Стажировка

      В полицейском участке стражи порядка просидели всю ночь в попытке узнать, что случилось этим несчастным. При нём не было ни документов, ни паспорта, ни водительских прав или удостоверения. Однако их больше поразило сходство с предыдущими двумя жертвами, которые сейчас в морге лежат: оба были избиты, не имели при себе никаких документов, упоминали некого Морриса. Ещё объединяет тот факт, что все трое были мужчинами, но это не так уж и важно. Важно лишь то, что убитые как-то связаны с Моррисом, и что он, по их мнению, причастен в их гибели. Или она — кто его знает.       Всё это время Кристи всего лишь смотрела, как взрослые выполняют свою работу. Не подключалась к этому делу потому, что папа сказал, что она не обязана им помогать: мол, уже темно, спать пора, а ты домой не хочешь. Конечно, не хочет — девушка хочет помогать своему отцу, хочет, чтобы тот видел, какая у него дочь ответственная, что она готова быть полицейским, как он. Но тот, кажется, даже не замечает, как Кристи сильно и упорно помогала, как старается. Всегда видит в девушке только маленькую и беззащитную девочку, которая не понимает суть работы в полиции и считает это весёлым занятием, а не серьёзной профессией. Мужчина даже не сильно переживает за дочь после того, как понял, что у неё появился парень, и даже не интересовался, кто он, из какой семьи и тому подобное. По крайней мере, до сегодняшнего вечера.       — Кристи, мы сами справимся, — который раз повторял Кольт на очередное предложение дочери. — Езжай домой и отдохни.       — Папа твой прав, — поддержал своего друга Брок. — Это взрослое дело, и детям не положено быть здесь в столь поздний час.       — Мне семнадцать! — буркнула под нос девушка. Она надула щёки, будто ей посоветовали задерживать дыхание, чтобы избавится от икоты.       — Но не восемнадцать, — вставил Нейро. — Так что ты формально ещё ребёнок.       — Формально ребёнок, — перекривилась девушка, за что получила подзатыльник от отца. Не сильный, но чувствительный. — Пап!       — Не передразнивай старших, — укоризненно говорил мужчина.       Та лишь обиженно и хмуро покосилась на него, однако ничего не сказала. Нет, шериф больнее не сделает. Просто не хочется разговаривать.       Сколько времени прошло — Кристи не знала. Она лишь наблюдала за действиями взрослых, видела, как шериф покидал кабинет, а потом возвращался с тремя стаканами кофе, дабы ни он, ни его друзья не заснули, как Нейро искал важную информацию через различные сайты на своём компьютере, как Брок один раз выходил и возвращался с добытыми новостями от Старлинг касательно вскрытия. Девушка старалась не заснуть прямо на столе, прямо на работе своего папы, но, как бы она не старалась, усталость оказалась сильнее. Она не сразу поняла, что уснула, пока не наступило утро — только тогда она открыла свои глаза.       — Доброе утро, соня!       Кристи стала протирать свои слипшиеся глаза, избавить сонливость В кабинете было достаточно светло, поэтому девушке пришлось долго привыкать к утреннему свету. Рядом с ней оказался Брок. На столе стояли несколько десятков стаканчиков с-под кофе, некоторые из которых до сих пор отдают этот аромат бодрящего напитка.       — А где папа? — через сон спрашивает Кристи.       — А он скоро подойдёт, — сказал мужчина. — Ушёл за данными в архив. Твой папа вспомнил, где слышал фамилию Моррис. Хочет убедится, что его догадки верны.       Девушка поднялась со стула. Она хочет узнать, что ещё такого интересного накопали взрослые, пока просматривала двенадцать снов. По количеству бумаг и наличию фотографий на доске, становится очевидно, что информации не так уж и много. Но, если они на столе, значит, очень полезные данные были добыты. Должно быть, они помогут им в дальнейшем расследовании. Хотя, чего должно быть? Они ОБЯЗАНЫ помочь им в расследовании, не смотря на скудность в данный момент.       К бумагам с данными были прикреплены три фотографии — три снимка с трёх мест преступлений. Через фотографию не сильно тошнит от одного взгляда на мёртвые тела людей. Однако к двум из трёх документов были указаны имена жертв и их фотографии при жизни. Не смотря на это, всех их объединяет один факт: все они были найдены одним или несколькими людьми, будучи при смерти, имели те же серьёзные ранения, что выглядели, словно зомби, восставшие из мёртвых, и все они на последок говорили про Морриса. Возможно, все эти жертвы знали его или её, раз называют данную фамилию.       Дверь в кабинет распахнулась. Кристи подняла голову. Она сияла от одной мысли, что, возможно, это шериф вернулся с архива. Но, к великому разочарованию, вместо Кольта в кабинет зашёл лишь молодой мужчина. Нейро. В одной руке он держал пакетик, откуда исходит аромат свежей выпечки, а во второй руке — бумажную подставку с четырьмя стаканами кофе.       — Как выспалась? — после «доброе утро» спрашивает он у дочери друга. — Кольт не хотел тебя будить, поэтому оставили тебя на месте — только пледом укрыл.       — Выспалась хорошо, — отвечает Кристи. Она снова взяла папку по делу о серий убийств и открыла её. — Я так понимаю, ничего нового вы так и не выяснили?       — Ошибаешься, — загадочно улыбнулся Брок. Он тут же выхватил один из стаканов, перед этим спросив, где чьё кофе, после чего стал пить, словно у него засуха в горле, а кофе — это обычная вода. — Вот когда твой папа придёт — тогда всё станет ясно.       — А у вас почки не откажут от такого количества кофе? — заметив, с какой жаждой афроамериканец выпивает бодрящий напиток, спрашивает девушка. Это был вопрос не с насмешкой, а с тревогой. Кофе, конечно, очень полезное. Особенно когда целыми днями работаешь. Однако и здесь нужно соблюдать меру.       — Почки отказывают от постоянного употребления алкоголя, а не от кофе, — начал умничать Нейро.       — Всё равно, вы столько стаканов выпили, что минимум месяц не будете чувствовать усталость.       — Сразу видно — ты дочь Шелли, — сказал Брок. — Она тоже не однократно говорила: «Пить слишком много кофе — это вредно», — но при этом сама по сто унций кофе в день выпивала, если приходится до самой ночи работать.       Их перепалку прервал очередной скрип открывающейся двери. В кабинет зашёл сам Кольт, с папкой, наполненной небольшой стопкой бумаг. На самой папке чёрным маркером было написано: «Дело №074». Лицо мужчины выглядел хмурым. Похоже, это дело, которое он вспомнил, был не из самых приятных и очень мерзких.       — Кристи, — обращается он к своей дочери, — можешь, пожалуйста, выйти из кабинета? То, что я скажу, не для тебя.       — Почему?! — не понимала девушка.       — Потому что я так сказал. — Голос шерифа прозвучал твёрдо и звонко, как застывший металл.       — Я ведь могу помочь!       — Твой папа дело говорит, — встал на сторону друга Нейро. — Тебе лучше выйти из кабинета, пока мы тебя не позовём.       Девушка нахмурилась. Она не понимает, почему никто из старших не хочет рассказать ей о том деле, которое произошло непойми когда. Её ещё огорчает тот факт, что, не смотря на помощь в двух дел, к ней обращаются, как к семилетнему ребёнку, который только и делал, что своими рисунками портил ценные документы. Кристи оказалась в коридоре, но дальше стеклянной двери не отходила. Она прекрасно помнит, что стёкла пусть и пуленепробиваемые, у них плохая шумоизоляция, поэтому ей был слышен разговор между офицерами полиции касательно этого самого дела, документы которого принёс её отец.       — Я вспомнил, где я слышал эту фамилию, — начал он. — Её носила жертва с именем Райли. Райли Моррис.       Мужчина бросил раскрытую папку на стол, демонстрируя содержимое этой ценной вещи в любой профессии. На самом верху после пластиковой «обложки» красуются сведенья с двумя фотографиями: фотография из паспорта и фотография с места преступления. Кажется, на них изображена та самая Райли, которую Кольт вспомнил во время разговора со свидетелем следующего преступления.       — Пятнадцать лет назад нам сообщили о найденном теле восемнадцатилетней девушки внутри заброшенного дома, — рассказывал шериф. — Честно, зрелище не из приятных. Я всё ещё не могу поверить, что за мрази вытворяют с женщинами подобным образом!       Кристи видела, как брови отца хмуро опустились, губы сжались в тонкую линию, а в глазах блестела неописуемая ярость. Сразу видно: ему не нравится, когда через силу люди демонстрируют власть и полный контроль над слабыми, и после этого называются сильными. Это просто нелепо и подло.       — Через несколько дней после обнаружения тела, — продолжал рассказывать Кольт, — к нам явился мужчина средних лет. Он сказал, что именно он такое сотворил с ней.       Мужчина достал из папки ещё одну бумагу с фотографией.       — Его имя Маркус Родригес. На момент казни ему было сорок четыре года. Ему бы могли смягчить наказание за признание в содеянном, однако ему вынесли приговор, учитывая тяжесть преступления. Странно это всё…       — А что в этом странного? — задался логическим вопросом Нейро. Кристи внимательно прислушивалась к каждому слову, что говорил её папа:       — Мы на всякий случай отправили на экспертизу ДНК, обнаруженный на теле Моррис, с ДНК слюны Родригес. Только результаты были переданы уже после казни. И знаете, что там было обнаружено?       Двое отрицательно помотали головой. Они не знают, потому что в полиции начали работать позже друга.       — Экспертиза показала, что этот мужчина не был причастен к этому, — тут же дал ответ шериф. — Вернее, ДНК-тест показал лишь девяносто девять и девять процентов совпадения.       — То есть, он покрывал своего сына или другого родственника?       — Не только его, — почти утвердительно ответил товарищ. — Тот результат, который показал лишь почти стопроцентное совпадение, является вторым анализом. Первый показал, что совпадений ноль процентов. Тогда пришлось провести ещё несколько анализов на ДНК.       В кабинете повисло молчание. Почему-то Кристи стало не нравится тон отца. Он звучал так строго, полон ненависти — мурашки по коже. Видно, что он не из тех мужчин, которому главное — показать свою силу перед женщинами или любовь к их стройным телам. А таких людей, которые точно были причастны к убийству Райли Моррис, как раз такие люди, которых Кольт ненавидит всем сердцем. Однако девушка обязана знать, что же такого случилось с этой жертвой пятнадцать лет назад.       — Там были частички ещё двух людей, — после недолгой паузы продолжил шериф. Его лицо стал мрачнее грозовых туч. — Но, к сожалению, мы не смогли найти троих виновников, тогда как Родригес уехал за пределами штата. И я думаю, эти трое мужчин, которых убили на днях, если не прямо, то косвенно связаны с изнасилованием Моррис.       Изнасилование…       Это слово всегда вызывало у Кристи чувства тревоги, страха, паники. С ней такого никогда не происходило, однако собирались сделать, когда она была ребёнком. Если бы не её желании продолжить гулять по луна-парку, всё было бы иначе. Девушке страшно вспоминать тот день. Страшно вспоминать то похищение, произошедшее восемь лет назад.       Кристи не расслышала дальнейшие слова, поскольку пыталась прийти в себя после этого слова. Она услышала лишь последние слова одного из напарников отца:       — Будет сделано, начальник!       — Отлично! — из кабинета выходит Кольт. В руках он держал ту самую папку с документами. — Тогда отнесу обратно документы в архив — они нам уже не пригодятся в дальнейшем будущем.       Дверь закрылась. Мужчина даже не обратил внимание на присутствие дочери, будто она стала для неё невидимой. Кристи этому была рада; ей меньше всего хотелось, чтобы тот переживал за неё, увидев её встревоженное лицо. Более того, начнёт отчитать девушку за то, что та всё же подслушала их разговор: мол, для чего он попросил покинуть кабинет? Если до этого она подумала, что тому просто не нравится, что дочка помогает им в опасном деле, то теперь понимает, почему шериф так решил. Не хотел, чтобы она из-за одного слова вспоминала этот страшный день в её жизни…

***

      Темно. Эта комната (если это место можно называть комнатой) не пропускала утренний солнечный свет. Вернее сказать, сюда едва попадает лучи наступившего утра. Всю ночь Кристи боялась прикрыть глаза, лёжа на потрёпанном матрасе. Без подушки и без одеяла. Ей было холодно. Ей было страшно. Что, если эти похитители зайдут к ним ночью и сотворят нечто действительно ужасное и страшное? Что, если они воспользуются тем, что их пленницы спят? Она боялась умереть. Боялась, что её начнут избивать. А что насчёт матери…       Женщина лежала рядом с дочерью. В отличии от неё, она оказалась в верёвках на руках и на ногах, не способная на хоть какое-либо сопротивление. Даже вставать ей пришлось с трудом, ведь руки были закинуты за спину. Кристи ощущала тревогу со стороны мамы, хоть та хорошо прятала эту эмоцию за маской холода.       — Мама, — дрожащим голосом прошептала девочка. Она приползла к ней поближе, чтобы обнять. — Мне страшно.       Будь у Шелли воля, она бы тоже обняла её — хоть так она могла бы чуточку успокоить свою дочь. Однако эти чёртовые верёвки не дают ей и встать на ноги. Женщина переживала за дочку больше, чем за себя. Кристи совсем маленькая и беспомощная. А сама она лишена возможности сопротивляться из-за верёвок.       — Не бойся, милая, — попыталась успокоить её женщина словами. — Я ведь рядом.       — Но ты не сможешь защитить нас, ведь так?       Эти слова не звучали, как оскорбление или сарказм. В голосе девочки был лишь страх. Страх перед неизвестностью.       — Всё будет хорошо, — продолжала говорить Шелли. — Папа обязательно нас найдёт и спасёт. Ты же знаешь: если нас долго нет — с нами что-то случилось.       Её слова не успокоили Кристи, однако это дало надежду. Надежду, что их найдут и спасут — лишь бы успели. Девочка верит, что папа обязательно явится прежде, чем с ними успеют сделать страшное. Ей так хочется, чтобы папа, как супергерой, явился в самый распоследний момент. Но как он приедет, если не знает про их место нахождение?       Двери со стороны лестницы противно заскрипели, оповещая заложниц о приходе мужчин. Первым выглянул организатор похищения. От одного взгляда на него Кристи прижалась к матери, показывая своим видом страх перед этим мужчиной. Вторым и последним спустился его товарищ, которого Санчес ночью назвал Алеком. В отличии от преступника, мужчина выглядел таким… разочарованным. Похоже, пленниц ждёт нечто ужасное, нечто страшное, и ему такая идея не нравится.       — Что такое, деточка? — фальшиво забеспокоился Рикардо. — Боишься, что она убежит?       После этого мужчина звонко засмеялся. Последние слова прозвучали оскорбительно, и он это прекрасно знает — ноги-то у старшей пленницы связаны, как и руки, крепким, морским узлом. Шелли лишь нахмурилась, пытаясь скрыть тревогу. Кристи только сильнее прижалась к ней, будто она способна защитить её от этих мужчин. Этот человек показывает, что они бессильны против него и товарища.       — Что вам нужно? — сохраняя холод в тоне, спрашивает женщина. Если б не эти верёвки, она бы мигом показала им, что с ней лучше не связываться, а уж тем более когда дочь рядом.       — Рик, ты точно этого хочешь? — спрашивает Алек, тем самым игнорируя вопрос пленницы. — Потому что я в этом участвовать не собираюсь! Особенно в присутствии ребёнка!       — С нами ничего не будет, Алек, — товарищ и не пытался его утешить или успокоить. — Сколько лет я это вытворяю — никто меня не поймал.       — Но ты понимаешь, что они — жена и дочь одного из копов? А уж тем более, эта женщина была одной из них! Их будут искать по любому!       — Они меня уже два года ищут — так и не поймали, — злорадно ухмыльнулся Санчес. — Значит, их тоже не найдут.       По выражению лица было понятно, что Алеку всё равно такая уверенность друга не нравилась. Однако дальше спорить с ним не стал — не было смысла убеждать друга перестать быть таким.       — Девочка, не хочешь со мной «поиграть»?       Кристи покачала головой. Она не хочет играть с этим мистером. Совсем.       — Да ты не бойся, — улыбка Санчеса выглядела хищной. — Мы просто «поиграем» — и всё.       — Я не хочу с Вами играть! — закричала девочка, когда мужчина взял её за руку и пытался её увести чуть подальше, однако Кристи очень крепко держалась второй рукой за мамино плечо. — Не хочу!       Хватка маленькой ручки была не такой сильной, и похититель смог «разделить» дочку от своей матери. Кристи кричала, умоляла отпустить её, орала, что не хочет играть, однако мужчина не слушал её. Девочке стало страшнее. Она не знала, что с ней сейчас сделают. И что это за игра, от слова которого ей страшнее ещё сильнее? Она вовсе не хочет играть с этим человеком, не хочет даже знать, что за игру он предложил. Ей хочется быть рядом с мамой, быть рядом и верить, что папа найдёт их.       — Отпусти её!       Громкий и звонкий голос Шелли захватил подвал. Рикардо, не отпуская маленькую пленницу, посмотрел на пленницу постарше.       — Хочешь «поиграть»? Тогда «поиграй» со мной!       Не смотря на решимость и холод на лице, в голосе едва можно уловить дрожащие нотки, в глазах пылала искра тревоги. Тревоги за собственного ребёнка.       — С чего это я должен с тобой «играться»? — с непониманием и лёгким раздражением спрашивает преступник.       — Вам ведь хочется развлечься? — озвучила вопрос женщина. — Если вы с ней что-нибудь сделаете…       — То что? Откусишь себе язык? — лихо засмеялся мужчина.       — Вот именно, — со серьёзным и уверенным голосом ответила мама.       В комнате повисла тишина. Каждый смотрел на женщину с разными эмоциями и восприятиями: Санчес — с недоверием, Алек — с растерянностью, а Кристи — со страхом. Неужели, она действительно воплотит угрозу? Она собирается умереть, откусив собственный язык? И это при условии, если с дочерью сотворят страшное?       В качестве серьёзности своих слов Шелли высунула язык. Выглядело так, будто она так дразнится или просто обижена, пока резко не сцепила два ряда зубов, тем самым повредив орган вкуса. Как только женщина расслабила челюсть, на передних верхних зубах появилось нечто красное. Эта всего лишь небольшая рана, которая через некоторое время заживёт, однако такие действия напугало не только Кристи, но и одного из преступников. Не стоило во второй раз это делать, чтобы они поняли: лучше не рисковать, если женщина, подобна львице, готова даже умереть за ребёнка.       — Ладно, — Рикардо отпустил девочки из своей хватки. — Алек, нож!       Мужчина разрезал верёвку на ногах заложницы. Женщина и не пыталась сопротивляться. Да и как, если руки связанные? Ногами не получится — между ними будет этот преступник, собирающийся сделать с ней всё, что захочет, и никто не остановит его. Кристи лишь следила за тем, как этот человек раздвинул ноги её мамы. Что ей делать? Что она должна сделать, чтобы не дать этому похитителю сделать омерзительное и грязное? Она обязана что-нибудь сделать. Обязана! Но как? Физических сил слишком мало — её сразу же поваляют, если она ударит Рикардо.       Тут девочка увидела на поясе похитителя кожаную кобуру, в которой был пистолет. Может, выхватить его? Но Кристи не умеет стрелять. Единожды она брала в руки это оружие в пять лет, когда отец дал на посмотреть, но никогда не стреляла из него. Да и Кольт постоянно говорил, что детям нельзя играться такими игрушками, но добавил, что это правило действует только на металлических ружьях, а не на пластиковых, которые либо просто издают звуки выстрела, либо выпускают пузыри или присоски. Но ведь девочке надо просто запугать Санчеса, а не застрелить. Просто держать его под прицелом, пригрозить застрелить, если тот не отстанет от её мамы — и всё.       Кристи подбежала к похитителю и выхватила пистолет из кобуры. Отбежала на приличное расстояние, чтобы Санчес не успел выхватить у девочки своё оружие.       — Отпусти маму! — крикнула она, направляя пистолет на мужчину. Ручки её дрожали от страха.       Тот, обнаружив пропажу оружия и попытавшись поймать девочку, застыл, словно статуя. Он не ожидал, что какая-то там девчонка осмелится украсть его пистолет. И эта самая девочка сейчас стоит перед Рикардо с его же оружием, направленный на него.       — Отпусти маму! — повторила Кристи требования. По её щекам стали течь слёзы. — Иначе… Иначе я тебя застрелю!       Одна секунда длилась вечность. Взгляды были прикованы к девочке, и каждый испытывал различные чувства. Кристи продолжала держать пистолет. Он оказался очень тяжёлым для ребёнка. Она еле держит его, однако ронять не собиралась — ей нужно создать видимость опасного девятилетнего ребёнка, который не знает, как работает огнестрельное оружие. Теперь девочка понимает, почему только пластиковые подходят для детей её возраста и помладше. Они не только безопасные, но и лёгкие.       «Папочка, прошу, приди к нам и спаси нас!» — молилась девочка в уме.       Санчес рассмеялся, будто Кристи рассказала смешную ситуацию в школе, где учительница оступилась, когда собиралась наказать одноклассника девочки за непослушание.       — Деточка моя! — успокоился мужчина, не спуская улыбку с лица. — Ты понимаешь, что эта штука не для детей? А что скажет твой папа, когда узнает, что именно ты стреляла в меня? Ты могла бы наговорить на свою маму, — он указал на Шелли, сидящую позади него. — Но ты сама видишь — она не способна на такое. Так что отдай по-хорошему…       — Я сказала, отпусти маму! — закричала на всё помещение Кристи. Её сердце начало биться учащённо — сильнее, чем когда похититель собирался сделать с ней страшное.       — Рик, я не советую тебе…       — Да закрой нахрен свой грёбанный рот, Алек! — закричал его товарищ. — Она ничего не сделает! Она не знает, как им пользоваться!       — Не подходи!       Однако Санчес не стал её слушать. Он стал приближаться к ней медленно, его глаза были нацелены именно на пистолет, а не на саму Кристи. Мужчина собирается отнять у неё оружие! Отнимет оружие — и всё, больше не чем оборонятся!       Раздался громкий, оглушительный выстрел…

***

      На улице солнце светило ярко, хоть оно только выглядывало за вершинами домиков. Город начал просыпаться. Взрослые люди спешили по своим делам, закрывая двери своих домов или квартир на ключ, дети только вышли поиграть, пока солнце не начало печь, как в духовке. Кристи лишь ступала по случайно настроенному маршруту, изредка поглядывая на проходящих мимо людей, на проезжающих машин. Она отошла на небольшое расстояние от полицейского участка, а уже кажется, что целых десять минут бродит по шумному городу, далеко от места работы отца. Может, он был прав? Может, не стоило Кристи участвовать в этом? Работа в полиции очень кропотливая и опасная — и это без участий подкупных или «оборотней в пагонах». Может, стоит выбрать другую профессию? Менее опасную, но не менее важную и полезную?       Адвокат? Нет, её тогда вызовут богатые люди, чтобы та клеветала жертву.       Прокурор? Это тоже самое, что полиция.       Патологоанатом? Ладно, на картинках Кристи видела всякую жесть, когда училась в академии, но она не выдержит от одного вида на человеческие органы вживую — ей захочется выйти, чтобы опорожнить желудок от увиденного.       Почему в детстве Кристи не сильно мучалась с выбором, а сейчас ей трудно даже придумать, какая профессия ей больше подойдёт? Быть может, она просто хотела пойти по стопам родителей — стать полицейской, детективом, как они. Хоть Кольт был против такого решение (да и его жена тоже), девушка всё равно хотела этого. Тогда она думала, что полиция просто исследует дело, ищет улики, опрашивает у свидетелей, родственников, друзей. А оказывается, в эту профессию подключена и перестрелка, после которой вряд-ли кто выживет.       — Извините!       Женский незнакомый голос прервал рассуждение Кристи. Она повернулась к женщине, которая только что обращалась к ней.       — Вы не видели этого человека? — гражданская протянула девушке включённый телефон, на котором показана фотография влюблённой пары. Та женщина на фотографии обнималась, вероятнее всего, со своим супругом. — Он пропал несколько дней назад, домой он не возвращался, на звонки не отвечал, у друзей его нет! — женщина выглядела подавленной и напуганной.       Кристи внимательно разглядела человека на фотографии. Почему-то он показался ей знакомым. Будто она его видела однажды.       — А Вы в полицию обращались? — спрашивает дочь шерифа.       — Обращалась, — тяжело вздохнула жена пропавшего. На мгновение показалось, что от этого вопроса её голос звучал раздражительно и озлоблено. — А они говорят: «Может, к любовнице слинял?». Я сердцем чувствую, что с Лиамом что-нибудь ужасное случилось!       Девушка не знала, что ответить. Она лишь поняла, что женщина точно не обращалась к её отцу — он бы точно не стал предполагать подобное, поскольку сам искал жену и дочь восемь лет назад.       Кстати про отца…       — Можете одолжить мне свой телефон? — вежливо и более осторожно попросила Кристи. — Хочу написать одному человеку.       Женщина посмотрела на неё вопросительным взглядом. Не исключено, что она задумалась: а стоит давать телефон подростку, зная, какие дети пошли. Однако вскоре она всё же передала ей свой телефон.       Кристи быстро настрочила на поиске контактов номер шерифа, после чего, найдя его номер, написала сообщение, отправив ему фотографию этой пары:

«Пап, это я. Узнаёшь этого человека?»

      — Подождите немного, — сказала девушка, протянув гаджет хозяйке. — Вам скоро ответят.       И действительно — меньше чем через половину минуты на телефон приходит уведомление. Жена пропавшего Лиама посмотрела на экран и вслух прочитала сообщение:       — «Приведи её в участок»… А он поможет найти моего мужа? — с надеждой в голосе спрашивает она.       — Обязательно, — кивнула Кристи. — Не зря ж он в полиции работает — чтобы помогать людям.       Уже на указанном месте Кольт попросил у женщины следовать за ним к моргу. Было видно, что та заметно занервничала — она явно надеялась, что её супруг не тот человек, которого они вчера нашли. К этому моменту тело благополучно вернули на стол для вскрытия. Труп был спрятан под белую чистую простынь — лишь ноги торчали, а на большом пальце левой ноги весела бирка с номером. Жена пропавшего всё ещё нервничала, она надеялась, что человек, которого ей покажут, не её муж, что это не тот человек, которого обнаружили в парке. Но рано или поздно надежда угаснет окончательно.       — Вы готовы? — спрашивает Стар, придерживая за один край простыни, готовая показать лицо убитого.       После кивка Сары она раскрыла лицо покойного. Кожа стала ужасно бледной и холодной, от чего синяки и ссадины казались намного темнее, чем на живом человеке, губы посинели от отсутствия кислорода в крови. Глаза прятались под веками, от чего было ощущение, что мужчина всего лишь спал. От плеч до живота не пытались скрывать швы, что прямо говорили: совсем недавно делали вскрытие.       Женщина от увиденного чуть не упала от горя. Надежда, что тлела у неё внутри, вера, что её муж Лиам жив, — растворились в один миг. Этот человек ушёл в мир иной, оставив жену и детей в этом мире.       Сару тут же увели из морга, лишь бы она не больше смотрела на бездыханное и обледеневшее тело супруга. Уже в кабинете шерифа и его команды женщину начали допрашивать:       — Вы можете рассказать, когда в последний раз видели Лиама Росси?       Женщина салфетками вытирали слёзы, всё ещё не веря в увиденное.       — Три дня назад, — всхлипывая, отвечает Сара. — Он ушёл на встречу выпускников, а на следующее утро он вернулся. Я ему звонила — а ответа нет.       — А его друзьям?       — Тоже. Так они ответили, что он первым и ушёл.       Жена убитого Лиама зарыдала.       — Я ведь сердцем чувствовала, что с ним что-то случилось! Я в полицию обращалась, а они…       Нейро передал ей стакан с холодной водой — может, хоть так она успокоится и продолжит говорить. Вдова отпила несколько больших глотков. Кажется, ей стало чуть легче, но слёзы продолжали течь по её щекам.       — А у Вашего мужа были враги? — продолжил допрос Кольт.       Женщина помотала головой.       — А про его прошлое Вы знаете?       — Не знаю, — отвечает Росси. Её голос дрожал. — Он лишь говорил, что ничего такого интересного в его юности не было.       Детективы переглянулись. Либо они в отношениях недавно, либо женщина действительно не знает о прошлом своего мужа.       — То есть, он не рассказывал Вам про Моррис?       — Про какую Моррис? — Сара посмотрела на Брока, который как раз и задал этот вопрос.       — С которой он наверняка связан, — вместо товарища отвечает шериф.       Женщина вопросительно посмотрела на него. Она вовсе не понимает, о чём эти люди говорят.       — Есть версия, что его убили не просто так, — осторожно начал объяснять Кольт. — Возможно, он имеет отношение к убийству пятнадцатилетней давности.       — Что? — Вдова выглядит растеряно. — Вы же не хотите сказать…       — Это всего лишь теория. Пока неизвестно, действительно ли он причастен к смерти Моррис.       Женщина поспешно покинула кабинет. Было видно, что от последней вести ей стало не хорошо. Оно понятно — Сара только что мужа потеряла, и лишь сейчас узнаёт, что он был далёк от ангела. Однако ей сказали, что это всего лишь версия — Лиам Росси мог и не быть причастен к преступлению пятнадцатилетней давности. Но также это не значит, что Лиам никак не связан с Моррис.       — Может, не стоило ей об этом говорить, пап? — Кристи почувствовала вину, что вообще предложила жене убитого помочь с поисками супруга. — Она ведь только узнала о смерти мужа.       — Я же сказал, это всего лишь теория, — вздыхает мужчина. — Он может и не быть причастным к этому. Что нам известно? Только его связь с Моррис и двумя жертвами мести (если вообще дело в мести).       Девушка ничего не сказала. Она тихо сидела и уставилась в одну невидимую точку, погрузившись в свои мысли. Быть может, отец прав — в полиции никто не станет лгать родственникам убитых или погибших про свои теории и мысли, почему с ними это произошло.       Раздался телефонный звонок.       — Да? — Нейро машинально поднял трубку. Другие присутствующие перевели на него свои взгляды. — Конечно, — он кивнул. — Это тебе, Кольт.       Шериф взял телефон и поднёс к уху.       — Я вас слушаю.       — Здравствуйте, — послышался голос с другого конца связи. — Это ведь Вы расследуете дело по двум похожих убийствам?       — Уже по трём, — поправил мужчина. — А Вы, собственно, для чего звоните?       — Меня зовут Эрик Уолкер, и я, кажется, догадываюсь, кто причастен к этим убийствам.       — И почему мы обязаны Вам верить? — с недоверием в голосе спрашивает Кольт.       В трубке какое-то время повисло молчание. Не смотря на то, что только Кристи улавливала голос из телефона, в кабинете повисло напряжение. Очень тяжёлое и неприятное.       — Потому что я знаком был с этими людьми, — наконец-то ответил незнакомец. — А ещё с нами училась Райли Моррис.