Песнь Моря Душ

      ― На. ― Астарта отобрала у инквизитора ящик и как можно аккуратнее швырнула его на землю, чтобы содержимое вытерпело нарочито небрежный жест аля «это мое последнее слово» и не разбилось. Маражай и Ульфар свалили с плеч мешки, набитые всевозможными яствами под завязку.       ― Это че? ― Не понял Каллигос. Вольный Торговец сидел на траве, вытянув ноги и покуривая уже которую папироску. Рядом их валялась уже приличная куча и, прежде чем отправить очередную к павшим соратницам, тушил ее об пузо гревшегося рядышком сслита.       ― Адекватная беседа. ― Астарта пихнула носком сапога ящик Винтерскейлу. ― Половину здесь, половину вон там с ушастыми. ― Псайкер встала перед Вольным Торговцем и ткнула большим пальцем себе за спину.       ― А это че? ― Каллигос поднял взгляд на Маражая, Хейнрикса и скромно маячившую за их спинами космодесантную гору мышц.       ― Последний аргумент, ― Хейнрикс любовно погладил висящие у него за поясом кандалы с вделанным в них специальным устройством, подающим ток. В такие обычно наряжали пленных ксеносов, которых ожидала веселая ночь в пыточной. А Астарта всерьез задумалась, что это хорошее название для ее корабля.       Каллигос посмотрел на ящик с пойлом, пока еще молча раздумывая, что даже четверть этого великолепнейшего пойла, от которого они с Астартой на привалах после одной бутылки отлетали мозгом в стратосферу, дальше сквозь космос в варп прямо в замок Слаанеш. И что теперь? Эта поехавшая на своих ксеносах и идиотском «давайте жить дружно» хочет преломить с ушастыми кусок хлеба и бокал амасека?!       ― Хер тебе.       Спустя пару часов…       ― Ну ладно, уболтала, бесовка языкатая. ― Каллигос стукнул свою бутылку о бутылку Астарты. ― Пусть живут. И что ты их вот так отпустишь? Хоть бы зоопарк им что ли на Янусе соорудила.       ― А ты представь, каков будет мир будущего, если все будет по-моему! ― Глаза Астарты загорелись неистовым огнем, она подскочила, встала у костра и в такт своему рассказу принялась жестикулировать. ― Сколько всего мы можем узнать от эльдар? Их знания, мудрость, технологии, секреты кораблей-миров… о, мы бы научились сохранять свои души, как эльдары, а то и жить вечно! Да что там! Тайны самой Вселенной! Чего бы мы все достигли в симбиозе друг с другом! Наши производства, города, машины стали бы вершиной прогресса! А друкари? Великолепные убийцы и мучители! Их бы мастерство, да инквизиции в помощь! А их стойкость перед болью? Это же немыслимые пределы для людей! А если их всех скрещивать? Мы же выйдем на новую ступень эволюции! Мы бы облетели каждую планету в галактике, покорили черные дыры, расширили свои познания о варпе, открыли бы другие реальности! Мультивселенная малоизучена!!!       На пике своих гуманитарно-научных инсинуаций Астарта стояла перед публикой с распростертыми в стороны руками, взъерошенная, запыхавшаяся и с небольшим отпечатком ереси на лице и безумной улыбкой. Хоть прямо сейчас бери и на плаху смутьянку. Ульфар, Хейнрикс, Маражай и Каллигос сидели рядочком на поваленном дереве, безотрывно глядя на развернувшееся представление.       ― И давно? ― спросил Каллигос.       ― Ебанулась? ― буднично осведомился Маражай, вяло грызя кукурузный початок.       ― Давно-о, ― протянул Хейнрикс, прикрыв глаза и этим дополнительно показывая, насколько давно. Изрядно захмелев, инквизитор даже был не против наличия друкари под боком и сидел рядом с ним, словно они старые друзья. Через еще одну бутылку, даже обнимутся, наверное.       ― Я ее нормальной и не видел, ― прочавкал Ульфар, обгладывая ногу какой-то исполинской птицы, которая еще вчера бегала в этом же лесу.       ― Сочувствую. ― Каллигос залпом допил бутылку амасека и отшвырнул ее прочь в кусты. Визгливый вскрик сслита возвестил о великой меткости и еще одной добыче непревзойденного охотника Винтерскейла.       Позже, в лагере эльдари…       ― Ты не выпил ни капли, ― заметила Астарта, расхаживая меж наспех сооруженными столами из подручных средств ― всевозможных контейнеров и ящиков.       ― Во-первых, алкоголь притупляет инстинкты и чувство боли, если таковая случится, а во-вторых, я не буду пить эту вашу монкайскую мочу, ― Маражай ощетинился и только что не плевался, вскрывая свертки с едой и небрежно раскладывая ее по армейским мискам. С такой миной ему бы в тюрьме мерзкую перловку штрафникам накладывать, желая доброго утра.       ― И что, твоя ксено-моча будет лучше? ― заинтересовался Каллигос, снабжая столы амасеком с разных сторон и попутно сервируя деревянными приборами. Ничего колюще-режущего!       ― У нас все лучше, чем у вас, жалкие монкаи, ― осклабился Маражай. На последнем слове он сделал такой акцент, что Астарта даже удивилась, как его не стошнило.       Леди-Капитан про себя изумлялась, как вообще можно быть настолько способной личностью, что сама твоя морда такая мерзкая, и прямо-таки непременно требует кулака по центру. Ульфар, видимо, думал точно так же, и уже метил своим огромным кулаком в Маражая.       ― По тебе тризну спеть, или сам себя в могилу зароешь? ― прорычал Ульфар.       От удара ручищей космодесантника ксенос бы остался в виде мокрой лужицы, но продолжал нагло лыбиться и даже принял боевую стойку, готовый броситься и выцарапать глаза.       ― Так, быстро разошлись, ― скомандовал Хейнрикс, расталкивая горячих мужиков в разные стороны. ― При Леди-Капитане не смейте устраивать свои детские разборки.       Вскоре и эльдары, и люди собрались дабы вместе преломить хлеб, то бишь сделать вместе хотя бы что-то. Астарте вспомнилась книжка «Курс молодого собаковода», которую она зачитала до дыр в своей келье, когда ее обучали, как жить со способностями псайкера. «Чтобы помочь животным адаптироваться друг к другу, кормите их одновременно и каждый раз ставьте миски все ближе и ближе».       ― Ты действительно настолько ту… самонадеянна, чтобы верить, что моих светлых кузенов можно приручить, точно диких зверей, бросив им кусок мяса? ― ворчал Маражай, раздражаясь, что какой-то человечишка смеет так обращаться с эльдар. При том этот человечишка мало того, что запретил ему сквернословить в отношении себя, так еще и "монкаем" его не называй. Отвратительно!       На самом деле бросили им на затравку много чего: и тебе письма родственников с Януса (с условными знаками эльдар и прочая, прочая), и фото-видео довольных загорелых рож с лопатой на грядке (потому что, дален, мы свое великое прошлое профукали вместе с кораблем-миром, теперь снова с аграрного общества начинать под присмотром эволюционировавших обезьян) в подтверждение добрых намерений Вольного Торговца. Очень кстати пришлось нытье Ирлиэт о величестве и великодушии мудрых эльдар, а так же крайне ненавязчивое присутствие Ноктюрна Забвения.       Фон Валанциус и Эззираеш стояли в стороне, делая вид, что места не хватило или пить вдвоем ― особая забава, но на самом деле наблюдая за обстановкой. По общей договоренности встреча проходила без наличия оружия, в передней части руин, на нейтральной территории.       ― Почему нет? Все мы животные, просто интеллекта чуть больше перепало, ― пожала плечами Астарта.       ― Некоторым явно не доложили, но и хорошо. ― Эззираешь не изменял себе и язвил как печень алкаша.       ― Смотри, сейчас кусок мяса, а потом я их еще на цепь посажу, ― заявила Астарта, и направилась к Калигосу, бросив напоследок, ― прямо как тебя.       Было слышно как из глубин друкарской глотки поднимается утробный рык, и псайкер на всякий случай ускорила шаг, желая быстрее сбежать от друкари. Ладно, эльдары, но как бы со «своими» не передраться.       Каллигос курил сигару, сидя в облаке собственного дыма. Ночь была безветренной, только тихие разговоры да трель сверчков разгоняли тишину.       ― Вау, ты на небо посмотри, Скейл, ― пихнула в плечо друга Астарта, усаживаясь рядом на бревно и заворачивая голову кверху так лихо, что чуть шею себе не свернула.       Каллигос посмотрел в черное бездонное озеро у них над головами, словно бархат сверкавшее мириадами звезд. Костры в крепости и факелы горели, то и дело выпуская сноп искр, терявшихся в обсидиановой пустоте. Огненные лепестки словно улетали к небу и становились светилами, новыми мирами, единицы из которых обогревали маленькие комки камня и земли, где зарождалась жизнь.       ― Скейл, а давай потом, когда вернемся на твой или мой флагман, наденем скафандры и сыграем в регицид там? ― Астарта кивнула вверх.       ― Прямо в космосе?       ― Прямо в нем.       ― Так он же открытый. Ну, космос.       ― А, ― обломалась Астарта. ― Ну, подождем, когда закроется.       Каллигос прыснул, пошарил рукой под ногами, нащупал амасек. Одну бутылку себе, одну - дражайшей фон Валанциус.       ― Ты такую ересь на Даргонусе не несла, что случилось-то?       ― Чувствуешь?       ― Что?       ― Гравитация не такая сильная на Кетца Темере, ― развела руками псайкер.       ― И че? ― все больше впадал в прострацию Каллигос.       ― Как че? ― деланно изумилась Астарта, выпучив глаза. ― Ересь легче нести.       Каллигос низко, клокочуще засмеялся, мотая головой и недоумевая, как можно иметь столько глупостей в загашнике. Вроде глупости, а смешно до колик в животе.       ― Ну, за закрытие космоса! ― произнес тост Винтерскейл, протянув руку с бутылкой для брудершафта.       Вольные Торговцы зацепились руками, пытаясь продеть каждый тару из толстенного стекла и не разлить содержимое, шутя и хихикая, как подростки за гаражами, метившие во взрослую жизнь изо всех сил. У них получилось, в пересохшее горло хлынула прохладная едкая субстанция, отчаянно вонявшая спиртом и почему-то плесенью. Говорят, трудности сближают. Если завтра их всех скрутит буквой «зю» в нужнике, то с Каллигосом они сблизятся до родственников, а с эльдарами уже можно будет за руку здороваться, и они даже не побегут тут же замачивать конечность в антисептике.       ― Ваша светлость, ― обвинительно обратился Хейнрикс, хмурый как всегда и всем своим видом не одобряющий решительно ничего в данной ситуации. За его спиной ненавязчиво маячил Ноктюрн Забвения.       Астарта инстинктивно дернулась, выронив бутылку и пролив на себя половину, Каллигос подавился.       ― Ноктюрн, ― приветственно склонила голову фон Валанциус. Ксенос отзеркалил ее жест. ― С чем пожаловали, инквизитор, ― псайкер от души с размаху похлопала Торговца по спине.       ― Ситуация стабильна, по крайней мере, пока, все идет по плану, ― отрапортовал Хейнрикс.       За импровизированными столами собрались эльдары, Ульфар, Маражай, со стороны Каллигоса был сслит-наемник, Вортен Серый и Говорящий-с-Богами. Компания собралась разношерстная, того и гляди, вцепятся друг другу в глотки. Но пока все было вполне мирно, враги вместе принимали пищу и уже начали хмелеть.       ― Собрать воинственные стороны и вместе щедрый дар вкусить ― Таков был ход Бездомного Торговца, ее воистину чудесен замысел и прост. Но надломится ль веков несчитанных вражда меж ними? Позволит ли судьба благую весть о мире моим сородичам принесть? Сие пока сокрыто будущим, еще не предрешенным, Останусь я воочию узреть сладки ль плоды твоих деяний. Однако ж помни, Торговец мой Бездомный: Хрупка надежда людям средь звезд обресть опору. Различны как огонь и лед, как жизнь и смерть, Их с давних пор точила ненависть, и злоба их сердца снедала. Но не покорись ты трудностям пути, не страшась иди вперед.       Солитер склонил голову набок, точно премудрая сова, ожидая какой-либо реакции. Астарта кивнула, и арлекин плавно, с грацией хищника, удалился. Каллигос, кашляя, прохрипел что-то про вездесущих ксеносов.       ― Я так понимаю, Ноктюрн продолжит действовать всем на нервы из желания узнать, чем это все кончится? ― предложил свою трактовку Хейнрикс. ― Каковы наши дальнейшие действия? Думается мне, скоро уже пора попробовать усадить их за стол переговоров.       ― Я выжду время и займусь этим, Хейнрикс, ― кивнула Астарта. ― Проследи, чтобы не началась поножовщина. И нашим передай, чтобы носы не задирали.       Хейнрикс кивнул, хотел было уйти, но медлил. Наконец, наклонился к уху псайкерши.       ― Постарайся не напиться и остаться в здравом уме. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, ― обеспокоенно прошептал инквизитор, едва касаясь руки девушки.       ― Все будет хорошо, не волнуйся. ― Астарта вскользь прошлась ладонью по мужественной груди мужчины. По телу Хейнрикса словно пробежал импульс, заставляя каждый волосок встать дыбом.       ― Если что, зови меня.       ― Обязательно. ― Астарта придержала инквизитора за руку и поцеловала в обросшую щеку. В полумраке и пляшущих отсветах огня не было видно, но она знала, псайкер покраснел.       Хейнрикс не смог сдержать счастливой улыбки, отстранился и пошел к пирующим. На заднем плане Каллигос, будто чахоточный на последней стадии, выхаркивал свои легкие, в попытке снова начать дышать. Переусердствовал и заблевал пень, игравший роль стола, явив миру жижу непотребную и смердящую так, что Астарта чуть не присоединилась к общению с внутренним миром.       ― Император сохрани, пойдем, там прудик где-то был рядом. ― Астарта, зажав нос и рот рукой, потянула за плечо побледневшего Торговца.       Маленькая лужица воды природного происхождения действительно имела место быть.       ― Да где ж это видано, чтобы охотник, ― Каллигос сел у воды и с размаху ударил себя в грудь кулаком, ― пил с дичью? Где, я тебя спрашиваю? ― Лапища пьяного горе-охотника опустилась Астарте на шею, севшей рядом. ― Мы с тобой должны были сегодня завалить ксеноса!       ― Ну, знаешь ли, завалить ксеноса можно по-разному, ― пьяненько хихикнула Астарта, невольно оглядываясь и отыскивая взглядом одну тощую задницу. Таковая нашлась, причем достаточно близко, глазеющая с плотоядным интересом, абсолютно несдерживаемой ухмылкой и навостренными в их сторону ушами. Услышал?..       Винтерскейл проследил за взглядом подруги и заржал на всю округу, все кишки себе порвал со смеху, чуть в воду не упал. Лыба ксенеоса стала еще шире. Пирующие разом обернулись на двух сидящих на корточках торговцев, покрутили у виска и дальше занялись своим.       ― А я и не знал, что у Астарты фон Валанциус вкус к экзотичному.       Теперь точно услышал. И среди пестрого скопища чужих эмоций, Маражай ощутил те самые, «запах» которых он уже так давно чувствует. Которые стали началом конца его прежней жизни и началом новой. Так-так… смущение и стыд. Псайкер отводит взгляд, отворачивается и пытается занять голову чем-нибудь другим. Эззираешь цыкает про себя. Не-ет, так не пойдет. Это что еще за детские игры в недотрогу?       Астарта с размаху залепила забористый подзатыльник Винтерскейлу, от которого тот чуть не навернулся. Ей пришлось для этого чуть привстать, так как мужчина был значительно крупнее.       ― Пятки оторвал — сектор потерял, ― булькая от смеха, съехидничал Каллигос, беря псайкершу за плечо и легким жестом опрокидывая в пруд.       Астарта в полете перевернулась на спину, уйдя под воду с головой. Всплыла и, жадно хватая ртом воздух, издала звук, который можно было представить, как нечто среднее между вздохом раненного мамонта и скулением полузадушенного котенка. Народ, уже привык к странным звукам Вольных Торговцев в дикой природе, а потому внимания не обратил.       Фон Валанциус не обиделась, наоборот ощутила странный прилив счастья. Словно она никогда не была настолько свободна и беспечна, как сейчас. Что всю жизнь до стези Вольного Торговца, что после.       Пруд был неглубокий, псайкерша вытянула ноги и, опустив лицо до самой воды, пошла руками по дну. Каллигос с усмешкой наблюдал подкрадывающуюся к нему ундину из старых сказок: белые нити волос, извиваясь, шлейфом следуют за ней по поверхности воды, в зеленых глазах шалости предвестье.       И заговорила невиданная жительница вод сих:       ― Эволюция была ошибкой, брат, спускайся в воду, отращивай жабры и больше не смей брать палку в руки, а то опять погрязнешь в пятидневном рабстве.       ― Не-а, мне и тут нормально, ― хекнул Каллигос. ― К тому же пятидневкой только плебс балуется.       ― Тогда что ль сказом интересным уважь меня, ― фыркнула Астарта и схватилась за сапог Торговца, силясь того за ногу стащить с берега.       ― Ну, слушай, поймал я, значит, русалку на сапог, ― вывернулся Винтерскейл.       ― И что? ― легла на живот Астарта в позу сфинкса, внимая Каллигосу, словно змея заклинателю.       ― Вытащил ее, значит. ― Торговец чуть поразмыслил. ― И татуировку набил.       ― Ух ты! Умеешь? ― изумилась псайкер.       ― А то, ― широко улыбнулся Каллигос, задирая рукав и представляя взору девушки расписное диво до локтя. И ксеносы всякие, и демоны разного калибра, и сам Слаанеш где-то в этой гуще затерялся.       ― Если инквизиция про эту твою руку пронюхает, оттяпает по плечо.       ― Тогда я буду знать, чью голову прикручу на трофейную стену следующей, ― еще шире улыбнулся Винтерскейл, сорвал тростинку и сунул ее в рот.       ― Не боись, не сдам. ― Астарта выбралась на берег, распластавшись на траве, снова уперев взгляд в холодное вечное небо. ― Если не набьешь мне что-нибудь.       ― Заметано, ― тут же согласился Каллигос. ― Как закончим здесь, приглашаю на свой флагман. Там у меня целая мастерская. Закачаешься.       Астарта и Винтерскейл встретились взглядами. Как все просто. Обычно. Обыденно. Свободно. Не нужно ни перед кем что-то из себя изображать. Никакой Империи и Императора, никакой инквизиции и извечного хаоса.       ― Еще месяц, и я бы в этих лесах ебанулся окончательно, ― с тоской в голосе произнес Каллигос, грызя соломинку и отведя взгляд. ― А теперь и ты здесь.       ― И теперь мы ебанемся в месте, ― подытожила Астарта.       ― С такой компанией точно. ― Каллигос посмотрел на толпу.       А народ уже давно веселился вовсю. Сслит, Говорящий-с-Богами и кучка эльдар уломали Хейнрикса на покер и сидели резались в карты. Пока никто не выигрывал, кучка безделушек у всех была примерно одинаковой. За другим столом, изрыгая друг на друга разной степени пристойности ругательства, состязались в армрестлинге Ульфар, Вортен и Маражай. Эльдары, решившие примкнуть к этим неуемным ребятам, участвовать не решалась, предпочтя разделиться и болеть каждый за своего бойца.       Ульфар одной рукой неумолимо клонил тонкий прутик Маражая к столу, под заполошный вой последнего. Космодесантник зевнул и скучающим взглядом прохаживался по заостренному маникюру свободной руки, пока ксенос пыхтел, обливаясь потом.       Наконец, волку забава надоела и тот рывком уложил лапу на стол, казалось, без единого усилия, чуть не выворачивая Маражай плечевой сустав в другую сторону. Друкари взревел и бешеным котом вцепился в ненавистную победившую его руку. Ульфар взял наглеца за шкирку, отодрал от рукава и запустил куда-то в кусты. Публика неистовствовала, чувствуя дважды победителя, по рукам начали гулять мешки со звонким содержимым. А где-то там, на орбите Кетца Темер над их головами болтаются два огромных фрегата. В отсутствии хозяев их обитатели наверняка наслаждаются спокойными деньками. Никаких стычек, битв, вапр-прыжков и демонов, только обычные заботы. Просто возможность побыть с семьями и какое-то время не переживать, что дети могут остаться сиротами в любую секунду.       ― А, может, ты и права, ― вдруг сказал Каллигос, завороженно глядя на гуляющих. ― Может, так оно и надо — зарыть топор войны. Так посмотреть, мы не особо-то и разные.       Вольный Торговец усмехнулся. Астарта не могла не сдержать улыбку, глядя на него. Хоть кого-то, но она смогла сегодня притянуть на свою сторону. Возможно, Каллигос снова бросится охотится на ксеносов, когда протрезвеет, но определенные результаты уже имеются.       ― Может, я за ружьями сбегаю, по мишеням с ушастыми постреляем? ― оживился Каллигос.       ― На раздевание?       ― Да почему ж… на деньги хотя бы, ― растерялся от неожиданности Винтерскейл. Уже очень давно ему никто не может просто взять и отпустить колкость в его отношении и не получить за это в нос.       ― Иди так развлекай публику, охотничек, без режуще-колющих предметов, ― задала Астарта вектор направления для неуемной энергии коллеги по ремеслу. ― А я пойду бюрократической бумагой ушастого главаря их одомашнивать.       Пока эльдары с Каллигосом и Ульфаром отжигали в пьяном угаре, Астарта увлекла их предводителя подписать мирный договор, содержавший в себе заверения в вечной дружбе и кучу всяких обязательств вроде военной помощи. Представляла особый интерес нижняя часть свитка длинной во весь флагманский корабль фон Валанциусов, где самым наглейшим образом было подробно расписано, что подписавшие сию бумагу неизбежно попадает в услужение Джай Хейдари на веки вечные. Ее Астарта предусмотрительно оторвала и щелчком пальцев сожгла. Еще не хватало опозориться.       К концу заполнения всех пустых полей и проставления печатей каждые двадцать сантиметров чертовой портянки, Астарта фон Валанциус подняла высохшие покрасневшие глаза на шоблу пьяных в дрызг ксеносов и людей. Лучше бы она, наверное, этого не видела. А может, ей это привиделось. Чего не увидишь после разглядывания увлекательного канцелярского чтива на двух языках первостепенной для человечества в темноте при скудном свете лучинки. А виделось ей вот что: Ульфар и Каллигос уже дошли до плясок голыми по пояс, даже Хейнрикса притащили, который терся где-то рядом в толпе, но хотя бы одетый. Маражай бдел поодаль, наблюдая, чтобы никто не сбежал и не остался трезвым, виртуозно совратив нажраться до синих соплей даже самых никогда непьющих, при этом сам оставаясь стеклым как трезвышко.       Астарта снова посмотрела вглубь танцующих. Когда все упились по самое не могу, Каллигос притащил свою переносную шарманку, и та горланила во все динамики всякую похабщину. Но бухим эльдарам уже было все равно, под что пить и плясать.       Крупные тугие мышцы перекатывались под бронзовой кожей Винтерскейла, пот скатывался ручьями по выступающим, четко очерченным кубикам космодесантника. Больше Астарта спокойно на Ульфара и Каллигоса смотреть не сможет, и, похоже, некоторые эльдарские дамы тоже. Псайкер отпила из бутылки пьянящую жидкость, подавилась и чуть не угваздала документ, во имя которого страдала последние две недели.       ― Увлажняемая госпожа фон Валанциус, проясните для меня несколько моментов, ― эльдарский страж, который был самым авторитетным среди собратьев и, кажется, назывался Аламеем, еле ворочал языком и держался из последних сил, решив за пять сантиметров до конца длинной бумажки усомниться и машинально не влепить печать, как делал до этого.       ― Все в политике серьезно, там все просто высший класс, ― орал радиоприемник под вопли разгоряченной публики.       ― Конечно, спрашивайте, ― учтиво улыбнулась Астарта.       ― Все в политике серьезно…       ― На сей момент у вас, Астарта, как у самого авторитетного представителя Человечества, есть право заключать союз от имени своего народа и правителя?       ― ТОЛЬКО, СУКА, НЕ У НАС, ― поставили радио и орущие под него черти орущую на разные голоса точку в разговоре.       Астарта только шире улыбнулась, представляя, какой хай был начался, узнай об этом все Империя и Император в частности. Ее бы тут же распылили по ветру одной лишь праведной мыслью и даже от ереси подальше не дали бы, по некоторым поверьям, отправиться на следующий оборот колеса Сансары жить следующую жизнь.       Рука Аламея с печатью застыла в воздухе, его точеного правильного лица коснулась тень сомнения, но брожение в уме прервал с тихим свистом впившийся ему в шею дротик. Рука с печатью обмякла и почти опустилась на стол, когда Астарта в последний момент мягко перехватила ее и подсунула край договора. Получилось ровно и даже почти не смазалось.       Фон Валанциус пригляделась к дротику и разглядела в полумраке оперение в стиле птицы из джунглей бешеного пестрого окраса. Повернула голову в сторону и на фоне луны заметила сидящего на высокой полуобрушенной стене крепости Ноктюрна. Тот сидел в позе футфолского гопника, того и гляди, сигу стрельнет. Астарта помахала ему рукой, показала жест «палец вверх», свернула договоры в трубочку, свой экземпляр поместила в тубу и повесила ту на пояс.       Хейнриксу казалось, он потонет в этой ереси, что от нее ему во век не отмыться. Кругом ксеносы, даром что космодесантник под боком, а все равно неприятно. Точно в плену снова, хоть и без пыток. В такие моменты отчаяния, когда сама жизнь инквизитору не мила, он слышит ее звонкий смех. Перелив колокольчиков в бескрайнем поле.       Улыбка, затмевающая для него свет любого солнца, будь то квазар или красный гигант, все равно. Это в голове звучит отвратительно, будто слова вырвали из дешевого женского романа, а если облечь это в слова… Порой безумная, даже немного пугающе сумасшедшая улыбка, но она всегда вселяет в Хейнрикса уверенность.       Но сейчас госпожа фон Валанциус улыбалась как ребенок. Счастливо, беззаботно. Воздев руки над головой и вычерчивая ими разнообразные линии в воздухе, крутясь и выгибаясь под музыку с Ульфаром и Каллигосом, полностью отдавшись ритму. Длинные белоснежные волосы волнами стекают по плечам и качаются в такт движениям.       Хейнрикс не отдавал себе отчета, что пялится на причину своего неровного сердцебиения вот уже несколько минут. Он стоял, будто пребывая в странном сне, завороженно наблюдая, как Астарта подходит, берет его за руки и тянет за собой в центр танцпола. Когда они оказываются среди танцующих, псайкер спускает одну его руку себе на талию, своей проходится по его торсу и останавливается на плече, вторую оставляет в его ладони. Сжимает пальцы, поглаживает.       Инквизитор шумно сглатывает. Каждое прикосновение будоражит его так же, как в первый раз. И вроде бы все уже было между ними тогда, в Коморре, но каждый раз, словно впервые. Хейнрикс, приученный работой анализировать все, начиная с количества вздохов и их интенсивности, заканчивая направлением взгляда, читал любого словно открытую книгу. Удивительно чистый, ясный взгляд Астарты безотрывно удерживал контакт с его, хотя судя по запаху Леди-Капитану, в силу ее физического здоровья, уже было положено валяться под столом без сознания.       Псайкер положила голову инквизитору на грудь, сокращая расстояние между ними до минимума. Легким касанием губ дотронулась до выступающей ключицы, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом и тяжестью рук на спине и талии, прижавших крепче к горячему телу.       Хейнрикс опустил подбородок на светлую макушку, блаженно опустив веки и ласково поглаживая возлюбленную.       И ничего больше не нужно. Только бы близкого человека рядом.