Солнце и Луна

Неловкость. Она заполняла все пространство вокруг после лекции в зале. Чонгук не мог выкинуть из головы сказанное Ким Сокджином, поэтому даже смотреть на него, сидевшего напротив и равнодушно перелистывающего их документы, было неловко. В комнате стояла тишина, от которой трещали нервы, и Чонгук мечтал уже только об одном — чтобы кто-нибудь заговорил и разорвал это напряжение. Тэхён, казалось, чувствовал себя не лучше. Он нервно ерзал на диване, то и дело поглядывая на дверь. — Итак, значит, у вас синдром отложенной метки, — наконец произнес Сокджин, не отрывая взгляда от папки в руках. — Да, — подтвердил Тэхён, голос его прозвучал глухо. — Редкое явление среди соулмейтов. Вы, скорее всего, уже и сами знаете, насколько оно опасно, — Сокджин поднял голову и посмотрел поочередно на каждого из них. — Сама по себе метка уже угроза жизни, а этот синдром усугубляет все в сотни раз. — Поэтому мы здесь, — натянуто улыбнулся Тэхён, тревожно потирая ладони о колени. — Чтобы узнать, как с этим справиться. — Никак, — спокойно, почти равнодушно ответил Сокджин. Чонгук напрягся. Что за чушь? Они проделали такой путь, чтобы услышать вот это? — В смысле? — нервно переспросил Тэхён, тоже выглядя потрясенным ответом доктора. — В прямом. Никак. Сокджин расслабленно откинулся на спинку кресла, глядя на них с таким безразличием, что хотелось возмутиться. Какого черта? Эти метки — не насморк, который пройдет через неделю! Они реально могли их убить! — Мне не известен ни один случай, закончившийся «жили долго и счастливо» с таким синдромом, — продолжил Сокджин. — Поэтому лучший вариант для вас — забронировать место в клинике. Вопрос времени, когда Солнце превратит свою Луну в инвалида. Жажда Солнца при таком синдроме феноменальна, всепоглощающая и неконтролируемая. А самое любопытное, что эта жажда будет лишь расти, метка будет требовать все больше и больше боли. В итоге ты, парень, — Сокджин указал на Тэхёна, — просто убьешь своего партнера. Чонгук видел, как побледнел Тэхён, с каким ужасом он смотрел на доктора, вбирая в себя каждое слово. Внутри закипал гнев. — Радует одно: тебя, скорее всего, оправдают на суде. И у тебя даже будет шанс начать новую жизнь, без метки. Но, как показывает практика, психика Солнца уже настолько разрушена к тому моменту, что насладиться свободой не получится, — закончил Сокджин. Чонгук напряженно сглотнул, дернулся в сторону Тэхёна, но замер, не зная, как быть. Встать и уйти? Наплевать на этого придурка-доктора, сначала предлагавшего заняться сексом со своим соулмейтом, а теперь едва ли место на кладбище им советующего? — Это все, что вы можете сказать нам? — резко спросил Чонгук, вынуждая доктора перевести внимание на себя. Ему хотелось схватить Тэхёна за руку и вывести из кабинета. На хрен такого доктора! Чонгук отказывался верить, что все настолько безнадежно! Не с Тэхёном. — У вас уже было взаимодействие? — внезапно поинтересовался Сокджин, проигнорировав его тон. Несмотря на смазливую внешность, этот мужчина напоминал паука, который пронзает ядом свою добычу, парализуя на месте. — А, нет. Стой, — остановил он его, не дав и рта открыть. — Я сам скажу. Оно закончилось не очень хорошо, да? Вы оба думали, что можете все контролировать, но не получилось, верно? Вы оба были настолько напуганы этими ощущениями, что спрятались от них. Это пьянящее чувство всепоглощающей жажды причинить боль… оно оказалось совсем не таким, как ты его себе представлял, да, Тэхён? — Прекратите, — вмешался Чонгук, видя, как губительны слова доктора для Солнца. Но его проигнорировали. Тэхён смотрел лишь на Сокджина, как кролик на удава. — Оно было упоительным, прекрасным, желанным, — продолжил самозабвенно Сокджин. Да что он несет вообще? Чонгук снова хотел вмешаться, остановить этот бред. Он знал, что Тэхён сожалел о том срыве. Чонгук сам видел, в каком состоянии был Тэхён после той порки! — Это чувство испугало тебя не потому, что оно было ужасно, а потому, что оно было прекрасно. Ты монстр, Тэхён. Монстр, который наслаждается чужой агонией, — с улыбкой произнес Сокджин. Чонгуку уже казалось, что они попали не на консультацию к врачу, а в какую-то секту. Он резко поднялся, делая шаг вперед, загораживая собой Тэхёна от пугающего взгляда доктора. — На этом мы закончим, — твердо отрезал он. Этот мужчина не имел никакого права говорить им, что надежды нет. Не имел права называть Тэхёна монстром. Чонгук был полон решимости вывести своего соулмейта из кабинета, но Сокджин внезапно снова улыбнулся так, что стал похож на психопата. По коже пробежал мороз. — Поговорим о тебе, Луна? О том, насколько сильно тебя испугало произошедшее? Боль оставляет шрамы намного глубже, чем ты думаешь. Тебе кажется, что не произошло ничего серьезного. Ты цел, невредим. Все вроде бы нормально, но внутри ты продолжаешь чувствовать это, — не отводя взгляда, произнес Сокджин. Чонгук вдруг сбился с мысли. Сердце заколотилось сильнее. Он не хотел соглашаться. Нет. Все нормально. У них с Тэхёном есть шанс. Они могут все обсудить, договориться. У них получится! — Страх, — Сокджин выдохнул это слово, будто выпустил пулю. Чонгук нервно сжал кулаки. Да что может знать этот мужчина?! — Я не боюсь. — Правда? — Сокджин притворно выгнул бровь в изумлении. — Доверяешь своему Солнцу? — Да. Доверяю, — грубо и уверенно ответил Чонгук. Он обернулся, чтобы посмотреть на Тэхёна. Тот молчал, не двигался. Будто слова Чонгука ничего не значили. Это задевало. Почему Тэхён верит какому-то доктору, а не своему соулмейту? — Хм, — издевательски протянул Сокджин. Его насмешка еще больше распаляла гнев. — Тогда давай. Позволь своему Солнцу порезать себя. Позволь ему причинить боль, с которой ты еще не сталкивался. — Я не буду этого делать! — вскочил на ноги Тэхён. — Я согласен, — упрямо произнес Чонгук. Он не боялся, черт возьми! Он мог все вынести! Сокджин внезапно открыл кейс на столе. На дне лежало несколько ножей. Это не испугало. Внутри продолжало кипеть возмущение. Чонгук не собирался сдаваться. Он доверял Тэхёну. Доверял и не боялся. — Вы думаете, меня это может испугать? — едко спросил он, смотря на доктора. — Это может испугать твое Солнце, — усмехнулся Сокджин. С Тэхёном определенно творилось что-то странное. Он так смотрел на ножи, что от его взгляда мурашки по коже пробежали. Чонгук недоуменно замер, не понимая, в чем дело. Ему хотелось подойти ближе и встряхнуть Тэхёна, потребовать ответов. Что происходит? Почему он смотрит на ножи, как на$ком$н на шпри$? — Неудовлетворенная жажда Солнца будет требовать все больше и больше, — внезапно серьезно произнес Сокджин, вполне спокойно и рассудительно. Чонгук взглянул на него, уже не понимая, хочет им помочь этот мужчина или нет. — И лучше узнать свой предел в этой комнате, чем там, где не будет квалифицированной медицинской помощи. — Я не могу… не должен, — замотал Тэхён головой, поднимая затуманенные глаза. Но хотел. Осознание этого ударило со всей силы. Тэхён хотел этого. Чонгук смотрел на Тэхёна, и земля уходила из-под ног. Он видел это желание в расширенных зрачках своего соулмейта — тёмное, голодное, пугающее. Это был уже не тот парень, который час назад мило улыбался ему без всякой причины. Сейчас перед ним стояло существо, ведомое древней, жестокой потребностью метки. — Я… мне лучше уйти, — прохрипел Тэхён, его голос дрожал, а руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он сделал шаг к двери, но споткнулся о журнальный столик, словно собственное тело перестало ему подчиняться. Взгляд парня был прикован к блестящему металлу в кейсе. Чонгук стоял на его пути, не зная, что предпринять. Отойти в сторону и позволить ему сбежать или… остановить? Тэхён повернулся к нему, поднимая взгляд. Его глаза были почти черными от жажды, заволоченные туманом, но на мгновение пелена спала, и в них промелькнуло узнавание, ужас и бесконечная вина. — Я не должен, — прошептал он умоляюще. Чонгук был растерян. Контроль Тэхёна явно летел к чертям, и это было до ужаса странным. Может, им и правда уйти? Отступить. Не соглашаться на эту дикость. Но… что будет дальше, если Тэхёна и в самом деле ведет даже от одного взгляда на нож… Что, если однажды он сорвется, но уже не здесь, в клинике, где кругом врачи, а на кухне собственного дома, когда рядом не будет никого, кроме них двоих? Осознание этого выбивало воздух из легких. Вся их бравада, вся надежда вдруг стала казаться смешной. У них и правда не было шанса? — Ты можешь сейчас сбежать, Тэхён. Можешь оставить все, как есть, и сопротивляться своим желаниям до последнего. Но это никак не исправит ситуацию. Тебе нужно узнать свой предел. Нужно понять, что ты не убьешь своего партнера. Только так у вас появится шанс, — произнес Сокджин. Он прав? Они сейчас обсуждают то, что Тэхён хочет порезать его ножом? Серьезно? Чонгук прислушался к себе, пытаясь отыскать страх, но не находил его, лишь беспокойство за Тэхёна. Глупую тревогу за человека, который борется со своим желанием этот самый нож в руки взять. — Ты боишься за своего парня, но я не дам ему сильно пострадать, — заявил Сокджин. — Еще раз повторяю. Лучше тебе удовлетворить жажду здесь и сейчас, чем там, где меня не будет. Доктор плавным движением достал один из ножей. Лезвие тускло блеснуло в свете лампы. Тэхён издал звук, похожий одновременно на стон и рычание. Чонгук чувствовал, как Тэхёна колотит крупная дрожь. Солнце боролось с собой, и эта борьба причиняла ему физическую боль. Чонгук взглянул на свою метку, которая начала реагировать на потребность соулмейта, проявляя слабое свечение. — Я направлю тебя, — мягко, успокаивающе произнес Сокджин, не отрывая взгляда от Тэхёна, и взял нож. Он не делал резких движений, действуя с пугающей методичностью. Чонгук поймал взгляд доктора, видя этот немой вопрос « продолжаем?», и кивнул. Он не собирался отступать, но… — Все в порядке, — произнес он, сделав шаг вперед и коснувшись ладони Тэхёна. Это все напоминало сумасшедший дом, но… вдруг так надо? Вдруг это то, что может им помочь? Тэхён руку не одернул, но замотал головой. Пределы… Чонгук и сам хотел знать о пределах Тэхёна. Сколько надо Солнцу, чтобы удовлетворить жажду? Где будет та черта, за которой они оба начнут ломаться? Чонгук боялся до тошноты, колени подгибались, но он заставил себя стоять ровно. Ради них обоих. Сокджин остановился рядом с ними и аккуратно вложил нож в ладонь Тэхёна. Чонгук видел по глазам парня, что обратного пути уже нет — Тэхён не отпустит рукоятку. Он тяжело и часто дышал, выглядя настоящим безумцем. Чонгуку от его вида становилось не по себе. — Хорошо, — спокойно произнес Сокджин, не выглядя удивленным или обеспокоенным. Чонгук надеялся, что доктор знает, что делает, интуитивно доверившись после всех сказанных слов, бьющих в цель. — У тебя все получится. Мы вместе с Чонгуком поможем тебе. Посмотри на него, он крепкий и сильный парень, который до сих пор не сбежал от тебя. Он хочет бороться, а ты? Чонгук не мог больше выдавить и звука от волнения. Ему хотелось снова коснуться Тэхёна, но тело словно оцепенело. — Отдай ему Приказ и жажда чуть поутихнет, — пообещал Сокджин. Тэхён судорожно облизнул губы, поднимая невменяемый взгляд. Чонгук видел отчаянную борьбу парня, который старался взять под контроль свою метку, но проигрывал чудовищным инстинктам. — Давай, — кивнул Чонгук, давая разрешение на любые действия со стороны Солнца. — Прикажи ему снять футболку, — продолжал шептать Сокджин, выглядя настоящим дьяволом рядом с Тэхёном. Чонгук ощутил легкое покалывание в теле, уже знакомое давление, от которого закружилась голова. — Сними. Футболку. Голос Тэхёна звучал низко и хрипло, посылая по телу дрожь. Чонгук тихо выдохнул, пряча волнение. Он почувствовал себя бесконечно неправильным, когда в ответ на Приказ ощутил легкое возбуждение. Он не мог сопротивляться давлению, тело полностью стало подчиняться чужой воле, и эта власть внезапно отдалась пульсацией в каждой клеточке. Чонгук стянул с себя футболку, даже не почувствовав смущения. Слишком много разномастных эмоций скапливалось внутри, не оставляя место стеснению. — Хорошо. А теперь коснись острием кожи своей Луны, — продолжил шептать Сокджин, направляя руку Тэхёна. Он обхватил его кисть, держа крепко, уверенно, готовый в любое мгновение вмешаться. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Тэхён медлил, но, несмотря на хватку Сокджина, ножом управлял сам, сжимая рукоятку побелевшими, напряженными пальцами. Он то и дело прикусывал губы, продолжая молчать, пребывать где-то в своем аду кровавых желаний. Чонгук вздрогнул, когда лезвие коснулось его живота, и на миг зажмурился, справляясь со взволнованным дыханием. В первое мгновение он ничего не почувствовал, лишь холод металла, но секундой позже тело словно с запоздание отреагировало на неглубокую рану, толчками посылая боль. Чонгук прикусил губу, чтобы не застонать. Он не дернулся в сторону, не смотрел вниз, на царапину. Все его внимание занимал вид Тэхёна. Совершенно обезумевший, голодный. Тэхён смотрел на кровь, как настоящий вампир. Он наслаждался ей, впитывал в себя вид кровавых капель. Чонгук сглотнул, чувствуя, как по спине побежал холодный пот. Он вдруг подумал, что сейчас Сокджин держит жизнь их обоих в своих руках. Совсем незнакомый человек, одно движение которого может убить. Чонгук посмотрел на мужчину, обнаружив, что тот цепко следит за ними обоими. Его твердый взгляд говорил о том, что у него все под контролем, и от этого становилось немного легче. — Тебе достаточно? — тихо спросил Сокджин у Тэхёна. Чонгук и сам видел ответ. Недостаточно. — Попробуем еще один порез, — Сокджин снова направил руку Тэхёна. Чонгук едва не отшатнулся, он с трудом заставил себя стоять на месте. У него голова шла кругом. Он не понимал вообще, как согласился на это безумие, и почему продолжает стоять, почему не кричит, почему позволяет делать с собой такое. Крепко сжимая кулаки, он прокусил губу до крови, когда острие снова коснулось его кожи. Он уже ждал боль, знал, что сейчас будет, и от этого начинал нервничать. Второе прикосновение ножа оказалось ошеломительным. Боль уже не просто кусала, она начинала раздирать, проникать острыми иглами. Чонгук потратил все силы на то, чтобы не шелохнуться, не дернуться. Боль проникала, как яд, срывая с губ настоящий стон. Тэхён дернулся в сторону, разжимая пальцы. Нож с глухим звуком упал на пол. — Все в порядке. В порядке, — уговаривал его Сокджин, прижимая к себе, не давая вырваться. — Раны неглубокие. Мы обработаем их, и следа не останется. Чонгук будет в целости и сохранности, обещаю. Но мы не можем остановиться сейчас. — Нет… — Тэхён замотал головой. На него страшно было смотреть. По его щекам потекли слезы, но Чонгук даже не понимал, отчего тот плачет. Он нервно смотрел на свое Солнце, чувствуя пульсирующее «недостаточно». Тэхёну не хватает этого. Не хватает этих порезов. — А теперь ударь его, вложив всю силу, — продолжил давить Сокджин. — Нет, я… не хочу. Гук, пожалуйста, — взмолился Тэхён, цепляясь взглядом. Чонгук не мог ничего ответить. Его самого трясло. Это все и так было слишком, но Солнце не было удовлетворено. До сих пор нет. И это пугало. По-настоящему пугало. Тэхён хотел большего. Это видно было во всей его напряженной позе, по его гудящей метке, которая светилась все ярче и ярче. Собственная боль уже отходила на второй план. — Ты сделаешь ему хуже в будущем, если сам не будешь знать свой предел, — резко, холодно произнес Сокджин. — Ты убьешь его, понимаешь? Убьешь, если испугаешься сейчас. Ты должен дойти до самого края и удовлетворить метку полностью. До самой последней капли. Ты меня понимаешь? Чонгук хотел сказать, что уже не понимал ничего, хотя и обращались не к нему. Он чувствовал себя странно. И это чувство внутри не было страхом или отвращением. Это было нелогичное, неправильное беспокойство за Солнце. — Заломи ему левую руку за спину и уложи грудью на кушетку, — дал Сокджин новую команду. — Давай, Тэхён, действуй! — Все в порядке, — выдохнул Чонгук нервно, стараясь не смотреть на свой живот. Он понимал, что его трясет, но все было в порядке. Он не отступит и не даст Тэхёну отступить тоже. Он хотел знать, есть ли предел этой жажды Солнца. Тэхён все еще пытался бороться с собой, но явно проигрывал. Он хотел больше боли, и сходил с ума от своих желаний. С рыком он бросился вперед. Чонгук не сопротивлялся, но от неожиданности едва не вскрикнул. Тэхён заломил ему левую руку за спину и толкнул к кушетке рядом, заставил наклониться, упереться грудью на холодную поверхность. — А теперь надави на руку сильнее, Тэхён, — потребовал Сокджин, встав рядом. — Чонгук, не бойся. Я все контролирую. Верь мне, хорошо? Я не допущу серьезных травм. Чонгуку только это и оставалось. Верить. Он чувствовал острую беспомощность, тяжелое дыхание Тэхёна над собой, давление в плече, от которого мысли путались, и становилось жутко. Чонгук не понял, что произошло, но внезапная, резкая боль в плече вышибла все мысли из головы. Он закричал, невольно дернулся, чувствуя адскую боль и паническое желание от нее избавиться. В голове роем пронеслись мысли, что ему вывихнули плечо, от острой боли он едва мог соображать. Но все прекратилось так быстро, что это даже осознать толком не получилось. Его затопило волной непонятного, острого, невыносимого страха и удовольствия, которые не принадлежали ему. Это было ошеломляющее по своей силе действие, незнакомое, выбивающее весь воздух из легких. Сознание стало вязким и мутным, оно словно не могло больше вынести весь спектр чужих эмоций. Чонгук сдавленно и протяжно застонал, пошевелившись, но не успел обернуться и убедиться, что с Тэхёном все в порядке. Темнота накрыла его внезапно, резко, вырывая из реальности. Очнулся он уже на кушетке, прикрытый белой простыней. Первое, что почувствовал — его кто-то сжимал за ладонь, осторожно, бережно и так заботливо, что в груди стало разливаться тепло в ответ. Но потом стали возвращаться другие ощущения — все еще пульсирующая боль в плече, которая стала уже не такой сильной, боль от ран на животе, которые ощущались уже лишь слабым покалыванием, и боль в висках. — Чонгук! — заметив, что он очнулся, обеспокоенно выдохнул Тэхён. Чонгук медленно поднял глаза, натыкаясь на взволнованное, покрасневшее лицо парня, который не выглядел радостным и счастливым. Скорее был похож на того, кто проревел несколько часов после изнурительной работы. — Ну-ка, отойди, дружок, — Сокджин почти насильно отодвинул его и занял место на стуле. — На меня смотри, — приказал он Чонгуку, доставая из кармана фонарик. Чонгук поморщился, когда в глаза ударил свет, и слабо дернулся. Он чувствовал себя выпотрошенным и обессиленным. — Голову поверни, — продолжил осматривать его Сокджин, схватив за подбородок. Чонгук поддался чужим манипуляциям, не возражая, когда доктор приложил пальцы к его шее. — Как себя чувствуешь? — Что с моим плечом? — хрипло спросил он. — Все нормально. Никакого перелома или вывиха. Поболит немного и перестанет, — озвучил Сокджин, улыбнувшись мягко. — Ты молодец, Чонгук. Не каждый способен настолько довериться другому в столь сложной ситуации, но это помогло понять нам очень многое. Чонгук посмотрел за спину Сокджина на свое Солнце. Тэхён нервно кусал губы, не решаясь броситься вперед. На того дикого парня с безумием в глазах он теперь не был ни капли похож. — Пошевелить рукой можешь? — откинув простыню, спросил Сокджин. Чонгук попробовал это сделать, радуясь тому, что ему удалось поднять руку. Плечо хоть и ныло, но явно не было сломано. — Хорошо. Где-нибудь еще болит? — Голова, — признался Чонгук. — В висках ломит. — Это от напряжения. Я сделал тебе укол пять минут назад, скоро полегчает, — пообещал Сокджин. — Мы можем попросить Тэхёна выйти, — заметив его взгляд, предложил мужчина. — Не надо, — отказался Чонгук. Он хотел видеть Тэхёна, хотел убеждаться снова и снова, что это тот же самый парень, который ему когда-то понравился. — Что ты сейчас чувствуешь к нему? — задал Сокджин новый вопрос. Он вел себя с ним так мягко, заботливо и внимательно, словно с пострадавшим. А Чонгук не считал себя пострадавшим. Да, это все было дико, больно и безумно, но он сам согласился на все. Чонгук вновь устремил взгляд на Тэхёна, и в его груди пробудилось жгучее желание притянуть парня к себе, стереть границы между ними одним поцелуем. Несмотря на покрасневший нос и заплаканные глаза, Тэхён был прекрасен. Чертовски мил. — Вполне естественно испытывать страх или нериязнь, — начал Сокджин, прерывая повисшую тишину. — Твое тело пережило травму, подсознательно ты будешь некоторое время зажиматься, стремясь отгородиться. Но со временем это пройдет. Тэхён рассказал мне, что вы в отношениях. Чонгук вскинул удивленный взгляд на Солнце. В отношениях, значит. Тэхён неловко повел плечами, будто извиняясь за то, что сказал доктору. Сокджин улыбнулся. — У вас будет время разобраться в своих чувствах. Главное, мы нашли то, что искали, — произнес Сокджин. — Если меня будут резать так постоянно, не думаю, что меня надолго хватит, — сразу предупредил Чонгук. Он здраво оценивал ситуацию. Один раз пережить такое возможно, еще раз — тоже, но, если это станет закономерностью, он первым сойдет с ума. — О, нет. Не беспокойся, это была лишь крайняя мера. Сейчас не думай об этом, отдыхай. Поговорим обо всем завтра. Уверен, метка не потревожит вас пару недель, — заверил Сокджин. — Можешь еще полежать. Кабинет в вашем распоряжении на полчаса. Если потребуется что-то, позовите медсестру. Отдыхайте. Сокджин поднялся и вышел, оставляя их одних после пережитого шторма. Чонгук снова посмотрел на Тэхёна. Тот нервно переминался с ноги на ногу, не решаясь приблизиться. — Я в порядке. Просто устал, — поспешил успокоить его Чонгук. — И раз уж мы в отношениях, я, пожалуй, заслужил поцелуй? Тэхён слабо улыбнулся и шагнул ближе. — Прости. Я был на нервах и рассказал ему гораздо больше, чем собирался, — виновато признался он. — То, что случилось… — Потом, — бросил Чонгук, не собираясь сейчас обсуждать произошедшее. Главное, они оба живы, целы и почти невредимы. Остальное — потом. — Не хочу сейчас говорить об этом. Тэхён кивнул. Помедлив мгновение, он нерешительно протянул руку. Осторожно, словно опасаясь отпугнуть, он коснулся его волос. Чонгук ожидал, что накроет страхом, что тело отреагирует на это прикосновение отторжением, но ничего подобного не произошло. Напротив, он жаждал этого касания, этого утешения, заверения, что все будет хорошо. Почувствовав, что его не отвергают, Тэхён стал смелее. Он шумно выдохнул, наклонился и коротко, но уверенно коснулся губами губ своего соулмейта. Чонгук улыбнулся в ответ, придержав парня за кофту, когда тот попытался отстраниться. Их поцелуй был наполнен нервным волнением, но оба они чувствовали — даже пройдя через столь опасную черту, они по-прежнему были вместе.