Сломаешь еще. В ответ Миран разревелся так, что тут же примчалась перепуганная Дильшах ханым и отчитала Фырата, мол, он «не понимает, что Миран еще очень маленький, и его нельзя пугать и обижать!» — А чего он отнять у меня хотел… — начал было Фырат, но Дильшах ханым перебила его: — Ему еще только год! А ты старше и, если уж взялся поиграть с ребенком, то… В этот момент пришла мама, извинилась перед Дильшах ханым и увела Фырата. Он тогда почти обиделся на Мирана, а заодно и на Дильшах ханым, но мама сказала, что маленькие дети всегда так: начинают плакать и капризничать «на пустом месте». Что же до Дильшах ханым, то она просто перенервничала. Теперь Миран немного подрос, ему уже скоро три, и с ним стало гораздо интереснее. Например, можно играть во дворе, катать его на игрушечной лошадке (когда Фырат был маленький у него тоже была такая, ему подарила сама Азизе ханым), показывать картинки в книжках или же рисовать. Правда, Фырат не слишком силен в рисовании, а вот Али бей, когда у него есть время, с удовольствием рисует им с Миран беем смешных котят, гонщика на мотоцикле или красивый корабль с парусами. Иногда, вот как и сегодня, Али бей нарисует какую-нибудь картинку, а Фырат потом ее раскрашивает. Несколько раз он даже пытался научить Миран бея, но тому быстро надоедало, и он заявлял, что хочет на качели. Фырат помахал рукой Мирану и Дильшах ханым, после чего подошел к ним. Миран страшно обрадовался и тут же позвал Фырата тоже «раскачаться», так он говорит. Однако, Дильшах ханым на это заявила, что Мирану уже пора переодеваться, потому что скоро время обеда. Миран тут же погрустнел: ему явно хотелось остаться во дворе и поиграть с Фыратом. Сам Фырат, если честно, тоже хотел бы показать ему свой рисунок, ну, то есть, тот, что сделал при помощи Али бея, а потом можно было бы уговорить Мирана пойти в гостиную и поиграть немного в его новые машинки. Ханым недавно подарила ему очень красивый набор: полицейская машина, машина скорой помощи и такси. Такси Миран отчего-то недолюбливал и всегда отдавал Фырату. Сам же он был «Помощью». Они с Фыратом садились прямо на ковер и соревновались, кто быстрее «приедет к тем, кто их вызывал» — это тоже Миран придумал. Иногда в гостиную приводили и Генюль ханым. Она тут же усаживалась рядом с ними и требовала «прокатить ее дочку на такси». Дочками она называла своих кукол и всякий раз приносила разных. Фырат придумал «играть в семью». Как будто куклы Генюль — это сестры или тетушка и племянницы, и им срочно нужно ехать по делам. Или, скажем, одна из них была комиссаром полиции и преследовала преступников, а вторая — врачом на скорой помощи. Он разыгрывал целое представление, а Генюль с Мираном смеялись… Правда, заканчивалось все тем, что Султан ханым или Дильшах ханым приходили в гостиную и говорили, что малышам пора спать, есть, купаться и тому подобное. На прощание Миран обычно тормошил Фырата и требовал пообещать, что завтра они снова будут играть вместе. Сейчас же Дильшах ханым, к сожалению, не разрешила Мирану поиграть, сказав, что скоро, дескать, приедет Мехмет бей. Поэтому-то Мирану пришлось послушаться и пойти с матерью. Если Мехмет бей приедет сегодня рано, то он будет сам играть с Мираном остаток вечера, а это значит, что Фырату придется сидеть одному. Генюль ведь тоже сейчас со своей мамой, а кроме того, а играть с Фыратом одну ее Султан ханым точно не отпустит. До самого ужина Фырат сидел в своей комнате и готовил уроки, потому что кроме рисунка ему нужно было сделать еще и математику, а он чуть не позабыл об этом. После ужина Фырат попросил было маму снова отпустить его погулять во двор, но мама сказала, что уже поздно, а завтра им обоим вставать ни свет ни заря. — Жалко, что Миран не смог сегодня поиграть! — вздохнул Фырат, когда, попив теплого молока, улегся в постель. — Ничего страшного, — улыбнулась мама, поправляя подушку, — завтра поиграете. — Мам, — Фырат поплотнее закутался в одеяло, — а расскажи мне ту сказку. Ну, помнишь, ты мне раньше рассказывала… Когда он был совсем малышом, почти как сейчас Миран, мама каждый вечер рассказывала ему сказки и пела колыбельные. Он не желал отпускать ее, потому что ему было страшно оставаться одному в комнате. — Сказку? — переспросила мама. — Ну, что ж… На свете жила одна бедная девушка. Она работала с утра до ночи, чтобы прокормить себя, ведь больше у нее никого на всем свете не было… Фырат очень любил эту сказку. Дальше бедная девушка, испытав множество трудностей, попадала в замок к королю и королеве. Сначала она была простой служанкой, но в один прекрасный день король устроил пышный праздник в честь своего сына, вернувшегося из военного похода победителем. Принц влюбился в служанку, и они должны были вскоре стать мужем и женой. Но тут враг напал на земли на короля, и принц вместе с отцом вновь отправились в поход. Королева с горя заболела, и служанка постоянно ухаживала за ней, подбадривала, говорила, вскоре ее возлюбленный супруг и сын вернутся. К несчастью принц и король погибли, отдали свои жизни, чтобы навсегда изгнать злых врагов. Служанка и королева были безутешны, ведь они потеряли самых дорогих и любимых людей. Однако, вскоре служанка родила мальчика — сына принца. Ее, конечно, огорчало, что сынок не увидит своего отца, но тем не менее, он принес своей матери и бабушке-королеве утешение. Королева назвала бывшую служанку своей дочерью, а сын ее стал принцем-наследником. — А потом он стал королем, да? — спросил Фырат. — Стал, наверное, — пожала плечами мама. — Я когда-то эту сказку прочла в одной старой книжке, которую нашла в доме моего дяди. И она мне понравилась. Там все… так, как оно частенько бывает. — Как бывает? — Даже если тебе довелось испытать боль утраты, — вздохнула мама, — то потом, рано или поздно, ты найдешь силы идти дальше. И все будет хорошо! А еще — найдутся люди, которые протянут тебе руку. — Как королева? — спросил Фырат. Мама кивнула: — Да, родной. — Я тоже хочу так помочь кому-то, — сказал он. — Правильно, дорогой, — мама, наклонившись, поцеловала его в лоб, — так и следует поступать. Ты поможешь кому-то, и добро не останется без ответа. Помни об этом! — Тогда отдам завтра Миран бею свои карандаши. Даже если сломает, то пусть… — Вот и хорошо, — рассмеялась мама. — Ну, а теперь — пора спать. Спокойной ночи, Фырат! — И тебе, мамочка! Мама еще раз поцеловала его, погасила свет и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

***

Азизе ханым сидела в гостиной, задумчиво перебирая в руках свои четки, с которыми она почти не расставалась. Эсма поставила перед ней поднос с чаем и вазочками с мандариновым джемом и ореховым печеньем. — Я вам с мятой заварила, ханым, — сказала она. — Поможет снять усталость… — Спасибо, Эсма, — кивнула Азизе ханым. — Я и впрямь смертельно устала сегодня. Столько дел, а тут еще Ахмет уехал и до сих пор не позвонил. Как бы опять не наворотил там дел… Ахмет бей уехал сегодня с утра в Карс по делам компании (что-то там связано с новым строительством). Он очень хотел лично уладить все дела и заключить новые контракты. Азизе ханым велела ему держать ее в курсе дела и «не творить глупостей». Он же заявил, что все знает, пусть она не волнуется, краснеть за него ей уж точно не придется. — Все будет как нужно, ханым, не беспокойтесь! — Эсма заботливо пододвинула хозяйке вазочку с печеньем. — А Султан, кажется, рада, что он уехал. Она ведь… Ей трудно его простить, и тут я даже не могу ее осуждать. Эсма вздохнула: чуть больше года назад Султан ханым потеряла ребенка, долгожданного мальчика и, как любила повторять Азизе ханым, наследника рода Асланбеев. Ахмет бей слишком много выпил в тот день, поругался со своей женой и сильно избил ее. — Весь в отца! — раздраженно проговорила Азизе ханым, озвучив тем самым мысли самой Эсмы. — Такой же… И бесполезно что-то ему говорить, потому что все сделает по-своему. Впрочем, иногда мне кажется, что это я виновата в том, что случилось. Может быть, мне нужно было вмешаться, вразумить его как-то! Или вовсе… рассказать ему всю правду о любимом папочке. Чтобы знал, что тот сделал и не был таким, как он! — Ханым, — покачала головой Эсма, — не надо, не мучайте себя понапрасну! Вы ничего не могли знать наперед, а кроме того, всегда старались ради них, ради своих детей, хотели для них только лучшего. — Да, Эсма, — отозвалась Азизе ханым, — вот только получается, что, желая детям блага, мы делаем хуже. — Я тоже постоянно об этом думаю, ханым, — призналась Эсма. — Как мне сделать так, чтобы мой сын никогда не совершал непоправимых ошибок. Чтобы ему никто не причинил боль. И чтобы он сам никогда никого не ранил, пусть даже и не по злому умыслу. — Такова уж участь матери, Эсма, — Азизе ханым подняла на нее взгляд и устало улыбнулась, — желать лучшего своему ребенку. Что там Фырат, кстати, он уснул? — спросила она. — Уснул, ханым, — кивнула Эсма. — Попросил рассказать ему сказку, представляете, хотя я думала, что ему уже мои сказки не интересны. Ну, я напридумывала всякого… Принцесса, которая потеряла возлюбленного, но мать принца протянула ей руку помощи. Ему так нравится эта сказка! — У сказок должен быть хороший конец, Эсма, это правильно! — задумчиво проговорила Азизе ханым. — Когда-то моя мама рассказывала мне сказку про заколдованного прекрасного юношу, — прибавила вдруг она, — превращенного в ужасное чудовище. И снять чары могла только истинная любовь: если чистая, юная девушка искренне полюбит его. Так и случилось. И жили они потом счастливо. Позже я эту сказку рассказывала сестрам, потом детям. А вчера — Генюль и Мирану… Вот только им вовсе ни к чему пока знать, что на самом деле породить чудовище в свой душе просто. А вот «снять чары» — увы… Потому что в жизни слишком много несправедливости. Мы с тобой, как никто, это знаем, правда? — Да, ханым, — тихо проговорила Эсма. — Кстати, — вспомнила Азизе ханым, — что там за история с доктором Шахином? Султан сегодня была на рынке, принесла ворох сплетен. Пока мы с ней укладывали Генюль спать, она мне тут поведала, что Нилюфер вот-вот родит «неизвестно от кого». — Фидан сегодня говорила то же самое, но я велела ей не болтать попусту. Она сказала, что якобы доктор Шахин своего внука сдаст в детский дом. Потому что имя его теперь «покрыто позором». Азизе ханым ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула. Эсма грустно взглянула на нее, поскольку прекрасно понимала, что у хозяйки на душе, и о чем она подумала. Доктора Шахина знала буквально вся округа, говорили, будто он способен исцелять людей чуть ли не наложением рук. Как-то раз он помог и Азизе ханым, когда та заболела. Однажды Эсму посреди ночи разбудила старая кухарка Бегюм и сказала, что хозяин велел им срочно прийти. Оказывается, у хозяйки поднялась высокая температура, и он до смерти перепугался, до того плохо ей было. Мехмет бей и Ахмет бей тогда только-только уехали учиться за границу. Сам же Нихат бей в то время со своей женой не ссорился, не поднимал на нее руку, а напротив — старался всячески угодить ей. Как позже выражалась сама Азизе ханым, это был «период перемирия» между ними… — Она вся горит, Бегюм! — обеспокоенно взглянул на кухарку Нихат бей. — Что делать? Надо срочно звать врача… — А может быть, за доктором Шахином сходить? — придумала Бегюм. — Он не откажет, Нихат бей, пусть прямо сейчас придет, посмотрит. — Так иди давай! — воскликнул Нихат бей. — А ты, — повернулся он к Эсме, — поди и посиди пока с ней. Воды ей дай. И… если что, то сразу меня зови. Я же пойду переоденусь пока. Через некоторое время Бегюм привела доктора, тот отправился к Азизе ханым, осмотрел ее и успокоил Нихат бея, что ничего особо серьезного нет, просто у хозяйки бронхит. Он сказал, какие лекарства принимать, чтобы облегчить кашель и сбить жар. После чего пожелал здоровья и велел, если вдруг, не дай Аллах, станет хуже, сразу же позвать его. Остаток ночи Нихат бей сидел подле жены, а к утру жар и вправду спал, и Азизе ханым спокойно уснула. Потом Нихат бей отправил доктору Шахину дорогие часы в подарок, а дочка доктора, Нилюфер (ей было в ту пору лет четырнадцать), стала время от времени заходить к ним, поскольку сблизилась с Бегюм. Та относилась к ней с материнской нежностью, все повторяла, что девочка выросла без матери, а отец «слишком строг к бедняжке». Через несколько лет, уже после того, как Азизе ханым окончательно рассорилась со своим мужем после того, как он жестоко избил ее и чуть было не свел в могилу, Эсма встретила Нилюфер на рынке, и та, улыбнувшись, просила передать привет ее хозяину. — Он позавчера подвез меня до дома, — пожав плечами, проговорила она, — сказал, что я подобна цветку, распустившемуся на рассвете, представляете? — Нилюфер хихикнула. — Я-то думала, так только ребята из моей школы выражаются. Вычитают всякую ерунду в книжках, и повторяют! А Нихат бей уже совсем пожилой… — Пожилой, — хмыкнула Эсма, — но ты бы не слишком-то слушала, что он тебе плетет! — не хватало еще, в самом деле, чтобы хозяин завел интрижку с Нилюфер. Ведь тогда слухов не оберешься. Хозяйке наверняка не понравится подобная выходка мужа, потому что это может навредить детям. — Да нужен он мне, Эсма ханым, вы чего? — рассмеялась Нилюфер. — Я и не посмотрю в его сторону, тем более, что у меня есть мой… Ой, ладно, мне уже пора! Эсма посмотрела ей вслед и вздохнула: да, что и говорить, подумалось ей тогда, — юной девушке следует быть во всех смыслах осмотрительной, чтобы не попасть в беду. Ведь сколько историй о том, как та или иная несчастная осталась совсем одна, потому что ее угораздило ринуться, образно выражаясь, в пучину страсти, не подумав о будущем… Потом Эсма совсем забыла о Нилюфер, тем более, что ей стало совсем не до нее. А вот теперь оказывается, что Нилюфер ее, если так можно выразиться, сестра по несчастью. Бедняжка осталась одна с малышом на руках, а родной отец от них отрекся. По словам вездесущей Фидан, доктор Шахин при людях побил свою несчастную дочь и заявил, что «выродка» в своем доме не примет. Интересно, думала иногда Эсма, а если бы ее дядюшка, в доме которого она выросла, узнал, что она родила Фырата, будучи незамужней, что бы он сказал. Впрочем, догадаться нетрудно. А то, что случилось с Эсмой до рождения Фырата… Пожалуй, дядя и в этом обвинил бы ее, дескать, «выставлялась» перед своим хозяином. Ведь именно так он сказал ей, когда Эсма пожаловалась им с тетей на домогательства своего кузена, их сына… — Эсма, что с тобой? — позвала ее Азизе ханым, прогнав тем самым охватившие Эсму воспоминания и размышления. — О чем задумалась? — О прошлом, ханым, — вздохнула Эсма. — И о бедняжке Нилюфер. Неужели доктор Шахин и впрямь сделает это — велит отдать ребенка в приют? — Боюсь, — отозвалась Азизе ханым, — это вполне возможно. Сама ведь знаешь, что станут говорить люди. А он, видимо, придает этому слишком большое значение. Что же чувствует эта несчастная девушка… До этого, к сожалению, практически никому нет дела. — Вы правы, ханым! — Я постараюсь что-нибудь узнать, может быть, мы сможем ей кто-то помочь… Не знаю… — Если хотите, я прямо завтра схожу к Нилюфер, — кивнула Эсма. — Скажу, что она может на меня рассчитывать, я готова помочь ей, чем могу. А прежде у Фидан спрошу, как там у доктора дела, она ведь у нас всегда в курсе всех происшествий. — Да, Эсма, так и сделай, — сказала Азизе ханым и поднялась со своего места. — Что ж, я, пожалуй, пойду к себе, голова разболелась. Еще к Мехмету надо бы зайти, пожелать Мирану спокойной ночи, вдруг еще не спит. И тебе, Эсма — доброй ночи! — Доброй ночи, ханым! — кивнула Эсма. Да, это действительно верное решение: надо постараться помочь как-нибудь бедной Нилюфер. Пускай с ней не случится ничего плохого, она тоже сможет рассказывать своему сыну или дочке добрые сказки со счастливым концом…