Лечения не существует

Паймон просидела рядом с Путешественником всю ночь, реагируя на каждое его движение пальцем. Он часто двигал сухими губами, то смыкая, то размыкая их. Фея думала, что он пришел в себя и хочет что-то сказать, но позже она догадалась, что скорее всего он хочет пить, хотя бы смочить горло, но не более того. Когда первые лучи солнца проникли в необустроенный шалаш, тонкие веки со светлыми ресницами вздрогнули. Итэр открыл сонные затуманенные глаза и сразу же зажмурился. Он нашел в себе силы перейти в сидячее положение, что было довольно странно, ведь в последние дни он был настолько истощен, что мог только лежать и блуждать взглядом по наскучившему пейзажу или внутреннему убранству шалаша. Рядом с собой он увидел Паймон. Она тихо посапывала и что-то неразборчиво говорила во сне. Это утро можно было бы назвать добрым, если бы не одно обстоятельство. Итэр чувствовал острую боль в области шеи, чуть выше левой ключицы, но что ещё более странно, помимо спящей Паймон, он видел свой подбородок снизу. Он не понимал, как это возможно. Путешественник пытался дать этому объяснение, возможно, он ещё спит и видит себя во сне с такого ракурса. Но почему же так болит шея. Он потянулся рукой к еле пульсирующему участку кожи. Он видел, как приближаются пальцы, как будто они тянутся к глазам, а не к шее. Едва прикоснувшись к коже, он сразу же одернул руку и простонал от боли. Он запомнил это ощущение, его пальцы дотронулись до чего-то склизкого. Итэр постепенно стал догадываться, что произошло. На шее «прорезался» глаз. Он не хотел в это верить, да и не мог, потому что за столько лет путешествий не встречал ничего подобного ни у людей, ни у животных, ни у других существ. Он начал водить рукой перед лицом, чтобы проверить свою догадку. Он видел её с разных ракурсов: с привычного и с нового. Итэр мог разглядеть и пальцы с тонкими пластинами ногтей и локоть с чуть выступающим бугорком кости, он замечал каждый прозрачный волосок на загорелой коже, не двигая зрачками. Он видел руку с двух сторон — сверху и снизу. Такие изменения тела шокировали Путешественника и поставили в тупик. С одной стороны, теперь он может замечать даже самые мелкие детали, не находящиеся на уровне глаз, которые раньше он упускал из виду. А с другой, «глаз» болит, сохнет и загрязняется. Итэр ещё не видел, как выглядит теперь его шея и что из себя представляет этот «глаз», но по ощущениям он догадался, что новый орган чувств никак не защищён от внешней среды. Его не защищает веко, бровь. Ветер сушит слизистую, ощущение не из приятных, как будто ему запретили моргать. Песчинки, пыль и пот беспрепятственно атакуют «глаз», и ничего с этим не сделать, руками дотрагиваться не вариант, потому что больно, да и руки не всегда чистые. На этом подмеченные Итэром минусы не закончились. С «лишним» глазом он теряет координацию, просто путается в пространстве. Путешественник уже привык видеть двумя глазами, причем оба глаза расположены на одинаковой высоте и смотрят они по одной траектории. Новый же глаз расположен ниже и смотрит косо, вразнобой с другими двумя. Итэр ладонью прикрыл шею, не задевая кожу, создавая темноту, имитируя веко. Как только глаз оказался закрыт, к Путешественнику вернулось привычное поле зрения. Как будто ничего и не было. Но сколько тогда глаз может быть на его теле под одеждой. Пока они находятся в темноте, покрытые тканью, их могут выдать только болезненные ощущения, к которым Итэр за это время привык и уже не обращает на них внимания. Он ничего ими не видит и даже не догадывается об их существовании. От такой теории Путешественнику стало жутко. «Во что я превращаюсь?» — думал он. Вскоре проснулась и Паймон. Она громко зевнула и с удовольствием потянулась. Увидев спутника в сидячем положении с протянутой к шее рукой, фея обрадовалась, потому что выглядело это так, будто ему стало лучше, да и взгляд у путешественника какой-то оживленный. Паймон даже подумала о вчерашнем, закралась мысль, что Итэр скоро поправится и ничья помощь не пригодится. — Как себя чувствуешь? — с улыбкой спросила фея. На её маленьком лице неизменно красовались бледные синяки под глазами, но выглядела она бодрее. — Я чувствую энергию. Возможно, у меня даже получится встать на ноги, — Итэр говорил тихо и медленно, всё ещё прикрывая шею рукой. Он не хотел пугать Паймон, всё-таки даже он сам не видел, что там у него в этой слепой зоне. — Не могла бы ты достать зеркало из моей сумки? Хорошо что во время путешествий они собирают всё, что под руку попадется. Паймон без проблем отыскала зеркало и передала его спутнику. Она не догадывалась для чего ему вдруг понадобилось зеркало. Неужели он хочет привести себя в порядок перед тем как пойти в город к Бай Чжу? — Паймон… У меня тут кое-что случилось. Я подозреваю, что из-за моей болезни тело начало как-то меняться. Мне нужно осмотреться. Можешь выйти на минутку? Не хочу тебя пугать своими болячками, — Путешественник старался говорить спокойно, держать себя в руках и не поддаваться панике. Паймон ничего не ответила, но по её широко раскрывшимся глазам можно было догадаться, что она почувствовала в тот момент. Фея поняла, что с её спутником случилось что-то настолько страшное, что он не хочет этим делиться. А может он переживает, что Паймон слишком испугается, если увидит, что же там у него случилось и будет ещё больше волноваться за его жизнь. Фея послушно вылетела из шалаша, оставив Путешественника наедине со своим недугом. Она бы хотела узнать, что же в итоге случилось, но Итэр обозначил личные границы. Придется смириться. Путешественник тем временем поднес зеркало поближе, чтобы получше разглядеть шею. Он всё ещё скрывал её ладонью, потому что боялся увидеть последствия заражения. Вдруг его там ждёт что-то ужасное, к чему он не готов. Вдруг он не сможет принять себя таким. Грудь часто вздымается и опускается. Про себя Итэр ведёт обратный отсчёт: 3…2…1… Рука медленно отодвигается. В зеркале отражается посиневшая плоть с фиолетовыми синячками. На месте язвы теперь красуется и пульсирует обветренное глазное яблоко, истекающее гноем, исходящим из-под кожи. Радужка серого мутного цвета с грязно-фиолетовыми вкраплениями. Довольно странно, ведь у Итэра глаза светло-карие. Зрачок маленький, суженный, черная точечка. Как и предполагалось, этот «глаз» не прикрыт веком. Вместо этого на него наслаиваются отмершие куски плоти. Только сейчас Итэр почувствовал запах гнили и разложения. Раньше он думал, что в шалаше стоял тяжёлый смрад только из-за того что он не в состоянии мыться и ухаживать за собой. Рука, держащая зеркало, мелко задрожала. Бледные губы сжались в тонкую ниточку, на переносице появились мелкие складки, ноздри начали расширяться и сужаться. Путешественник пытался оценить своё состояние, насколько всё плохо. Он догадывался, что скорее всего это не единственное новообразование на теле. Он отложил зеркало и руками потянулся к брюкам. Он хорошо помнил, как ему было стыдно на приеме у Бай Чжу признаваться, что ниже пояса у него тоже есть покраснения и набухания. Скорее всего, из штанов сейчас на него посмотрит тысяча глаз. — Ну что там? — спросила Паймон снаружи. Итэр в это время как раз расправился с застёжкой. — Я ещё не закончил, — глухо отозвался юноша, приспуская плотную ткань штанов с бёдер. Он заметно исхудал всего за пару дней, поэтому одежда была немного велика и легко снималась. Оголив бедра и пах, первое, что Итэр захотел сделать — перестать дышать. Резкая вонь заставила закашляться и прикрыть нос рукой. Запах почувствовала даже Паймон: — Откуда этот запах? Раньше его тут не было. Он появился здесь только что. Может, ветром принесло? — Паймон… Не могла бы ты раздобыть пару яблок? Мне захотелось фруктов. Витамины мне сейчас не помешают, — попросил Итэр. Его голос был тихим и наигранно спокойным. Он дрожал, хотя его носитель пытался это скрыть. В нем чувствовался страх и боль. Как будто Итэру не хватало воздуха, словно его придавило чем-то тяжёлым, но он вынужден это скрыть. Паймон почувствовала тревожные нотки в голосе спутника, но расспрашивать не стала и полетела искать ближайшую яблоню. Под покровом ткани Итэр увидел потемневшую кожу в лобковой зоне. Короткие вьющиеся светлые волосы контрастировали на фоне зеленоватой кожи. На тазобедренном суставе, между ногой и пахом, было ещё одно глазное яблоко, но уже лопнутое. Видимо, когда Итэр двигал ногой или пытался встать ещё позавчера, когда услышал плач Лианны, из-за сильного трения кожных покровов хрупкое глазное яблоко лопнуло, испачкав кожу и одежду кровью и другими выделениями. Рядом с остатками «глаза» была россыпь воспалений поменьше. На основании члена был набухший краснеющий и пульсирующий бубон. Голубые вены, которые раньше просвечивали через тонкую розовую кожицу, теперь сдулись, обескровили и совсем потерялись. Их было не видно, так как кожа теперь была не розовая, а белая, даже скорее сероватая. Итэр чувствовал, что ткани отмирают и теряют прежний цвет, но воспаленная плоть всё равно пульсировала. Итэр дотронулся до неё пальцем. Из-за простого невесомого касания кожа лопнула, разбрызгав гной, копившийся внутри. На месте гнойника показалось новое глазное яблоко, смотревшие на испуганное лицо, исказившееся резкой болью. Пришлось прикрыть рот ладонью и сдержанно промычать, но на самом деле хотелось кричать и рыдать, рваль волосы на голове. Глаз видел замыленно, из-за остатков гноя и слизи, но Путешественник видел себя, своё лицо, покрасневшие глаза, обескровленные губы. Он почувствовал лёгкий холодок по спине. У него закружилась голова. Он видел слишком много, в том смысле что он видел себя с нескольких ракурсов одновременно. Он не мог двигать новыми глазами, поэтому отвести от себя взгляды не получилось. — Нет… — прошептал Путешественник, оглядывая пах и бедра, а другим глазом невольно смотря на темный участок кожи на шее, — Что это… — говорил он, пока горячие слезы наполняли глаза. Ком в горле действительно мешал вдохнуть полной грудью. Итэр оказался скован самим собой. Ничего его не сдерживало, но он не мог шевельнуться, не мог отвести взгляд от собственного уродства. — Это моё тело? — спрашивал он себя, уже не сдерживая всхлипы. Путешественник видел, как он беззвучно рыдает, как протирает воспалённые от слёз глаза. Это просто не укладывается в сознании. Глаза закрыты, но он всё равно видит. Итэр попросил Паймон слетать за яблоками, чтобы та не слышала его слов, рыданий и не знала о его страхе, разочаровании, беспомощности. Путешественник чувствовал себя жалким. — Я вернулась, — крикнула Паймон и поспешила залететь в шалаш, думая, что спутник уже окончил самоосмотр. Итэр вздрогнул от неожиданности и поспешил натянуть штаны. Фея, залетая внутрь, увидела, как Путешественник наспех одевается: — Ой! Паймон не хотела этого видеть. Прости. Вот яблоки, — застенчиво извинилась Фея, вылетая наружу. — Почему в шалаше так… пахнет? — Всё в порядке я уже закончил. Так пахнет… У меня… — Итэр не знал что ответить. Он не хотел говорить правду, не хотел, чтобы Паймон знала, поэтому пришлось унизительно соврать, — у меня несварение желудка. Тебе лучше пока побыть снаружи. Паймон ничего не ответила, только тяжело вздохнула. Путешественник надел свой черный плащ и впервые за последние два дня вышел из шалаша. Он не понимал, откуда взялись силы. На этой неделе болезнь прогрессировала со скоростью света. За несколько суток из бубонов появились глазные яблоки, язвы расширились, кожа начала отмирать, энергии не было даже на то чтобы принять сидячее положение. А сейчас он встал на ноги и смог сделать несколько шагов. Паймон, увидев спутника на своих двух, взвизгнула от радости: — Ты смог подняться! Идёшь на поправку? Силы появились? — Да. Силы… Паймон вспомнила, что хотела поговорить с Итэром, обсудить важный вопрос. — Вчера я не привела Бай Чжу, потому что в городе у ворот практически никого не было, а время было уже позднее. Мне повстречалась лишь Ин Эр. Она сказала, что аптека вот вот закроется и нет смысла туда идти на ночь глядя… Паймон пришлось вернуться ни с чем. Это не самая плохая новость. В городе все знают о твоей болезни. Итэр нервно сглотнул. Сразу вспомнилась встреча с Лианной. Она единственная могла разболтать его тайну. — Вот, смотри, — Паймон протянула Итэру объявление, которое вчера получила от Ин Эр. Тот быстро пробежался глазами по ровным буквам. — Интересно. Неужели они действительно напечатали эти листовки, чтобы обезопасить жителей города, или это было сделано, чтобы заработать побольше моры на моем честном имени? — Итэр говорил это с усмешкой, он был разочарован в людях. — Ин Эр сказала, что Цисин не одобрили эту публикацию, то есть эти листовки были напечатаны незаконно. Нин Гуан собирается разобраться, кто виновен в этой ситуации. Кэ Цин, судя по рассказу Ин Эр, сама срывала эти листовки, чтобы прекратить распространение неподтвержденной информации. Друзья не предали нас, — Паймон попыталась успокоить спутника хотя бы тем, что близкие ему люди на его стороне и не собираются лезть в его личную жизнь, рассказывать о его болезнях на широкую публику. — Это была Лианна из Мондштадта. Несколько дней назад я случайно встретил её неподалеку от лагеря, пока Паймон была в городе. Капюшон сдуло ветром и она увидела красные пятна. Я не успел ничего сделать, она испугалась, подумала, что заразится от меня и убежала. Возможно, она действительно просто хотела предупредить жителей Ли Юэ, — лицо Паймон исказилось удивлением, но не успела фея и слова вставить, как Путешественник продолжил удивлять её, — Это не важно. Так или иначе, я хочу уйти дальше в лес. Нет больше желания встречаться с другими людьми. Сейчас они все меня боятся. — Сейчас нельзя уходить, — протестовала Паймон, — Бай Чжу должен скоро появиться. Если мы уйдем дальше, он нас не найдет и подумает, что случилось что-то плохое. Итэр стоял неподвижно, прикрывая шею рукой. Он смотрел на спутницу пустыми глазами. Путешественник всегда был молчаливым и замкнутым человеком, по крайней мере в Тейвате, но, тем не менее, ему было приятно находиться в кругу друзей, ходить с ними в приключения, разгадывать загадки, помогать местным жителям, вместе одолевать врагов. Он не тянулся за общением, но был рад, когда всё же получал его, поэтому прятаться от людей изначально не хотел. Он до последнего думал, что поправится, что вот вот придет срок встречи с Бай Чжу, что, несмотря на ухудшение состояния, он выкарабкается. Всё изменило это утро. Путешественник увидел, кем или даже чем он стал. Гниющая плоть — вот, что останется от него через пару дней. Он никогда ещё так быстро не менял своего мнения. — Бай Чжу не поможет. Слишком поздно. — Но ведь сегодня ты смог встать на ноги!.. — перебила Паймон. — Мне осталось недолго, — единственное, что ответил Итэр.