De mare ad mare

Terra incognita.

Сабль — призрачный остров, не отмеченный ни на одной карте Ист Блю. Не всякий опытный моряк, бороздивший по океану, слышал о нём, практически никто — не доберётся туда целым. Чтобы попасть на этот остров, нужно покорить множество опасных, непроходимых участков моря, пройти скальные озёра, обойти вековые водовороты — и это далеко не всё. Помимо примерной, почти смертельной дороги назад, Эделина знала ещё о том, что когда-то давно существовал проход с Вест Блю на Ист Блю через Ред Лайн. Как именно он осуществлялся, она не знала, однако по легендам этот путь вёл прямиком на остров Сабль. Быть может, он такой же призрачный, существующий лишь на словах...

~

— Лина! Держи спину ровнее. В твоих руках не просто два куска железа. Это оружие! Фокнер тяжело вздыхает, но всё-таки слушается отца. Напрягается всем телом, выпрямляется, бойко держа тяжёлые для ребенка саи. Она хмурится, концентрируясь на правильном положении рук и ног, но лишние мысли всё равно упрямо появляются у неё в голове и отвлекают от занятия боевым искусством. Это не скрывается от внимательного отца. — Эделина! — призывает он её к реальности, стуча деревянной палкой по щебёнке. — Ты как не от мира сего, перестань витать в облаках. Вспомни, как я учил тебя концентрироваться. Девочка снова вздыхает, но уже с недовольством, и почти рычит от раздражения. Она никогда не забудет один-единственный дурацкий совет по этому поводу — осознанное дыхание. Контролировать каждый свой вдох, ощущая, как воздух проходит через ноздри и попадает в лёгкие, а как только отвлекающие мысли появляются вновь, нужно сразу вспоминать о кислороде и насильно переключать своё внимание на данный физический процесс. Однако совет был рабочим. Приложив некоторые усилия, чтобы не сдаться на полпути, Эделина отбросила волнующие её юную душу вопросы подальше и, наконец, сконцентрировалась на оружии в руках. Выдох, резкий взмах. Отработка техники ударов была её самым нелюбимым занятием, из всех, которые Эсселт Фокнер ей мог предложить как наставник — её больше прельщали занятия языковедения. Но однажды ей доходчиво объяснили, где ей понадобятся навыки защиты и нападения, а ещё то, насколько это важно для их семьи, потому с того момента она терпела и выполняла всё, что ей скажут. Так она делала и сейчас. Девочка отрабатывала приёмы кобудо, постепенно поднимая своё мастерство в этом деле. Спустя полчаса безостановочной работы, Эсселт объявил небольшой перерыв, после чего вернулся к Эделине в специальном халате и своим оружием. Эта часть тренировки нравилась ей куда больше, ведь появлялся живой противник, удары от которого нужно было просчитывать, что было всяк интереснее бездумного махания трезубцами по воздуху. — Готова? — спросил Фокнер, изящно разворачивая саи несколько раз. Что-что, а этот эстетический приём выглядел невероятно красиво в руках профессионала. Девочка кивнула, вставая в боевую стойку, после чего они начали спарринг. Эсселт двигался со змеиной грацией, совершая уверенные выпады. Он никогда не жалел Эделину, не поддавался ни разу с их первой практики, когда она достигла нужного возраста, чтобы перенять их семейную реликвию. И нет, то были не какие-нибудь дорогие серебряные саи, а передающееся по наследству искусное владение боем и особенные навыки наблюдения за противником, за потенциальной опасностью. Но почему семейную традицию передавали именно ей? Дело в том, что в их семье был только один наследник в то время, как на острове в каждом жилище слышались, минимум, три детских голоса. Мать Эделины долго не могла забеременеть, а когда смогла — потеряла сына при родах. После этого она погрузилась в себя и не смогла жить как раньше. Её муж, которому традиционно следовало переживать больше, наоборот, поддерживал жену и даже радовался альтернативе передать свои знания и дочери. Однако в душе Лицинии Фокнер навсегда произошёл переворот и женщина изменилась... Поначалу Лициния отвергала идею Эсселта тренировать их дочь и её детскую мечту покинуть остров Сабль, чтобы выучить все языки мира и историю народов, а спустя время грубо заявила, что не принимает Эделину вовсе и что она всегда хотела сильного крепкого сына, а не слабую девчонку. Разбив всем сердце, женщина закрылась от своей семьи, ежедневно вещая на мужа и дочь лишь негативные высказывания в их сторону. Они видели, что с ней происходит, наблюдали, как она медленно сходит с ума, и не могли ничего с этим сделать. Слышали, как в тишине она мучила себя и корила за слабое здоровье, усугубляя ситуацию и ухудшая его с каждым днём всё больше и больше ментальной аутоагрессией. В конце концов, Лициния умерла, отказавшись от единственного кровного ребёнка и человека, которого некогда любила всем сердцем. Это был тот пример, следовать которому взрослой Эделине было абсолютно нельзя.

~

Спустя несколько дней команда «Вихря» пересекла Ревёрс Маунтин. Эделина, вырулив корабль, опираясь на недавний опыт, справилась с обязанностью штурмана превосходно: они прошли через несколько штормов, что почти выбили их судно к стенам реки, и поднялись на гору, затем под мат старшей помощницы на огромной скорости спустились вниз, чуть не разбившись и не потонув пару раз, когда они подлетели на последнем речном пригорке и их отбросило куда-то в левом направлении. В остальном же, приключение, можно сказать, удалось. Настроив Лог Пос на ближайший остров, пираты двинулись в его сторону, по пути латая корабль от пережитого кошмара. Забивая доски к бортовой стенке, Мэйв продолжала яростно ругаться на Эделину, до сих пор прелюдно называя её «пустоголовой ракушкой» — и это было самое ласковое, что срывалось с губ старпома. Фокнер еле держала себя в руках, чтобы не оторваться от штурвала и не скинуть Тайхмюллер в море, остро отвечая ей тем же, но уже скоро Аделхеита успокоила расшумевшихся девушек, приказав обеим молчать до самого прибытия. Из-за того, что Ревёрс Маунтин выплюнул их в сторону левого Калм Белта, было несколько возможных путей, по которым их судно могло идти. И, подплыв к первому кусочку суши, прятавшейся в туманной дымке, Эделина наверняка определила тот, которому они будут следовать. Их встретил летний остров без названия, который так и обозначался на карте — Безымянный. Не встретив по дороге ни единой опасности, команда с облегчением выдохнула на остановке. Всем нужно было привыкнуть и отдохнуть после сумасшедшего перехода с тихого океана на Великий Морской Путь. Пришвартовавшись, они обсудили план действий, оставили несколько членов экипажа на охрану судна, и группой выдвинулись внутрь острова. Ещё издалека их встретили гигантские пальмы и папоротники. Шли острожно. Кок их команды, Ливия Шарк, на своём опыте предупредила всех, что на подобных островах могут обитать громадные опасные хищники, что будут настроены к людям не совсем доброжелательно, а также местные жители, которые также могут представлять опасность маленьким безобидным пиратам. На каком этапе развития была данная цивилизация, и была ли она вообще, им ещё предстояло узнать. — Жарко здесь, — вздохнула Перса, сняв куртку и обвязывая её вокруг пояса. И действительно, влажность воздуха превышала средний показатель их родных мест и сочеталась с высокой, свыше 30 градусов, температурой, создавая невыносимый тандем для непривыкших к этим местам путешественникам. — Да, душновато, — согласилась с ней Эделина под весёлым и издевающимся взглядом Мэйв, которой тоже было жарко, но она была намного выносливее своих сокомандниц и не смела рта открыть, чтобы пожаловаться. — Это вы ещё в пустынях не были, — улыбнулась Ливия, обвязывая темные волосы платком, чтобы не напекло голову. По её смугловатой коже можно было сделать вывод, что её родина, практически на все сто процентов, среди дюн. Скоро открытый участок суши, поливаемый задорными лучами палящего солнца, сменился на лесистую местность с частыми тенями от крон гигантских деревьев. Команда нашла протоптанную дорожку вглубь острова и шла по ней. По пути девушкам встретилась стая обезьян, их нечленораздельные возгласы с веток деревьев были слышны даже снизу, но те не заметили их из-за большого расстояния до верхушек пальм, на лианах которых они резво скакали. В джунглях также обитало много различных насекомых: красивые бабочки огромных размеров, порхающих меж цветущих папоротников; стрекозы, летающие над болотцами, мимо которых они проходили; сколопендры, ползающие по стволам деревьев; и др. Скоро их отряд достиг небольшого поселения. Остановившись за листвой кустарников и других растений, они перекинулись парой слов и вышли на небольшой пустырь. На нём находились дюжина маленьких домиков из соломы и веток, выстроенных кругом, и посередине — потухший костёр, обваленный по кругу камнями. Рядом никого не было. — Здесь аборигены живут? — поинтересовалась Лида, подходя к кострищу, внутри которого что-то дотлевало. Аделхеита кивнула: — Вероятнее всего. Только где они сейчас? — Разграбим? — послышался голос Ходжез, которая уже заглядывала в домики. — Тут есть золото! Эделина с интересом рассматривала поселение, делая выводы об уровне развития этого острова. Она дотронулась до каменной таблички с письменами неизвестного языка и нахмурилась. Не имея возможности прочесть новый для неё язык, она заподозрила неладное, но что именно — сказать не могла. — Я думаю, не стоит, — сказала она, взглянув на Персу, которая уже пыталась вытащить какой-то старый сундук. — Но, а как же нужды маленькой, бедненькой, красивенькой, умненькой, а главное самой скромной юной девушки-пиратки! — с духом авантюризма возмутилась судовой врач. — Слышите? — спросила вдруг Гармония Гилен, отойдя немного в сторону. Все повернулись к ней, требуя объяснений. — Музыка с той стороны. Мэйв поджала губы, вытаскивая секиру. Она бросила недоверчивый взгляд на Эделину и та поняла — она тоже что-то предчувствовала. — Кэп, пойдем туда? — Да. Хоть и навряд ли мы выясним, сколько будет настраиваться Лог Пос. Барита, оставайся здесь. Рядом с разместившимся поселением находилась пещера, звуки из которой уловила Гилен своим идеальным слухом. Уменьшившаяся на одного человека группа приблизилась ко входу подземелья. Внутри их встретила группа людей, танцующих вокруг некого памятника с бубнами в руках и поющих песню на своём языке. Отличительной особенностью стало то, что народ был весьма небольшого роста по сравнению со средним, человеческим. Теперь было понятно, почему их постройки были такими же невысокими. Эделина прислушивалась, стараясь разобрать хоть слово в песне, но такой язык она слышала впервые. Это подогревало её интерес познакомиться с одним из аборигенов или выпросить у них пергамент, или хотя бы глиняные таблички. Они стояли тихо, не в праве прервать ритуал. Устало вздохнув, Перса облокотилась о каменную стену, кропотливо вырезанную под стать структуре кирпичей, и тогда что-то произошло. Один из каменных блоков действительно нажался, послышался скрип механизма. Аборигены замерли, заметив чужеземцев, что пробрались в их пещеру. — Черт, Перса! — прошипела Мэйв, схватив девушку за плечи и отодвинув за свою спину. Аделхеита отреагировала так же быстро и прошла вперёд, чтобы попытаться представить свою команду и добрые намерения. В это время пол мелко дрожал, а монумент, вокруг которого стояли люди, начал подниматься. — Мы приветствуем вас... — Болдуин продолжила свою речь выпучившимся на неё аборигенам. Фокнер стояла под руку от неё и рассматривала тех, сразу заметив на груди каждого золотой медальон. Он показался ей странным. Когда высокий помятник достиг потолка пещеры, а под ним появился прямоугольный каменный сундук, аборигены, не слушая Аделхеиту, подбежали к нему. Они схватили в охапку золото, находившееся там, и побежали прочь на улицу с громкими криками, теряя часть сокровищ. Ошеломленные пираты команды «Вихря» стояли некоторое время столбом. Эделина подошла ближе, чтобы изучить монумент и надписи на них. — Что значит для них это золото? — задумчивым голосом произнесла капитан, наклоняясь, чтобы взять в руку золотую монету и изучить получше. Перса схватила несколько таких, рассматривая одинаковый рисунок на каждой. Она подбежала к штурману, чтобы показать и ей. — Эделина, смотри! Фокнер отвлеклась от своего занятия, повернулась к брюнетке, на автомате приняла золото и взглянула на неё. Голубые глаза судового врача медленно побелели, будто покрываясь плёнкой. Улыбка спала с её лица, а монеты со звоном упали на каменный пол. Эделина почувствовала неприятное ощущение, расползающееся от кисти по руке и всему телу. Перса пусто смотрела на неё, когда девушка повернулась к остальным, чтобы объявить, что с Ходжез что-то не так. Однако она увидела идентичную ситуацию со всеми остальными. Её собственные глаза так же побелили, однако она и Мэйв ещё двигались. Пытались, по крайней мере. — Мэ-й... — пыталась окрикнуть её разбойница, но вместо этого изо рта лишь вышел хриплый шёпот. Проклятие. Она читала о чём-то похожем в детстве. О том, как когда-то заговаривали предметы или создавали артефакты, дающие как положительный эффект, так и негативный. Те золотые медальоны! Очень похожие на это золото, они были на аборигенах, отличаясь лишь тем, что монетки аборигенов висели у них на шее, закреплённые там веревкой. Эделина выбросила монету, точно зная, что дело именно в ней. Со звоном золотой пластинки о камень началась настоящая вакханалия. Все, кто брал оружие с собой, достали его и набросились друг на друга. Перса, что не взяла свою огромную бензопилу, схватила девушку около себя за плечи и прыгнула, повалив и её, и себя на холодные каменные плиты. Боль в затылке стала малость отрезвляющей. Ситуация была абсолютно новой и сумасшедшей. Драться со своим накама нельзя, но тело не слушалось её! «Вспомни, как я учил тебя концентрироваться.» Фокнер стерпела несколько ударов по лицу, пытаясь обойти заклинание, что действовало на неё. Она медленно подчинила себе своё тело, намеревающееся вступить в драку, придушить противника, а перед глазами двоилось — перед ней была то ли Перса, то ли монстр какой-то. Однако она точно помнила, кто перед ней, и заставляла себя думать в правильном русле. Зарычав, Эделина сбросила пиратку с себя и вскочила на ноги, чувствуя на языке кровь. В состоянии аффекта или нет — их судовой врач била точно и сильно. Стерев наливающиеся капли с саднящегося места, она отбежала в сторону, оценивая на ходу, насколько всё печально. Гармония демонстрировала свой фрукт, играя на гитаре, двигая пальцами настолько быстро, что невозможно было предвидеть, какую струну она зажмет или дернет следующей. Волны музыки выходили из-под её рук, поражая свою цель — Аделхеиту. Фокнер впервые видела, как они вдвоём использовали свои дьявольские фрукты, и теперь понимала, почему их команда называлась именно «Вихрем». Болдуин использовала логию вихря, ветров, пуская их в сторону Гилен, создавая из конечностей нечто, отдалённо похожее на климатические циклоны. Ливия в это время размахивала огромным мачете против одной из сестёр Лемерсье, сражающейся против неё мечом. Это было безумие. Она врезалась в Мэйв, на что получила громкий возглас: — Глаза разуй, пустоголовая! — старпом схватила её за шкирку, однако Эделина, не медля, ударила ей пощёчину, давая знать, что она в сознании и не нуждается в стряске. Тайхмюллер зарычала, резко отпустив ту. — Бить-то зачем, дура?! — Иди-ка ты! — крикнула штурман, с трудом поднимаясь на ноги, после того, как упала. Она выпрямилась и встала рядом, тяжело дыша, а с сердца как камень спал. Сколько же она мечтала это сделать? — Испугалась просто. — Нужно остановить их, пока не перебили друг друга, — не слушая, сказала Мэйв и потёрла белесые глаза, с трудом противясь проклятию. — Я посмотрю у входа ещё кнопки. Попытайся разнять кого-нибудь! Фокнер подбежала к месту, от которого началось их приключение в этой пещере. Её сердце билось аритмично, было трудно дышать из-за действия артефакта, звуки переплетались, и она не могла сказать, кому принадлежали те или иные обрывки фраз. Она стала щупать каменные блоки, а увидев краем глаза возвращающихся аборигенов с копьями и мечами, свалилась на колени и начала судорожно искать так необходимый ей и её команде блок с механизмом. Новый выступ в камнях поддался её пальцам и продавился. Пол под ногами вновь задрожал. Эделина повернулась к команде и поползла в их сторону, сжимая зубы от не заканчивающегося действия темной силы, что охотно забирала всю её энергию, нацеленную на противостояние ей же. Сделав последний шаг, она распахнула глаза, когда твердая поверхность провалилась под ней и её накама. Удача была не на её стороне. Она не угадала... Около десяти метров вниз, песок и темнота...

~

Падать, определённо, больно. С болезненным стоном Эделина открыла глаза, когда боль прожигала каждую клеточку её тела. Сколько она была в отключке? Подняв голову, она сплюнула песок, в котором лежала, и приподнялась на дрожащих руках. Повернулась к другим. Мэйв уже была в сознании и приводила в чувство капитана. Фокнер откашлялась и села, поднимая голову вверх. Пол, на котором они стояли прежде, а сейчас являлся для них потолком, уже был задвинут. Вероятно, придётся искать другие пути, чтобы выбраться. Конечно же, если все очнутся. — Сколько времени прошло? — хрипло спросила она старпома, вытирая засохшую кровь и прилипший вместе с ней к коже песок. — Откуда я знаю? И хреновую ты кнопку нажала, ракушка, — пробормотала Тайхмюллер, а когда Аделхеита открыла глаза, с облегчением выдохнула. Они вместе поднялись на ноги и стали приводить в чувство других. Эделина не стала отставать и подползла к Персе. Та всё-таки успела влезть в драку, судя по ранам на руках и лице. Она осторожно потрясла её за плечи. Ходжез что-то невнятно промычала и открыла глаза. Прищурилась. Увидев перед собой лицо подруги, вздохнула. — Как живот? — прошептала она, хмурясь от боли в спине, на которую она неудачно приземлилась. Как истинного врача, знающего маленькую тайну, её волновало только одно. Фокнер поджала губы и отмахнулась от неё. — Ничего, — тихо ответила ей она и помогла подняться, надеясь, что никто не услышал их странного диалога. Теперь можно было осмотреться получше. Они находились в новом подземелье, более просторном, тёмном и пустом. Откуда здесь взялся песок, оставалось гадать. Быть может, итог ещё одного обряда? Помимо них, живых, в некоторых местах лежали кости и черепа. Стыд нахлынул волной. Эделина действительно запустила совсем не тот механизм, который следовало бы, и теперь они по её вине были заперты в ловушке. Но времени отчаиваться не было. Фокнер вгляделась в тьму и заметила у стен ещё что-то. Под разговоры и предположения сокомандниц о том, что произошло, она приковыляла в заинтересовавший её угол. Она удивленно ахнула, заметив в стене выступающий гигантский каменный блок синеватого оттенка с иероглифами. Под ним стоял открытый гроб из развалившегося под тяжестью времени досок со скелетом внутри. — Эй! Что ты там делаешь? — послышался недовольный голос Мэйв, но штурман игнорировала её. Она прикоснулась к понеглифу, не веря своим глазам. Пробежавшись взглядом по тексту на древнем языке, она обернулась к команде с широко открытыми глазами и радостной улыбкой. — Это понеглиф! Все переглянулись, хлопая ресницами в непонимании. — Что? — хором спросили они.

~

После подробного объяснения, что это за загадочные блоки, команда «Вихря» подошла к понеглифу. Сосредоточившись на переводе, Эделина начала вслух читать, но её возбужденная находкой улыбка медленно сползала с каждым словом. «Моё имя — Варро Панту. Если вы умеете читать понеглиф, то внемлите моим словам. Я Варро, а Панту — окрестивший мою жизнь остров. Меня предали мои накама и оставили здесь раненым лишь с сундуками золота, без еды и воды. Я ненавижу всех! Со смертью я клянусь проклянуть этот остров на вечную неизвестность... Я Варро... Этот Остров Предателей, Панту, похоронит в себе меня. Я обещаю проклянуть все мои сокровища на предательство тех, кого вы считаете своими накама. Почувствуйте то, что испытал я, сидя в этой пещере! Ненавижу этот остров. Я ненавижу всех... Я проклинаю...» — Чёртовы мемуары... — Да, это очень странные письмена... На моём родном острове был понеглиф с историей, но написанной не в таком формате, — разочарованно поджала губы Эделина, опуская взгляд. — Зато мы знаем, от чего так взбесились друг на друга и почему у острова такое название, — поддержала её Аделхеита, опуская руку на плечо. Та кивнула и слабо улыбнулась. — Нужно думать, как выбираться отсюда, — вернула всех в реальность Мэйв, ни черта не понимая в этих археолого-историческах штучках. Она с хмурым лицом пошла в сторону места, где упала. Команда последовала за ней, а Эделина, понимая всей душой скептицизм своих накама, не спешила. Она подошла к прогнившему гробу. Сколько лет назад этот человек умер? Как он смог создать понеглиф и почему использовал для своего сообщения его, а не любой другой материал? Он дал ей слишком мало информации, чтобы она смогла увидеть полную картину прошлого. Девушка вздохнула, разглядывая скелет, кости которого уже тоже начали разложение. Вдруг, она заметила между рёбер что-то блестящее. Ещё одна проклятая монета? Нет, больше похоже на цепочку и... кулон? Интерес был сильнее опасения того, что и эта вещица окажется проклятой. Она наклонилась и просунула тонкие пальцы внутрь грудной клетки, чтобы достать предмет. Подцепив, она вытащила его, и в её руке оказался амулет с изумрудом в тёмном золотом обрамлении причудливого узора. Этот человек, назвавшийся Варро, носил его? Голова трещала. Место, в котором они находились, было тяжелым по энергетике, если так можно выразиться... Всё тело ныло после падения с высоты, Эделине страшно взглянуть будет на себя, а тут ещё эти загадочные послания и артефакты! Однако, чем больше она смотрела на амулет в руке, тем сильнее хотела забрать его с собой и изведать. Потолок забрезжал. — Вы живые там? — послышался громкий крик Бариты откуда-то сверху. Фокнер бросила неизвестную вещицу в карман брюк и подошла к своей команде, что с появлением снайпера в пещере, в которой они были в самом начале, выглядела повеселевшей. — Ну и угораздило же вас! Сейчас верёвку сброшу.

~

Команда вернулась на корабль. Девушки не могли не нарадоваться, что Аделхеита оставила Бариту на разведку в поселении аборигенов. А без её помощи, сколько бы они сидели там? Смыв с себя всю грязь и подлатав ранения, они сели за стол на ужин, весело обсуждая произошедшие приключения. Что бы не случалось с вихрьцами, они оставались такими же дружными. — Такой эффект был крутой! Я даже, когда напивалась в сопли, такого не видела. Подхожу к Эделине, и она вдруг становится чудищем! — смеялась Перса, уплетая рис с мясом. После душа и обезболивающих она снова была полна энергии. Что-что, а это остаётся неизменным. — Потом смотрю, а там наша капитан с музыканткой дерётся! Зрелище было то ещё, дьявольские фрукты просто невероятные! Жаль вы не пошли с нами. Ходжез героически ухмыльнулась, повернувшись к Иере и Магне, которые с ошалевшими глазами слушали их рассказы. Эделина улыбнулась. Мэйв, по своему обыкновению прожигавшая штурмана взглядом, фыркнула и отвернулась, до сих пор обвиняя её в том, что они упали тогда и усугубили своё положение. Только потом Барита рассказала в защиту Фокнер, что к ним бежала толпа аборигенов с оружием, и тогда бы бои точно затянулись, а Болдуин, как оказывается, развивающая свою силу постепенно, ненароком снесла бы в закрытом пространстве всех до одного. Поэтому уж лучше, что их приложило и никто не умер. Позже, после традиционной чайной церемонии с Виет, Эделина вернулась в свою каюту. Закрыв дверь, она подошла к столу и села за него. Выдвинув ящик, достала амулет, который забрала из подземелья, и положила его на стол. — Что же ты такое? — прошептала девушка, под лупой разглядывая орнамент медальона. Был ли он тоже проклятым, как те сокровища? Или же это был артефакт с совершенно иным действием? Фокнер встала из-за стола и подошла к шкафу с книгами. Вытащив несколько, она разложила их, пытаясь найти любые подходящие под ситуацию сведения. Эти книги достались ей от трагически погибшего прошлого штурмана, которая. по словам Персы, была тоже весьма любопытной и имела страсть к истории и изучению дьявольских фруктов, искусству боя и методов их ведения. Она забрала собственные книги со своего родного города и скупала различные рукописи ещё целых два года, что была в команде Аделхеиты. Неплохое наследство она оставила своей преемнице, однако. Эделина кропотливо и внимательно изучала сие богатство информации, к которому имела открытый доступ. Где-то к середине ночи, когда прежняя свеча погасла, она зажгла новую. Выбросив спичку в так и не тронутую пепельницу, она откинулась на спинку стула. Положив руку на лоб, вздохнула, держа амулет за золотую цепочку. Он покачивался из стороны в сторону от недавнего движения, маня своей загадочностью. Фокнер не нашла ничего дельного по этому поводу. Ни в сборнике об известных артефактах и исторических оружиях, ни в ведьмовских и шаманских книгах. Изумруд, как ни странно, вообще редко использовался в подобных изделиях, если дело касалось «тёмной магии». А для битв он не подходил из-за своей недостаточной прочности. Его чаще заковывали в обыкновенные ожерелья, чтоб подчеркнуть глаза носительницы, приговаривая о гармонии в отношениях с любимым. — Может, ты просто украшение, а? — прищурилась Эделина, размахивая подвеской перед глазами. За то время контакта с ним с ней ничего плохого не произошло, значит, страха, что произойдёт нечто негативное, оставалось всё меньше. Разбойница хмыкнула. — Будешь как трофей. Расправив цепочку, она надела его, опустив через голову. Золотая основа коснулась открытого участка кожи на груди и тогда... Ничего не произошло. Захлопнув книги, Эделина аккуратно сложила их и отправила обратно в шкаф. Переодевшись, легла спать. Она долго лежала и ворочилась. Так проходили все её ночи без исключения, даже если она слаба или смертельно уставала, как сегодня. Все равно некоторое время Фокнер мучила себя мыслями, а с недавних пор к ним добавилась новая тема. Она была беременна. Об этом знали только три человека. Она сама, Барита и Перса. И если две последние лишь тайно поддерживали её, то она играла в этом спектакле главную роль. Ей было страшно признаться оставшейся команде и капитану о своём положении, Эделина оттягивала этот момент, хоть и знала, что рано или поздно всё вскроется. Вначале девушка поставила себе цель рассказать обо всём после пересечения Гранд Лайн, чтобы не было пути назад на Барати, но она всё ещё не набралась смелости. Отправить её туда, кстати, могла бы точно Мэйв, которая иногда припоминала о Санджи и её слезах при расставании в то роковое утро. Санджи, Санджи, Санджи... Прошло всего лишь четырнадцать дней с момента, как они виделись в последний раз на причале. Две недели, за которые успело произойти столько всего, что Фокнер не верилось в длительность этого срока. Ей казалось, будто прошло точно пару месяцев. Он продолжал занимать её сердце и голову даже на расстоянии. Ей хотелось... Встретиться с ним. Увидеться снова. Поговорить? Рассказала бы Эделина ему о том, что вынашивает от него ребёнка? От этой мысли девушка подавилась воздухом, судорожно прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить кашлем и шумом соседок. Ни в коем случае и ни за что. Их пути разошлись раз и навсегда после её решения отправиться в кругосветку с Аделхеитой. Коку ресторана Барати однажды подвернётся случай и он отправится искать Олл Блю с добрыми ребятами или кем-то ещё, а она будет бороздить океан под весёлым Роджером. Ведь так? Представляя перед закрытыми глазами его лицо, она потёрла своё, покрасневшее от нехватки кислорода. Образ Санджи появлялся перед ней только в подобные стрессовые моменты. Разум, как назло, никогда не подкидывал снов с ним, где Фокнер могла бы не пожирать себя изнутри своими чувствами, а лишь наслаждаться происходящим. Ей хотелось хотя бы раз забыть о своём безумии... Эделина тяжело вздохнула, перевернулась на бок и заснула. Медальон скатился с груди на подушку, загадочно блеснув во тьме каюты.

~

Она оказалась в знакомом до боли месте. Перед роскошными деревянными дверями, высоко над которыми висела вывеска. Её тянуло внутрь. Последовав на поводу своего желания, она толкнула дверь внутрь и сделала шаг вперёд. Сердце пропустило пару ударов, когда ноги сами вели её вглубь просторного зала. Меж столов стояла фигура человека, повернувшаяся спиной, обтянутой в чёрный пиджак. Кто это? Она шла на ватных ногах, но сколько бы усилий не прикладывала к этому действию — не приблизилась ни на метр. Картина начала рассеиваться под беспамятным и обузданным желанием.

~

К обеду следующего дня Эделина обрадовала всех тем, что на настройку Лог Поса потребовались всего сутки и что они готовы отчаливать уже сейчас. Отправившись в ещё один поход на остров, они совершили попытку поговорить с местным населением, но она с крахом провалилась. Как только аборигены их заметили, они схватились за копья и мечи. Тогда пришлось срочно эвакуироваться по причине чрезвычайного положения. На ходу Фокнер рискнула жизнью и совершила манёвр, чтобы заскочить в поселение и выкрасть хоть что-то с их письмом, что у неё удачно получилось. Однако, отплывая к следующей точке на карте, повелевая штурвалом, Фокнер не могла думать ни о чем, кроме загадочного сна этой ночью. Сновидения её посещали крайне редко, а те, что вызывали хоть какие-то эмоции — практически никогда. И вот, оставив в душе след, сегодняшний сон позабылся без возможности вспомнить, и теперь терзал её и так изранненое сердце. На вопрос Бариты о том, почему она такая тихая, девушка покачала головой и грустно улыбнулась.