fan fact.

Не рассказал. Утром мысли были слипшиеся, как комочки в манной каше, а когда он очухался, то Хёнджина след простыл. Хёнджин — его лучший друг. Был, есть и, Феликс надеялся, что будет до конца жизни. Хёнджину он доверял все свои секреты, переживания, делил радости. Каждый раз, когда Феликс влюблялся, то бежал к нему и вываливал огромную лавину влюблённых слов. Хёнджину оставалось лишь контролировать, чтобы он не захлебнулся слюной, изрыгая восторг по новому объекту воздыханий, гладить по спине да помогать искать пути охмурения. Хёнджин никогда над ним не смеялся, не унижал, ни подъебывал — ничего, что могло бы пошатнуть доверие к нему, как к другу, к которому можно прийти в любое время дня и ночи и поныть о безответной любви. Феликс уверен, что приди он и сейчас, то Хёнджин выслушал, понял, потрепал бы по голове своей мозолистой от долгого держания художественных кистей рукой, возможно немного пожурил, но помог. Было ли дело в том, что Хёнджин тоже знал этого человека, и они даже хорошо общались, Феликс не знал, но допускал такую вероятность. Вечерние посиделки у 3Racha отменились. Джисон: «Чанбина и Чана перехуярило чем-то вчера» Джисон: «засели оба и ваяют совершенство.» Джисон: «Так что сегодня не сидим. Передашь Хёнджину?» Феликс передал, расстроился самую каплю (возможно две капли), что не сможет увидеть Чанбина, но зато была возможность выпустить пар, подумать, разобраться в себе и решить: то, что он ощущал — действительно глубокое чувство или результат эмоционального взрыва от проникновенной песни? Много подумать не удалось, так как работы внезапно оказалось больше, чем было запланировано, и Феликс погряз в её взбалмошной рутине на целую неделю, выныривая на поверхность только когда приходил ночью домой, и Хёнджин насильно пихал в него еду, зная, что тот почти не ел, когда нервничал. Джисон написал вечером в пятницу, сможет ли Феликс подойти на запись в субботу или воскресенье, на что тот ответил категоричное нет, так как оба выходных были загружены под завязку. Они стыковались на вечере понедельника, а потом Феликс пялился минут десять на последние сообщения Джисона, чувствуя раздражение и разочарование одновременно. Джисон: «Чанбина скорее всего не будет» Джисон: «Но мы постараемся записать без него» Джисон: «Он оставил инструкции» Вот только в понедельник случился ад, вызванный самим Феликсом и его невнимательностью к срокам в карте взаимодействий. Персонал ближайшего фестиваля рисковал остаться без еды и воды. Найти подходящий кейтеринг и согласовать в ближайшие дни заказ было практически непосильной задачей, хоть сам вставай за плиту и готовь. С водой было намного проще. Когда он был готов к тому, что придётся кормить персонал самому, ему ответили из последней компании и согласились взять срочный заказ. Этот факт немного облегчил нервное состояние, но полностью не убрал, и к Чану Феликс приехал раздраженный, но не так, как мог бы, если бы компания не нашлась. Где-то в обед он обдумывал мысль, чтобы позвонить и перенести запись — чувствовал, что его бы поняли –, но было неловко ещё раз переносить, учитывая, что в выходные он и так не смог. А если верить Джисону, то они нашли решение и все втроем им горели, желая поскорее записать. На удивление Чанбин был на месте, и лишь один взгляд на его светящееся добротой (и серыми следами усталости) лицо спустило ещё чуть-чуть нервного напряжения. Но оно вернулось мгновенно, стоило ему открыть рот и понять, что голос сегодня совсем неуправляемый. Чан вместе с Джисоном помогли ему разогреться, и он даже нормально прочитал необходимые строчки, которые немного изменили. Как только остался в рубке один на один с собой и мыслями в своей голове — словил блок. Голос метался как разноцветный заборчик в детском саду: от слишком высокого до слишком низкого, а потом и вовсе стал напоминать стрельбу по банкам — громко, дико, плотно. — Воу, ты сегодня такой агрессивный, — прокомментировал Джисон, не имея в виду ничего такого. Это был факт, и Феликс сам его прекрасно осознавал, тем не менее то, что этот факт подметили, разозлило сильнее. — Сделаем перерыв! — грубо прошипел он в микрофон, сдирая наушники с головы. Впервые он попросил перерыва сам. Внутри кипело всё от кислотного раздражения, щекочущего внутренности, до токсичной злости. Злости, в первую и единственную очередь, на самого себя. Потому что будь он чуть внимательнее — день бы так не закончился. Он вылетел из рубки и под ошеломленное молчание застывших истуканами сидящих в студии людей стремительно вышел из комнаты, чтобы поскорее оказаться на балконе и вдохнуть свежий воздух. В рубке было всегда душно, но сегодня особо; и воздуха не хватало, отчего начинала болеть голова, и без того атакованная тысячами острых мыслей самобичевания. На балконе было хорошо: тихо, потому что он выходил во двор; спокойно, потому что большинство людей уже были дома и готовились ко сну; свежо, благодаря нежному ветру и витающему в воздухе запаху предстоящего дождя. Стоило холодным лапкам ветрам прикоснуться к горячим щекам, как внутренний пожар тут же уменьшился. Стало чуть проще. Только от этого проще хотелось рыдать: пока он был зол, слёзы боялись выйти наружу и разозлить сильнее, а сейчас почувствовали, что могли выйти и сделать легче. Феликсу немного было стыдно перед парнями за эмоциональный срыв и он вновь пожалел, что не перенёс запись: очевидно же, что с таким настроем он им всё испортил. Локтями уперся в ограждение балкона, а ладонями протер несколько раз лицо, смывая флёр усталости и раздражения. За спиной послышался скрип отъезжающей двери, ветер свистнул, залетая порывом в теплоту комнаты. Феликс ожидал, что успокаивать придёт Чан, но это был Чанбин. — Ты не в порядке. Не вопрос, а утверждение, но Феликс всё равно кивнул головой, не решаясь взглянуть на человека рядом. Чанбин прошёл к нему, прикрывая дверь, чтобы ветер не шумел, и встал рядом, практически касаясь плечами. — Проблемы на работе, которые сам же и устроил. Разгребал целый день. — Ты мог бы написать, и мы перенесли запись. Не стоит себя насиловать, — голосом добросердечной старушки произнес Чанбин, вглядываясь, как и Феликс, в силуэты темных зданий. — Я и так на выходных не смог. Не хотел вас подводить, — слова горько оседали на кончике языка. Ведь получилось так, что всё равно подвел. Феликс шумно вздохнул и уронил голову на сложенные руки, отведя таз назад. — Проблемы серёзные? — Была серьёзная, но она уже решена, и можно выдохнуть, но не могу. Накрутил себя за день. Феликс выпрямился. Внутри беспокойное море постепенно становилось тише, уже не омывало его своими тяжелыми волнами, а мягко плескалось. — Давай я тебя обниму. Сначала Феликсу показалось, что послышалось, но в следующий момент его мягко притянули и обняли, погружая в самые надежные, крепкие объятия. У него было время чтобы смутиться и отказаться, но он им не воспользовался, цепляясь пальцами за чужую кофту — Чанбин сегодня в изумительном полосатом лонгсливе, который Феликс приметил сразу, как зашёл, но всё не было сил и времени об этом сказать — и погружая себя сильнее в эти объятия. Как пахло спокойствие? Наверное, так же как пах Чанбин — с ноткой чего-то сладкого и терпкого одновременно. Как только море внутри совсем успокоилось, Феликс отодвинулся, чтобы не порождать неловкость, пусть и хотелось остаться в чужих руках подольше. — Джисон сказал, что тебя не будет сегодня. — О, — Чанбин смутился и почесал затылок. — Да, думал по работе не успею. Но я так хотел попасть на твою запись, что быстро раскидался и смог вырваться. Искра вины опалила сознание. Чанбин специально приехал, а Феликс его подставил. Что-то снова скрутило внутренности. — Извини, что не получилось. — Почему? — удивился Чанбин и прикоснулся к его плечу. — Феликс, это нормально, когда не получается с первого раза. Тем более после тяжелого рабочего дня. Тебя надо в плед закатать и дать какао с зефирками, а не насиловать горло песнями. — Посадишь? — вырвалось со смешком у Феликса прежде, чем осознал эту мысль до конца. У Чанбина забавно дёрнулись брови, он моргнул и расплылся в широкой улыбке. — Конечно, посажу, Ликси, идём! — в голосе сквозила вот эта его ребяческая непосредственная гнусавость, как в разговоре с тётушками из кафе. Он действительно посадил его на диван, дал правда не плед, а свою толстовку, в которую Феликс тут же закутался: холодно не было, но грех отказываться от такого артефакта и возможности пропитаться чужим запахом. Какао с зефирками был. Правда сделал его себе Феликс сам, потому как Чанбин оказался катастрофой: просыпал какао мимо кружки, сбежало молоко и вдобавок он обжегся. Его демонстративно обиженное лицо выглядело забавно и Феликс не сдержал искреннего хохота. Не учел, что хохот его обычно напоминал грозовые раскаты, и Чанбин притих, изумленно рассматривая Феликса, как диковинку. — Смех у тебя ещё круче, — прошептал Чанбин, а Феликс смутился и, закатав рукава чужой толстовки, пошел готовить себе какао. Получилось две порции, и одну Чанбин отнёс Джисону — радостный визг был слышен даже из-за прикрытой двери студии. Вернулся он посмеивающийся и с дьявольскими искорками в глазах. — Что случилось? — поинтересовался Феликс, дуя на маленькие зефирки, которые под давлением переворачивались и таяли в шоколадной пенке. — Я отошел на пять минут, а там уже Чан рассказывает Джисону, почему легче встречаться с парнями, а не с девушками. А тот слушает и одновременно пишет лирику на основе новых знаний. — И почему же? — Узнаем, как допишет, — усмехнулся Чанбин и уселся на стул рядом. Чану бы сюда диванчик маленький к окну и самое то. Хоть немного уюта бы добавило. А пока они сидели друг напротив друга: Феликс в чанбиновой толстовке и с кружкой какао в руках, Чанбин просто красивый и без ничего в руках. Молча сидеть не хотелось. — Почему вы записываетесь в квартире Чана? Чанбин явно не ожидал такого вопроса и с пару мгновений раздумывал, удобнее усаживаясь на стуле. — Потому что он здесь обустроил себе студию. Сначала она была другая, не было рубки. Такая домашняя обычная студия, потом после выступлений и заказов на песни появились деньги и сначала думали купить отдельную студию, но решили просто обустроить эту, так как нам в ней комфортно, — тяжелый вздох и последующее потягивание рук, примагнитившее взгляд Феликса — красиво, чёрт. — Джисон, конечно, ворчал немного — ему добираться далековато. Но Чан позволяет ему здесь ночевать. — А тебе не далеко? — Я живу в этом же доме, — просто ответил Чанбин и улыбнулся, заметив удивление. — Да, у нас квартиры на одном этаже, но я живу в другом подъезде. А стена студии, где висят мониторы, у нас общая. Мы одно время думали даже снести её и расшириться, но нам не позволят этого сделать, потому что стена основная, и убирать её нельзя. — Вау, — это всё на что хватило Феликса. Действительно вау. —Балкон у меня на другой стороне, а так бы проложили тропинку между ними, и не нужно было пользоваться лифтом каждый раз, — тяжело вздохнул Чанбин, огорченный отсутствием возможности сделать свою жизнь легче. Они вновь замолчали. Дневное напряжение отпускало. Феликс полностью расслабился и теперь без утайки рассматривал Чанбина и думал о том, какой же он красивый и фактурный, и что его хочется трогать и обнимать. И лицо, и руки, и тело. И что только один его вид приносил незнакомое раньше ему умиротворение; как когда в сильный ветер ты прячешься за большое дерево, и оно тебя спасает от диких порывов. — Феликс, — тихо позвал Чанбин, прерывая его мысли. Он вопросительно глянул. — У тебя глаза такие… говорящие. — Говорящие? — не понял Феликс и похлопал ресницами. — Ну такие живые, — кашлянув, пояснил Чанбин с абсолютно завороженным взглядом рассматривая его лицо. Было видно, как двигаются хаотично зрачки, не останавливаясь на чем-то конкретно. — Как стекло. Не в плане, что они стеклянные, а в плане, что они как прозрачное стекло, за которым видно всё, что ты чувствуешь. Смущение краской размазалось по щекам, Феликс тут же отвел взгляд. Да, ему это часто говорили, как и то, что, всё о чём он думал, ярко отражалось на лице. Он пытался это контролировать, но когда глубоко уходил в мысли, то не получалось. Атмосфера вмиг стала напряженной. — А ещё очень красивые, — выдохнул Чанбин, поддаваясь вперед сильнее и заглядывая в скрытое за темными прядями лицо. — Ты вообще весь очень красивый. — Хён, не смущай! — Феликс сильнее закутался в толстовку — стало резко зябко — и отставил наполовину пустую кружку. Зефирки все растаяли, какао сильно остыл, становясь вязким. — А то подумаю, что я тебе нравлюсь. — Ты и нравишься, — не стал отпираться Чанбин, голос которого понизился до частоты голоса Феликса, встрепенувшегося от этих слов птицей. Его взгляд стал серьёзным, сердце билось в груди размеренно, но сильно, как молот по наковальне. Кто так делает? И что должен Феликс ответить в ответ? Что ему нравится Чанбин? Они обнимутся, возьмутся за руки и пойдут в счастливое будущее? — Мне часто говорят, что я красивый. Это было так: в детстве его нарекали миленьким малышом, а как повзрослел, детский жирок стал уходить с щёк, носа и подбородка, так «красивый» приклеилось как ярмо. Феликс осознавал свою красоту, но осознавал и то, как много людей на неё падки. И только на неё, не интересуясь тем, что за этой красотой есть человек с душой и собственным мировоззрением. — А как часто тебе говорят, что тебя хочется поцеловать? — продолжил наступление Чанбин, и судя по тому, как сжались его кулаки, напряглись плечи — кофта натянулась от расширившихся мышц — губы терзались зубами, то он шел ва-банк, отчего-то решившись сделать это именно сейчас. — Часто, — кивнул Феликс, не прерывая зрительного контакта, что своими молниями ему уже прожег желудок. Не стоило пить какао, теперь будет изжога. Он не понимал — это обычный ни к чему не обязывающий флирт, или что-то другое. Первое его бы расстроило, а второе… от второго он уже и так трепетал одиноким колоском пшеницы на ветру. — А часто целуют? — Нет, — еле слышно. Да у Феликса жёсткий отбор: только те, к кому чувствовал ответные чувства или симпатию. Ну ещё Хёнджин, но там потому что надо было как-то выкручиваться, представляясь его парнем. — Мне вот вообще не говорят, что я красивый, а целуют того реже, — то насколько грустно было это сказано, почти побудило Феликса сказать раз сто подряд без пауз, какой Чанбин красивый, а потом столько же раз поцеловать. Но едва заметный прищур глаз и поджатый уголок губ заставил задуматься и осознать тонкую манипуляцию. Ах он! — Хён, ты меня так склеить пытаешься? — со смешком выдохнул Феликс. — А что если и пытаюсь? — согласился Чанбин, хитрость яркими следами проступила на лице. Почему-то тянуло расхохотаться. — Тогда в баре у тебя не получилось, — фыркнул Феликс, вдруг чувствуя как возбуждение от азарта растеклось по венам. Захотелось побыть немного недотрогой. Надо только не перегнуть, как тогда, а то опять откатятся назад. — Тогда ты был в не настроении, а я был не в форме, — поняв, что его раскусили, Чанбин тоже заметно расслабился. — Что изменилось сейчас? — Ну, — вид, что задумался. — Тебе точно понравилось наше последнее выступление, и ты явно будешь благосклонен ко мне. — Почему к тебе, а не к Чану? Джисон вон предлагал его однажды, — Феликс искренне веселился, наблюдая за работой мысли на противоположном конце стола. В голове нежность пузырилась розовыми кругами и сердечками, впервые за день ему стало очень легко. — Потому что я первый подошел, — поднял указательный палец Чанбин. — А ещё угощал тебя пирожными. — Это веский повод, конечно, — легкий абсурд ситуации забавлял, улыбка приклеилась к лицу. — Ага. Зато ты улыбаешься, — подмигнул ему Чанбин, довольный собой. — О так ты подкатывал ко мне, чтобы добиться своих коварных целей? Расслабить меня, чтобы я нормально записался? Вопреки предыдущей его реакции, когда вскрылись корыстные цели Чанбина по поводу заманивания их в ловушку, Феликс сейчас не испытывал гнева, злости или обиды. Ему правда было смешно, забавно и эти мошеннические схемы Чанбина имели своё очарование. Как и он сам. — Мне удалось? — он светился лампочкой, прекрасно осознавая, что удалось. — Удалось, мачо, — рассмеялся Феликс в голос. — Ладно, пойдем. Сполоснув быстро кружку, Феликс двинулся в сторону студии, Чанбин довольным медведем топал следом, и перед тем, как Феликс открыл дверь, придержал её за край ладонью. — Пусть мой метод кажется тебе коварным, но я был честным, — тихо произнёс он около правого уха. Феликс замер, не в силах пошевелиться. Впереди только дверь, а сзади крепкий Чанбин, который не прижимался, но всё равно стоял достаточно близко, чтобы можно было его почувствовать. — В чем конкретно? — еле слышно спросил Феликс, чувствуя, что его опять накрыло волной холода. — В том, что мне бы хотелось тебя поцеловать, — ответил Чанбин и сразу же рванул дверь на себя, пропуская ошеломленного Феликса внутрь и крича Чану: — Мы вернулись! Запись прошла отлично. На внутреннем огне, сладко бьющемся сердце, сдобренной магией вечера. Джисон не позволил Феликсу забыться в своих хаотичных мыслях и выкачал из него максимум, а потом восхищенно кричал, что получилось лучше, чем ожидал. Когда Феликс вышел из рубки, Чанбина в студии не оказалось. — Он на работу вернулся. Отпросился на пару часов чисто тебя записать, — пояснил Джисон, лихорадочно стуча пальцами по клавиатуре. — У него проблемки какие-то, он скорее всего всю ночь там пробудет. Сожаление холодным лимонадом разлилось по костям: Феликс был в достаточно приподнятом и игривом состоянии, чтобы продолжить разговор про поцелуй. Но как только он вышел из квартиры и дошёл до общежития, то вся его смелость исчезла, а он вновь закрылся в раковине сомнений. Всё же стоило поговорить с Хёнджином.

***

Хёнджин заговорил на эту тему сам. Феликс притащил его с собой на один из фестивалей, чтобы тот развеялся и побыл немного в социальном мире, а то в своём театре настолько сбил пользовательские настройки, что вновь стал шарахаться людей. Феликс носился угорелым кабанчиком по закулисью и трейлерам стаффа, а Хёнджин неукоснительно следовал за ним хвостиком, чтобы не дай бог не потерять из виду, и категорически отказывался оставаться один. Даже под присмотром Минхо-хёна. Точнее — тем более под присмотром Минхо-хёна. Расправившись со своими распорядительными делами, Феликс оттартал друга к столу с едой, где они и зависли, периодически дрыгаясь под приятную живую музыку: в этой стороне не так сильно долбило, как перед сценой. В этот момент и случился Согун. Приятный миловидный парень с выпускного курса их университета. Согун уже трижды пытался завести с Феликсом разговор и трижды дико смущался и комкал все свои попытки пригласить его на свидание, не дойдя собственно до просьбы. Сейчас, видимо, будет четвертый. Феликсу нравился Согун: он был милым, забавным, работящим и супер-ответственным. При других условиях (не учитывающих существования Чанбина) он скорее всего бы согласился и сходил на пару свиданий, чтобы развеяться. А там, чем черт не шутит, вдруг и сложилось что-то. — Привет, — застенчивая улыбка на лице Согуна разнежило феликсово сердце. — Привет, — мягко ответил он. — Хай, — буркнул Хёнджин, щеки которого были полны помидорок и перчиков. — Ты здорово справился сегодня, — Согун нервно мял ладони, краснел щеки, но смотрел прямо и воинственно. Феликс благодарно кивнул, откладывая шпажку с кусочком курицы — есть резко расхотелось. — В общем, я не знаю, как это делать правильно: дожил до своих лет и ни разу не приглашал на свидания, — неловкий смех. — Почту за честь быть первым в твоем списке, — с улыбкой ответил Феликс, решив помочь бедному парню. Он не понаслышке знает, как тяжело восстановиться после отказа. Тем более если это твой первый раз. — О, — Согун кашлянул, расправил плечи, в глазах горел огонь — казалось, он готовился и репетировал перед зеркалом. — В общем да, я хотел пригласить тебя на свидание. Ты мне очень нравишься. Возникла немая пауза. Феликс отчаянно думал, Согун взволнованно облизывал губы, его зрачки лихорадочно дергались, Хёнджин молча жевал, переводя заинтересованный взгляд с одного на второго и ждал интригующей развязки. — Хорошо, давай, — выдохнул Феликс; он слишком добр и не может вот так просто отказать этому милому парню. От Согуна послышался облегченный выдох, от Хёнджина — возмущенный всхлип и громкий стук зубов. Они обменялись телефонами, Согун пообещал написать завтра с утра и убежал, пряча свои красные щеки в ладонях. Феликс глупо улыбался ему вслед — действительно забавный. — И что это было? — как только фигура Согуна скрылась за баннерными площадками, недовольно протянул Хёнджин. — Что? Он в четвертый раз ко мне подкатывает, и впервые закончил мысль. Неудобно отказывать, — отмахнулся Феликс, возвращаясь к своей курочке на шпажке. — И он миленький. — А Чанбин? Не стоило возвращаться к курочке, потому что она встряла в горле: Феликс закашлялся и принялся глотать воду. Хёнджин стоял рядом, уперев руки в бока и возмущенно на него поглядывая, будто Феликс только что предал его или посмотрел новую серию сериала без него. Что в целом одно и то же. — Что Чанбин? Он тоже… миленький, — отплёвывая волокна курицы в салфетку, прохрипел Феликс. В груди отчаянно билось сердце, то ли от возможности скоропостижной смерти от еды, то ли от упоминания имени. — Ты что не намерен осаждать эту крепость? Ты же ему нравишься! — не унимался Хёнджин. Феликс хмыкнул, вспомнив объёмы Чанбина — вот уже точно крепость. — Ты не думал, что он МНЕ может не нравиться. — Не пизди, — отмахнулся от его слов, как от назойливой мухи Хёнджин и сделал шаг ближе, Феликс инстинктивно отодвинулся. Стоило помнить, что Хёнджин пусть и безобидный, но рука у него крепкая, и отхватить ею подзатыльник не хотелось бы. — Кого ты провести собрался? Уж не того ли, с кем пережил все свои влюблённости, рыдая в меня ночь напролёт? — Сейчас же не рыдаю! — с вызовом крякнул Феликс, не понимая, почему пытался убедить друга в обратном, хотя тот изначально прав. И вообще он же хотел с ним поговорить, а теперь так нелепо всё отрицал. — Я сам удивлен! — всплеск руками. — Видимо, взрослеешь. Нет, ты серьёзно? Такие взгляды на него кидаешь, краснеешь чуть ли не от каждого вздоха, а на свидание с другим удумал идти? Щёки мгновенно заалели: не стоит недооценивать Хёнджина — о его проницательности будут слагать легенды. Вот Феликс их и сложит после того, как его прикопает где-нибудь за бугорочком. — Ты мне предлагаешь на свидание Чанбина позвать? — зашипел он и воровато оглянулся, будто весь состав 3Racha стоял у них за спиной. — Как вариант! — Я не думаю, что там что-то серьёзное выйдет! Он же просто хотел себе парня на ночь снять! — не сдавался Феликс. — А тут у тебя пиздец серьёзно! — саркастично гаркнул Хёнджин и хрюкнул возмущенно следом. — Это ж твоя влажная мечта: сходить на свидание с кем-то вроде этого дрыща. И ты вообще слышал, что тогда ребята говорили? Что Чанбин тебя давно приметил, просто он тоже тормоз и подошёл тогда, когда подошёл. Когда парней на ночь снимают, то не высматривают их и с полгода с биноклем! — Вдруг он маньяк! — Феликс. Из Хёнджина вдруг исчезла злость, он расслабился, скрестил руки на груди, внимательно и серьёзно посмотрел на Феликса, который почувствовал себя в ловушке. — Ты же не серьезно сейчас, да? — мягко спросил он. — Чанбин тебе нравится, — это было утверждение, придавившее Феликса к земле камнем. — Ты, я уверен, нравишься ему. Так чего телимся-то? — Почему он тогда не сделает первый шаг? — слишком отчаянно и выдывая себя с головой, проскулил Феликс. — Он уже один сделал и куда ты его послал? — хмыкнул Хёнджин, выгибая бровь. — Значит, этому завтра ответишь, что резко заболел смертельным вирусом… — Мы работаем вместе! Видимся каждый день! — Мне посрать, — безапелляционно отрезал Хёнджин. — Скажешь у тебя аллергия на потные ладони или на девственников, или на всё вместе — реши сам. А потом берешь яйца в кулак (пока свои. Йа, Феликс, больно же!) и заманиваешь в свои сети эту прекрасную вкусную рыбку. Пишешь, звонишь, лично приглашаешь: мне опять же — посрать. Но чтобы через неделю мы вдвоем сидели на нашем диване, я, — он указал на себя, — с огромной порцией попокорна и завистливо слушал, как вы сходили на свидание! Ты меня услышал?! — Хёнджин! — последняя скулящая попытка призвать к разуму. — Ты меня услышал? — ниже и с явной угрозой в голосе повторил Хёнджин. — Да, — пискнул Феликс, закрывая лицо ладонями. — То-то же, — послышался довольный кряк, а потом весело захрустел огурчик. — Блин, питание у вас тут убойное! Подай мне вон ту булочку, будь лаской. Что ж у Феликса появился новый повод задуматься над тем, хороший ли друг Хван Хёнджин.

***

Спустя неделю никто никого не пригласил на свидание. Точнее Согун, конечно, написал сообщение с приглашением в кино, но Феликс под неусыпным бдением и давлением со стороны Хёнджина как мог мягко отказал. Он и сам понимал, что ничего из этого не выйдет, но отказывать было мерзко. Феликс оправдывался большим количеством работы, которой реально стало как-то слишком много к середине августа, а Хёнджин бдил за ним как ястреб и при любой возможности звал в гости к 3racha. Но на запись его не звали, а без причины заваливаться туда он точно не хотел. Тогда Хёнджин взял его измором, ещё и Минхо подключил. Вот от последнего такой подставы Феликс совсем не ожидал. — Минхо-хён добыл нам билеты, и мы сегодня вечером идём в тот клуб на выступление 3racha, — помахав билетами перед лицом едва проснувшегося Феликса, заявил Хёнджин. — Публике и Минсок-хёну понравилось, поэтому они пригласили их ещё раз. — Хёнджин, я не хочу, — мученический стон. — Я тебя не спрашиваю, а довожу до сведения. Одежду я тебе сам подберу, чтобы опять в свой ширпотреб не нарядился. Оголим тебе руки, запихнём в узкие джинсы, чтобы хоть немного попу подчеркнуть. — Ты же знаешь, что её у меня нет. — Согласен. В вашей паре она у Чанбина. Но ничего, зато у тебя ноги красивые и ты сам весь красивый. — Ты назвал сейчас Чанбина некрасивым? — сонный морок тут же испарился, Феликс недоуменно воззрился на задумавшегося Хёнджина. — Ну, он на любителя, — вывернулся тот. — Эй! Он красивый! — с жаром произнёс Феликс. — Вот и скажешь ему это сегодня вечером: Хён, ты такой красивый, сходим на свидание? Или: Хён, ты такой красивый, давай потрахаемся! Выберешь там по ходу ситуации. Йа! — взвизгнул Хёнджин, потому что на него обрушилась огромная подушка и почти придавила к полу. У Феликса была легкая рука, но зато тяжелая подушка. Как он не оттягивал момент, но вечер всё равно наступил. Хёнджин за пару часов до начала выступления закидал его сообщениями, контролируя каждый шаг. — Да дома я, хватит писать! — заорал взмыленный Феликс, залетая в комнату Хёнджина как раз в тот момент, когда телефон разразился канонадой сообщений. Тот и бровью не повел. Одежду Феликс выбрал себе сам, несмотря на поскуливания Хёнджина за дверью. Впрочем, тот остался довольным его внешним видом, когда в последний раз взглянув на себя в зеркало, Феликс вывалился из комнаты. — Открытые руки! Широкие джинсы с прорезями! Мне нравится! Ещё бы ему не понравилось. Феликс скорее не для себя (и Чанбина) наряжался, а чтобы этот черт от него отстал. Он желал, чтобы вечер закончился спокойно и без нервов. Он и так весь день на них, обдумывая и обсасывая стратегию поведения и возможные ситуации развития событий. Почему-то все заканчивались трагически и не в его пользу. Минхо был уже у клуба, отвесил пару комплиментов Феликсу по поводу внешнего вида, пожурил Хёнджина за ухо, где торчала каффа в виде изогнутой кошки, и прошли внутрь. Столик был тот же, что и в прошлый раз — обзор хороший и колонки не прям близко. Народу было много. Феликс даже мысленно поблагодарил за выбор безрукавки, настолько душно стало в какой-то момент и вытяжка, видимо не справлялась. Он нервничал, ерзал на стуле, часто поглядывая на пока ещё пустую сцену, жевал губу и чувствовал себя неловко. Чёрт, а ведь Чанбин тогда сказал, что хотел бы его поцеловать. Это сиюминутное желание или такое же плотно зудящее в груди, как у Феликса? Как-то в эту влюблённость всё слишком сложно. Свет в зале приглушили, а на сцене наоборот выкрутили наполную. Появились трое: Джисон даже не прятался за кулисами, а ярко улыбался и двигался намного увереннее, чем в прошлый раз. Чан выглядел обычно. Чанбин выглядел так, что не имей Феликс контроля, то уже бы сорвался с места и бежал целовать. Он прикусил щёку изнутри, чтобы успокоить своё сердце. Репертуар был практически тот же, изредка разбавлялся каверами на песни других артистов. Хёнджин мужественно просидел две песни, а потом вскочил и убежал в танц-зону, где уже толкались несколько людей. Феликс же сидел завороженный пением и атмосферой, почти неотрывно наблюдавший за Чанбином и замирающий всякий раз, когда взгляды встречались и на круглом лице появлялась микро-улыбка. — Они хороши, — в паузу между песнями заметил Минхо. — Я бы под пару песен поставил номера. На будущий семестр подумаю над этим. Теперь Феликс будет слушать эти песни не только из телефона Хёнджина, но и Минхо. Выступление пролетело быстро, будто за мгновение. Один хлопок ресниц, а Чан уже прощался с публикой. Феликс со страхом ждал, что сейчас примчится Хёнджин и на буксире его потащит до гримерок. Хёнджин, конечно, примчался, но с другим запросом. — Так, я голоден! Быстро идём в ближайшее круглосуточное кафе, а ребята потом подтянутся, — раскомандовался он в паузах между глотками. Феликс и Минхо на него вопросительно уставились. — Что? Мы ведь тогда так и не отпраздновали их первое выступление! А вчера я, Чан и Джисон покумекали и решили, что сегодня самое время. Хён, ты с нами, — Хёнджин перевел взгляд на Минхо. Когда тот открыл рот, чтобы судя по всему отказаться, как шустро запричитал: — Только не начинай про своих котов! У них автоматическая поилка и кормилка, ты сам мне недавно рассказал! Не помрут без тебя половину ночи! Минхо как рот открыл, так и закрыл, отчего-то смутившись. Этот момент надо запомнить: Ли Минхо чего-то смутился. Так как очевидных причин не ехать («мы устали» — была не очевидная причина для Хёнджина), больше не было, то они вызвали такси до места, что посоветовал Минхо. Кафе было приятным и тихим: они выбрали большой стол с жаровней, и Хёнджин ускакал делать заказ, пока Феликс и Минхо принялись обсуждать видео с последних танцевальных конкурсов. Разговор расслабил, снял напряжение. Сделав заказ, Хёнджин присоединился к дискуссии, и уже через несколько минут они втроем увлеченно наблюдали за танцующими группами на экране телефона Минхо, пробовали что-то повторить руками, стараясь не задеть трубу жаровни и лицо соседа локтем. Когда-то Феликс и Хёнджин смотрели танцевальные шоу нон-стопом, перенимали их стиль и пробовали повторить, выступая на всех школьных мероприятиях, оттуда и желание поступить на хореографический. Порой Феликс сомневался, действительно ли он сделал правильный жизненный выбор, потому что он не горел танцами так, как горел Хёнджин или Минхо. Первый скорее был идейным вдохновителем, тем, кому, прокачав свои навыки, не стоило большого труда изобразить что-то красивое и вдохновляющее. Казалось, одного движения достаточно, чтобы очаровать зрителя. Второй же подходил к танцу больше с технической точки зрения и физических возможностей. Но их обоих к танцам влекло, они буквально ими жили. Феликса же такой энтузиазм не захватывал, и он не думал, что добьётся каких-то высот хотя бы потому, что и целей у него как таковых нет, кроме как доучиться и найти достойную работу. Ребята вошли в кафе через пару минут, как принесли еду: ввалились шумным клубком, вспугнув дремлющую аджумму за стойкой и расселись на свободные места. Они успели переодеться в обычную одежду. Хёнджин тут же возмутился. — Джисон! Ты же обещал выкинуть это подростковое шмотьё! — Обещал, а потом посмотрел на свои любимые рубашки и понял, что не смогу бросить их на произвол судьбы, — развёл руками Джисон, падая на стул между Чаном и Чанбином. Его лицо выражало ни грамма жалости к праведному возмущению. — Ты действительно выглядишь как школьник, — заметил Минхо. — Вот! — взвизгнул Хёнджин и они отбили друг другу ладонью «пять». — Ни один я так думаю! — Эй! Это моё право выглядеть, как школьник! Мне нравится! — надулся Джисон, цепляя рукой палочки. Феликс тихо посмеивался с этого разговора и украдкой поглядывал на чем-то увлеченного в телефоне Чанбина. Он выглядел спокойно, мягко и безопасно: хотелось спрятаться от шума и людей за его плечами. — Ты так никогда не найдешь себе нормальную девушку, — ухмыльнулся Минхо, озорно сверкая глазами. — Или у тебя уже есть? — Мы тут меня собрались обсуждать или отмечать наше выступление? — театрально нахмурился Джисон, предварительно показав язык. Сбоку послышался мяукающий смех. — Одно другому не мешает, — заметил Чан и взял бутылку соджу со стола. — Минхо-я, ты пьёшь? — Да, можешь налить. — Да? — оживился Джисон, до этого думающий, какую бы шпильку вкинуть в сторону нового знакомого, но быстро переключившийся на более интересное дело. Феликс прыснул в кулак, и подняв глаза встретился со смешливым взглядом Чанбина. Они улыбнулись друг другу. — А кто ещё будет? Хёнджин и Феликс подняли руки. — И я немного, — добавил Чанбин. — Чан-хён, можно я тоже немного? — тут же заныл Джисон, жалобно хлопая глазами. — Боже, ты реально школьник! — усмехнулся Минхо, подавая Чану стопки. — Мелким не наливаем. — Я старше Феликса на сутки! — выгнув бровь на манер «съел?», пропел Джисон и робко подвинул свою стопку в общую кучу. — Да налью я тебе, только следи за мерой сам. Иначе будешь ночевать на улице, — закатил глаза Чан, разливая виноградное соджу. — Меня Чанбин к себе возьмёт! — Нет уж, мне пьяные прощелыги в доме не нужны, — отрицательно замотал головой Чанбин. — Хм, Бин-а, а может напоим его, да воспользуемся ситуацией? — злорадно захихикал Чан, отодвигая стопки обратно, а себе пододвигая стакан с водой. Джисон с подозрением сщурился. — Какой ситуацией? — не понял он, переводя взгляд с одного на другого. — Ну, как же, — стрельнув глаза в Чанбина, промурлыкал Чан и наклонился к Джисону. — Ты, мы… — Наш крепенький диван, — подключился Чанбин, снизив голос до такого баса, что у Феликса коленки задрожали, и тоже наклонился к стремительно бледнеющему Джисону. — И горячий секс, — выдохнул Чан бедняге в самое ухо, а затем раздался двойной громкий чмок и следом душераздирающий вопль, будто насилие уже было совершено. Джисон аж подпрыгнул на месте, растирая щёки ладонями и гневно взирая сначала на смеющихся друзей, затем на другую сторону стола, умирающую в судорогах от хохота. — Феликс, давай махнёмся местами. Не хочу сидеть с этими извращенцами! — скривившись так, словно сидел не с извращенцами, а с кучками говна, попросил Джисон и тут же встал. Феликс, смеясь, поднялся со своего места. — Ты с нами вообще-то работаешь! — с усмешкой заметил Чанбин. — Вот именно! Мне нужно от вас отдыхать! Теперь Феликс оказался зажат между Чаном и Чанбином, и если к первому претензий не было, то второй пододвинул свой стул слишком близко, и частенько нырял в его сторону, чтобы то закусочку достать, то соус, то мясо, будто с его стороны этого не стояло. Они громко чокнулись стопками и выпили. Главным по самгёпсалю был назначен Минхо: он с помощью аджумы включил жаровню и подтащил к себе доску с мясом и овощами. Остальные наслаждались вкусной едой, перекрестно делясь мнениями как со стороны слушателей, так и со стороны выступающих. В какой-то момент они разделилсь на группы: Джисон, Минхо и Хёнджин серьёзно обсуждали качество мясо и степень прожарки, паралельно прерываясь на просмотр фото-галерии Минхо и его котов. Чан и Феликс перешли на английский и спокойно беседовали о только им понятных вещах. А Чанбин сидел в телефоне и не испытывал стеснения из-за этого. Зато стеснение испытал Феликс, когда его левого колена коснулась чужая ладонь. Он на мгновение дёрнулся, кидая косой взгляд за плечо, но Чанбин хмурился в экран телефона, всем видом выражая, что не в курсе, чем занималась его рука. Феликс усилием воли вернулся к разговору и пытался держать разум в реальности, что было сложно, учитывая легкое опьянение и горячую ладонь, массирующую колено. Лучше бы спортивные штаны надел, а не эти проклятые джинсы с прорезями там, где сейчас фривольно чувствовала себя рука Чанбина: поглаживала, царапала ногтями, чесала. Всю жизнь Феликс считал, что его эрогенная зона — шея и уши, но видимо, придется расширить границы. Наверное, стоило намекнуть Чанбину, чтобы тот убрал свою пухлую культяпку и перестал смущать, но в то же время не хотелось лишать себя приятных мурашек и тяжести руки. Они выпили ещё пару раз, и Чан многозначительно посмотрел на Джисона: ни сердито, ни злобно, не угрожающе. Скорее как старший брат, который следит за младшим, чтобы тот не перепил, и ему не пришлось отмывать от рвоты квартиру. Джисон мгновенно скуксился, выпятив губу, а Минхо, разом прочувствовав ситуацию, отодвинул свою стопку в сторону. — Я тоже не буду, а то потом в караоке потянет. — О, ты поешь? — оживился Чанбин, отрываясь от телефона и заинтересованно всматриваясь в засмущавшегося Минхо. Рука на колене Феликса сжалась крепче, вынуждая закусить губу, чтобы случайно не застонать. — О нет, — замахал руками Минхо. — Я не пел и не собираюсь начинать. В плане профессионально, а поорать для души — всегда за. — Не знаю, как хён поёт, но мяукает он профессионально, — вклинился Хёнджин, делая такое лицо, будто рассказывал самую секретную тайну на свете, в конце ещё и бровями повел, для убедительности. — Помяукай, — тут же серьёзно попросил Джисон, и Феликс на какую-то долю секунду подумал, что Минхо его сожрёт за такую неформальность. Но Минхо помяукал. Действительно профессионально и очень похоже на кота. — Жаль, что рекламу для кошачьего корма уже записали, — раздосадованно заныл Джисон. — Хён бы туда вписался, как влитой! — Феликс, кстати, тоже умеет мяукать, — горделиво пропел Хёнджин, стреляя глазками. Вот уж точно Феликс не собирался мяукать под пристальным вниманием пяти пар глаз, но стоило мазнуть взглядом по заинтересованно пододвинувшемуся Чанбину и получилось само собой. Как это происходит, черт? — Иди, сюда, мой маленький, — тут же приподнялся из-за стола Минхо и потянулся, чтобы пощекотать Феликса под подбородком, как настоящего кота. Тот фыркнул, клацнул зубами и немного смутился, пока остальные умильно хохотали. — Я тоже хочу, — воодушевленно запищал Чанбина своим театрально мерзким голоском, и не дав Феликсу ни секунды на то, чтобы сообразить и отодвинуться, переместил руку с колена на подбородок и мягко, чуть царапая короткими ногтями кожу, почесал. Шея онемела от напряжения: настолько сильно Феликс сжал челюсти (чтобы не замурлыкать уже от ласки) и весь подобрался, чтобы не расплыться горячей зефиркой по столу. В тонусе его держал лишь озорной взгляд и искреннее веселье в глазах Чанбина. — Выпьем за котиковых мужчин! — торжественно предложил Джисон, поднимая стакан с лимонадом, так как стопок его лишили. Чанбин, подмигнув, убрал руку и тоже потянулся за своим стаканом. Феликс же мстительно стрелял глазами в Хёнджина, пока тот самозабвенно посасывал виноград и делал самый невинный вид, на который только был способен. Разговор закрутился вокруг безумных свиданий, знакомств в приложениях. Хёнджин рассказал свою умопомрачительную историю, когда пошел на свидание с девушкой по переписке, которая оказалась парнем и разбила ему сердце. — А потом Феликс разбил ему нос, — закончил весело Хёнджин. — Он оказался с нашего универа и так развлекался. — И кто это? — поддался вперед Минхо, хмуро сведя брови. — Он уже выпустился, — махнул рукой Хёнджин. — Не переживай. Феликс закусил губу. Ага, не переживай. Это сейчас можно не переживать, а тогда Феликсу стоило многих усилий и нервов, чтобы вытащить Хёнджина из депрессии и социализировать вновь. И тому мудаку он правильно вмазал и угрызений совести по этому поводу не испытывал. — Неужели эти маленькие ладошки способны не только делать массаж, но и бить носы? — заулюлюкал рядом Чанбин, двигая бровями. — Хочешь заценить? — очаровательно улыбнулся Феликс, сжимая ладони в кулаки и выставляя их перед грудью в защитной позе. Сзади тихо засмеялся Чан, бормоча на английском «Ликси, молю, вмажь ему». — Я бы заценил их в другом месте, — игриво заметил Чанбин и, не выдержав напряженного момента, что сам и создал, глупо и высоко засмеялся, пока у Феликса вся жизненная система умирала и воскресала обратно. Это флирт такой неловкий или что? — Фу, хён! Прекрати к нему подкатывать на наших глазах! — поморщился Джисон и неодобрительно покачал головой. Феликс почему-то потупил глаза. — Подкатить к тебе, милый? — тут же встрепенулся Чанбин, поднявшись со стула и перегнувшись через стол, чтобы столкнуться носами со взвизгнувшим Джисоном, завалившимся за спину Минхо, как за защитную стену. — Нет-нет! Лучше к Феликсу! Я передумал! — отчаянно верещал он, пока за столом хохотали, а Чанбин, чмокнув его в руку, держащую стакан, довольный собой вернулся на место. Они выпили ещё раз, прикончив последнюю бутылку соджу. И пока Чан рассказывал про свои приключения иностранца в Корее, Феликс чувствовал, как тело немного расслабилось, что он уже не так остро реагировал на Чанбина рядом, они соприкасались ногами, и тот частенько на него наваливался, чтобы достать лучший кусочек мяса, потому что с его стороны все горелые какие-то. В какой-то момент Чанбин развернулся практически полностью в его сторону и вновь по-хозяйски положил руку за спину, изредка отбивая легкую дробь по обнаженному предплечью. Под проницательным взглядом Хёнджина, говорящим, что если Феликс сейчас что-нибудь не сделает, то дома его будет ожидать взбучка, он решился положить ладонь на красивое колено, обтянутое темное джинсой и манящее его весь вечер. Почувствовав прикосновение, Чанбин тут же опустил взгляд вниз, пару раз моргнул с тупым выражением лица и перевел вопросительный взгляд на Феликса. Не будь в Феликсе почти бутылки соджу, то он вероятнее всего смутился, сейчас же его щеки розовели лишь от выпитого алкоголя, а внутрь вселился игривый шаловливый кот. — Заценил? — смело выдохнул Феликс, не обращая внимания на разыгравшуюся за спиной дискуссию, где Чан и Минхо что-то доказывали упирающимся Хёнджину и Джисону. В горле немного першило, голос был ниже обычного. Взгляд был немного мутный, но всё равно зацепился за нервно дергающийся чужой кадык. — Или ты имел в виду другое место? Сам умирая от своей смелости, Феликс сместил ладонь, медленно поднимая её вверх, чуть прижимая пальцами объёмное бедро. В груди невротично билась птица с огромными крыльями и умоляла сжать пальцы сильнее, утопить их в упругости чужих бедёр. — Нет, так идеально, — не сводя взгляда, прошептал Чанбин, потер нервно затылок и снова сглотнул. Его уши стремительно краснели. Феликс считал это забавным и милым. Не доведя до промежности, он резко похлопал Чанбина по бедру, низко пробасил на английском «хороший мальчик» и развернулся к ребятам, внутри себя ликуя от того, какую реакцию вызвал. Он затылком ощущал тяжелый взгляд, вгоняющий в трепетную дрожь. Чёрт, руки надо было всё же прикрыть, иначе, если присмотреться, то будут видны мурашки. Спине вдруг стало очень жарко, а внешнего хряща уха коснулись чужие губы. — Тебе надо было позволить тогда выпить, чтобы стал таким смелым? — поддразнивающий шепот запустил новое колесо смерти и воскрешения в теле. Он тут же обернулся, сталкиваясь носами с хотевшим было отпрянуть Чанбином, но почему-то у него это не получилось сделать быстро. Он не ожидал, что Феликс обернётся и как будто бы не продумал стратегию до конца: вжал шею в плечи, щеки зарумянились, а взгляд был далек от того храброго и развязанного шепота на ухо. Зрачки лихорадочно дергались в ожидании приговора. Феликс ухмыльнулся, взглядом пригвождая к месту. Значит, как за спиной пакости говорить, так он смелый, а как глаза в глаза смотреть, так сразу невинная овечка. Он наклонился ближе, испытывая Чанбина на храбрость, и тот очевидно хотел отодвинуться, но держался изо всех сил и смотрел с затаившейся паникой в глазах. Феликса это подбодрило, он посмотрел на полные бантичные губы, которые были в пару сантиметрах от его, а потом перевел взгляд на переносицу, поджавшуюся от силы мыслительной мысли и усмехнулся. — Ты вторгаешься в мое личное пространство! Мне неуютно! — проблеял Чанбин, но сам ни на миллиметр не сдвинулся. — А мне очень уютно, — довольно пророкотал Феликс, сдерживая улыбку. Чанбин в своей панике был очень забавным всё же. Совсем не вязался с тем образом спокойного, сильного, разумного мужчины, что Феликс привык видеть. — Как ты думаешь, что сейчас говорят мои глаза? — О, — почувствовав возможность для смены темы, Чанбин вдруг воспрял духом. — Наверное, говорят, что ты смотришь на самого красивого человека на свете. Он усмехнулся, довольный шуткой, а Феликс серьёзно кивнул. — Ты прав. Чанбин хрюкнул. Нет, вот натурально хрюкнул. Вот как Феликс мяукал с полвечера назад, так Чанбин сейчас хрюкнул. Потом ещё раз, а потом зажал себе рот обеими ладонями, глаза в панике дергались, и отодвинулся быстро, пока Феликс, пару раз недоуменно моргнув, не закатился в исступленным смехе, привлекая внимание остальных. Бросив что-то про наглых красавчиков и истошно вопя, Чанбин умчался в туалет под предлогом острого приступа мочеиспускания. — И что это было? — через паузу поинтересовался за всех Чан. — Назвал его красивым, — пожал плечами Феликс, кидая насмешливый взгляд в сторону, где недавно скрылся Чанбин. Джисон, делающий в этот момент несвоевременный глоток лимонада, фонтанчиком выплюнул его на стол, закашлялся и яростно замахал руками. Чан же хлопнув пару раз глазами громко расхохотался, хватаясь за сердце. Минхо, которого слегка зацепила водная процедура сбоку, матерясь пытался вытереться салфетками, Хёнджин показывал два больших пальца Феликсу и счастливо улыбался. Феликс и сам улыбался: и с ситуации за столом, и с ситуации, что произошла минутой ранее. Захотелось танцевать. — Феликс, я буду с тобой дружить вечно, — воодушевленно заговорил Джисон, придя в норму. — Это ж надо, смутить самого Со Чанбина! Я памятник тебе поставлю, только делай это почаще! — Да я даже не старался, — пожал плечами Феликс, поглядывая в сторону туалета. Нужно ли сходить и проверить? Вдруг Чанбин там утопился. — Лично тебе и стараться не надо, он и так взорвётся, — загадочно произнёс Чан и по-братски взлохматил Феликсу волосы. Тот сразу зафырчал, как дикий кот. Чанбин всё отсутствовал, погружая Феликса в пучины волнения, а за столом уже решили, что пора расходиться. Поздно, всё съедено и выпито, артисты устали к тому же: Джисон чуть ли рубашку на себе не рвавший, что готов ещё столько же сидеть и праздновать, через минуту мило посапывал у Минхо на плече. Хёнджин и Чан спорили, кто будет платить. В итоге заплатил вернувшийся из туалета — свежий и благоухающий как лепесток сакуры — Чанбин. — Нам по пути, мы подкинем Минхо, — оповестил Чан, которому в руки сгрузили сопящего Джисона и он пытался разместить его на заднем сиденье машины. — Я уже вызвал такси, — отозвался Хёнджин. Они в шесть рук пытались как-то совладать и аккуратно разместить спящего так, чтобы не разбудить и заодно не покалечить его дверьми. Чанбин стоял у бордюра и с неодобрением поглядывал на это безобразие, а Феликс, которого на улице догнал новый виток озорства, аккуратно подошёл к нему со спины и дунул прямо в ухо. — Йа! — подскочил как ужаленный Чанбин, прижимая ладонь к пораженному месту. — А если меня продует?! — Боишься заболеть? — наклонил голову Феликс, пытаясь сдержать улыбку: Чанбин выглядел очень комично. — Я не болею! — гордо выпятил он грудь. — Так, иногда случаются недомогания. — А от меня может случиться… недомогание? — слово было каверзным и длинным, и всё никак не хотело нормально произноситься, но Феликс справился. Такая заминка даже добавила немного интимного флёра. Он сделал шаг вперёд. Чанбин — шаг назад. Феликс сделал ещё один шаг, вцепился рукой в плечо, запрещая отодвигаться от себя, и придвинулся ближе, заглядывая в бегающие глаза. Он не хотел делать ничего такого, просто ему нравилась реакция и хотелось пощекотать нервы. — От тебя у меня уже больше, чем недомогание, — недовольно пробурчал Чанбин, и вскинулся тут же, как услышал оклик от Чана. — Прости, детка, бежать надо. Он неуклюже клюнул его в лоб и был таков, улепетывая зайцем от застывшего Феликса так, словно тот был кровожадным волком. Зашуршал асфальт, встревоженный шинами, автомобиль мягко отъехал от парковки в тот момент, когда к нему на смену приехало такси. Поцелованное место на лбу горело раскаленным клеймом. Хёнджин и Феликс уселись вместе на заднее сиденье, и Феликс сразу пристроил голову другу на плечо, а тот положил свою сверху. — Ну как? — осторожно и тихо спросил Хёнджин. — Хорошо, — ответил Феликс, не понимая, на что конкретно отвечает, но в целом ничего плохого не случилось. — На свидание позвал? — Нет. Они помолчали. — Он забавный. И ему явно не нравится, когда я флиртую, — пожевав губу, горько поделился своими мыслями Феликс. — О нет, — поднял голову Хёнджин и отрицательно замотал. — Ему оочень нравится, просто он во флирте, как слон в посудной лавке и не знает, как реагировать. Смущай его чаще. Это забавно. — Мне тоже так показалось, — улыбнулся Феликс, прикрывая глаза и вспоминая реакцию Чанбина на руку на колене и на слова о том, что он красивый. Действительно забавный. И Феликсу это нравилось.

***

Следующая встреча произошла через неделю, и это была первая встреча, когда они пришли не ради записи или репетиций. Просто Чанбин вечером написал Феликсу и предложил встретиться у них в студии. Феликс с минут пять хлопал ресницами, прочитывая сообщения раз за разом, не до конца осознавая смысл. Почему-то в голове визуализировались картинки, где они будут лишь вдвоем, а не ещё три нахлебника сверху. По пути до студии они прикупили немного еды, взяли газировки и кофе. Разместились с успехом на кухне, куда Чан недавно прикупил низкий столик и маленький диванчик, сразу оккупированный длинноногим Хёнджином и ленивым Джисоном. Выгрузив еду, каждый схватил то, что ему приглянулась и беседа закрутилась вокруг предстоящего начала нового семестра. Джисон изливался соловьем про свою несчастную судьбу и то, как ему осточертело учиться, Хёнджин ему поддакивал. Феликс изредка вступал в разговор, предпочитая уделять внимание сидящему рядом с ним на полу Чанбину. Вид у него был какой-то слишком воинственный, немного напыщенный, а ещё он совершенно точно избегал смотреть Феликсу в глаза, и всякий раз, когда они сталкивались взглядами, то тут же отворачивался или утыкался носом в стакан с кофе. Такая реакция веселила и забавляла. — И у нас снова будет отчетный концерт, — заныл Хёнджин и истерично дёрнулся. — Вот как в первый год бы, когда мы по большей части на подтанцовке были, да и разучивать там надо было всего ничего. — Нет уж. — мотнул головой Феликс, вдоль позвоночника прошла дрожь. — Это ты на подтанцовке был, а меня кинули к акробатам и чуть воздушным гимнастом не сделали. — Воздушным гимнастом? — оживился Чан, придвигаясь ближе. — Потому что ты мелкий, лёгкий и занимался борьбой! — надул губы Хёнджин. — Последнее-то каким боком? — закатил глаза Феликс. — Таким, что ты выносливый и сильный, и сможешь продержаться на кольцах явно дольше меня, который на них скорее удавится! — Нет, ты серьёзно занимался борьбой? — вмешался Чанбин, критично оглядывая Феликса с головы до ног. — Я серьёзно занимался тхэквондо, и если сомневаешься, то могу показать на практике, — язвительно ответил тот, щуря глаза. Феликс не любил, когда о нём судили по внешнему виду: хотя порой это было даже плюсом к эффекту неожиданности — от него не ждали чего-то серьёзного. — Ооо, — затянул Джисон и подскочил, заинтересованно уставившись на участников конфликта. — Хён, ты же тоже боксом занимался. Устроим спарринг? — Пф, — фыркнул Чанбин, гордо выпячивая подбородок, — да я его одной рукой раздавлю, не хотелось бы ломать красивого мальчика. У красивого мальчика недобро загорелись глаза. Азарт расплескался жидким железом в крови. Феликс и не таких укладывал на лопатки: были в его жизни противники и повыше, и посильнее. — Попробуем? — облизнулся он, оценивая мускулатуру Чанбина уже не с точки «ох, я бы пощупал и позволил себя задушить этими руками», а с точки зрения будущего соперника. — Ставлю на Феликса! — Прокричал Хёнджин, укладывая конфету в центр. — Я тоже, — приобщился Джисон, подкладывая недоеденный кусочек чизкейка к конфете и игнорируя возмущенный фырк от Чанбина, который перевел взгляд в надежде на Чана, но и тот оказался крысой: — И я. Феликс прыснул в кулак и размял плечи. — Эй, — взвился Чанбин! Его щёки и уши начали краснеть, он тыкал пальцем поочередно в хохочущих друзей и возмущенно верещал. — Вы вообще-то должны быть на моей стороне! — Мы и на твоей, — улыбнулся ему мило Чан. — Надеемся, что Феликс сделает это нежно. Чанбин задохнулся, снова почти хрюкнул и жалобно уставился на Феликса, который уже разминал шею, насмешливо поглядывая одним взглядом в его сторону. — Окей, я буду осторожен. Не буду бить в полную силу, — предупредил Чанбин после долгой паузы. — А то знаешь, у меня кулак такой мощный, ещё улетишь на балкон. — Ага, — ухмыльнулся Феликс, не веря ни единому слову, и встал. Тело у него правда легкое, и силой физической он редко брал, но зато скоростью и реакцией выбивал сто из ста. Чанбин поднялся следом. Они встали друг напротив друга, перед началом поклонившись, а потом заняв стойку. Глаза у Чанбина бегали, хотя он пытался держать невозмутимый вид, у Феликса от щекочущего смеха сводило живот. А ещё затапливало нежностью почему-то, глядя на сжатые большие кулаки, огромные плечи, округлые бёдра, ткань штанов на которых натянулась и хорошо их обрисовывала. Всё произошло слишком быстро и молниеносно. Чанбин и шагу ступить не успел, как Феликс аккуратно его подсёк и повалил на пол, навалившись сверху. — Чё? Так быстро?! — недовольно завопили сзади, кажется, голосом Джисона. Видимо, надеялись на долгий раунд. Но Феликс не уверен, так как голос вдруг расщепился, замедлился и плавной рекой полился мимо ушей, потому как в основном он был сосредоточен на удивленном лице лежащего под ним человека. Сначала мелькнула тень боли — кажется, Феликс не подрасчитал и ощутимо приложил Чанбина затылком о пол –, а уже затем плотно засело удивление: во вскинутых бровях, распахнутых глазах и еле слышном «о», что вышло из приоткрытых губ. Летя, Чанбин ухватился пальцами за его предплечья, поэтому Феликсу не удалось сесть в позу победителя, а пришлось уткнуться ладонями по обе стороны от чужой головы. Если выдернуть из контекста, то их поза выглядела довольно-таки компрометирующе: распластанный звездочкой Чанбин на полу, и сидящий верхом на его бёдрах Феликс, склонённый слишком близко к лицу. Оставь он длинные белые волосы, то сейчас они бы касались этого медового лица. Время на мгновение застыло, в ушах зашумело, а азарт сменился тянущим, острым ощущением по всему телу. У обоих одновременно загорелись щёки: Чанбин тут же отпустил его плечи, а Феликс выпрямился, но уходить не торопился: сидеть на мягких теплых бёдрах было приятно. Приятней, чем на самом удобном диване на свете. — Я победил, хён, — довольно ухмыльнулся Феликс, скрещивая руки. Нужно было хоть как-то избавиться от смущения, что накатывало приливной волной, и перетрансформировать его в нахальство. — Йя! — Чанбин возмущенно вспыхнул и заелозил под ним. — Ты начал раньше времени! Я не успел подготовиться! И вообще надо обсудить правила и не валить человека просто так на пол! А если у меня спина больная?! — Второй раунд? — резко наклонившись вперед так, что кончики носа соприкоснулись, басисто пропел Феликс, кусая изнутри щеки, чтобы не засмеяться. Мгновенно заткнувшись, Чанбин хлопнул ресницами, открыл было рот, но тут же его захлопнул и надул обиженно щёки. Понял, что над ним смеются. Феликс наслаждался тонким моментом власти, изнывая от желания прижаться к объёмному телу всем своим естеством и впечататься в него навечно. Останавливало его только внезапно открывшаяся стеснительность и три пары глаз позади. И щелчок камеры. Он тут же обернулся, гневно воззряясь на Хёнджина, пытавшегося беспалевно спрятать телефон, но тот упал на пол, что привлекло ещё больше внимания. — Хёнджин! — гаркнул Феликс, и в момент на его боках появились чужие руки, властно приподнявшие и практически сбросившие с себя. — Что? — невинно моргнул Хёнджин. — На память! Вот придут они домой, и Феликс быстро ему эту память подчистит. Предварительно скинув фотографии себе. Чанбин возмущенно пыхтел, всем своим видом выражая, что он не согласен с результатами борьбы и просит пересмотра, но его никто не слушал, вливаясь в беседу про национальные спортивные соревнования, что проходили на этой недели в Корее. Косым взглядом Феликс наблюдал за надувшимся Чанбином, и его доброе сердце не выдержало: он чуть подвинулся и накрыл его ладонь своей, осторожно заглядывая в лицо. Легкая простынка вины немного накрыла сознание: а вдруг правда было больно — он не всегда рассчитывал силу. — Прости, хён, если сильно ударил. — Всё нормально. Это был хороший знак, что мне пора приступить снова к тренировкам, — улыбнулся уголком губ Чанбин, показывая, что не в обиде. Феликса чуть подпустило, пока следом не последовало: — Уж не думал, что меня уложит худосочная феечка с полторы подсечки. Худосочная феечка! Ладонь тут же превратилась в кулак и с силой опустилась на чужую руку. Чанбин взвизгнул. — Как ты меня назвал? — с явно в угрозой в голосе прошипел Феликс и весь подобрался. У него не значился пункт в планах «расцарапать чужое лицо», но он вполне мог этот план добавить. — Извини, — гаденькая улыбка тут же сошла с губ Чанбина, понявшего, что сморозил глупость. Его лицо стало серьёзным, как всегда, когда они работают в студии. — В плане, смотри какой огромный я, и какой тонкий ты. Я был уверен, что ты меня не повалишь. — Внешность бывает обманчива, — сухо отрезал Феликс. — В твоем случае она сильно обманчива. Сначала голос, теперь сила. Чем ещё ты удивишь? — сокрушенно покачал головой Чанбин и застыл, когда Феликс вдруг придвинулся ближе и пронзил его взглядом блестящих глаз. — Хочешь узнать? — прохрипел он, поймав Чанбина снова врасплох. Боже, Феликсу никогда не надоест использовать эти грязные приёмчики и смотреть за мучениями. Пусть он немного вспылил на феечку, тем не менее сейчас буквально брал на понт и хотел узнать, поведутся ли на него. Вроде бы он никогда не был игроком на грани, не балансировал на острие ножа, да и все эти пространственные шуточки аля флирт тоже были не из его арсенала, но с Чанбином хотелось вести себя именно так, потому что он очень забавно на это реагировал. И поймать его впросак оказалось проще простого. — Я люблю, когда всё раскрывается постепенно, — загадочно ответил Чанбин и сглотнул. Феликс взглядом проследил за опускающимся кадыком, и отлип, возвращаясь на место. Отодвигаться не стал: пусть сидит и обтекает рядом, а Феликсу приятно соприкасаться коленками. Причина, по которой их пригласили сегодня на вечер, вскрылась через минут десять после их борьбы, когда обсуждение велось вокруг планов на будущую неделю. Приближался семестр, фестивальная подработка у Феликса заканчивалась и он уже подумывал найти что-нибудь подходящее по графику в общепите. Джисон вспомнил, что они так и не перекинули ему долю за песню, и Чан тут же отошёл несмотря на отрицательное мотание головой Феликсом, за телефоном, чтобы перебросить сейчас. Пока он отсутствовал Чанбин взял слово. — Как я понял, у вас на следующие выходные великих планов нет, — он посмотрел на встрепенувшегося Хёнджина и Феликса, на последнем чуть задержал взгляд, вздохнул и продолжил: — Мы собираемся в субботу снять небольшой коттедж и собраться друзьями, аля такая вечеринка. Отметим конец работы над песней и начало вашего учебного семестра… — И заодно твой день рождения, — вклинился радостный Джисон, а Чанбин недовольно поджал губы, будто не хотел разглашать эту информацию. Вернулся Чан с телефоном. — У тебя день рождения? — вырвалось одновременно у Хёнджина и Феликса. Чёрт, а ведь Феликс просматривал их профайлы, но в голове ни на секунду не отложилась информация. Да, если честно, он и не думал, что она пригодится, считая, что их больше одной песни ничего не свяжет, да и друзьями они не станут. Сейчас же его накрыло легкой паникой. А вот как их главный фанат так проебался, это вопрос века, конечно. И Феликс не даст ему забыть этот промах. — Он прошёл уже, — неохотно ответил Чанбин, уперев взгляд в стакан с кофе. Феликс застыл. Для него день рождения был чуть ли не священный праздник: пусть он и праздновал его редко, в плане с застольями и гостями, но поздравления и подарки принимать любил, и к дням рождения друзей тоже готовился соответствующе. — Ага, ещё в начале августа, — кивнул Чан. — Отметил с родителями, родственниками и коллегами по работе, — пояснил Чанбин, потирая затылок. Феликс уже успел заметить, что когда тот нервничал, то затылок всегда страдал от атаки ладони. — Меня там не было, — довольно отозвался Джисон, хрустя чипсами. — Да, мне пришлось за двоих отдуваться, — усмехнулся Чан и шутливо стукнул кулаком его по коленке. — Не люблю находиться среди всей этой элитной шушеры, — фыркнул тот. — Мои родители тебя тоже любят и передают горячий привет, — послал ему взгляд полный праведной злости Чанбин. Джисону этот взгляд был, что слону дробина, он продолжил весело хрустеть чипсами и болтать свисающими ногами. — Так вот. Друзей там не было, и я подумал устроить домашнюю вечеринку с близкими людьми, заодно совместив с началом учебного семестра. — Не то, что я хотел бы отмечать, — проворчал Джисон, но поймав злой взгляд, тут же заткнулся, поджав обиженно губу. — Ну и то, что песню записали и её согласовали тоже, — продолжил Чанбин. — Мы снимаем коттедж, он огромный и там можно остаться с ночевкой, а в воскресенье в обед уехать. Он замолчал и скосил взгляд в сторону. — Мы за! — воодушевленно согласился Хёнджин, забыв как всегда спросить Феликса. Не то чтобы он был против, но чёрт! Его не смущали незнакомые люди — он хорошо обычно сходился с людьми, если был в настроении и к нему не пытались нагло подкатить –, но почему-то мысль отъезда на пару дней в другой дом за окраину Сеула его немного смущала. Ещё немного было приятно, что Чанбин их пригласил. День рождения — это личный праздник и абы кого, на него не позовёшь. — Феликс? — мягко позвал его Чанбин и Феликс встрепенулся. Видимо, пауза, на время которой он погрузился в размышления, слишком затянулась. — О, я согласен, — улыбнувшись, кивнул он, и заострил внимание на том, какой секундной радостью засветились глаза Чанбина, будто он до этого нервничал, ожидая отказа. — Но что тебе можно подарить? — Ничего не надо, — отмахнулся Чанбин. — Праздник всё равно прошёл, да и не люблю я подарки. — Он врёт, — тут же влез Чан. — Возьмите ему что-нибудь из спортивного питания или каких-нибудь приколюх для тренировок. — Эй, я вообще-то здесь! — недовольно загнусавил Чанбин, а Феликс открыл заметки в телефоне и быстро набирал текст. — Окей. Ближе к выходным, спишемся, и я надеюсь, что вы останетесь на ночь. — Без вопросов! — кивнул Хёнджин, а Феликс немного замялся и когда Чанбин обратил на него нервный взгляд, согласно кивнул, тот сразу облегченно выдохнул. Дружеских ночевок с Хёнджином у Феликса было вагон и тележка, это если не брать в учет то, что они вместе жили в общежитии. Но вот дружеских ночевок, где помимо Хёнджина присутствовали другие люди, у Феликса не было. Неизвестность одновременно пугала и будоражила. Хотелось познакомиться с друзьями Чанбина помимо его рабочей группы, посмотреть на них, узнать, возможно удастся выяснить как можно больше каверзных вещей про Чанбина или его детские шалости. Феликс хрюкнул себе под нос, сидящий рядом Чанбин вопросительно глянул на него. Чтобы не палиться о сути своих мыслей, Феликс вдруг придвинулся ближе и совершенно искренне попросил. — Хён, давай сделаем селку? Вопрос ввёл Чанбина в ступор. Благо остальные занимались уборкой (Джисон, естественно, улизнул в студию) и не особо прислушивались к их разговору. — Я не очень получаюсь, — потёр затылок Чанбин. Феликс закатил глаза — ды быть такого не может — и пересел ему за спину, приобняв одной рукой за плечи и прижав к себе. В первую секунду Чанбин окаменел, но стоило Феликсу тыкнуть пальцем в его щёку, то тут же расслабился и сидел смиренно, как воспитанный пёс. Фотографий было сделано две: позу менял только Феликс наклонившись то в одну сторону, то в другую, Чанбин же сидел прямо, выпрямив спину и чуть взволнованным взглядом смотря в объектив камеры. Он выглядел смешно, но не некрасиво. Просматривая фотографии, Феликс не смог сдержать смешка и ткнулся носом в маячившее рядом плечо. Хотевший возмутиться этому смешку Чанбин тут же передумал и замер. Смешок растаял как первый снег. Чанбин пах вкусно и свежо — словно футболка была постирана прямо перед встречей. Феликс ткнулся носом глубже, пытаясь разложить запах на составляющие, потому что на кромке сознание маячило что-то знакомое и остро напоминающее. Поймать мысли не удалось, и он с огорчением отодвинулся, чтобы затем подняться на ноги. Чанбин поднялся следом и был слегка смущен, его уши розовели. До метро решили не спускаться — было слишком поздно — поехали на такси. Перед тем, как выйти за дверь, Феликса поймали за запястье и чуть потянули на себя. — Скинешь фото? — попросил Чанбин, стараясь держать серьёзный вид, но смущение всё равно прорезалось милыми морщинками. — Обязательно, — улыбнулся Феликс, подмигнул и был таков. В такси он долго рассматривал фотографии, ощущая как в груди плескалось тепло, сохранил их в отдельную папку и скинул Чанбину. Ответ в виде большого сердечка пришёл незамедлительно, и уже сердечко Феликса забилось в сладкой агонии, щеки заалели. Кажется, он влюбился глубоко, сильно и бесповоротно.