𝙵𝚎𝚊𝚛𝚜 𝚘𝚏 𝚝𝚑𝚎 𝚖𝚒𝚛𝚛𝚘𝚛.#3

Давайте познакомимся с одним человеком, чья история будет написана дальше. Долтан Мартинес. Нет, он не какой-то там величайший спортсмен или известный на весь мир инженер. Это обыкновенный мужчина, семьянин, но своей успешностью в этом похвастаться никогда не сможет. Работает он смотрителем кладбища и никогда не надумывал менять свою работу. Наверное, единственное, чем, скорее всего, он смог бы поделиться — воровская жизнь. Но давайте для начала подумаем над тем, как вообще жизнь довела Долтана до воровства, а после до работы на кладбище: С раннего детства у Мартинеса было всё, чего он только мог захотеть, и всё, что нужно было - так это просто вежливо попросить об этом своих родителей, которые лелеяли его и обожали больше, чем себя. Поэтому о какой-либо ответственности Долтан и не задумывался даже, всегда полагаясь на то, что все его проблемы будут так же блестяще уходить, как и желание справить нужду в общественном туалете. Так он и познакомился с Мишель, когда в своём подростковом возрасте не мог справиться с сильным влечением к женским фигурам. Мишель же была той самой девушкой, о которой мечтал каждый крутой юноша. Немного язвительная, но добрая в душе. Добивался Долтан её долго. От простых комплиментов до дарения самых роскошных на тот момент подарков. От простой прогулки в парке до дорогих свиданий в ресторанах. Если короче, пытался показать себя с лучшей стороны, полностью оставляя учёбу позади себя. Когда сердце Мишель было наконец завоёвано, у них завязался глубокий роман, и даже новости о комендантском часе не служили поводом расставаться со своей второй половинкой хоть на какое-то короткое мгновение. Да, может быть, Долтан действительно любил Мишель больше, чем кого-либо ещё в своей жизни, но всё равно не понимал всей серьёзности их отношений, не задумываясь о том, что будет в будущем. Вскоре девушка настойчиво намекнула Мартинесу, что мечтает о том, чтобы связать их любовь ещё сильнее, чтобы у них был реально достойный повод сойтись как настоящие супруги. И парень намёк понял, пригласив Мишель на их юбилей к себе в дом, устроив романтическое свидание, после чего Мишель, взяв всю инициативу на себя, поманила Долтана в его же спальню, где они и провели первую в их жизни близость между собой. Прелестно звучит, не правда ли? Но если для молодой Мишель это было чем-то бо́льшим, чем просто потерять свою девственность с любимым человеком, то для Долтана это была просто обычная ночь, которой он добивался пять лет. Естественно юноша не прекратил их отношения, продолжая заваливать девушку всяческими подарками и совместным времяпровождением. Спустя две недели после их второй близости Долтан впервые почувствовал себя неуютно, узнав о том, что Мишель теперь носила в себе зарождение новой жизни. Тогда-то её родители стали всячески намекать Мартинесу, что пора бы взять всё в свои руки и наконец обручиться с их дочерью. Это всё только сильнее наседало на свободолюбивого Долтана. Наверное, тогда-то парень понял, что совершенно не готов к ответственной жизни, когда нужно было бы ухаживать не только за своей невестой, но и за будущим ребёнком, однако под пытливым взором взрослых Долтан всё же сделал Мишель предложение, после чего на свадьбе они официально объявили, что готовы взять на себя всю ответственность за их будущие отношения. Так и появилась на свет их первая дочь, имя которой было Ненси. Уже тогда Мишель стала замечать в своём муже что-то не то, какую-то нарастающую отстранённость в его поведении и халатность в воспитании первенца, но девушка тогда решила всё списать на обыкновенную тревожность с совокупностью неопытности, которые присутствуют у всех людей, кто впервые становится любящим родителем. Но Долтан продолжал усердно работать и проводить свободное время со своей семьёй. После того, как Ненси была зарегистрирована в детский сад, Мишель задумалась о втором ребёнке и, не став медлить в своих сомнениях, решила напрямую выложить своему мужу всё как есть. Не в силах отказать ей и думая, что второй ребёнок не помешает их совместной жизни, Мартинес согласился на пополнение в их маленькой семье. Но кое-какое окончание старшей школы и разгульная жизнь всё чаще стали давать о себе знать, и это стало ещё больше напрягать мужчину после рождения второй дочери, ведь теперь стоило бы найти другую работу, подходящую для того, чтобы хватило на все необходимые траты. К сожалению, с его характером и неумением браться за что-то одно, ему было тяжело найти хоть какую-то работу, ибо он редко когда задерживался надолго на одном месте. Годы текли быстро, и жизнь Долтана уже не была такой сладкой, как раньше. Отношения между ним и Мишель становились всё более хрупкими с каждым днём, работодатели менялись чаще, чем месяц сменялся другим, зарплаты почти не хватало, а дочери были вынуждены расти в атмосфере постоянных ссор между родителями. На одиннадцатилетие Ненси Мишель была просто в ярости, когда узнала, что её мужа задержали за ограбление в ювелирном магазине. В суде же было выяснено, что Долтан промышлял этим уже как три года, после чего ему было выдвинуто обвинение со сроком в пять лет. Мишель была разбита, осознав, что деньги, которые он приносил, были добыты таким ужасным путём. По истечении срока девушка не только выгнала Долтана из его собственного дома, но и запретила появляться на пороге, пока он не найдёт себе постоянную работу. И Мартинес пропал, став изменять своей жене в порыве хоть как-то заглушить свой гнев и безысходность. Вскоре мужчина стал пригублять алкоголь, который перерос в его зависимость, и всё это делало его только разгульнее. Но ведь когда-то это же должно было пройти. И прошло. Осознав, что вёл себя как моральный ублюдок столько лет, мужчина правда взялся за попытки исправить себя и своё положение. Постарался наладить отношения между собой и Мишель. Так он и нашёл работу на кладбище, где ему было даже комфортнее, чем у себя дома. Но такой расклад не устроил Мишель, и она выстроила ряд правил, по которым пришлось дальше жить Долтану, чтобы действительно заполучить прощение от своей жены. Но сколько бы он ни старался, Мишель ему не верила, говоря, что он может быть кем-то лучше, чем просто смотрителем кладбища где-то на окраине штата. На это мужчина только бросал трубку и снова брался за бутылки алкоголя, злясь не только на Мишель, но и на себя от понимания того, что, скорее всего, лучшей работы он никогда не найдёт. Может быть, вам стало жалко Долтана, может быть, и нет; каждый вправе думать об этом человеке что-то своё. Но это не конец его истории, всего лишь небольшое вступление. Дальше я расскажу вам о нескольких событиях в его жизни. Нет, он не главный герой данного рассказа, но свою роль сыграет.

***

Штат Нью-Гэмпшир, США.

Кладбище города Линкольн. 1986 год.

“Только посмей появиться на пороге, я вызову копов.!” трубку повесили.

Поморщившись от резкости, Мартинес помассировал висок, выдыхая через нос. “Что, опять тебя не пускают в собственный дом, а?” делая долгую затяжку, спросил коллега, грустно ухмыляясь. Долтан сделал вид, что не обратил должного внимания на заданный вопрос, подливая себе в стакан. “Когда-нибудь она точно доведет меня до сердечного приступа,” укоризненно подметил мужчина, разом пригубив содержимое стакана. “Что, по её мнению, я делаю не так.?” “Не зацикливайся так, Долтан, это всё женские заморочки. Подуется недели две и успокоится,” отрапортовал второй мужчина, пожимая плечами. Мартинес только взглянул на коллегу немигающим взором. “Уже как тридцать лет она всё продолжает держать обиду,” огрызнулся Долтан, поглядывая на бутылку с виски. “А я до сих пор не знаю, как её переубедить в том, что на бо́льшее я уже никогда не буду способен,” он погладил колено. “Можешь устроить ей романтический ужин и купить самое дорогое кольцо на свете,” посмеялся Томас, бросая сигарету в окно и доставая следом из пачки уже четвёртую по счёту. “Она сразу накинется на тебя, как голодная псина на свежую кость,” зазвучала зажигалка, и по помещению снова разошёлся запах дыма. “Если бы в этой дыре платили достаточно,” закатил глаза Долтан, смотря на кладбище, расстилающееся за окном его побитой жизнью сторожевой будки. “Надо было продолжать получать знания в институте, а не сбегать после второго курса. Сейчас бы ты был хорошим стариком с прилежной пенсией,” зевая, ответил Джек, закрывая лицо кепкой и устраиваясь на диване поудобнее, дабы вздремнуть часа так три. “Уж кто бы говорил. Сами-то что тут забыли, раз такие умные,” оскалился мужчина, опять наливая виски. Томас засмеялся в голос, а птица, что восседала на ветке близь будки, тревожно вспорхнула крыльями и в такт его смеху запищала, улетая прочь. “Только не переводи на нас стрелки. Я двоечником родился, бедным и нищим и умру,” шмыгая носом, глаголил Томас, стряхивая пепел. Если Долтана когда-нибудь спросят, кем он дорожит больше всего, то его ответ точно будет оказан этим двоим. Приподняв уголки губ, Мартинес потупил глаза на свои грязные ботинки.

...

С наступлением пяти часов над кладбищем разыгрался очередной дождь, что продолжился до самой темноты, а температура воздуха упала сразу до двадцати семи градусов. Долтан подскочил на кровати, навострив уши. Откуда-то с улицы доносился говор, который эхом разносился по кладбищу. “Томас?” спросил мужчина вполголоса, щурясь в темноте и убеждаясь, что его коллега мирно похрапывает на своей койке. Глянув в другую сторону, Долтан разглядел и Джека, что постоянно шептал что-то несуразное в сонном бреду. Чертыхнувшись, Мартинес встал с кровати и, прислушиваясь к звукам снаружи, обулся, после чего прихватил с собой фонарик. Выйдя под слабо моросящий дождь, Долтан только прищурил глаза, не став заранее включать фонарь. Сразу увидев вдали чей-то свет, мужчина направился прямо навстречу, стараясь издавать как можно меньше звуков. “Эй, вы!” окликнул Долтан, резко включая фонарь и освещая пространство вокруг себя. Четверо подростков со смехом и визгами тут же бросились врассыпную, что-то крича друг другу на своём молодёжном сленге. “Вот же чёртовы вандалы..” прошипел Долтан, освещая ещё одну испорченную могилу. Эти нелюди смогли надломить гранитную плиту, и теперь фото старой женщины было обрезано с правой стороны. Сплюнув и утерев намокшее от капель лицо, Мартинес отправился обратно в сторожевую будку, надеясь, что этим смельчакам хватит ума не возвращаться.

***

Неделей позже.

Сидя у себя в четырёх стенах и записывая ещё пару имен, которые должны будут скоро прибыть в это скромное местечко, Долтан почти засыпал от скуки его убогой жизни. Протерев глаза и подняв голову к окну, мужчина заприметил девушку, что неуверенно шла к сторожке. Прокашлявшись и взяв с собой блокнот, Мартинес вышел из будки, сокращая расстояние между ними. “Доброго денька, миссис.!” отозвался Долтан, вставая подле девушки. Та доброжелательно улыбнулась ему в ответ. “Доброго, я же могу попросить Вас показать мне путь к могиле?” спросила она, оглядывая Долтана. “Конечно, кого хотите навестить?” вопросом на вопрос ответил Мартинес, открывая свой блокнот. Незнакомка скромно кивнула. “Тревис Чидлер. Меня уведомили о том, что его похоронили на этом кладбище,” девушка осмотрелась по сторонам. Долтан пролистал пару страниц в блокноте с именами. Он нескрываемо удивился тому, что отметки посещения тут не было ещё с того года, как этого человека похоронили. “Извиняюсь за вопрос, но кем Вы приходились этому человеку?” задал логичный вопрос Долтан, скорее из долга сохранности могил в случае чего, чем из какого-то интереса. Незнакомка потупила взгляд, шумно выдыхая. “Я приходилась ему дочерью. Леонора Шейнс.. Чидлер, если так угодно,” она подняла голову. “Сегодня наконец решила навестить его могилу,” объяснила девушка, разглаживая несуществующие складки на её пальто. “Что же, пройдёмте, я отведу Вас к могиле Вашего отца,” Долтан, поведя головой в сторону, намекнул следовать за ним, развернулся и пошёл по тропе, обходя лужи. Леонора поспешила за ним следом, ничего не говоря. Всю дорогу до могилы Мартинес несколько раз оглядывался на неё, короткими взглядами изучая девушку: её красивую фигуру, которую так явно подчёркивал обтянутый пояс пальто, мягкие на вид волосы и такое безэмоциональное выражение лица. На половине пути мужчина всё же решился прервать тишину: “Можно поинтересоваться? Почему Вы решили навестить могилу именно сейчас..?” Долтан снова обернулся к Леоноре, сбавляя свой шаг. “Если эта тема для Вас неприятна, то прошу меня простить за любопытство,” “Всё в порядке,” тихо ответила девушка, на минуту зажмурив глаза. “У нас с ним с детства были сложные отношения, до сих пор держала обиду. А сейчас всё же хочу попрощаться с ним по-человечески,” призналась она, не смотря на Долтана. Сторож только понимающе кивнул, возвращая взор к дороге. Остановившись возле пункта назначения, Мартинес ещё раз посмотрел на лицо девушки, и слова как-то сами понеслись из его рта: “Не живите прошлым, Леонора. Что было, то уже прошло. Я думаю, каким бы ни был плохим человеком Ваш отец раньше, он желал для Вас только лучшего,” на одном дыхании сказал мужчина, после чего прокашлялся. “Спасибо,” смущённо ответила Леонора, улыбнувшись уголками губ. Их взгляды на долю минуты встретились, и Долтан решил ретироваться, оставив её наедине с могилой. “Если что-нибудь ещё понадобится, можете подходить к сторожевой,” после этих слов Мартинес направился обратно к себе, несколько раз всё же обернувшись в сторону девушки. Интересно, а если он когда-нибудь умрёт, будут ли его дочери навещать его могилу?

***

"Сохранять взаимопонимание."

Эта мысль вертелась у Долтана несколько часов до приезда к дому. Может быть, он и не жил здесь уже достаточное время, но всё же собственность эта была его, поэтому хотя бы навестить её он имеет право. Постучавшись в дверь, Мартинес стал ожидать, холодея внутри. Вся его уверенность мигом скрылась, стоило ему только представить уже подросших дочурок. Что он им скажет? И скажет ли вообще? Как они отреагируют на его приезд? Обрадуются или же даже не вспомнят его? К великому счастью или сожалению, дверь открыла Мишель, и улыбка спала с её лица, как только она заметила растерянный вид мужа. Женщина мигом вышла за порог дома, закрыв за собой дверь. “Зачем ты сюда приехал?” сузила глаза она, пристально рассматривая Долтана. “Брось, Мишель, я что, не могу хотя бы раз поздравить свою собственную дочь?” огрызнулся мужчина, понизив тон. “Долтан, тебя здесь никто не ждал и не ждёт. Детям спокойно живётся и без твоего присутствия,” холодно отчеканила Мишель, скрестив руки на груди. Её взгляд говорил о многом, но Долтан буквально чувствовал, что она врёт. Конечно же, дочери скучают по нему, но Мишель не хотела давать им хоть долю надежды на что-то хорошее. Её доверие к Долтану уже давно исчерпалось. “То есть ты хочешь сказать, что я не могу просто прийти и поздравить их? Мишель, твоя обида понятна, но девочки тут причём? Это мой дом, я имею полное право как жить здесь, так и выселить тебя,” мужчина указал большим пальцем за свою спину. “Мне всё равно, Долтан, я уже планирую съезжать отсюда, но сегодня я не хочу, чтобы ты портил день рождения нашей дочери,” выдержав его суровый взгляд, ответила Мишель. “Пораскинь сам, тебя не было рядом с ними, когда они росли, ты просто поставишь их в неловкое положение, если останешься. Прошу, просто уходи,” “Тогда просто отдай ей это,” спустя долгие минуты молчания Долтан протянул женщине подарочный пакет. “Что это?” Мишель недоверчиво склонилась над пакетом, желая заглянуть внутрь, но Мартинес мигом оттянул пакет в сторону. “Это для Софии. Мишель, я хочу, чтобы она сама посмотрела, что внутри,” твёрдо настоял Долтан, снова протягивая пакет. Под скрипящей струной нарастающего гнева женщина взяла пакет из рук мужчины, и на этом они молча распрощались.

***

“ - Самое интересное, что вся история этого паренька закончилась геометрической фигурой круга. Эта история не более, чем схема, чтобы запутать головы гражданам Америки. Полицейские поймали только одного человека из этой кровожадной секты. Собственно, так легко. Я на все сто процентов убеждён в том, что этот маньяк дался им в руки самостоятельно, у них явно есть какие-то планы. А в итоге, что получили люди? Всего-то одно жалкое интервью от Брайана Пирса, где, прошу заметить, наш журналист не узнал буквально ничего..! И той же ночью Нил Зе́шен решает покончить с собой. Вам не кажется это странным? Очевидно же, что да! Этого парня даже не судили. Вот, что я Вам скажу: я считаю, что он что-то знал, знал то, что могло бы помочь нам с решением этой глобальной проблемы, а всё сказанное на интервью было лишь заученной белибердой фанатика. Что сделало правительство? Намекну, этого парня держали в камере четыре дня, и никто им не интересовался. Люди, что сидят в креслах и "типа" работают над массовыми убийствами, просто хотят игнорировать это, каждый раз говоря нам то, что ситуация под контролем. Но я открою миру глаза уже в который раз: пропажи и убийства продолжаются, а мы даже примерно не знаем, что это за секта и как она работает.”

“Благодарю Вас за полезное мнение, Фритц. Я полностью согласна с Вами, но считаю, что даже судимость погибшего Нила Зе́шена не сыграла бы большой роли в расследовании дела.. Что же, это пока вся информация на данный момент. Сам Брайан Пирс, известный журналист, на многие штаты дал обещание, что возьмёт ещё пару интервью с подозреваемыми, которых задержали сразу после поимки Зе́шена. Ответят ли последующие интервью на наши вопросы? Никто не знает, но будем надеяться.

Что дело до похорон: тело Нила Зе́шена отвезут в окраинное кладбище города Линкольн, где навсегда похоронят такого бессердечного душегуба, как он. Не переключайте волну, через короткий перерыв мы снова вернёмся к вам -”

Из всего потока информации Долтан услышал только то, что к нему на кладбище привезут тело для захоронения. Это было неожиданно, даже для такого отчаявшегося человека, как Долтан. Впервые в жизни в этом дряхлом месте будут хоронить кого-то из серийных убийц. Сколько же тут будет репортёров. Он же, скорее всего, тоже будет задействован в этом процессе, и это ему совершенно не нравилось, ведь ему даже ничего не сообщили о договоре захоронения тела такой персоны. Снова решают всё без его участия. На улице было заметно тихо, словно вся живность после услышанного по радио решила прекратить своё существование в этом месте. Выйдя на крыльцо своей сторожевой, Долтан опустился в кресло, скучающим взглядом окидывая макушки могильных плит. Задумывался ли Мартинес о такой жизни хоть раз? Нет, на самом деле жизнь у этого человека должна была сложиться совершенно иначе. Он должен был быть любящим отцом и примерным семьянином. Но, к сожалению, человечество ещё не изобрело машину времени. Возможно, тогда бы Мартинес исправил все свои ошибки. Так мужчина просидел довольно долго, витая в своих грустных раздумьях. Солнце уже медленно катилось за горизонт, но сумерки обхватили местность намного быстрее. Октябрь был на носу, хотя и наступал не так скоро, а морозность чувствовалась уже крайне ясно даже сейчас. Жмурясь от боли в спине, что не так давно стала сопровождать Долтана постоянно, мужчина поднялся с отсиженного кресла и зашёл обратно внутрь. Закрыв дверь в помещение, Мартинес прошёл к своему месту, опустился на стул и молча повертел в руках трубку телефона, раздумывая над очередным звонком своей жене. В какой бы ссоре они сейчас не находились, Долтан по-прежнему любил её. Может быть, не так ярко, как раньше, но симпатия никуда от него не делась. И так проходил буквально каждый день сторожа. За исключением каких-то серьезных поминок, которые происходили-то раз в пять лет.

***

Следующие дни.

Из своей сторожевой мужчина вышел только когда гомон снаружи был уже невыносим. Как ни печально, но погребальный день серийного душегуба был именно сегодня, и могильщики, уже подготовив место, стояли возле вырытой ямы, опираясь на лопаты и ожидая, когда же нанятый священник окончит свою речь. Было удивительно, что для этого события был нанят оратор. Репортёров, как и ожидалось, пришло достаточное количество, ровно как и зевак, решивших поглазеть на такого рода похороны. Везде щёлкали фотоаппараты и говорили журналисты, записывая всё на видеокамеру, и это раздражало больше, чем наплыв стольких людей. Уже от двадцати одинаковых щелканий у Долтана начала болеть голова. От стекол аппаратуры отражалось, как назло, высоко находящееся солнце, постоянно ослеплявшее своими бликами мужчину. Процесс захоронения только начинался, но Мартинесу уже хотелось насладиться тишиной и не видеть перед собой маячащих прохожих. Но давайте будем честны, насколько бы человек не был заинтересован в подобных действиях, инстинкт любопытства всегда присутствует, и мало кто с этим может побороться. Долтан был в числе этих людей, кого интерес заставил подойти ближе. К гробу всё же не удалось пробраться, зато вот внимание нескольких репортёров мужчина привлёк тут же. От налетевших вопросов Долтану пришлось отмахиваться, злобно угрожая разбить фокус камер. К яме сама процессия дошла только через несколько минут, и за это время на кладбище появилось ещё с десяток любопытных глаз. Сторож, отходя так, чтобы его не трогали, но и гроб не выходил из поля зрения, остановился поодаль, и через мгновение рядом с ним встали ещё двое. Как ему показалось, это были мать с дочерью. Женщина была явно ненавистником покойного, в принципе, как и большинство собравшихся, но, в отличие от них, её недовольство чуть ли не вопило, оседая тяжелой аурой вокруг. Она хватала с земли мелкие камни и бросала их в промежутки между стоявшими людьми, попадая в крышку гроба, попутно что-то объясняя стоявшей рядом девчушке. Все наблюдали за её действиями спокойно, а некоторые хмуро расходились, стоило камню попасть на их одежду. К гробу прикрепили тросы и опустили в вырытую яму. Этот процесс погребения совсем не был похож на те, что присутствовали на опыте, в отличие от других, на этих похоронах никто не выражал своего сочувствия, ни один человек не пролил слезу. Всё было иначе, и даже такой гадкий дождь, который постоянно совпадал со днём чьих-либо похорон, кончился. Вместо него светило солнце, а люди вокруг возмущались, глядя, как осторожно закапывают гроб. И тогда-то Долтана пронзила острая боль в висках, отчего даже голова закружилась, и ему пришлось ретироваться с места. Всё равно ничего интересного уже не было. Могильщики засыпали гроб землёй, а репортёры продолжали кружить вокруг, подбирая ракурс получше. И как долго они ещё собираются фотографировать? Наверное, это единственное, о чём задумался Мартинес в тот момент. Со стороны входа на кладбище раздались расстроенные восклики, и через ворота пробежало ещё несколько людей. Опоздали зеваки, всё зрелище уже закончилось.

***

По прошествии двух дней с момента захоронения, у Долтана сильно начала раскалываться голова, даже обезболивающие препараты не шибко помогали. Понять, как он мог подхватить такую головную боль, было почти невозможно. Его коллеги только молчаливо пожимали плечами, списывая всё на изменчивость погодных условий. Попивая свежий кофе, мужчина поглядывал на небольшую кучку подростков в самом дальнем месте, где была могила убийцы. Фыркнув и отпив горячего напитка, Долтан повернулся на стуле к сидящему напротив Томасу. Тот разгадывал кроссворд в сегодняшней газете, и запах бумаги чувствовался каждый раз, когда коллега встряхивал газетёнку. “Твоё мнение. Как думаешь, когда людское любопытство утихнет?” коротко спросил Мартинес. Томас медленно поднял глаза на сторожа, затем почесал затылок ручкой. “Неделя.? Может, месяц, меня это несильно волнует,” спокойно признался Томас, вздыхая. Долтан печально хмыкнул и перевёл своё внимание опять к подросткам. Всё же, даже с такого расстояния от того места веяло какой-то тугой горечью. Был ещё странный запах, возникший сразу той ночью, хотя знакомые мужчины ничего не чувствовали. Скорее всего, Мартинес действительно подхватил какую-то заразу в тот день: возможно, стоял слишком близко к какому-то болеющему. Устало помассировав виски, мужчина взялся за кружку, но тут же до него донёсся вскрик какой-то девочки: “Всё, не могу больше,” грозно рявкнул Мартинес и встал со стула. Выйдя на улицу, он прищурился и быстрым шагом направился в сторону могилки, окружённой подростками. “Так, ребята, давайте, расходимся все по своим домам, это не место для всеобщего обозрения, сломаете ещё что-нибудь.!” хмуро окликнул Долтан, когда встал за пять шагов от собравшихся. Дети как-то странно на него посмотрели и как по приказу ушли по направлению к выходу. “Всё в порядке, Долтан?” задал вопрос Томас, когда сторож вернулся в будку. Мартинес остановился на пороге, озадаченно рассматривая коллегу. До него явно не доходил ход мыслей Томаса. “Твоя гримаса, чувак. Она же вся бледная, тебе точно не нужно померить давление?” пояснил мужчина, обводя своё лицо ручкой. Долтан же приподнял брови и повернулся к висящему зеркалу. И правда, он весь был какой-то бледный, глаза впали, а его самого совсем еле заметно потряхивало. “Думаю, приболел слегка,” резонно ответил он, подходя к столу. Допивать кофе как-то уже пропало желание, поэтому Мартинес предложил помощь Томасу в разгадке кроссворда, на что знакомый охотно согласился. Но уже к ночи у Долтана разыгралась сильная мигрень, отчего он не мог даже встать с постели, мучаясь от постоянной жажды и больных пульсаций по всему телу. Его коллеги обеспокоенно возились рядом, шепчась о чём-то между собой. Мужчина даже не пытался прислушиваться к их разговорам, проваливаясь в сон и тут же просыпаясь.

***

“Мамочка, а когда папа сможет вернуться к нам?” спросила София, грустно разглядывая самодельную вещицу, что была в подарочном пакете. Деревянный слоник ей очень понравился, особенно, когда она знала, что он ей достался от папы. София глянула на спину своей матери, которая возилась с ужином, а потом перевела взгляд на стоявшие вдоль стены коробки. Ей так не хотелось уезжать с этого места. Тут было так тихо и спокойно, что мысли о новом доме и соседях пугали её больше, чем насекомые. “Кто знает, милая. Я за твоего папу не ручаюсь, он должен сам доказать, что сможет выдержать ваше с сестрой обеспечение. Но пока я не вижу, что он готов к этому,” Мишель может и была остра на язык, но в действительности никогда не хотела кого-то задеть своими словами. Помешивая пасту, женщина взяла свободной рукой соль и немного посолила кипящую воду с макаронами. “Как ты, Софи.?” Мишель до сих пор не оборачивалась на свою дочь, следя за едой. “Кошмары не снятся?” на этот вопрос её дочь только безнадёжно вздохнула. “За моим окном правда поёт каждую ночь пташка, и это вовсе не кошмары, мама,” сердито промямлила София, вертя деревяшку в руках. “Да.. Не кошмары,” вяло повторила женщина, вспоминая, что странное поведение её дочери - одна из главных причин их скорого переезда в другой город. Как бы сильно она её ни любила, но поверить в детские бредни, хотя ей уже и было четырнадцать, Мишель точно не решилась бы никогда. “Позови, пожалуйста, Ненси, скажи ей, что ужин уже готов,” перевела тему Мишель, доставая тарелки. София встала из-за стола и, ничего не сказав, направилась к лестнице на второй этаж. “И передай ей, чтобы приходила без наушников, пусть в кои-то веки поест без своего плеера..!” добавила женщина, слушая, как скрипели половицы на лестнице, как её дочь постучала в дверь старшей сестры, что-то ей сказала, за чем раздался протяжный недовольный стон Ненси. Эти девочки сделают её седой даже быстрее, чем придёт время покупать себе трость для опоры во время ходьбы. Мишель ухмыльнулась своим мыслям и с грустной улыбкой продолжила накладывать фрикадельки к готовой пасте.

***

Другая неделя.

Ночь. Странное дело, живёшь себе без всяких проблем, а потом смотришь в тёмное небо, видишь разбросанные звёзды и понимаешь, что всё это время планета, на которой ты живёшь, совершает круги, подобно балерине на сцене. А ты всего лишь часть её наряда. Мило и страшно одновременно. Ливень начался ещё с семи часов вечера и не прекращался, только если на какое-то мгновение. Его капли бились и рассыпались кристаллами по крыше, земле, листьям деревьев. Кому-то эта атмосфера нравилась до дрожи в коленях, а у кого-то вызывала сильное раздражение. Наверное, на этом кладбище никогда не будет сухо, только в течение пары месяцев летом. И то земля не успеет высушить всю влагу, накопившуюся за столь долгое время осени, зимы и весны. Долтан очнулся от сушняка в горле. Открыв налитые свинцом веки, мужчина тихо прокашлялся, боясь разбудить своих коллег. Встав с тёплого матраса, Мартинес прошёл в комнату, которая только издали напоминала кухню в этой сторожевой. Залпом опустошив всю воду, налитую в стакан, сторож вытер ладонью мокрые губы. Причмокнув, он поплёлся обратно, шаркая по полу, но осёкся, услышав за проливными струями дождя чьё-то завывание. Возможно, это был просто ветер? Или бродячая собака рыскала себе мышей в мокрой земле. Зевнув в кулак, мужчина решил не вникать в мысли и просто отправиться в кровать, чтобы доспать. В висках стрельнуло пульсацией, когда Мартинес уже собирался лечь обратно в постель, снова услышав звуки снаружи. Собаки не могут выкашливать подобно человеку, особенно издавать такие жуткие стоны. “Опять вандалы,” на его злобный шёпот Джек что-то промычал и перевернулся на другой бок. Отчаянно вздохнув, Мартинес поплёлся к выходу из сторожевой. Надел сапоги, неряшливо накинул на себя куртку, прихватил фонарь и взял стоявшую у двери лопату на всякий случай. Холодный ветер обдал лицо Мартинеса сразу же, следом проходя дальше в помещение. Поёжившись от холода, мужчина сразу вышел на улицу, закрывая за собой дверь. На его седые волосы сразу начала капать вода, а о куртку неприятным звуком падали капельки ливня. Долтан осторожно огляделся в поисках кого-то, но в царившей темноте никого не заметил. До его ушей донёсся чей-то громкий всхлип. Мартинес дёрнулся в сторону востока и зашагал по грязи, ощущая, как в рваные сапоги просачивается грязная влага. Это последнее, что он хотел бы делать ночью в сильный ливень и во время того, как у него раскалывалась голова от каждого движения. По мере приближения к источнику звука мужчина улавливал и другое. Этого человека рвало, что ли? Боже, почему Долтану всегда выпадает шанс выгонять с кладбища каких-то кретинов? “Ей, мистер, всё хорошо.?” невзначай спросил Долтан, включив фонарь и остановившись на достаточно большом расстоянии от сгорбившейся фигуры возле могилы. Человека снова вырвало, и он закашлялся. “Мистер..?” позвал он снова, разглядывая в свете фонаря раскопанную могилу и парня, всего грязного и мокрого. На нём мокрыми сгустками покоилась земля. Этот идиот возился в земле, раскапывая могилу? Гнев взялся из пустоты, и Долтан опять окликнул непрошеного гостя. Тот медленно повернул свою голову в сторону мужчины, прищурив свой взгляд от яркого света. Незнакомец кое-как поднялся с земли и сделал пару шатающихся шагов по направлению к Мартинесу. Затем остановился, покачиваясь на почти не гнущихся ногах. Парня всего потряхивало, как в каком-то приступе. Долтан сразу подумал, что тому необходима срочная помощь. Сторож сдвинулся с места и мгновением сократил расстояние. И только тогда он увидел парня во всей красе; трупного цвета кожа, синие язвы на шее, перепачканная одежда. На ней покоилась блевотина и какие-то тёмные пятна, точно не от земли. С волос стекала вода, а дыхание у этого человека было настолько сбивчивым, что в уголках губ появлялись пузырьки пены и тут же лопались. “Чем я могу Вам помочь? Мне вызвать скорую?” неуверенно задал вопрос Долтан, шагнув ещё ближе, дабы подхватить парня, который, казалось, вот-вот рухнет от изнеможения. Но незнакомец сам протянул дрожащие руки к нему, обхватил плечи мужчины, оглядел его с ног о головы и в мутных глазах этого человека прочиталась какая-то ясная решимость. Мартинес застыл на месте, не зная, что ему предпринять в данный момент. Одно резкое движение, и вот незнакомец выхватил лопату с рук Долтана. Сторож опешил, поглядел на свою руку, где совсем недавно была лопата, а потом на дрожащего парня. Сколько ему вообще? Лет девятнадцать. Наверное. “Спокойнее. Отдайте мне лопату, я проведу в-” Парень замахнулся лопатой, и удар остриём пришёлся мужчине аккурат по голове. Звук был глухим, остриё пробило височную долю и прошло чуть дальше. Послышался хруст черепа, и из глазницы Долтана тут же вылетел глаз, шмякнувшись на мокрую землю. Из рук Мартинеса выпал фонарь. Мужчина затрясся в конвульсиях, поднимая руки к лицу. Его единственный глаз вертелся по сторонам, а потом сфокусировался на бледном лице парня. Незнакомец снова взялся за рукоять лопаты и выдернул её из головы, отшатнувшись на пару шагов назад. Лопата упала, так же глухо приземляясь в траву. Мартинес упал сначала на колени, держась за место удара. Горячее стало брызгать и стекать на ладонь. Капли дождя стали вдруг обжигать его кожу, словно искры от огня. Из его рта вырвался хрип, мужчина словно разучился говорить, вместо слов из него вырывалось что-то несвязанное, какой-то скулёж, пока по лицу текли струйки. Почти сразу он упал всем телом на землю. Парня снова вырвало желчью. После протяжного кашля он присел возле подрагивающего тела.

***

Уже сегодня был день отъезда. На улице только-только начинало постепенно подниматься солнце, окрашивая небо осенними оттенками. В пропадающей полутьме спящего дома царила тишина, никто из его жительниц ещё не хотел просыпаться. Но Мишель разбудил стук в дверь. Сначала тихий, почти различимый, отчего первоначально она посчитала, что ей это приснилось, но он повторился и на этот раз был громче и настойчивее. Борясь с желанием проигнорировать раннего гостя и вновь окунуться в сон, женщина поднялась с постели. Обула домашние мохнатые тапочки, стоявшие возле кровати, и осторожно вышла из своей спальни. Как можно тише спустилась по лестнице, стараясь не разбудить дочерей и надеясь, что стук не разбудил их вместо неё. Провернув замок, она отворила дверь. Снаружи, на крыльце, стоял её муж. Весь перепачканный в грязи, бледный, со стеклянным выражением глаз, которые смотрели куда-то за неё. Он толком даже не обратил на Мишель внимания, пошатываясь. Должно быть, в очередной раз напился. “Долтан, какого чёрта? Заявился ни свет ни заря, ты пьян?” укоризненным шёпотом прошипела Мишель, поглядывая за спину — вдруг кто-то из девочек всё же проснулся. “Я с кем разговариваю? Ответь мне, зачем ты вернулся?” не получив никакой реакции, продолжила женщина. Но ответа вновь не последовало. Разозлённая таким поведением Мишель решила, что с неё достаточно. Она просто закроет дверь перед ним, и пусть стоит там сколько захочет. А если будет донимать — вызовет полицию. Воплощая свои мысли в реальность, женщина взялась за дверную ручку, и только тогда Долтан отмер, заходя в дом. “Я тебя не пускала, пошёл вон..!” прошипела Мишель, делая шаг навстречу мужу, желая выпроводить того обратно на улицу. Всё так же в безмолвной тишине Долтан сократил расстояние между ними, хватая жену за шею и сдавливая руки на коже. “Долтан.! Сейчас же отпусти меня..! Ты совсем из ума выжил?” промямлила Мишель, встречаясь с всё такими же пустыми и ничего не выражающими глазами. Ладони мужчины всё сильнее стали сжимать горло, и женщину в миг охватила паника. Её муж был в не себе, сейчас он её задушит, а что потом? Придёт в себя и остановится, в растерянности оставив её бездыханное тело и сбежит? А что, если на этом он не остановится? Вдруг он посмеет причинить вред и дочерям? “Долтан..” в бессилие прошептала Мишель. Воздуха катастрофически не хватало, с этим нужно было что-то делать, причём быстро. На глазах женщины выступили слёзы, в отчаянии она схватилась за руки мужчины, пытаясь убрать их от себя. Это, впрочем, как и слабые пинки, никаких результатов не принесло, её муж всегда был сильнее. Все мысли вдруг свернулись в одну густую кашу. В глазах начали прыгать узоры, а фокусировка размываться пеленой. “Не трогай.. Их...” на последнем вздохе, одними губами проговорила Мишель, встречаясь с Долтаном взглядом, и на мгновение она увидела в нём что-то странное, словно бы он удивился её словам. Но он всё равно её не слушал. И сделать с этим она больше ничего не могла, всё её тело в миг ослабло. Слёзы всё так же скатывались по щекам. Ладони разжались и Мишель, отключившись, тяжелым грузом обвисла в руках мужчины. Убедившись, что женщина больше не подавала признаков жизни, Долтан наконец отпустил её, отпихивая женщину к стене. Её тело со стуком ударилось о стену и сползло на пол. Потеряв к ней весь свой короткий интерес, мужчина прошёл на кухню. Он открывал в поисках все ящики и вскоре вытащил нож, как видно, недавно заточенный. После, всё так же шатаясь, поднялся по лестнице на второй этаж. Открыл сначала одну дверь, затем поплёлся к другой. Дочери всё так же крепко спали, ничего не слыша. Покончить с ними было легко, хватило и пары ударов в горло. Они даже не успели толком проснуться, так и продолжая лежать в окровавленных постелях с распоротыми шеями. Для разнообразия Долтан оставил нож воткнутым в дверной косяк при выходе из комнаты. Здесь он закончил, и больше ему тут незачем оставаться. Под надрывным звуком шин уезжающей машины из дома Мартинесов вышел Нил, сражу же жмурясь от успевшего вылезти солнца. Растерев свои глаза, парень огляделся, подмечая для себя, какое же безлюдное место проживания выбрали эти люди. “Брайан...” задумчиво прохрипел Нил, странно уставившись на носки ботинок. “Брайан Пирс... Где же ты живёшь,” Зе́шен провёл руками по грязным волосам и, всё так же задумавшись и шатаясь, сошёл с крыльца. Огляделся ещё пару раз, решая, в какую сторону ему стоит двигаться дальше. На эти поиски уйдёт, скорее всего, как минимум неделя, но почему-то именно сейчас это меньше всего волновало Нила. Для начала ему нужно было найти себе чистую одежду. На этом история нашего нового знакомого окончена. Сейчас вы вправе судить его поступки и его жизнь. Но не забывайте, это ещё не конец нашей истории.