Солнце и Луна

Чонгук уже готов был на стенку лезть от пылающей метки на запястье. Время теперь тянулось бесконечно, превращаясь в непроходимое болото, которое утягивало глубже и глубже, на самое дно. Чонгук лежал на своей кровати, зная, что в скором времени станет трупом. Мать не оставляла его ни на минуту, постоянно была рядом, даже провела ночь вместе с ним, с утра суетилась и пыталась казаться бодрой, но Чонгук знал, что внутри она распадается на части. Она знает, что значит быть Луной, от этого в ее глазах притаился панический ужас. — Может быть, поешь? — принесла она завтрак в постель. Чонгук ничего не ответил. Он боялся, что снова разревется, как маленький ребенок, если откроет рот. Перед глазами до сих пор стоял образ матери на полу их прежней гостиной, в синяках и ссадинах, с мертвым, стеклянным взглядом, позволяющей другому мужчине бить себя. Чонгук хорошо запомнил татуировку солнца, бешеный огонь в глазах того человека и жажду сломать хрупкое тело в своих руках. Прийти раньше со школы и увидеть такое. Он тогда впервые увидел свою мать такой сломленной, она умоляла того мужчину прекратить, но сама не сопротивлялась. Это до сих пор казалось диким, даже спустя несколько лет. — Милый, я понимаю, тебе сейчас плохо, но не нужно отчаиваться, — вновь начала она, положив ладонь ему на плечо. — Тэхён не кажется плохим человеком. Тэхён. Это была какая-то насмешка судьбы. Почему именно Тэхён должен был стать его Солнцем? Парень, с которым он хотел подружиться. Возможно, даже встречаться. Ну вот. Желания вроде бы сбылись. Только в совершенно уродливой форме. Обида прожигала не хуже метки. — Может быть, у вас все получится, — натянуто произнесла она, понимая, что «не может». — Не делай глупостей, хорошо? Ты сможешь выдержать все, что потребуется, а потом разорвешь эту связь. Если уж у меня получилось, то получится и у тебя. Да, это будет настоящий ад, но ты обязан выжить. Любой ценой, понял? — резко закончила мать. Чонгук стиснул зубы от новой вспышки боли на запястье. Как же он в этот момент ненавидел всех с меткой Солнца! Остаток дня прошел как в тумане. Он корчился на кровати, едва не воя от чертовой метки, которая не давала покоя ни на минуту, которая тянула его к другому человеку. Чонгук искусал всю подушку, стараясь унять злость и временами накатывающую истерику, которую позволял себе только тогда, когда мать уходила. Он притворялся спящим, лишь бы она ушла, оставила его одного. Прошли всего сутки с момента проявления метки, а он уже сходил с ума. — Да прекратите вы! — донесся до него громкий голос Пака с первого этажа. — Вы думаете, это только на вашего сына действует? Вы делаете только хуже, не давая им увидеться! — Пошли вон! — разъяренно выкрикнула мать. Чонгук свернулся на измятой уже кровати, баюкая руку, метка на которой словно с ума сошла. Каким-то образом Чонгук уже знал, что там, внизу, не только Пак, что где-то рядом и Солнце. — Миссис Чон, послушайте. Тэхён сейчас контролирует себя, но никто не знает, сколько пройдет времени, прежде чем они оба слетят с катушек. Вашему сыну не станет лучше, если вы его запрете дома и изолируете от Солнца, он может умереть, вы же понимаете это! — Чимин, прекрати. Голос Тэхёна отозвался внутри вибрацией, отчего Чонгук возненавидел себя. Он сжался сильнее, закрывая голову подушкой. Лучше бы сдох. Прямо сейчас. Выдержать? Как он мог, черт возьми, выдержать, зная, что метка успокоится лишь в одном случае. Когда Тэхён причинит ему физическую боль, унизит, размазав похотью и желанием. Минуту внизу стояла лишь тишина, а потом раздались шаги на лестнице, от которых Чонгук сильней съежился, находясь на грани очередной паники. Когда раздался скрип двери, он уже едва держал себя в руках от ужаса, злости и страха. — Привет. Голос Тэхёна ударил ножом по натянутым нервам. Чонгук уже и сам не понимал, чего боится, чего хочет. Он не знал, куда себя деть, что говорить, делать, что чувствовать, в конце концов. Собственное тело напоминало оголенный провод, готовый взорваться от большого напряжения. Тэхён остановился в дверях, выглядя таким измученным и посеревшим. Казалось, не сутки прошли с момента их последней встречи, а несколько месяцев. — Можно, я войду? — нерешительно спросил Тэхён, замявшись на пороге. Чонгук смотрел на парня, не желая его пускать дальше. Черт возьми, от одного присутствия этого парня его сейчас скручивало в тугой узел! И теперь это и в сравнение не шло с тем, что было до появления метки. Сейчас тяга становилась невыносимой, неоспоримой. Ее нельзя игнорировать, от нее нельзя отмахнуться. Она требовала, чтобы он был ближе к своему Солнцу, чтобы подчинился, чтобы позволил причинить себе боль. — Чонгук? — снова привлек внимание Тэхён. Он ждал его ответа и не двигался с места. Кажется, даже дышал тише. Словно боялся. Чонгук с подозрением смотрел на парня, чувствуя себя несколько легче от того, что Тэхён не врывается в его комнату с приказами. — Нам надо поговорить, да? Я понимаю, как все это внезапно и тяжело. Представляю, как ты «рад», — нервно хохотнул Тэхён, взлохматив себе волосы. Он не двигался. И от этого сердце начинало стучать ровнее. Страх, заполнивший сознание, постепенно отступал, позволяя думать. Собрав все остатки смелости, Чонгук сел в кровати. — Можно, я войду? — снова попросил Тэхён. Чонгук неуверенно кивнул, хотя видел лихорадочный блеск чужих глаз, который сказал больше слов. Жажда подчинить свою Луну, подмять под себя, наказать за неповиновение. Чонгук видел все это, отчего еще больше нервничал. Ведь понимал — сопротивляться не сможет. Даже сказать слово против не сможет. Метка не позволит, удержит в узде, как дикое животное, которое нужно подчинить. — Не смотри так на меня, пожалуйста. Мне тоже непросто. — Тэхён сел на стул возле рабочего стола. — Я не просил этой метки, но она появилась. И с этим нужно что-то делать, потому что иначе я… — Тэхён судорожно выдохнул, сцепив руки в замок, — я сойду с ума. Чонгук боялся даже пошевелиться. Он знал, что сейчас разговор закончится и начнется унижение, которое будет длиться и длиться. — Если мы не сделаем этого сейчас, я не смогу потом себя контролировать, — произнес Тэхён твердо и решительно. — Будет хуже. Нам обоим. Чонгук не смотрел на него, но чувствовал всем телом. Чужое напряжение, острое, болезненное, едва сдерживаемое. Чонгук не изучал специально феномен Солнца и Луны, но даже его скудных познаний хватало, чтобы понять правоту Кима. Не пойти на контакт сейчас — значит довести самих себя до уровня животных, которыми управляют лишь инстинкты. — Черт. — Нервно выдохнув, Тэхён на мгновение спрятал лицо в ладонях и снова поднял голову. — Я не хочу причинять тебе вред, Чонгук, но у нас нет другого выхода. Я не собираюсь пользоваться своей властью и хочу максимально упростить все, чтобы каждый из нас смог вернуться к своей прежней жизни. Чонгук настороженно притих, чувствуя себя зайцем с дико бьющимся сердцем, который высматривает опасность. Слова Тэхёна казались здравыми, логичными, но так просто поверить им все равно не получалось. Чонгук не мог убедить себя, что это тот же Тэхён, с которым он был знаком несколько недель, у которого просто появилась метка Солнца, с которым они каким-то образом оказались соулмейтами. Это просто не укладывалось в голове. Он не хотел быть в такой связи! Но… разве Тэхён не прав? Как он может быть таким рассудительным сейчас? Что, если у него на самом деле есть план? — Я хочу сделать все возможное, чтобы облегчить твою участь. Но одному мне не справиться. Пожалуйста, помоги мне. — Голос Тэхёна дрогнул. Чонгук отчетливо почувствовал это яркое, неприкрытое, сильное желание помочь, отчего стало легче дышать. — Я… я не знаю, что мне делать, — смотря из-под челки, выдавил он из себя. Его голос прозвучал сипло, неуверенно и чертовски слабо, но Тэхён издал такой облегченный вздох, словно получил долгожданный ответ. Чонгук все еще жутко нервничал. Что дальше? Теперь его ударят? Изобьют? Прикажут что-нибудь сделать? — Ты знаешь, что мне сейчас нужно причинить тебе физическую боль, чтобы наши метки перестали нас тревожить? — аккуратно, взвешивая каждое слово, спросил Тэхён. — Если бы мы активировали связь вчера, нам бы хватило прикосновения, но сейчас это уже не прокатит. Чонгук кивнул, все еще избегая взглядом парня. Ему было некомфортно, более чем некомфортно. Хотелось немедленно исчезнуть, вычеркнуть себя из этой реальности. — У тебя есть какие-нибудь пожелания? — неловко спросил Тэхён. Он тоже нервничал, и это почему-то успокаивало. — Знаю, это странно звучит, но… Чонгук замотал головой. У него было лишь одно желание — прекратить все. Прямо сейчас. Ему было страшно и неловко. — Ладно. Тогда, эм… как насчет воска? — неожиданно предложил Тэхён. Чонгуку даже в мыслях не приходило ничего подобного. Он вскинул озадаченный взгляд. По коже пробежали мурашки от волнения. — Есть такая техника капельного нанесения воска свечи, — объяснил Тэхён, видя его недоумение. Чонгук не понимал, почему с ним все еще возятся, почему до сих пор разговаривают, а не бьют. Почему Тэхён так тактичен и обходителен? — Мне кажется, этого будет достаточно. Согласен? Да. Это было бы самое легкое и невинное решение их проблемы! Чонгук осторожно кивнул, все еще не зная, куда себя деть. — Хорошо. Я принес с собой на случай, если ты согласишься. — Тэхён достал из кармана свечку светло-розового оттенка и зажигалку. — Эм, тебе, наверное, лучше снять кофту и лечь на спину. Чонгук не почувствовал никакого давления, словно это не было приказом. Ему давали пространство, возможность отказаться, переиграть, давали выбор. Это знатно облегчало участь и выводило из оцепенения. Метка на руке перестала так нещадно пылать, но все еще светилась и пульсировала. Снять с себя кофту оказалось не так-то просто. Чувство уязвимости заскребло изнутри, дыхание встревоженно участилось, а пульс подскочил мгновенно. Он не хотел обнажаться, даже на одну кофту, но заставил себя смириться. Во всяком случае, в его голове ужасы были похлеще того, что происходило сейчас. Он смущенно стянул кофту, обнажаясь по пояс, и лег на спину. Тэхён не рассматривал его, отвернулся и зажег свечку, выглядя внезапно спокойным. Слишком спокойным для человека, который собирался поливать воском. — Готов? — повернулся к нему Тэхён. Будто что-то могло измениться, скажи он «нет». Чонгук снова кивнул, напрягаясь всем телом от опасной близости огня и Солнца. Если бы Тэхён решил поджечь его, он бы не смог даже возмутиться. От этой мысли становилось холодно. — Можешь закрыть глаза, если тебе так легче, — предложил Тэхён. Зажмурившись, Чонгук вытянулся струной и чуть не вскрикнул от неожиданно упавшей на его живот горячей капли. Следом за первой протянулись еще несколько выше, обжигая грудь. Чонгук вздрагивал от каждого прикосновения воска, что немного пугало и дезориентировало. Это было не очень больно, терпимо и совсем не так унизительно, как он уже успел себе нафантазировать с момента появления метки. — В порядке? — тихо спросил Тэхён. — Да. Тэхён пролил еще несколько горячих капель на грудь, оставляя обжигающий рисунок, и решительно обхватил его запястье ладонью. Погладил большим пальцем метку, унимая синее свечение, достаточно нежно для человека, являющегося Солнцем. А затем несколько капель воска упало прямо на соски, и Чонгук не сдержал позорного вскрика — скорее от неожиданности и остроты ощущений, чем от сильной боли. Каждая капля как маленький укус. Он почувствовал, как пальцы Тэхёна сжались сильней, вцепились в его кожу, в его метку, как клещи. Грудная клетка вздымалась в такт участившемуся дыханию, отчего воск начинал больно натягивать кожу. Чонгук вздрагивал от каждого последующего «укуса», прикусив губу. Он не хотел выглядеть жалким, но чувствовал себя почему-то как этот воск — податливым и горячим. — Чонгук, посмотри на меня, — попросил Тэхён мягко. Это снова не было приказом. Чонгук даже на проверку не сразу стал открывать глаза, чтобы почувствовать контроль над собственным телом. Убедившись, что власть над собой все еще принадлежит ему, он поднял веки и сразу натолкнулся на внимательный взгляд парня. В расширенных потемневших глазах отражалось искреннее беспокойство, которое делало красивое лицо еще привлекательней. — Ты как? Кожу все еще стягивало от воска, хотелось помыться, отковырнуть ее, но больше удивления принесло то, что запястье теперь не болело и не светилось. Словно удовлетворенная, метка заснула. Чонгук не верил, что это произошло так просто. — Господи, ты меня с ума сведешь своим молчанием! Ответь хоть что-нибудь, — нетерпеливо сжал его запястье Тэхён. — Ты в порядке? — Да. — Метка не беспокоит? — допытывался Тэхён. — Нет. — Ох, — облегченно выдохнул Ким, присев на край кровати так, будто у него подкосились ноги. — Я так переживал, боялся, что это не сработает! Ты пока не срывай это с себя, дай немного подсохнуть, будет проще убирать. Я схожу за маслом и полотенцем, а ты пока отдохни. Смело улыбнувшись ему, Тэхён поднялся и вышел из спальни. Чонгук позволил себе шумно выдохнуть и перевести дыхание. У него немного кружилась голова от волнения бессонной ночи, неприятно тянуло кожу на груди, но в целом состояние оказалось стабильным и удовлетворительным, будто и не было никакой метки на руке. Что вообще это такое было, Чонгук понятия не имел. Неужели простой воск мог сработать? Тэхён переживал за него? Почему? Они ведь даже не друзья! Так, соседи, нелепой случайностью оказавшие соулмейтами. — Я вернулся, — войдя в спальню с полотенцем и банкой оливкового масла, сообщил Тэхён. — Твоя мама очень переживает за тебя. Я сказал, что с тобой все в порядке и скоро она сможет тебя увидеть. Я взял лопаточку, чтобы лучше соскребать. Попробуем? Чонгук не стал его останавливать, лишь смотрел, ничего не понимая. Тэхён аккуратно убрал весь воск с тела, обтер теплым влажным полотенцем и замялся с бутылкой масла. — Я могу сам, — словно очнувшись от транса, приподнялся Чонгук. — Будет лучше, если это сделаю я, — категорично ответил Тэхён. — Тебе нужно привыкать к моим рукам. Когда он говорил так серьезно и деловито, ему сложно было возразить. У Чонгука не находилось объективных причин для возмущений, кроме собственного смущения, поэтому он сдался и вновь лег на подушку. Тэхён налил себе в ладонь масла и стал вдумчиво растирать покрасневшую кожу, как опытный массажист. Было даже приятно от скользящих, ласкающих движений пальцев. Чонгук все больше успокаивался, возвращаясь в норму, выползая из кошмара последних суток. Дыхание становилось размеренным, а панических мыслей — все меньше и меньше. О нем заботились, его не стремились унизить и подавить. Одно это бальзамом разливалось по телу. — Не спал сегодня? — тихо спросил Тэхён, проводя ладонями по груди. Когда он наклонился, Чонгук почувствовал приятный запах шампуня. — Нет, — признался он, нежась под чужими руками. Почему это так расслабляло? — Я тоже, — улыбнулся Тэхён дружелюбно, словно в том, что он растирает другого парня, нет ничего такого странного. — Почему? — уже почти засыпая, поинтересовался Чонгук. Он так накрутил себя за последние сутки, что сейчас организм, успокоившись, просто отрубался. — Боялся, что ты не сможешь довериться, — признался Тэхён. — Думаю, нам повезло, что мы успели хоть немного узнать друг друга. Чонгук хотел сказать, что они даже целовались и, если бы Тэхён не делал вид, словно ничего не было, они, может, могли бы… поцеловаться еще раз? Он очень надеялся, что не сказал этого вслух, засыпая. Веки стали слишком тяжелыми. — Спокойных снов, Пепельный Дракон. — В голосе Тэхёна слышалась теплота. Чонгук почувствовал прикосновение губ ко лбу, но не проснулся. Ему стало слишком уютно и хорошо, а затопившее его сознание облегчение принесло небывалое умиротворение.