Солнце и Луна

Какого хрена вообще? Чимин был уверен, что Юнги натурал. У Луны жена, дочка, и шарахался он от него, как от чумы! И тут, бац, выясняется, что у Юнги уже были мужики. Круто, чё. Чимин понимал, что раздражается на пустом месте… но его это бесило! Бесило, что Юнги так категорично держит дистанцию между ними, хотя сам, выходит, и вовсе не такой уж убежденный натурал. Чимин нервно огляделся. Комната, куда их провели после консультации, оказалась небольшой, но хранившиеся в ней девайсы намекали на цель их пребывания здесь. Чимин потрогал плетку на столе, погладил мягкую кожу и положил обратно. Хотелось использовать ее. И вот эту электрическую рогатку. Хотелось уже так много всего, что в висках начинало давить. А Юнги даже не пытался как-то исправить ситуацию. Отошел в сторону, закрылся на сто замков, и выглядел совершенно неприступной крепостью. — Почему ты не сказал, что метка начала беспокоить тебя? — заговорил Юнги спустя минуту тишины. — Мы ведь договорились, что не будем доводить до крайности. Чимин усмехнулся. Ну да. Конечно. — Как мне нужно было сообщить об этом? Голубя послать? — едко бросил он, вскинув взгляд на мужчину. — Или зажать где-нибудь в углу? Напомнить, как ты все утро избегал меня? Юнги хватило совести хотя бы промолчать и не возражать. Но обидно все равно. — Из-за какого-то чмока целую трагедию устроили, — фыркнул Чимин, запрыгнув и усевшись прямо на стол — почему-то стула поблизости не нашлось. — Я вроде бы говорил тебе, что бы ты не переходил черту, — хмуро произнес Юнги. Он смотрел на него, как на провинившегося щенка, и это лишь подливало масла в огонь. Чимин чувствовал, как внутри что-то начинает разгораться сильнее, что-то опасное и темное, жаждущее полного подчинения. — Как скажете, мистер недотрога. Что с этим делать будем? — Чимин поднял руку, показывая свое запястье и гудящую метку. Слова Сокджина царапались изнутри. Чимин был уверен, они оба сейчас подумали об этих словах. Он видел это по напряженной позе мужчины, по его слегка побледневшим щекам. Видел, насколько сложно все для Юнги. Был у него опыт с мужчинами или нет, но что-то явно вызывало в нем отторжение, неприятие. Настолько сильное, что, казалось, надави сильнее — и он сопротивляться начнет даже собственной метке. Промелькнувший на миг страх в глазах Юнги погасил всю раздражительность на корню. Чимину стало неприятно от самого себя. Он не хотел выглядеть монстром. — Можем вернуться к проверенному способу, — аккуратно предложил он, показывая, что не собирается приказывать без разрешения. — Ремень и все такое. — Прикажи мне что-то, что доведет тебя до разрядки, — неожиданно сказал Юнги, переполненный решимостью идти до конца. Все его тело буквально кричало о том, насколько он против своей же идеи, но мужчина будто и не замечал этого. Чимин чуть не свалился на бок от такого заявления. Приплыли, блин. — Типа приказать отсосать мне? — спросил он небрежно. — Это может сработать, — уклончиво ответил Юнги, будто убеждая самого себя. — Доктор может быть прав. Чимин нервно хохотнул и взлохматил себе волосы. Он ожидал, что возбуждение накроет его лишь от одного подобного предложения. Чимин был честен с собой: то, что Юнги начал вызывать в нем определенные желания, было вполне логичным и предсказуемым. Все было просто. Ему нравились мужчины. Юнги был хорош собой. Метки тянули их к взаимодействию, которое нравилось Чимину и без них. А последняя их встреча, когда Юнги лежал с обвязкой у него на коленях, будила самые потаенные желания. Так что было вполне логично возбудиться на такое откровенное и весьма соблазнительное предложение получить мужчину в полное владение. Но почему-то Чимин ничего не почувствовал, лишь горечь и поражение. Будто он уже проиграл, хотя даже не вступал в сражение. — Ладно. Окей, — согласился он, спрыгивая со стола. Юнги кивнул нервно, напряженно ожидая продолжения. Он не выглядел жертвой, загнанной в угол. Он был собран, сосредоточен и уверен в себе. Но Чимин чувствовал его волнение, как свое собственное. — Значит, будем использовать Приказ? — уточнил он еще раз, давая мужчине шанс отступить. Юнги кивнул. — Здорово. Никогда не пользовался этой штукой, но должно быть не сложно. Это вроде как инстинкты теперь, да? — Скорее всего. Чимин сделал шаг к мужчине. Юнги выглядел зверем, готовым броситься в атаку. — Что ж. Тогда нужно сначала подумать о том, что приказать. Эм. Например, я прикажу тебе встать на колени, — начал Чимин растягивать гласные, будто смакуя каждое свое предложение, и сделал еще один шаг вперед. — А затем прикажу отсосать мне, и буду долбиться в твое горло так, что ты будешь задыхаться. Тебе нравится грубо? Я буду трахать твой рот, а ты не сможешь даже слово мне сказать, не сможешь отстраниться, пошевелиться, уклониться, — перечислял он на ходу, приближаясь к мужчине. Юнги не отводил взгляда, но по его лицу было видно, что описываемое будущее ему совсем не нравится. — Ты будешь принимать все, что я дам. А потом я кончу тебе в рот, и ты все проглотишь до последней капли, а затем оближешь меня. Вот такой Приказ мне дать? — подойдя почти вплотную, нагло спросил Чимин. Он почти чувствовал желание Юнги оттолкнуть и ударить, но мужчина сдержался, даже взгляда не отвел. Смотрел прямо, с вызовом. — Так сделай это, — произнес он. Его голос прозвучал совсем тихо, ядовито, отправляя в нокаут даже без всяких кулаков. — Может, тогда мне зайти еще дальше, — наклонившись ближе, Чимин почти шептал на ухо Юнги, все тело которого превратилось в камень. Чимин не прикасался к нему, но был опасно близко, действуя на нервы. — Например, взять тебя на этом столе. Заломить руки и стянуть штаны, а потом войти в тебя без смазки. Тебе бы понравилось быть моей шлюхой? Чимин точно не мог сказать, на что именно среагировал Юнги, но результат был — тот сорвался. Чимин не успел уклониться, не успел даже заметить движение. Юнги оказался смертоносно быстрым — он одним легким движением схватил его за горло и прижал к стене. Его глаза дико горели яростью, словно та непроницаемая стена выдержки рухнула, обнажая настоящие эмоции. — Ты кем себя возомнил, сопляк? — прошипел Юнги ему в лицо. — Думаешь, если у тебя есть метка Солнца, то имеешь право себя так вести? Чимин хрипло рассмеялся, схватившись за руку мужчины. Он попытался отодрать чужую руку, но не получалось. Юнги держал его крепко, надавливая так сильно, что синяки, наверняка, останутся. Его ярость была осязаема, но Чимин чувствовал лишь облегчение, настолько сильное, что хотелось расплакаться. Он не хотел видеть Юнги смирившимся и сдавшимся. Это так пугало, что даже себе в этом не хотелось признаваться. — Ты можешь отдать любой Приказ, но знай, что он не вечен. Его действие заканчивается, и вот тогда я просто сверну тебе шею, избавившись от метки самым простым и примитивным способом, — почти прорычал Юнги, не разжимая пальцев на шее. И Чимин верил, что тот сможет убить в таком состоянии. — Пусти, — прохрипел он. — Метка сейчас накажет тебя, — напомнил он, не понимая, почему метка Юнги до сих пор не скручивает его в узел в наказание за нападение на Солнце. — Плевать, — процедил мужчина и поморщился. Хватка ослабла. Что ж. Все-таки это случилось. — Я лишь хотел, чтобы ты перестал прятаться, — тихо просипел Чимин, отбрасывая маску самоуверенности. Если Юнги сейчас не остановится, то все станет в разы хуже. И, кажется, до мужчины это тоже дошло — он резко убрал руку и отступил на шаг, но дыхание его стало тяжелым. Чимин закашлялся, прижавшись к стене, чтобы не сползти вниз. Отправляя их сюда, чудо-доктор явно не ожидал, что все покатится к чертовой матери! Юнги схватился за свою метку, зажмурился. Его явно стали скручивать болезненные спазмы. — Ты в своем уме вообще? — устало выдохнул Чимин, стараясь не думать, что ситуация летит в тартарары. Черт. Да какого хрена вообще все это так сложилось? Он со злостью пнул ножку стола, стараясь дышать ровнее. — Нет, блять! — резко ответил Юнги, бледнея на глазах. — Ты ебаный мальчишка, ребенок! Как я должен к этому относиться? Я не могу! Ты, черт возьми, ровесник моей дочери, которому я должен подчиняться! В этом всем нет ни хрена смысла! Чимин понял, что убеждать этого мужчину в том, что он уже никакой не ребенок, действительно, нет смысла. Метка на запястье заныла сильней. Круто. Они все усложнили по самые уши… Юнги застонал, отходя и сжимая руку. Кажется, боль все же начала его догонять. И, если ничего не сделать, через пару минут все может закончиться фатально. Чимин нервно выдохнул и постарался успокоиться. У него не было права паниковать. В отличие от Юнги, мозг которого сейчас полностью затуманит боль, у него есть пара минут, чтобы решить, что делать. И это решение нужно принимать срочно, пока не стало слишком больно. — Если мы ничего не сделаем сейчас, метка потребует еще больше боли, — заговорил Чимин, отлепляясь от стены. — Тебе нужно довериться мне. Пожалуйста. Его начинала пугать мысль, что придется причинить Юнги сильную боль, придется избить его до крови, чтобы метка успокоилась, придется видеть, как затухает его взгляд… — Пожалуйста, — снова попросил Чимин. — Да пошел ты, — рвано выдохнул Юнги, но без прежнего запала. Казалось, что он огрызается просто на автомате. Чимин подошел ближе к мужчине и схватил его за запястье с меткой, оттолкнув вторую руку. Он чувствовал ее пульсацию, чувствовал такой сильный жар, что голова пошла кругом. Юнги становилось хуже. Блять. Может, позвать Сокджина? Но что тот мог сделать? Вложить в его руки плеть? Юнги бледнел, на его лбу появилась испарина, а глаза заволакивало пленкой. На это было страшно смотреть, а чувствовать его состояние еще хуже. Эхо отголосков боли Луны доходило и до Солнца. Юнги снова выругался сквозь стиснутые зубы. Сосредоточившись, Чимин постарался отдать Приказ. Он почувствовал эту силу еще до того, как слова сорвались с губ. Силу, которая могла подчинять, могла ломать и убивать. Но также это была сила, которая могла стать их опорой. — Обними меня. Приказ был произнесен на грани шепота, но Чимин уловил тот момент, когда это подействовало на Юнги. Мужчина поднял голову, и в затуманенных болью глазах промелькнула растерянность. Чимин боялся того, что мужчина начнет сопротивляться приказу, но Юнги лишь на мгновение прикрыл глаза, словно справляясь с волной волнения, и обнял его. Чимин и сам закрыл глаза, позволяя себе эту секунду неожиданного облегчения. Он почувствовал дрожь Луны всем телом, но не отстранился, позволяя себе на миг раствориться в его объятиях, представить, что все нормально, что ему не нужно принуждать другого человека к простым объятиям. — Прости, — тихо выдохнул он, прижавшись теснее к мужчине. — Все в порядке, — в тон ему ответил Юнги, обнимая крепко, надежно, словно желая защитить. И это было нелепо, ведь защищать здесь нужно было его самого. — Все в порядке, Чимин-а. Делай, что нужно, хорошо? — шепотом произнес он, целомудренно поцеловав его в макушку. — Мы будем в порядке. Приказ явно действовал на мужчину. Его речь казалась осознанной и связной, но немного притихшей, сдавленной. После того эмоционального шторма, который был минутами ранее, возникшая связь с Луной, пронизывающая все тело, казалась блаженством. И уже не хотелось выяснять, кто виноват в том, что они оказались в этом моменте. Хотелось сделать больно, но так, чтобы эта боль отдалась наслаждением. — Я не сделаю ничего дурного, — пообещал Чимин. Юнги промычал в ответ что-то неопределенное, явно теряя связь с реальностью из-за давления меток. — Сними рубашку, — отдал Чимин новый Приказ, освобождаясь от объятий. Юнги вздрогнул, как от удара, но довольно быстро расслабился. Он дышал урывками, тяжело, погруженный в свое состояние. Метка полностью управляла его реакцией. Чимин видел это, но надеялся, что там, в глубине души, Юнги доверяет ему. Собравшись с мыслями, Чимин нервно выдохнул и отошел к столу. Взял плетку, стараясь не смотреть, как Юнги медленно стягивает с себя рубашку. — Подойти к стене и упрись ладонями в стену. Очередной Приказ заставил Юнги двигаться. Чимин читал о том, как Приказ действует на Луну, но видел своими глазами впервые. Юнги будто отключался от реальности, выполняя очередное требование Солнца. Он никак не показывал своего отношения к происходящему, будто вообще не осознавал до конца, что происходит. Чимин и сам чувствовал легкий дурман в голове, но заставил себя встряхнуться. Он взял в руки плетку и размял немного кисть, приноравливаясь к новому девайсу. Голая спина Юнги манила, до нее хотелось дотронуться, прикоснуться, оставить на ней красные полосы. Чимин заворожено провел кончиками пальцев по позвоночнику мужчины, чувствуя его нервную дрожь. Юнги шумно выдохнул, будто вынырнул из воды, тряхнул головой, но продолжал неподвижно стоять. — Все нормально? — тихо спросил Чимин, не в силах оторвать руку от своей Луны. Он погладил плечи мужчины в успокаивающем жесте, провел ладонью ниже, опустил на лопатки и приложил рукоятку плети к пояснице, давая прочувствовать твердость материала. Юнги вздрагивал на каждое касание, но напряжение трансформировалось, оно нарастало, но меняло свою суть. Чимин чувствовал это всей своей сущностью, пульс невольно ускорялся — Юнги не боялся его. — Это странно, — тихо произнес мужчина в стену. Его голос звучал хрипловато, приглушенно, но в нем не было страха. Метка все еще пульсировала, она стягивала нервы в комок, грозя разорвать на части. Она требовала боли. Чимин растворялся в ней и был уверен, что Юнги испытывает ту же жажду. Приказы помогли снизить остроту, дали им отсрочку, позволив сделать шаг назад от кровавой бездны, но они не могли заменить главного. Чимин смял кожу на боку мужчины до болезненного стона. Наверняка завтра синяки будут, но сейчас думать о последствиях сложно. Хотелось больше. Чимин понимал, что все хуже и хуже контролирует свои мысли и желания. Нельзя было больше тянуть. Он заставил себя разжать руку и коротко поцеловал мужчину в шею. Юнги потрясающе пах — чем-то древесным, легким, но в тоже время глубоким. Чимину казалось, что он чувствует запах чужих эмоций, и это ошеломляло. Хотелось прикусить кожу у основания шеи, хотелось схватить зубами плечо, оставляя следы, хотелось проложить дорожку поцелуев ниже, но Чимин с трудом удержался, отступил на шаг, не позволяя себе перейти черту, за которой доверие Юнги будет потеряно. Пару раз нервно вздохнув, Чимин взял себя в руки. Тряхнул головой в попытке вытрясти все горячие мысли и удобнее перехватил рукоять плети. — Остановимся, как метка насытится, — сообщил он, не узнавая собственного искаженного голоса. Черт. Чимин не думал, что это будет таким сложным в моменте. Используя Приказ, он словно выпустил монстра на волю, и теперь этот монстр требовал все больше и больше. — Хорошо, — тихо выдохнул Юнги. Казалось, что проблемы с контролем были и у него, что ему тоже их взаимодействие дается непросто. Чимину хотелось проникнуть ему в голову и узнать его мысли. Чимин мог сейчас сделать с этим мужчиной все, что ему хочется, мог его склонить к близости, ведь Юнги был таким податливым, он бы не возражал, не сопротивлялся, даже не мог бы сопротивляться. Им обоим бы понравилось. Но воспоминания о том, с каким отторжением Юнги относился к самой этой идеи, охлаждали пыл. Чимин взмахнул плетью и нанес несколько легких разогревающих ударов. Юнги уткнулся лбом в стену, задышал чаще, царапая пальцами поверхность. От его вздохов возбуждение стало уже совсем невыносимым, горячим, оно разливалось волной по всему телу, вынуждая действовать резче, сильней. Несколько следующих ударов Чимин нанес в полную силу. И еще раз. Юнги захрипел, дернулся слабо, но не сдвинулся с места. Он выглядел настолько соблазнительным, доступным, что у Чимина срывало голову. Плеть словно зажила своей жизнью, она опускалась на спину мужчины, оставляя первые настоящие следы. Покрасневшая кожа пылала. Чимин потерялся в ощущениях, в Юнги, в его первых стонах, от которых собственный стояк прошибало током. Распалившись, Чимин уже слабо контролировал удары, которые становились все грубее и грубее. Юнги на каком-то моменте вскрикнул, съеживаясь, словно стараясь уйти от наказания, и это заставило очнуться. Чимин опустил плеть, нервно и часто дыша. Метка не пульсировала больше, она успокоилась, удовлетворенная болью, но так легко взять себя в руки не получалось. Они оба не могли справиться с дыханием, с сердцебиением, которое зашкаливало так, будто марафон пробежали и были на издыхании. Юнги не отходил от стены, его плечи беззвучно сотрясались, а исполосованная спина казалась немного припухшей. Чимин вдруг с ужасом понял, что ему нравится это. Нравится видеть Юнги таким покорным, послушным, со следами, которые ему оставили. И только мысль, что для Юнги это все могло выглядеть, как ночной кошмар, заставила Чимина действовать. Он подошел к Юнги ближе. Мягко развернув его к себе лицом, с беспокойством заглянул в лицо мужчины. Юнги смотрел так, будто еще не до конца осмыслил все происходящее, будто еще находился там, в моменте, под Приказом. Его зрачки заволокло туманной дымкой, щеки покраснели, а губы были слишком красными от терзания. — Я ведь не сделал хуже, правда? — нервно улыбнулся Чимин, удерживая мужчину за плечи. — Дай мне минутку, — попросил Юнги. — Присядем тогда, — Чимин потянул его к диванчику, порадовавшись, что организаторы предусмотрительно поставили бутылку воды рядом. — Держи, попей. Открутив крышку, Чимин протянул Юнги бутылку. Тот сделал несколько глотков, по-прежнему смотря прямо перед собой. Чимин не стал его тормошить, лишь наблюдал за тем, как постепенно дыхание мужчины выравнивается, а плечи расслабляются. Он успокаивался, и не где-то там, в стороне, а рядом со своим Солнцем, и для Чимина это многое значило. — Почему ты не выполнил рекомендации врача? — неожиданно тихо спросил Юнги, поднимая голову. — Я лучше дождусь того момента, когда ты сам захочешь отсосать у меня, — улыбнулся Чимин, радуясь тому, что напряжение ушло с лица Юнги. Он стал выглядеть мягче. Враждебность и неприязнь растворились в благодарной улыбке. — Спасибо, — серьезно произнес Юнги. Чимин понял, что сделал правильный выбор, когда решил следовать интуиции, а не врачебным рекомендациям. На душе потеплело от облегчения. И стал уже не важен мешающийся стояк в штанах. Он готов был потерпеть. Ради такой настоящей, искренней улыбки Луны он готов был задавить сиюминутные желания, потому что видеть Юнги благодарным было в разы лучше, ведь становилось понятно, что доверие стало крепче, как и их связь.