Стажировка

      Тёмный, глубокий, наполненный хищными звуками и голосом совы лес. Дикая фауна способна как отпугнуть нежеланных туристов, так и заманить в свои красоты любителей природы и экстремалы. Это место наполнено удивительными и в частности опасными видами животных. Часто здесь можно видеть аллигаторов, ведь основная достопримечательность этой местности — река Бразос. Не зря ж парк штата Техас назвали в его честь.       Небольшая группа из четырёх студентов, будучи в стельку пьяны и веселы, сидели за обеденным столиком на свежем воздухе и весело напивали популярную песню десятых годов этого столетия. Они не соображали, что творится вокруг них самих. Они просто веселились. Пока на дворе лето, можно позволить себе расслабиться и провести больше времени в компании. Никто не запретит пить, никто не будет ругать их, никто не испортит их вечеринку где угодно и когда угодно. Это — самое лучшее, что у них сейчас есть. А их весёлые крики перебивали все звуки местных флоры и фауны.       — Господа! — строгий и твёрдый голос рейнджера разнёсся по всей зоне отдыха. — Не орите здесь! Вы либо птиц спугнёте, либо станете ужином для аллигаторов!       Его, естественно, не услышали. Компания студентов всё так же весело и задорно пели песню поп-музыки.       — Я сказал, не орать!       — Вы сами орёте, а ещё другим не даёте, — проронил колкий комментарий один из студентов — парень с каштановыми длинными волосами, заплетённые в пучок.       — Вот именно! — встал на сторону своего товарища другой, с азиатской внешностью. — Зачем портить весь этот кайф своими предупреждениями, что нас кто-то сожрёт?       Рейнджер багровел от злости.       — Я сказал, чтоб вы немедленно заткнулись и ушли на боковую!       Группа студентов лишь рассмеялась. Само собой, они не будут слушать смотрителя парка, будучи столь пьяны. Будь они трезвыми, были паиньками и выполняли бы всё, о чём велят. Но сейчас просто голос — даже повышенный и озлобленный — не помогут в этой ситуации. Своими пьянками они могут привлечь внимание диких животных — не только аллигаторов, а кого-то похуже них.       Из-за их пения никто не обратил внимание на шелест кустов и топот ног по асфальту. Даже, когда некий вышел на свет слабой лампы, никто не заметил его. Было очень шумно, студенты увлеклись своими весёлыми посиделками, а рейнджер продолжал кричать, чтоб те угомонились и быстро вернулись в домик для отдыха, и никто его не слушал.       Тогда мужчина отобрал у студентов бутылку с коньяком, на что те начали возмущаться, кричать, чтоб тот вернул им выпивку. Однако рейнджер объяснил, что алкоголь и курение запрещены в заповеднике. Тот же коньяк может попробовать дикие звери, что очень опасно для них (плюс осколки стекла, которые могут попасть под их лапы или вовсе отрезать от них часть тела), а огонёк сигареты может привести к лесному пожару. Потому рейнджер, как ответственный за порядком леса, конфискует всё, что может быть опасным для местной фауны.       Лишь тогда студенты увидели нечто ужасающее, от чего мигом протрезвели. А единственная в компании девушка даже закричала от ужаса. Смотритель парка приподнял брови от непонимания их реакции, их ужаса на лицах. Группа студентов смотрела не на него самого, а сквозь него, на что-то или кого-то позади него. Рейнджер с небольшой тревогой медленно повернулся назад, на виновника ужаса этой группы. Он ужаснулся.       По асфальтовой тропе ковыляла фигура человека. При смете малой лампы было возможно разглядеть этого человека полностью, пусть и с трудом: мужчина лет тридцати пяти-сорока, ростом около шести футов, с тёмными, как ночное небо, волосами и такими же тёмными, пустыми глазами. Одежда была испорченная и покрыта грязью. Его обувь тоже была в грязи. Как только этот незнакомец приблизился, проявляя себя на свету слабой лампы, на него смотреть было невозможно и страшно. Его лицо, руки, светлая ткань одежды — всё было покрыто кровью. Он словно стал ходячим мертвецом, ищущий выживших людей, дабы сделать из них себе подобных.       — Боже ж ты мой!       Когда-то грубый и строгий голос рейнджера наполнился тревогой и ужасом.       Неизвестный мужчина остановился перед ним. Его давно пустой взгляд прожигал смотрителя, словно этим он хочет выяснить о нём всё, чего тот таит и что он знает. В его глазах давно не было того самого огня жизни. Он давно должен был умереть, но каким-то чудом твёрдо держится на ногах, словно это его долг — держаться на ногах и найти помощь в людях, что были поблизости.       — Моррис… — Его приглушённый, охрипший и слабый голос разрезал эту ужасающую тишину леса. — Это всё… из-за Моррис…       Это были последние слова того человека, после чего он замертво повалился на землю, издав последний вздох…

***

      В ванной комнате, обмотав своё тело полотенцем, Кристи подпевала песню любимой Кэти Перри, что доносились из её больших наушников. Даже пританцовывала. Как же она обожает эту певицу. У неё все её треки в плейлисте на телефоне. Во время пляски и подпевания Кристи встала возле зеркала и начала чистить зубы. С щёткой во рту трудно внятно говорить, не говоря про пение, однако это не мешало девушке продолжать подпевать. Она всегда слушает музыку, когда уходит в ванную комнату, помыться. Музыка всегда помогало расслабиться и отдохнуть перед завтрашним утром.       Как только Кристи прополоскала ротовую полость от остатка зубной пасты водой, развернулась к выходу, дабы уйти из комнаты и освободить место, а там…       — Мама!!!       Из-за пляски и музыки в ушах девушка даже не заметила, как двери были распахнуты на распашку. Она даже забыла, что сейчас в полотенце стоит, а потому руками пыталась скрыть своё обнажённое тело.       — А я-то думаю, чего Кольт к тебе не может достучаться, — уперевшись локтем об дверной косяк, когда руки были скрещены на груди, с усмешкой на лице и с нотками раздражения проговаривала женщина.       — Тебя бабушка не учила стучать? — Кристи убрала наушники с головы. Из их динамиков продолжала играть мелодия, однако разобрать, что за мелодия, невозможно.       — Во-первых, не разговаривай так с матерью, — сдержанно упрекала её Шелли. — Во-вторых, я стучала. Две минуты, — она выгнула два пальца. — Но ты не услышала. И в-третьих, на щеколду закрывать надо. Тебе повезло, что это я, и что ты в полотенце. А если б твой брат зашёл, а ты голая?       Девушка неловко отвела взгляд от матери. Она чувствовала стыд за слова женщины. А ведь она дело говорит — в ванную может зайти кто угодно, если дверь не закрыть изнутри. А если б Кристи увидел Пол? Это очень плохо. Он ведь ребёнок ещё — нельзя этому допустить.       — А вообще, — перевела тему женщина. На этот раз её тон звучал менее раздражённым, а на лице уже не мелькала та ухмылка, — я не за лекцией к тебе. Твой папа хочет с тобой поговорить.       — О чём? — приблизилась к матери Кристи. Она собирается покинуть ванную комнату.       — Я не знаю, — пожала Шелли плечами. — Он лишь сказал, что хочет с тобой поговорить. Он на балконе.       Как только Кристи оделась в пижаму в своей комнате, то вышла на балкон, где её ожидал шериф, облокотившись об перила балкона. Дабы утолить усталость и убить время ожидания, он выпивал с горла пиво, и, судя по количеству алкоголя, оставшийся в бутыли, не так уж и долго мужчина ждал свою дочь. Или долго, но пиво выпивал совсем недавно.       Девушка закрыла за собой дверь и подошла поближе к своему отцу. Тот сразу приметил её. Его лицо выглядело усталым из-за работы.       — Ты что-то хотел?       Мужчина посмотрел в сторону окна, якобы проверял, чтобы никто не подслушал их разговор. Он сделал ещё один глоток пива из горла, а затем начал диалог:       — Я хотел бы поговорить про твоего кавалера. Хочу знать, кто он такой, чтоб я не волновался за тебя.       Лицо Кристи вытянулось. Её отец после нескольких недель молчания, безразличие к отношениям своей старшей дочери захотел поговорить прямо сейчас о её парне? То ли эта мысль промелькнула от алкогольного опьянения, то ли Кольт всерьёз захотел поинтересоваться, кто парень девушки.       — Пап, ты действительно хочешь знать, кто у меня есть?       — Мне важно знать, кто твой парень, — проговаривал Кольт. Он вновь сделал глоток с горла. — То, что он увлекается мотоциклами, недостаточно. Ты не сказала, как его зовут, сколько ему и тому подобное. Поэтому мне важно знать, с кем моя семнадцатилетняя дочь встречается уже…       Мужчина не знает, как давно его дочка с этим кавалером.       — Полгода, — подсказала ему Кристи. — Но я не могу тебе сказать о нём подробности. Просто не могу.       Некоторое время на балконе стало тихо. Слышно было лишь проезжающие снизу машины по ночной улице Хьюстона. Были видны яркие линии внизу, делящие на красные и белые змейки. Причём, глядя сверху, линии по центру менялись цветами.       — Я тебя понимаю, — слишком спокойным тоном сказал отец Кристи. — Твой кавалер или вы оба не готовы рассказать нам, родителям, кто ваша вторая половинка. Но запомни одну вещь: подростковая влюблённость — временное явление. Есть случаи, когда люди ещё со школы влюблены друг в друга, что даже женятся через года, но таких людей слишком мало. Ты не подумай, — опередил возмущение дочери мужчина. — Я не имею ничего против твоих отношений. Я лишь говорю, что со временем ваши чувства остынут, и вы вынуждены расстаться. Или один из вас потеряет к партнёру интерес, что порвёт отношения даже тогда, когда у другого остались чувства к нему.       — Это как с тобой до встречи с моей мамой?       — Да, приблизительно.       Бутылка алкоголя опустела, и шериф положил пустую стекляшку на пол. За время разговора он наконец-то оторвался от перил. Теперь в воздухе витал запах пива.       — Пойдём внутрь, — сказал Кольт, не глядя на девушку. — Поздно уже. Надо бы прилечь спать.       Кристи легонько кивнула. Она всё ещё чувствует пыл внутри себя. Она понимала, что отец переживает, чтоб его дочь не общалась с плохишом или парнем с криминальной репутацией, не говоря про любовные отношения между подростками. Бен не такой, каким может представить мужчина, но причина, почему девушка не хочет говорить о нём — и уж тем более сказать, как его зовут! — совершенно другая. И эта самая причина точно не понравится отцу.       Вдруг из кармана штанов шерифа заигралась мелодия. Он достал из кармана свой телефон и заглянул на экран. Послышался недовольный выдох.       — Да, Брок?       Кристи отошла в сторону гостиной и села на кресло. Она не особо слушала разговор своего отца с его коллегой и по совместительству другом. Конечно, это могло и её касаться, поскольку является стажёркой, но девушка не так воспитана — подслушивать чужие разговоры. Родители так и говорили ей всё детство: «Подслушать чужие разговоры плохо». Поэтому Кристи не вникала в телефонный разговор своего папы. Решила подождать, пока он не закончит разговори и не расскажет своей дочери, что там произошло или зачем звонили.       — Кристи, собирайся, — убрав свой телефон назад в карман, командирским тоном сказал шериф. — У нас новое дело.       — Что случилось? — соскочила с дивана Кристи. И куда только этот пыл испарился?       — На месте мы и узнаем, — затем мужчина обратился к своей супруге, которая всё это время сидела на кухне, попивала вечернего чая, который давно остыл: — Шелли, надо, чтоб ты подвезла нас к государственному парку Бразос-Бенд.       — А сам что, не можешь? — свела брови к переносице женщина.       — Я бы мог самостоятельно доехать до места назначения, но я выпил бутылку пива. А ты, как бывшая сотрудница полиции, обязана помнить, что вождение вне трезвом виде категорически запрещено.       — Да на вид ты трезвый, как стёклышко, — с привычной ухмылкой скрещивала руки его жена. — Никто даже не поймёт, что ты чуток выпил.       Кристи собиралась вставить своё слово, дабы напомнить своему папе, что она тоже умеет водить машиной, однако вспомнила об одной вещи. В академии студентов учат вождению, правилом регулировки, как переключать скорость, парковаться и всему подобному. Даже кажется, только академии госслужб — единственные учебные заведения, где студентов учат вождению транспортными средствами. Девушка тоже научилась этому, однако водительские удостоверения не выдают. Поэтому она не стала говорить об этом, и просто ушла в комнату, собираться.       Примерно через час машина припарковалась к месту парковки, расположенный на несколько футов от места отдыха — буквально перед входом парка Бразос-Бенд. Перед отъездом Шелли попросила у своей мамы и по совместительству бабушки её детей побыть в их квартире, если вдруг Пол проснётся. Благо, жила она не так далеко — всего сорок минут от их дома. Она умолчала о том, что Кристи тоже работает в полиции. Ну, как работает… Это должно называться «стажировкой», но девушка уже третий раз берёт участие в этом деле. Так что фактически она работает. Тем более, у матери женщины слабое сердце. Она, как только узнает о чём-то неприятном, то может умереть от инфаркта или сердечного приступа. А именно этого женщина не хочет от слова совсем.       — Может, ты всё-таки выйдешь хотя бы на пару минут? — уже выходя из транспортного средства, предлагал своей жене шериф. — Поздороваешься с бывшими коллегами хотя бы. Девять лет не виделась с ними.       — А ты думаешь, меня помнят за все эти девять лет? — покосила свой взгляд на него женщина. — Или что они остались на той же должности, как тогда?       — Нет, но уверен, они будут рады встрече с тобой. Тем более, многие расспрашивали меня о тебе и о наших детях.       Шелли ненадолго замолчала. Она подумывала касательно слов супруга. Она тоже скучает по старой работе и по коллегам. А ведь все её в те времена называли одной из лучших детективов. Всегда бралась за сложные дела и решала их, соблюдает законы даже сейчас, когда является обычной женщиной, матерью двоих детей. Некоторые с бывшей работы завидовали тогдашней девушке — даже её будущий муж зеленел, когда слышал, какая его коллега лучшая в своей сфере. Хотелось бы снова взяться за любое дело, начать расследование, однако поздно ей возвращаться на старую работу. Она обязана воспитать второго ребёнка так же, как старшую дочь.       — Нет, я лучше подожду вас, — со временем ответила мать. — Вы идите. Дело само себя не раскроет.       Шериф лишь пожал плечами. Он вместе с Кристи спокойно направились к месту преступления. Странно, что супруга отказалась встретится с бывшими коллегами. Не все помнят её, но это не значит, что они не будут рады простой встречи с его женой. Особенно после её увольнения ради семейной жизни.       На месте уже давно во всю работает команда шерифа. Они только осмотрели территорию, как сюда подъехал Кольт со своей дочерью. На каменной дорожке неподалёку от дома отдыха лежал труп, накрытый белой простынёй, дабы тело оставалось свежей перед вскрытием. Излучались вспышки фотокамеры, запечатлеет прономерованные улики на месте преступления.       — Мужчина лет тридцати-тридцати пяти, — говорил Нейро, как только у него спросил только что подоспевший шериф. — Без документов и удостоверения. По словам рейнджера (кстати, именно он сообщил о трупе в парке), он просто из ниоткуда появился и этим напугал отдыхающих студентов.       Кристи подошла ближе к покрывалу. Она осторожно приподняла край, дабы увидеть тело, и ужаснулась. На нём буквально живого места не было, когда он появился перед отдыхающими и местным смотрителем. Полностью был в крови, тело покрыта порезами и синяками, некоторые из которых прятались за засохшей кровью. Девушка не закричала, а лишь резко вернула всё так, как было. Это совершенно не то, чего она была готова увидеть. Думала, что у человека пару порезов или смертельное ранение, как в прошлый раз. Однако она не думала, что у трупа будут такие побои, что страшно смотреть. Сердце быстро и сильно колотило в груди. Это чувство… Кристи боялась даже двигаться.       Девушка тут же отдёрнулась, как только чья-то рука легла ей на плечо. Однако не стоило ей так пугаться. Это был её отец. Кажется, он заметил, что девушка сидела на корточках перед трупом и словно застыла на месте, прожигала его своим застывшим и испуганным взглядом. Потому он хочет узнать, как она.       — Давай пойдём внутрь, — предложил мужчина, как только Кристи встала на ноги. — Расспросим наших свидетелей.       Оба зашли в здание. В домике для отдыха находились та самая компания четырёх студентов и сам рейнджер. Парень со светлыми волосами стал утешать подругу — скорее всего, они пара, поскольку та имела более азиатскую внешность, а их второй товарищ, который просто сидел напротив них с опущенными глазами. Рядом с ним стоял и третий парень компании, чем-то схожий на мулата или латиноамериканца. Рейнджер просто стоял у входа и смотрел в одну точку.       — Приношу вам всем извинения, что вам пришлось это увидеть, — вежливо отозвался шериф, а затем достал удостоверение со словами: — Шериф Кольт Николас. А со мной юный детектив-инспектор Кристи Николас.       Сама девушка собиралась сказать мужчине, чтоб тот её так не называл, поскольку она лишь учится в академии и пока не стала полицейским, однако промолчала. Может, он так говорит, чтоб девушка привыкла к такому обращению, когда та окончит учёбу и поступит в полицию. Необычно, когда Кольт сначала был против, чтобы его дочка помогала им в деле, а теперь нарочно называет свою дочь именно так лишь для представления перед свидетелями, гражданскими и подозреваемыми.       — Кларк Сойер, — также сделал и рейнджер. — Но для всех просто Кларк. — Его взгляд упал на Кристи. В глазах было что-то неприятное, от чего девушка слегка отступилась. — А она не слишком юна для этого дела?       — Она стажёрка, — вместо дочери отвечает шериф. — Пока что проверяем, подходит она на эту роль или нет. У нас ко всем несколько вопросов, — он перешёл к делу. — Вы знали этого человека?       — В первый раз вижу, — покачал головой местный рейнджер. — К парку приезжают различные люди, и всех не запомнишь. Но этого человека я точно не видел ранее.       — Можете рассказать, что Вы делали в момент появления этого человека?       — Ну, я, как обычно, осматривал территорию парка, и обнаружил, что вот эти ребята, — Сойер указал на компанию студентов, — выпивали и шумели. Я пытался их угомонить, но они не стали меня слушать, пока не появился этот человек. Честно, я чуть инфаркт не словил, когда увидел эту картину — на нём не было живого места! И как он вышел, не издавая лишнего звука — я понятия не имею.       — Вы точно в первый раз видите его? — переспрашивает Кристи.       — Я бы, может, узнал его. Но я его никогда не видел в Бразос-Бенд.       — Понятно.       Шериф закончил записывать слова рейнджера в блокнот и обратился к студентам:       — А вы знали этого человека?       Все покачали головами: нет, не видели.       — Один мой коллега сказал, что не все раны свежие, — сообщал Кольт. — Некоторым около недели, и они из-за нехватки еды и энергии не зажили, чтобы хотя бы прервать скорое кровотечение. Скорее всего, он был взаперти, где его пытали и морили голодом. Поэтому нам хочется знать: что делал каждый из вас целую неделю, или хотя бы семь дней назад?       В домике нависла тишина. Очевидно, что все пытались вспомнить, что делали всю неделю прежде, чем жертва добрался до места отдыха и упал перед ними. Странный этот вопрос, однако бывали случаи, когда сам свидетель оказывался убийцей. Потому этот вопрос уместный.       — Мы с товарищами готовили песню перед выступлением, — отвечал парень с пучком на голове.       — Я неделю помогал Эшли с лечением её собаки, — сказал азиат, на что девушка утвердительно кивала.       — Я только два дня назад вернулся в Хьюстон, — говорил третий парень. — Мама моя болела.       — А меня не было на работе до вчерашнего дня, — последний голос подал Сойер. — Семейные дела были. Вам лучше не знать.       — Хорошо. — Шериф спрятал блокнот и ручку в карман безрукавки, на груди. — Не покидайте город до совершения расследования.       Когда Кольт со своей дочерью покинули домик, тело уже загрузили в машину, отвезут в лабораторию, чтобы поставить точную причину смерти. Осмотр и сбор улик завершился. Можно смело убрать ограждающие ленты и дать желающим возможность заходить на место преступление — улики были собраны, и поэтому переживать за их уничтожение не стоит. Николасы собирались направится к парковке, где на них давно ожидает машина с «персональным водителем». Сегодня не так много получили, однако этого достаточно, дабы хоть как-то продвинуть дело.       — Шериф Николас!       Из домика тут же выбежал рейнджер и помчался вслед за ними. Остановился лишь за два шага от Кристи, которая шла позади своего отца.       — Я… Я забыл вам… сказать! — запыхавшись, проговаривал Сойер. Он упёрся руками об свои колени.       — Что-нибудь ещё?       Тот поднял указательный палец вверх, прося этим самым дать ему время перевести дыхание.       — Этот человек перед смертью упоминал некого Морриса.       — Что за Моррис? — спрашивает Кристи.       — Я не знаю, — пожал плечами мужчина. — Но этот человек упоминал его. Или её.       Шериф записал в блокнот последнюю улику. Фамилию подозреваемого. Почему-то ему показалось, что он уже слышал её. Лет десять назад. А может, пятнадцать. Нужно будет проверить архивы — быть может, это даст хоть какое-нибудь представление, кого необходимо искать.       — Это всё? — спросил мужчина. После кивка местного рейнджера он сказал: — Спасибо за информацию. Мы сделаем всё возможное, чтобы посадить этого человека за решётку.       С этими словами он продолжил свою путь к припаркованной машине. За ним следом последовала и Кристи, поскольку больше не было смысла делать в национальном парке Бразос-Бенд. Но, возможно, они скоро вернутся сюда, ведь нужно выяснить, откуда явился этот мужчина, прежде чем упасть замертво перед компании студентов и местным смотрителем.