Солнце и Луна

На заднем дворе школы царила тишина, которая выбивалась из суеты школьной жизни. Большинство учеников предпочитали оживленную столовую или залитую солнцем лужайку перед главным корпусом, где, наслаждаясь жарой, дурачились у оросителей. Баскетбольная площадка пустовала, не привлекая желающих попотеть в этот час. Но для Чонгука это место было родное, навивающее мысли о прошлом. Небольшая, обнесенная сеткой площадка, два щербатых кольца и верный, потрепанный мяч. Большего и не нужно. Чонгук сменил темп: удары стали резче, быстрее, словно пульс, учащающийся перед броском. Он сделал два стремительных шага в сторону, ловко обошел невидимого соперника и взмыл в воздух. Мгновение — и мяч, не коснувшись даже дужки кольца, с тихим шуршанием проскользнул сквозь сетку. Удовлетворенно опустившись, Чонгук подобрал мяч, и, не мешкая, устремился к другому кольцу. Еще один бросок — и вновь чистый данк, принесший короткую, но яркую эйфорию. Он скучал по баскетболу. Нервотрепка с появившимися метками выбила его из привычного ритма, лишив многих радостей, но сейчас жизнь, казалось, медленно возвращалась в прежнее русло. Во многом благодаря Ким Сокджину. Они провели в Нью-Йорке почти неделю. Бесконечные обследования под руководством врача, разработанная схема стабилизации меток, включающая медикаменты, регулярные сеансы психотерапии и комплекс мер по укрощению проявлений синдрома. Впервые с момента появления меток Чонгук ощутил надежду на то, что все действительно будет в порядке, что они с Тэхёном смогут адаптироваться и жить, если не нормальной, то максимально близкой к ней, жизнью. Сокджин дал им опору, объяснил, что их ждет, как действовать, и помог поверить: даже с таким синдромом у них есть шанс на счастье. Чонгук воспринимал это как настоящее чудо, и не только помощь врача, но и то, как складывались его отношения с Тэхёном. Они теперь встречались. Как настоящая пара. Пусть это пока выглядело неловко, и часто Чонгук терялся в новой для него сфере, но все было правильно. Их отношения с Тэхёном не остались в рамках Солнца и Луны, они теперь часто виделись и часто целовались, потихоньку узнавая друг друга лучше. Мысли снова закружили вокруг Тэхёна. Тепло его руки, тихий голос, легкие, но властные прикосновения, от которых внутри все замирало. Их поцелуи и моменты близости, что дарил им Нью-Йорк, где в уединении номера они могли ближе узнавать друг друга, ласкаясь в объятиях. Здесь же, дома, этого отчаянно не хватало. Здесь была школа, подготовка к экзаменам, зоркий материнский взгляд, домашние задания, помощь по саду. Обычная, привычная рутина. А ему хотелось… к Тэхёну. Так глупо. Чонгук никогда не чувствовал ничего подобного, и уже не понимал — виноваты метки или нет в том, как ускоряется его пульс от одного лишь вида соулмейта. Отреагировав на мягкие шаги, Чонгук красиво забил из-под кольца. Интуитивное желание покрасоваться казалось нелепым, но непреодолимым. — Так и знал, что найду тебя здесь, — не стал таиться Тэхён. Он подошел к ограждению и, прислонившись к столбу, мягко улыбнулся. Чонгук обернулся к нему, чувствуя, как сердце сделало привычный кульбит при виде парня. Тэхён выглядел так, словно сошёл с одной из тех многочисленных фотографий, которые Чонгук тайком делал на свой телефон. В простой белой футболке, с небрежно спадающей на глаза чёлкой и с этой его мягкой, понимающей улыбкой, от которой на щеках появлялись едва заметные ямочки. Он был воплощением спокойствия и уюта. Чонгук ничего не ответил, лишь перехватил мяч одной рукой и медленно пошёл к ограждению. Он остановился в паре шагов от Тэхёна, который не спешил заходить внутрь. Между ними была сетка, но сейчас она казалась незначительной преградой. Чонгук просто смотрел, впитывая знакомый образ, позволяя себе эту маленькую слабость — любоваться своим соулмейтом в открытую. — Привет, — тихо выдохнул Тэхён, нарушая повисшую тишину. — Привет, — наконец произнёс Чонгук, и его голос прозвучал чуть хрипло после физической нагрузки. — Я думал, ты закончишь не раньше двух. — Я слышал твои мысли о том, как ты скучаешь, даже через два коридора и лестничный пролёт, поэтому торопился, — парировал Тэхён, и в его глазах заплясали озорные искорки. Он оттолкнулся от столба и сделал шаг к сетке, кладя ладони на ячейку. Его пальцы коснулись Чонгука, и от этого лёгкого, почти невесомого прикосновения по коже побежали мурашки. — И профессор Брейк отпустил тебя? — спросил он, ведя большим пальцем по тыльной стороне ладони Тэхёна. — Сжалился. Сказал, что моя аура уныния распугивает всех слушателей его курса. И что я могу идти страдать в другое место. — И ты выбрал страдать рядом со мной? — Именно. Это называется «поддержка соулмейта», неуч. Ты должен быть мне благодарен. Чонгук сжал его пальцы чуть крепче, чувствуя непреодолимое желание сократить те несколько шагов и пару сантиметров сетки, что всё ещё разделяли их. — Сыграешь со мной? — На желания? — игриво спросил Тэхён. — Да. — Идет, — легко согласился Тэхён, заходя на площадку. — До трех очков. Кто выиграет, тот загадывает желание. Он легко, словно танцуя, перехватил мяч, выбивая его из рук Чонгука, и, не глядя, отправил в кольцо. Сетка привычно звякнула. — Один — ноль, — с лёгкой усмешкой констатировал он, возвращая мяч. В его глазах блеснул огонь. Чонгук лишь фыркнул, принимая пас. Он знал, что Тэхён хорош на баскетбольной площадке, но сегодня хотелось не просто победить — хотелось превзойти, показать насколько хорош может быть он сам. Чонгук резко ушел вправо, делая обманное движение плечом, и рванул к кольцу. Мяч словно прилип к его ладони, послушно следуя за каждым движением запястья. Тэхён среагировал мгновенно, преградив путь своим телом. Они столкнулись грудью на мгновение, и Чонгук успел уловить знакомый аромат его парфюма. Жар внутри вспыхнул с новой силой, но Чонгук заставил себя сосредоточиться. Сделав резкий разворот вокруг своей оси, он бросил мяч из-за спины через голову. Снаряд описал идеальную дугу и с громким шлепком ударился о щит, прежде чем провалиться в кольцо. — Один-один, — выдохнул Чонгук, тяжело дыша после рывка, и победно посмотрел на соперника. Тэхён рассмеялся, поддаваясь этому накатившему, страстному желанию победить. Его смех отдавал теплом внутри. — Неплохо. Очень неплохо. Но не забывай, что я капитан команды сборной штата. С этими словами он ловко выхватил мяч прямо из-под носа у опешившего Чонгука и тут же отправил его в дальний бросок. — Два-один, — подмигнул Тэхён. — Может, слава Пепельного дракона всего лишь слухи? Чонгук возмущенно рыкнул и кинулся вперед, пытаясь отобрать мяч. Началась возня. Они толкались локтями, перехватывали инициативу, смеясь и выкрикивая что-то бессвязное. В какой-то момент их борьба перешла в нечто иное: они оба упали на горячий асфальт площадки, продолжая сжимать мяч. Чонгук оказался сверху, прижимая руки Тэхёна к покрытию над головой. Они замерли. Смех утих. Взгляд Чонгука упал на губы Тэхёна, которые были так близко, всего в нескольких сантиметрах. Тот больше не улыбался. Его глаза потемнели, искры веселья сменились глубоким, тягучим теплом. Воздух между ними стал густым и тяжелым, наполненным невысказанным желанием. Сердце Чонгука колотилось где-то в горле, заглушая шум города за забором школы. — Ты… слишком много болтаешь, — прошептал Чонгук, наклоняясь еще ниже, почти касаясь чужого рта своими губами. — А ты слишком много думаешь, — тихо ответил Тэхён, закрывая глаза и подаваясь навстречу. Их поцелуй был коротким, но оглушающим. Это было прикосновение сухих, горячих губ, от которого по телу пробежал электрический разряд. Чонгук почувствовал, как пальцы свободной руки Тэхёна впиваются в ткань его футболки на спине, притягивая ближе. Мир сузился до этого ощущения близости, запаха асфальта, и вкуса того, кто был дороже всех на свете. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Чонгук увидел, как пылают щеки Тэхёна. Он воспользовался этой секундной заминкой и резко поднялся, рванув к кольцу. Ему бы удалось закинуть мяч, удалось победить, но неожиданно все тело накрыло невыносимо сильным давлением вместе с командой Тэхёна. — Стой! Приказ Солнца прозвучал тихо, но твердо, решительно, парализуя, отбирая волю и превращая в раба. Чонгук нервно выдохнул, все еще до конца не привыкший к подобному. Он не мог пошевелиться, не мог сделать победный бросок. Все тело перестало быть ему подвластным, и это дезориентировало, выбивало из реальности. Чонгук не пытался этому сопротивляться, он отдался чужой власти, прикрывая на миг глаза, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. — Это подло, — с наигранной обидой произнес он, когда Тэхён медленно поднялся и встал перед ним, отбирая мяч. На его губах играла дьявольская улыбка, от которой сердце застучало чаще. — Да, — согласился Тэхён тихо, подбираясь совсем близко. Чонгук не мог пошевелиться. Его завораживала власть Тэхёна, насколько пугающей и неправильной она не была. — Три — два. Я победил, — объявил он, сделав последний бросок. — С тебя желание. Чонгуку стало внезапно плевать на то, что проиграл, да и проигравшим он себя не чувствовал. Тэхён был рядом, смотрел без насмешки и торжества победителя. В нём было только ожидание и что-то ещё — глубокое, тёмное и горячее. Не говоря больше ни слова, Чонгук наклонился и накрыл его губы своими. Это был не нежный и робкий поцелуй. Тэхён притянул его к себе за талию одной рукой, вжимая в своё тело, а другой зарылся в волосы на затылке, не давая отстраниться. Чонгук тихо выдохнул ему в рот и ответил с той же страстью, запуская руки под его футболку и касаясь горячей кожи спины. Спустя пару мгновений Тэхён отстранился немного, прижавшись лбом ко лбу Чонгука. Его дыхание было сбитым и горячим. — Ты меня с ума сводишь, — жарким шепотом произнес Тэхён. Чонгук чувствовал, как давление Приказа постепенно растворяется, освобождая его, и он цеплялся за остатки этого ощущения, пока они не исчезли вовсе. Он хотел больше. Хотел, что бы было как там, в Нью-Йорке, что бы им никто не мешал, что бы они могли зайти чуть дальше в их отношениях. Но они не могли заниматься ничем таким интимным у него дома, потому что мать пристально следила за ними все время, не могли пойти к Тэхёну домой, потому что там был целый полк детей и не меньший надзор со стороны взрослых. — Давай встретимся сегодня вечером на квартире у Чимина, — предложил Тэхён. — Чим будет занят с отцом, поэтому квартира свободна, и нам разрешили ей воспользоваться. Что скажешь? — Это твое желание? — напомнил Чонгук про игру. — Почти, да, — улыбнулся Тэхён. — Мы давно уже не проводили время вместе, и мне показалось, что это отличная идея. — Это отличная идея, — согласился Чонгук. — Во сколько встретимся? — В семь. Нормально? — Идет. Тэхён шумно выдохнул, словно все это время задерживал дыхание. Напряжение, сковавшее его плечи во время приглашения на свидания, ушло, уступив место явному облегчению. — Тогда идем сейчас на обед. А то перерыв уже скоро закончится, — напомнил он, бросая быстрый взгляд на часы. — Я обещал угостить тебя тако. — Помню, — Чонгук наклонился, чтобы поднять с асфальта свой рюкзак, который бросил у ограждения в самом начале их игры. Тэхён проделал то же самое со своим. — Веди. Надеюсь, это недалеко, а то я уже умираю с голоду. Эта возня с тобой отняла все силы. Тэхён усмехнулся и, поравнявшись с ним, легонько, почти невинно коснулся его плеча своим. Этот простой контакт послал волну жара по телу. — Это ты отнял все мои силы, — бросил он шутливо, но тут же голос стал серьезнее, тише. — Ты … не обиделся? На Приказ? Чонгуку стыдно было признаваться даже самому себе, насколько ему понравилось. Несмотря на то, что этот Приказ заставил его проиграть. Ему нравились Приказы Тэхёна. Всегда. По совету Сокджина они стали пользоваться ими почти ежедневно, делая их обыденными, естественными. Чонгук пока не мог решиться и сказать, что хотел бы почувствовать на себе Приказы немного иначе. Ему было даже наедине с собой стыдно от своих фантазий, где Тэхён ставит его на колени с помощью Приказа, где заставляет его подчиняться. От этих мыслей становилось жарко. — Все нормально, — выдавил он, отводя взгляд. Они вышли через заднюю калитку, которая вела на тихую боковую улочку, подальше от главного входа, где сейчас толпились ученики. Здесь было тихо и тенисто. Тэхён свернул в сторону небольшого торгового центра, который Чонгук обычно обходил стороной — слишком много людей и шума. — Ты не думал о том, чтобы присоединиться к нашей команде? — заговорил снова Тэхён, поднимая самую нелюбимую тему. — Знаю, что уже надоел тебе с этим, но мне ужасно обидно видеть, как твой талант растрачивается впустую. — Мы уже говорили об этом, — отрезал Чонгук, ускоряя шаг. — И ты не передумаешь? — Нет. Не хочу играть в команде. — Ты бы нам очень пригодился! С тобой мы бы точно смогли вырваться на национальные. Ты бы стал нашим асом, центровым, который смог бы привести команду к победе. — Чимин хороший центровой, ты — отличный защитник. Вы можете выиграть и без меня, — произнес Чонгук уверенно. Он видел игру Чимина и Тэхёна на площадке. Их тандем был невероятен! И Чонгук, сидя на скамейке запасных во время занятия, жутко завидовал им обоим, но согласиться вновь на турнир не мог. — Чимин не относится к этому серьезно, — обреченно вздохнул Тэхён, переводя его через дорогу. — Для него это просто развлечение. — Не думаю, — возразил Чонгук. Он видел, как играл Чимин. Для него баскетбол — не просто развлечение, не игра, а выплеск чего-то темного. То, сколько скрытой агрессии было в его движениях, говорило о многом. Чонгук очень хорошо узнавал эту силу в игре, видя в Чимине отражение самого себя, особенно в последние дни. — Он в порядке вообще? Кажется, у него проблемы. Тэхён нахмурился, лицо его помрачнело, но отвечать он не спешил. — Дело в Юнги? — поинтересовался Чонгук. — Эм, не совсем, — замялся Тэхён. — Думаю, у него дома проблемы. — Думаешь? — заметил Чонгук. — Вы же лучшие подружки, — шутливо добавил он, получив толчок в бок и легкую улыбку от Солнца. — Ладно-ладно. Мне просто казалось, что вы делитесь друг с другом всем подряд. — Это всеобщее заблуждение. С Чимином никогда не бывает легко. При всей его открытости он тот человек, который не подпускает близко никого. И, несмотря на то, что мы друзья, Чимин редко когда по-настоящему делится со мной своими проблемами, — пояснил Тэхён. — А с тех пор, как появились метки, мне кажется, мы отдалились еще сильней. Столько всего навалилось. Нам сюда, — он затянул его в сторону торгового центра. — Но было бы здорово, если бы ты попробовал поговорить с ним, — добавил Тэхён, проведя его в просторный холл, и шагнул в сторону фуд-корта на первом этаже. — Не думаю, что мы стали настолько близки, — хмыкнул Чонгук, понимая, что вряд ли Чимин станет откровенничать с ним. — Но попробую. Со всех сторон доносился гул голосов и звон посуды. Они миновали шумную очередь у популярной бургерной, прошли мимо стойки с жареной курицей, от запаха которой у Чонгука предательски заурчало в животе, и свернули в дальний угол фуд-корта, где было значительно тише. Там, за столиком у окна, сидел Чимин, выделяясь на фоне остальной серой массы ярким пятном, несмотря на черную водолазку. Он не носил школьную форму, но обычно отдавал предпочтения более светлым оттенкам в одежде. Перед ним стоял огромный стакан с молочным коктейлем, а сам он что-то увлеченно печатал в телефоне, но тут же поднял голову, услышав их шаги. Его лицо озарила широкая улыбка. — Какие люди! Явились, не запылились! Я уже думал обедать без вас. На время вообще смотрели? — Мы были заняты очень важными делами, — с абсолютно серьёзным видом заявил Тэхён, опускаясь на стул рядом с другом и жестом приглашая Чонгука сесть напротив. Чимин фыркнул, пряча смех за глотком коктейля. — Чего расселся? — не дал он устроиться Тэхёну, пнув его ножку стула ногой. — Иди, забирай наш заказ. Он уже как полчаса назад был готов. Тэхён недовольно поморщился, явно собираясь возразить, но закрыл рот и смолчал. Чимин гаденько улыбался. — Да-да. И оплатить мой бургер не забудь, — нагло бросил он другу. — Конечно, господин, — издевательски протянул Тэхён и, поклонившись шутливо, направился куда-то в сторону. Чонгук сдержал улыбку. Он даже догадывался о причине такой смиренности Тэхёна, но решил все-таки уточнить, когда они с Чимином остались наедине. — Что еще ты у него потребовал? Чимин оторвался от своего телефона, смерив его оценивающим взглядом, словно размышляя, стоит отвечать или нет. — Мелочь, в сравнении с тем, что я даю вам. И не смейте трахаться на моей кровати, ясно? — пригрозил он, наклонившись вперед. Чонгук открыл рот, чтобы послать его к черту, но взгляд случайно упал на шею Чимина, где из-под горла водолазки показалось темное пятно синяка. Делать вид, что ничего не происходит, уже было попросту невозможно. Это был синяк. На шее. Такой не оставишь, случайно врезавшись о шкаф. — У тебя все в порядке? — прямо спросил он, чтобы не ходить вокруг да около. — О, да не делай такое серьезное лицо, — отмахнулся Чимин, откидываясь снова на спинку пластикового стула. Вокруг было так шумно и многолюдно, что начало раздражать, но Чонгук не сводил взгляда с парня. — Я не умру, если на один вечер дам вам, голубки, использовать мою квартиру. — Я об этом, — Чонгук указал на собственную шею. Реакция Чимина была мгновенной. Он дёрнулся назад, словно обжёгшись, а рука машинально стала приподнимать горловину кофты выше. Этот инстинктивный жест сказал больше любых слов. Улыбка сползла с его лица, оставив лишь напряжённую маску. Чимин вскинул на него напряженный, серьезный взгляд человека, готовящегося к обороне. Чонгук видел уже такое не раз. Мать постоянно так делала после встреч со своим Солнцем раньше, когда он пытался выяснить, в чем дело. Тогда он еще толком ничего не понимал. — Ты не Луна, — продолжил Чонгук негромко. — Значит, это не Юнги. Ты последнюю неделю ходишь весь закрытый одеждой. — Шерлок, я просто решил сменить имидж, — едко бросил Чимин. — Это не мое дело, конечно… — Вот именно, — резко, даже зло, оборвал его Чимин. — Это не твое дело. Оставь свои умозаключения при себе. — Тэхён знает? — спросил он, проигнорировав недружелюбный тон. — Блять, да о чем? — застонал Чимин. — Заканчивай уже со своими фантазиями, окей? Лучше своим Солнцем интересуйся. Смотри на него, а не на меня, и не порть Тэхён-и настроение своими глупостями. Чонгук не успел ничего ответить — вернулся Тэхён. Поднос со стуком опустился на пластиковый стол, распространяя вокруг себя густой аромат. — Тако Эль Хефе, как заказывали, — объявил он, ловко расставляя перед ними три порции. Каждое тако было щедро посыпано зеленью и полито чем-то оранжевым. Для Чимина Тэхён водрузил на стол большой бумажный пакет, из которого доносился запах бургера. — И твой заказ, о великий повелитель ключей от квартиры, — с лёгким поклоном добавил Тэхён, бросая на друга насмешливый взгляд. Чимин поблагодарил его на испанском — «Gracias» — и тут же запустил руку в пакет, извлекая оттуда увесистый бургер. Его лицо снова стало расслабленным, а улыбка вернулась на губы. Эта перемена была настолько резкой, что Чонгук на секунду засомневался: не показалось ли ему? Может, синяки были просто тенью от плохого освещения? Но нет. Взгляд Чимина был слишком напряжённым для простой шутки, а злость в его голосе — слишком настоящей. Однако сейчас Пак играл свою роль безупречно. Он впился зубами в булочку, промычав что-то одобрительное, и полностью переключил внимание на еду. — О божественно! — простонал он, прикрыв глаза от удовольствия. — Я мечтал об этом всю лекцию Брейка. Взгляд Чонгука снова упал на воротник черной водолазки Чимина. Темная ткань скрывала отметину, но память услужливо подсовывала картинку увиденного. Он поднял голову и поймал тяжелый, изучающий взгляд Чимина. В нем больше не было ни капли веселья. Только холодная сталь и немое требование заткнуться и не поднимать больше неудобных тем. Чонгук ощутил давление чужого Солнца и отвернулся. Это не его дело. В этом Чимин был абсолютно прав. Но был человек, к которому они точно могли обратиться за помощью.