Солнце и Луна

Они молчали с начала встречи, перекинувшись лишь дежурными фразами. Уютный бар на первом этаже гостиничного комплекса радушно принимал посетителей: играла ненавязчивая, легкая музыка, официанты ходили от столика к столику, разнося напитки, но насладиться расслабленной атмосферой не получалось. Тэхён отрешенно смотрел на недопитое пиво, машинально покручивая бокал в руке. Чимин сидел напротив, погруженный в свои мысли и полностью игнорирующий происходящее вокруг. Видеть его таким тихим было некомфортно, но Тэхён не знал, как начать разговор о случившемся. Судя по тому, какими напряженными Юнги и Чимин были после консультации, у них тоже не все гладко прошло. — Ты в порядке? — осторожно спросил Тэхён, коснувшись друга ногой под столом. Чимин поднял на него тяжелый взгляд и выдавил натянутую улыбку. — Все пучком. А ты? — Нормально. Наверное, — Тэхён неопределенно пожал плечами. Трудно было подобрать определение тому, что произошло в кабинете Сокджина. — Что думаешь по поводу этого доктора? — Не знаю, — внезапно честно и искренне ответил Чимин. — Он странный. Расскажешь, чем вы таким занимались, что Гук до сих пор дрыхнет в номере? Ты его так заездил, что ли? Тэхён хотел возмутиться, но до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке. И все вроде бы хорошо — Сокджин заверил, что Чонгук будет в порядке. Но вот чувство вины… оно липло, как смола. Тэхён не мог отделаться от ощущения неправильности. Чонгук не должен был ему так доверять. Не должен был так страдать. — Я нанес ему два ножевых и едва не сломал плечо, — выпалил Тэхён правду, которая жгла изнутри. Чимин присвистнул, но особо удивленным не выглядел. А Тэхёну от воспоминаний того безумия до сих пор было дурно. Его накрыло осознанием позже, когда они вышли с Чонгуком из клиники, когда их отпустили домой, обещая, что станет легче. — Весело вы время проводили. Что сказал док на это? — Что все нормально, — тяжело вздохнул Тэхён. — Он сказал, что при нашем синдроме все идет хорошо. Меня так накрыло там, Чим, ты не представляешь даже. Я не мог остановиться. Мне так сильно хотелось сделать ему больно, что мозги плавились. — И что тебя остановило в итоге? — задал Чимин вопрос, от которого становилось холодно. — Сокджин считает, что меня остановило осознание необратимости моих действий, — поделился Тэхён разговором с доктором, который случился после того, как Чонгук потерял сознание. — Он предположил, что это и есть граница потребностей моей метки. — То есть при любом раскладе ты не станешь ломать ему кости, — задумчиво протянул Чимин. — Это хорошая новость, разве нет? Получается, даже потеряв рассудок от потребности, ты не забьешь его насмерть. — Сокджин уверен, что да. Он сказал, что я не угроза для жизни Чонгука, что я смогу остановиться, когда ситуация станет критической. — Но тебя это не особо убедило, как вижу, — Чимин смотрел на него так, будто пытался заглянуть глубоко внутрь. — Мне страшно, Чим. Я не контролировал себя, когда метка стала требовать больше. Я… Тэхён почувствовал комок в горле и сильнее сжал бокал, словно это могло помочь ему удержаться на плаву. — Совсем не контролировал, — тихо выдохнул он, опуская взгляд на полированную поверхность стола. — Но ты все же остановился, — напомнил Чимин твердо, будто это все решало. Но Тэхён знал: это не так. Ничего не могло исправить тот ужас и то сладкое, невыносимое чувство, что заполняло его целиком. — Я оставил у него на животе порезы. Порезы, мать его! — зашипел Тэхён, подавшись ближе к другу. — И я чувствовал лишь удовольствие, понимаешь? Мне нравилось делать ему настолько больно. Я был настоящим монстром! — Эй, — Чимин коснулся его руки. — Все нормально, Тэ. Сокджин — специалист в этой области, верно? Ты сам мне говорил, что он крутой врач. И он сказал тебе, что все в порядке. Могло быть хуже. Ты мог не остановиться, мог сломать ему руку, но метке оказалось достаточно того, что ты сделал. Мы убедились, что ты не причинишь ему непоправимого вреда, разве этого мало? Все в порядке, чувак. Просто успокойся. Завтра вы сходите еще на одну консультацию, док выпишет вам препараты и все будет в ажуре, вот увидишь. Чимин говорил так уверенно, что Тэхёну захотелось поверить. Ему отчаянно хотелось верить, что все нормально, что Чонгук будет в безопасности рядом с ним, но страх все равно сидел где-то под кожей. — Гук тебе доверился, Тэ, — серьезно добавил Чимин. — Он позволил тебе все это сделать с собой, даже не находясь под влиянием метки. Он позволил тебе удовлетворить собственную жажду и даже не шарахался от тебя после, заметил? Он не пытался увеличить дистанцию в машине, он сидел рядом и смотрел на тебя без паники. Я все видел. Поэтому прекрати накручивать себя. Ты не монстр, просто метка требует от тебя больше, чем от других. И Чонгук это понимает. Прекрати дергаться и передавать свою неуверенность Луне. Ему тоже непросто. Его жизнь тоже изменилась, и ему еще тяжелее, ведь это он — тот, кто защищен в этой связи меньше всего. Но Чонгук чудом продолжает доверять тебе — не разрушай это своими сомнениями. Он старается ради вас обоих, так постарайся и ты. Тэхён медленно, нервно выдохнул. Пальцы, до побелевших костяшек сжимавшие бокал, немного расслабились. Слова Чимина хоть и не могли мгновенно стереть тот заселившийся страх в груди, но все же немного ослабили чувство вины. Он был прав. Во всем. Тэхён поднял взгляд на друга, не видя в его глазах ни осуждения, ни опасения — только усталую, братскую заботу. — Ты прав. Прости, — хрипло произнес Тэхён. Он провел ладонью по лицу, пытаясь стерпеть липкий страх и наваждение. В памяти всплыл образ Чонгука: бледный, измученный, он потянулся к нему в той палате и пылко отвечал на поцелуи, игнорируя весь тот ужас, что произошел с его телом. Не было никакой паники, только глухая усталость и странное, пугающее спокойствие. Чонгук не видел в нем угрозы. — Я всегда прав, бро, — удовлетворенно улыбнулся Чимин и потянулся к пиву, давая время собраться с мыслями. Тэхёну стало легче. Паника, захлестнувшая его после осознания случившегося, поутихла, а навязчивые мысли стали жалить меньше. Он несмело улыбнулся в ответ, чувствуя благодарность за поддержку. — Спасибо. — Забей, — отмахнулся Чимин. — Ты всегда был паникером. Но сейчас тебе нельзя, Тэ. Нельзя паниковать, потому что ты отвечаешь за состояние Чонгука. И пусть врачи говорят, что ответственность делится поровну, все это брехня. Именно Солнце отвечает за состояние своей Луны. — Да, — кивнул Тэхён, соглашаясь. Он понимал это. Всегда понимал. Но на деле все оказалось куда сложнее, чем в его представлении. — Я буду стараться. — Вот и отлично, чувак. Верю в тебя. Тэхён улыбнулся, в глубине души завидуя спокойствию и стойкости друга. Чимин оставался таким уверенным, несмотря на появившуюся метку и соулмейта, который был старше его вдвое. Он не паниковал и умудрялся еще поддерживать окружающих. Только вот во взгляде его затаилась едва уловимая напряженность. Тэхёну стало стыдно: за своими переживаниями он даже не поинтересовался у друга, как прошла его с Юнги консультация. — А у тебя как все прошло? — аккуратно спросил Тэхён. — Нормально, — Чимин равнодушно пожал плечами. — Расскажешь? — настойчиво продолжил Тэхён, понимая, что за этим «нормально» скрывается нечто иное. — Да нечего рассказывать. Док предложил нам Приказ и секс, — неохотно признался Чимин. — Мы попробовали Приказ. После того, что Сокджин заставил делать их с Чонгуком, стоило ожидать, что и с другими парами он не церемонился. Но напускная небрежность Чимина заставляла задуматься: все ли было так просто, как он говорит? Тэхён успел немного узнать Юнги во время поездки и того первого дня в Нью-Йорке, когда они ездили за Чимином в полицейский участок. Этот мужчина выглядел так, будто привык держать контроль в своих руках. Насколько Тэхён знал, у этого человека достаточно прибыльный и большой бизнес, он привык отдавать команды и управлять другими людьми. Поэтому несложно представить, как Приказ мог отразиться на таком человеке. — И как это было? — тихо спросил Тэхён, наблюдая, как Чимин задумчиво крутит бокал, смотря куда-то в точку на столе. — Как он отреагировал? — А как он мог отреагировать? — горько усмехнулся Чимин, поднимая взгляд. — Он подчинился. У него не было ни одного гребанного шанса сопротивляться этому. Его тело целиком и полностью принадлежало мне. Он не мог не подчиниться. Ты и сам уже прекрасно знаешь, как это, верно? Вы же с Чонгуком использовали Приказ? — Да, — кивнул Тэхён, прекрасно помня то упоительное, пьянящее чувство власти над другим человеком. Но также Тэхён помнил, что Чонгук, как бы безумно это не выглядело, получал удовольствие от Приказа, подчинялся ему охотно, сдавался и легко подстраивался. Это обескураживало и еще больше заводило и сводило с ума. Но Тэхён был уверен, что Юнги реагировал иначе, что для мужчины это, наверняка, было серьезным ударом. — Юнги это напугало? — осторожно спросил Тэхён, не зная, стоит ли лезть в душу. Чимин не любил откровенничать и легко посылал любопытных подальше, но Тэхён решил дать ему шанс выговориться и поделиться своими переживаниями. — Я приказал ему снять рубашку, и он выполнил, — произнес Чимин после долгой паузы. — Вся его агрессия, все недовольство… просто выключились. Как щелчок тумблера. Он стоял там и смотрел на меня, и в его глазах не было ничего, кроме абсолютного подчинения. Это было… охренительно. Но за этим искусственным подчинением оставался все тот же человек. Он все осознавал, но его тело больше не принадлежало ему. Я отобрал его волю. Ты представляешь, насколько это должно быть страшно для него? Тэхён представлял. — Поэтому можешь не говорить мне о монстрах, — горько усмехнулся Чимин. — Я чувствовал себя так, будто сломал его. — Вы разговаривали потом с Сокджином? — Да. Док после пришел к нам, что-то говорил, но я ни хрена даже не слышал. Мне все было понятно и так. Юнги отсел от меня на другой конец дивана, будто боялся, что я могу наброситься на него. — Может, ему нужно время, чтобы это все уложить в голове? — предположил Тэхён. — Может, — устало вздохнул Чимин. — Но мы хотя бы вернулись из клиники в отличие от Намджуна и Мари. У них, видимо, прошло все еще хуже. Не знаешь, что там случилось? — Нет. Пока ничего неизвестно. Юнги поехал к ним, чтобы отвезти вещи. Ему сказали, что Намджуна и Мари оставят здесь на месяц. Это странно, да? — У них вроде бы не должно быть никаких проблем. Они женаты, без всякого синдрома отложенной метки… кажется, что может случиться? — Ага. Только на Мари как посмотришь, так жутко становится. Они оба замолчали. Тэхён был уверен, что сейчас Чимин тоже вспоминает соулмейта Джека, ту девушку, которая не справилась со связью. Тэхёна пробрало дрожью. Он не хотел думать о брате, не хотел снова погружаться в ту черноту и вспоминать, что стало с Джеком и его Луной. И не хотел, чтобы Чимин думал об этом тоже. — Эй, все будет в порядке, — Тэхён привлек внимание друга, толкнув его ногу под столом. — Ты мне сам об этом говорил, помнишь? Они будут в порядке. И Мари, и Чонгук, и Юнги. Мы позаботимся о них. Чимин слабо улыбнулся. — Ты меня утешать, что ли, собрался? Да ты только что ныл мне о том, как тебе страшно, — фыркнул друг, жестко напоминая о начале их разговора. — Кому мне еще ныть, если не тебе? — возмутился Тэхён. — Мне страшно, да. Но я знаю, что и тебе страшно тоже, Чим. И я хочу, чтобы ты знал — ты всегда можешь поделиться со мной всем, что у тебя на душе. Надеюсь, что ты это сделаешь. Придешь ко мне, если будет плохо. — Ладно-ладно. Прекращай. Я сейчас расплачусь от сентиментальности, — поморщился Чимин. — Я серьезно, — не повелся Тэхён на его небрежность. — Я тебя понял. Отвали. Со мной все в порядке, ведь я не такая истеричка, как ты, — нагло бросил Чимин в ответ. Тэхён мысленно застонал и швырнул в друга скомканную салфетку. — Я не истеричка. — Ага-ага. Телефон тихо пиликнул сообщением: «Привет». Сердце мгновенно пустилось вскачь от одной лишь весточки, которая принадлежала Чонгуку. Он написал ему! «Привет. Уже проснулся?» — набрал Тэхён быстро в ответ. — Иди к нему, — внезапно произнес Чимин, сразу догадавшись о том, с кем идет переписка. Тэхён поднял взгляд на друга, почувствовав неловкость. Он настолько очевиден? — У тебя аж глаза загорелись, — хмыкнул Чимин. — Не уверен, что он хочет меня видеть сейчас, — поделился Тэхён своими опасениями. Чимин внезапно вырвал телефон у него из рук и что-то быстро начал печатать. — Эй! — запаниковав, Тэхён бросился вперед, чтобы отобрать свой телефон, но не успел — Чимин все-таки отправил Чонгуку сообщения. «Я мог бы прийти сейчас к тебе в номер. Впустишь?» — гласили наглые строчки. Чимин дьявольски хихикал. Тэхёну хотелось ударить его чем-нибудь. Он бросил на друга гневный взгляд и собирался уже удалить это сообщение, пока Чонугк не прочитал его, но и тут опоздал. — Чимин! — простонал он, представляя, что должно быть Чонгук подумал. — Ну зачем?! Друг даже отдаленно виноватым не выглядел. Тэхён не успел запаниковать еще больше, ответ пришел довольно быстро: «Приходи». По телу пробежали мурашки. Приходи? Чонгук не против того, что они встретятся сейчас в его номере? Чимин тихо посмеивался, видя его реакцию. — Не благодари. Иди. Расскажи ему в постели, какая ты невинная ромашка. — Я не… — Я постаю на стреме, — подмигнул ему нагло Чимин. — Пока номер свободен, можете пошалить немного. Я задержу Юнги, если что. А теперь проваливай. Тэхён пару мгновений смотрел на парня. Он чувствовал себя просто дерьмовым другом, потому что да, ему до чертиков хотелось подняться в номер к Чонгуку. Чимин словно увидел эти его метания и произнес без тени шуток: — Иди, Тэ. Все в порядке. Ты нужен ему сейчас. — А ты? — Бля, мне не пять лет, — простонал Чимин. — Меня можно оставить одного, мамочка. Тэхён еще немного колебался, но это «Приходи» жгло изнутри и гнало вперед. — Мы еще поговорим об этом, — пригрозил он другу и поднялся. — Конечно. Вали уже. Тэхён сорвался так быстро, что Чимин не сдержал смешка. Он проводил взглядом друга, чувствуя, как внутри что-то болезненно сдавило. Тэхён сейчас как никогда был похож на своего брата — такой же порывистый, ведомый инстинктами метки. От этой мысли стало не по себе. Чимин остался один за столиком. Он смотрел на вход в бар невидящим взглядом, думая о том, что Тэхёну повезло. Повезло иметь Луну, которая готова принять его тьму. А вот у него самого всё пока было крайне непонятно. Телефон завибрировал на столе. Чимин разблокировал экран, открывая сообщение от отца. Там было всего лишь фото выписки из карточки: его изменившийся статус и ниже имя Луны — Мин Юнги. Ни слова приветствия. Ни вопроса «как ты?». Только сухой факт. Чимин заблокировал телефон и убрал его в карман, замечая, что пальцы предательски дрогнули. Здорово. Просто, блять, шикарно. Он знал, что долго скрывать имя своей Луны от отца не получится, но не рассчитывал, что тот узнает всё так скоро. Прикусив губу, Чимин залпом допил пиво и поднялся. Ему срочно нужно было на воздух. Он толкнул тяжелую входную дверь бара и вышел на улицу. Шум города обрушился на него со всех сторон: гудки такси, гул толпы, далекая сирена. Здесь было слишком много жизни, слишком много людей, которым не было дела ни до каких меток. Чимин сделал несколько шагов по тротуару, пытаясь раствориться в этом хаосе, но чувствовал себя лишь более изолированным. Телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось снова — «отец». Чимин мысленно застонал. Он знал, что этот разговор неизбежен, но надеялся выиграть хотя бы пару месяцев. Выиграть время, чтобы самому понять, как быть дальше. Но отец никогда не давал времени на раздумья. — Да, — голос прозвучал глухо и хрипло, совсем не так уверенно, как ему хотелось бы. На том конце провода повисла короткая, тяжелая пауза. Затем раздался знакомый властный баритон, лишенный всяких эмоций: — Ты получил мое сообщение? Чимин остановился под тусклым светом уличного фонаря. Желтый круг света выхватил мокрый асфальт у его ног. Он сглотнул, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Получил. — И ты ничего не хочешь мне объяснить? Например, почему я узнаю о твоей Луне из выписки клиники, а не от тебя лично? Почему, черт возьми, я узнаю только сейчас, что твоя Луна — чертов Мин Юнги! Чимин закрыл глаза, прислоняясь плечом к холодному столбу фонаря. — А что? Уже думаешь, как это можно использовать? — с тихой насмешкой произнес он. И не нужно быть провидцем, чтобы понять, каким будет следующий шаг отца. От этого неприятно тянуло в груди. — Не смей говорить со мной в таком тоне, Пак Чимин, — голос отца стал стальным. — Ты обязан был мне сказать все сразу! Мы не можем упускать такой шанс… Чимину даже слушать это было противно. — Нет, — резко оборвал он отца. — Что бы ты ни задумал, забудь об этом. Я не позволю тебе использовать нашу связь против него. Этого не будет, слышишь? — Мальчишка, — прошипел зло отец. От его тона мурашки по спине пробежали. Чимин ненавидел себя за это. Ненавидел за эту слабость, за эту тошнотворную реакцию. — Даже не смей думать, что можешь мне перечить, — процедил он. — Мы поговорим, когда вернешься, и я очень надеюсь, что к тому времени твои мозги встанут на место. Отец нажал на отбой, не дожидаясь от него ответа. Гудки в трубке показались оглушительными. Чимин стоял один под жёлтым светом фонаря, глядя на тёмную реку улицы, и вдруг ноги подкосились. Он медленно сполз вниз, садясь прямо на мокрый бордюр. Чёрт. На миг его охватила такая паника, что дышать стало физически сложно — воздух застревал в лёгких комком ваты. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что казалось, вот-вот сломает их. Перед глазами потемнело. Он снова был там, в кабинете отца: запах дорогой кожи и табака, тяжёлый взгляд… «Мы поговорим, когда вернёшься». Это означало: «Я выбью из тебя всю эту дурь и заставлю подчиниться». Он слишком хорошо помнил вкус крови во рту после прошлого «разговора», когда посмел возразить по мелочи. Паника душила. Он поднял трясущиеся руки к лицу и нервно засмеялся. Он был жалок. Серьезно. После стольких лет… Чимин поднял глаза на чёрное небо без единой звезды и медленно выдохнул, тихо прошептав себе под нос: — Я ведь справлюсь, хён, правда? Он знал, что ему никто больше не ответит, но почему-то жутко хотелось, чтобы его услышали, чтобы как раньше обняли и утешили, заверив, что все изменится. Он больше не был уверен в том, что справится.