Платье

      Это было просто какое-то издевательство.        С момента начала официальных отношений у Блица со Столасом закрепилась небольшая традиция: хотя бы раз в месяц ходить куда-нибудь со своими дочерьми. Семейное время, так сказать. Столас настоял и выглядел при этом так воодушевлённо, что Блиц не смог ему отказать. Именно эта традиция в итоге и помогла Блицу окончательно сблизиться с Октавией. Когда она впервые сама заговорила с ним, Блиц чуть в обморок от счастья не упал. Столас с его дочерью общий язык нашёл сразу, как по волшебству (иронично, учитывая что у Столаса и правда есть магия). Впрочем, Блиц этому не особо удивился: у Луны не было причин относиться к Столасу с неприязнью, а Столас невероятно мил и приятен в общении. Луну, разве что, смущали постоянные ласковые прозвища, но со временем она и к ним привыкла.        И всё было бы прекрасно, если бы на сегодняшний «семейный день» Столас не надел платье. Короткое, сука, платье на бретельках, из какого-то охуенно блестящего материала (Блиц не разбирался), с открытой спиной и причудливой конструкцией из завязок сзади. Платье ещё и было фиолетовым, и так красиво смотрелось вместе с серо-синим цветом столасового оперения, что дух захватывало. Дополненный серёжками и небольшим (подаренным Блицем!) кулоном, образ Столаса выглядел на нём так богически, что Блиц чуть ли не слюни пускал. И сжимал руку Столаса особенно крепко, всем своим видом говоря окружающим «мой».        Разнообразие в ранее полностью королевском гардеробе Столаса появилось сразу же, как он получил относительную свободу. Его вечные плащи и высокие воротники сменились платьями, юбками и шортами, а «королевский» красный — фиолетовыми и синими оттенками. Впрочем, королевские нотки в нарядах Столаса остались. Он, например, очень любил блузки, особенно с пышными рукавами. У него их было штук, наверное, десять разных цветов и фасонов. Свои старые шмотки Столас надевал теперь только в случае крайней необходимости. Пора было бы привыкнуть, но Блиц до сих пор питал особую слабость к нему в обычной одежде. А ещё питал слабость к его ногам, плечам, талии и спине, а сегодняшнее платье подчёркивало всё и сразу и совсем не упрощало задачу «провести день со своими дочерьми и не думать в это время о том, как трахаешь их отца».        В качестве сегодняшнего способа проведения досуга был выбран ресторан, но Блиц слабо помнил, что они ели и о чём говорили. Всё его внимание было приковано к одной конкретной птице, сидящей прямо перед ним. Блиц знал, что Вия с Луной после ресторана собирались куда-то там сходить (куда — прослушал). Возможно, поняли, что к чему, потому что пялился Блиц откровенно, даже не пытаясь этого скрывать. Он был уверен, что Столас тоже заметил, просто не подавал виду. Столас вообще был крайне наблюдателен, особенно в отношении Блица, всегда замечал малейшее изменение настроения. А сейчас сидел и невинно болтал о чём-то с Вией. Провокатор ебучий. Блиц считал себя достаточно терпеливым, уж явно терпеливее этой похотливой птицы, но под конец вечера был в опасной близости к тому, чтобы раздеть Столаса прямо на людях. В любой другой ситуации он так бы и поступил, но заниматься сексом на глазах у дочерей было слишком даже для него.        Когда они распрощались с девочками и Столас телепортировал их домой, Блиц выждал всего пару минут хождения и разговоров о домашних делах прежде, чем спросить:        — Ну, ты объяснишь мне, что это за хуйня?        — Не понимаю, о чём ты, дорогой, — ответил Столас, хлопая глазами.        — О твоём ебучем наряде, — Блиц подошёл ближе и взялся за подол платья, теребя ткань в руках. — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тебе в платье.        Столас хихикнул.        — Ох, извини, дорогой.       — Не придуривайся, — голос Блица звучал строго, и он заметил, как перья Столаса слегка распушились от его тона. — Первое, что ты делаешь, когда возвращаешься откуда-нибудь — это переодеваешься в домашнюю одежду. Но платье всё ещё на тебе.        — О нет, ты раскрыл меня, — сказал Столас, широко улыбаясь, и в его голосе не звучало ни капли сожаления.        Блиц забрался ладонью под платье, обводя пальцами чужие бёдра и почувствовал, как Столас мелко дрожит.       — Ты специально, да? — спросил Блиц, продолжая поглаживания и в очередной внутренне ликуя из-за того, насколько удобной в этом отношении была их разница в росте: голова Блица находилась как раз на уровне чужой промежности. — Я знаю, что ты специально. Хотел подразнить меня, чтобы я ни о чём не мог думать, кроме твоей клоаки, наполненной моим членом.        — Да, — выдохнул Столас, и Блицу не надо было дотрагиваться до него, чтобы знать, насколько он уже мокрый. Жадная до прикосновений сука. От этой мысли стало приятно.        — Сядь, — сказал Блиц. У Столаса дрожали ноги, а ловить падающую птицу бес желанием не горел.        Столас послушался, садясь на диван, находящийся рядом. Блиц устроился между его ног и приподнял подол платья, обнажая ноги и низ живота.        — Тебе стоит снять платье, знаешь. Если ты не хочешь его запачкать.        Столас рассеянно кивнул, избавляясь от платья, а вместе с ним и от нижнего белья. Блиц потянулся, чтобы снять с себя рубашку, но Столас перехватил его руку.        — Позволь мне.        Блиц улыбнулся, наблюдая за тем, как пальцы принца быстро расстёгивали пуговицы и ловко расправлялись с молнией на штанах. Было в Столасе что-то завораживающее. Он всегда был элегантен и поражающе красив в любом своём проявлении, в каждом вздохе и каждом движении руки. На Столаса хотелось смотреть. Смотреть, не отрывая взгляд, не моргая даже. И Блиц смотрел. Смотрел и его распирало от гордости при одной только мысли о том, что Столас — его. Каждое его действие, каждое слово, каждый сантиметр его тела — всё это принадлежит Блицу без остатка. И Блиц принадлежит в ответ. Столас мог бы сделать с ним что угодно, Блиц позволил бы. Эта мысль пугала поначалу, но сейчас, когда принц сидел перед ним обнажённый, было уже похуй. Пусть Столас его хоть убьёт потом, как это вообще может ебать, когда сейчас можно любоваться им, зарываться пальцами в его перья и упиваться его вздохами.        Блиц притянул Столаса к себе, буквально впиваясь поцелуем в чужой рот. Столас охотно ответил и простонал ему в губы.        — Уже? — ухмыльнулся Блиц, разрывая поцелуй. — Я ведь даже не дотронулся до тебя.        — Ничего не могу поделать, дорогой, — Столас улыбнулся в ответ, — Ты знаешь, сколько удовольствия мне приносят поцелуи с тобой. И как мне нравится на тебя смотреть.        — Знаю, — согласился Блиц и поцеловал снова, сам едва сдерживаясь, чтобы не стонать от ощущения того, как чужие руки блуждают по его телу.       Поцелуи переместились с губ Столаса на его шею, плечи, Блиц зарылся ладонью в перья на чужой груди, вызывая громкий вздох. Он целовал и кусал всё тело Столаса, но намерено избегал той его части, прикосновений к которой, как он знал, больше всего жаждал принц.        — Пожалуйста, Блиц, — слегка хрипло прошептал Столас, смотря на него помутнённым от возбуждения взглядом.        — Чего ты хочешь, птичка? — Блиц растягивал слова, самодовольно улыбаясь.        — Я хочу— Ах, блять, — Столас простонал от мимолётного трения и захныкал, когда оно исчезло. — Хочу тебя. Хочу твои пальцы, твой язык и твой, блять, огромный член. Хочу, чтобы ты трахал меня так сильно, чтобы я не мог говорить, чтобы…        Тут монолог Столаса оборвался, и он промычал что-то невнятное, когда Блиц провёл пальцем по клоаке, собирая смазку, и, наконец, вошёл, тут же начиная двигаться. Одного пальца было катастрофически мало, но это было уже что-то, Столас благодарно простонал и толкнулся вверх, пытаясь насадиться больше, но Блиц схватил его за бёдра, удерживая их на месте.        — Ложись, — сказал он строго. — Ты будешь лежать и послушно принимать то, что я тебе даю. Я расстроен твоим поведением. И я пока не решил, заслужил ли ты мой член.        — Да, Блиц, — Столас сдержал разочарованный стон, когда снова оказался пуст, чтобы поменять позицию и быстро лёг на спину. Блиц устроился между его бёдёр и сосредоточил свой взгляд на истекающей смазкой клоаке.        — Какая же ты хорошая шлюха, Столас, — сказал он, пачкая пальцы в смазке. — Всегда такая мокрая и готовая для меня.        — Дорогой, — голос Столаса дрожал. — Если ты продолжишь в том же духе, я могу кончить.        — От одной только похвалы? — Блиц поднял брови. — Тяжело не хвалить тебя, когда ты такая умница, — Столас громко простонал то ли от этих слов, то ли от того, что Блиц снова вошёл в него, на этот раз двумя пальцами. — Как ты смотришь на то, чтобы я трахнул тебя языком, ммм? Ты выглядишь очень аппетитно, знаешь ли.        — Да, — отозвался Столас, и его перья распушились. — Пожалуйста, Блиц.        — Умница. Но помни: лежи смирно, иначе я остановлюсь. Понял?        — Д-да, — нетерпеливо ответил Столас. — Да, конечно. Всё, что ты захочешь.        Блиц улыбнулся ему, придвинулся ближе и на пробу провёл языком, всё ещё крепко удерживая чужие бёдра. Реакция не заставила себя долго ждать: Столас громко застонал, дрожа всем телом.        — Тихо, — Блиц успокаивающе провёл по бедру. — Всё хорошо.        — Да, — Столас кивнул. — Продолжай, пожалуйста.        Блиц обвёл клоаку языком, вызвав всхлип сверху, и наконец вошёл, сразу набирая достаточно быстрый темп. Столас чуть ли не кричал, и Блиц чувствовал, что он близок к оргазму. Мысль о том, что Столас кончит на его языке отозвалась пульсацией в его члене.        — Блять, да, Блиц, пожалуйста, не останавливайся, я так близко, — пролепетал Столас, подтверждая его мысли. Блиц отпустил его, давая возможность двигаться в такт, Столас отчаянно толкнулся, насаживаясь на чужой язык, и кончил с громким криком.        Блиц довольно облизнулся и сжал бедро Столаса.        — Ну что, красавчик, готов для второго раунда? Или выдохся?        — Дорогой, мы только начали. За кого ты меня принимаешь? — ответил Столас обижено. Блиц и вправду спросил только чтобы подразнить: Столас был достаточно выносливым, быстро восстанавливался после оргазма и мог кончать столько раз, сколько Блицу захочется, — Ты хочешь, чтобы я..? — он указал на эрекцию Блица.        — Нет, — бес покачал головой. — В другой раз. Сегодня я хочу трахнуть тебя, как мою маленькую послушную игрушку.       Слово «маленький» звучало комично, учитывая тот факт, что Блиц был в два с половиной раза ниже, но Столаса оно почему-то всегда очень заводило, и Блиц не мог отказать себе в удовольствии смотреть, как его парень краснеет и похабно улыбается.       — Ты был очень хорошим мальчиком, Столас, я думаю, ты заслужил, чтобы тебя наполнили членом, который ты так желаешь.        Столас от этих слов встрепенулся: он любил, когда его хвалят, Блиц это знал. Блиц вообще знал о Столасе и его предпочтениях в постели настолько много, что походил на сталкера. Возможно, он знал даже больше, чем сам Столас. И Блиц успешно этим пользовался. В конце концов, Столас похвалы действительно заслуживал.        Ничего больше не говоря, Блиц подполз ближе и вошёл сразу двумя пальцами. Одним из главных преимуществ секса со Столасом было то, что смазка не нужна была практически никогда: у Столаса её выделялось более, чем достаточно. Особенно если он уже успел кончить. Столас становился настолько влажным, что с лёгкостью мог принять пальцы. Возможно, он даже мог бы сейчас без особой подготовки сразу принять член, но Блиц хотел подразнить его.        Столас заскулил, когда Блиц начал двигаться. Все четыре его глаза были зажмурены, а клюв слегка приоткрыт, и это по мнению Блица выглядело одновременно очаровательно и возбуждающе. Блиц добавил третий палец и ухмыльнулся бурной реакции, вызванной этим. Столас стонал под ним, шептал что-то неразборчивое и выгибался, стараясь насадиться как можно глубже. Блиц увидел мокрое пятно на простыне, и это переполнило чашу его терпения. Он вытащил пальцы и, схватив Столаса за бёдра, резко вошёл до упора. Столас закричал и обхватил Блица ногами, невербально умоляя не уходить, не останавливаться. К счастью для него, Блиц и не собирался этого делать. Не когда Столас лежал перед ним такой открытый, возбуждённый и жаждущий.        — Какой же ты красивый, — прохрипел Блиц, вбиваясь в Столаса. — Не могу поверить, что ты реально существуешь.        Столас хихикнул.        — Люблю тебя, — шепнул он между стонами. — Я очень сильно тебя люблю.        Блиц хотел ответить тем же, но не смог связать слов. Он просто толкнулся особенно отчаянно и глубоко, надеясь, что его посыл понятен.        Больше они ничего не говорили, тишина нарушалась только звуками секса и стонами обоих. Когда Столас кончал во второй раз, они непроизвольно пересеклись взглядами, и этого Блицу хватило, чтобы излиться вслед за ним. Столас откинулся на подушку, тяжело дыша, и пару минут приходил в себя, а после с широкой улыбкой довольно растянулся на диване, как делал всегда после секса. Столас после секса вообще больше походил не на сову, а на кота. Довольного огромного кота. И очень ласкового, потому что сразу же лез обниматься.        — Ты как? — спросил Блиц, устраиваясь у него на животе.        — Прекрасно, — практически нараспев ответил Столас. — Как и всегда, дорогой. Ты был великолепен.        — Кто бы говорил, — смущённо пробормотал Блиц, зарываясь носом в перья Столаса и мурча от лёгких поглаживаний.        — Мы закончили? — хитро поинтересовался Столас.        Блиц пожал плечами.        — Не знаю, во сколько вернутся Луна с Вией?        — Завтра утром. Их пригласил кто-то из друзей Луны.        — В таком случае, у нас ещё есть время, — Блиц улыбнулся, вставая. — А сейчас нам надо заняться делами, о которых ты мне с таким важным видом говорил в самом начале. У тебя там цветы некормленые. И надо убрать твоё дебильное платье.