Одно Древо Жизни / 一树人生: Прист

Перевод: ksee_sem

Что это? Героическое спасение красавицы? Обида, которая вырвалась наружу? Или просто "бес попутал"? В любом случае, не важно, сколько он дрался в юности, не важно, что было причиной этих драк. Спустя несколько лет все они для Ван Шуминя были похожи на пыль, которую он с легкостью смахивал со своего плеча. Драки у него случались чаще, чем в его семье на ужин подавалось тушенное мясо в соевом соусе. Только вот почему-то это было больше похоже на то, как человек случайно подскальзывается и падает на дороге - иногда можно просто подняться и, отряхнувшись, продолжить идти дальше с мыслью "вот же повезло", а иногда можно так неудачно шлёпнуться, что, например, больно удариться затылком или отбить себе копчик. Эта драка для Ван Шуминя оказалась тем вторым, "неудачным", вариантом падения. Территория Старшей школы № 6 изначально была безнадзорной, свободной зоной. Кто бы мог подумать, что здесь вдруг появится молоденький настырный полицейский с обостренным чувством социальной ответственности, который приехал сюда буквально пару дней назад для прохождения стажировки. Каждую ночь он стал осуществлять патрулирование этой территории, поклявшись, что сделает все возможное и невозможное, чтобы противостоять мелким бандитам этого района, пока не одержит полную победу над ними. И учитывая этот факт, к сожалению, получилось так, что Ван Шуминь фактически "пошел против ветра". В самый холодный период декабря, он стал добычей недремлющего полицейского, который запер его за решетку в своем пустынном полицейском участке. Если хотите подробностей покрасочнее, то можно отметить, что это была неотапливаемая камера с решеткой, где из щелей в окнах на него со всех сторон, со свистом, дул пронизывающий ветер.  Если вам до сих пор кажется, что ничего критичного в этом нет, то добавим к этому большую дыру в его голове, кровь из которой ручьем стекала вниз, заплывшие и практически не открывающиеся глаза, синий нос и опухшее до невозможности лицо. Однозначно, Цзя Гуйфан потребуется некоторое время, чтобы узнать в "этом" своего сына. Вы спросите, почему поймали только его? Хороший вопрос. Но мы ведь помним, что патрулировал только один полицейский. Поэтому место и обстоятельства сложились так, что поймать можно было только одного человека. Остальные засранцы, увидев приближающегося копа, дружненько убежали быстрее скорости света. Очевидно, их шкала энергии и смекалки была заполнена до предела. Кто, вы говорите? Свидетель？ О, в этой ситуации Ван Шуминь умудрился сам себя погубить, хотя... никому не подвластно предусмотреть "всё и сразу". Получилось так, что его уникальные джентельменские манеры взяли верх, и он попросил Ло Линь, эту маленькую красотку, первой покинуть место боя, еще до того как началась сама драка. Таким образом, военного репортера, который мог бы запечатлеть доказательства его героического поступка, по близости не оказалось. И поэтому теперь он вынужден страдать от несправедливого обвинения. Как бы то ни было, рано утром следующего дня, когда Цзя Гуйфан и Ван Дашуань по вызову из полицейского участка прибыли на место, чтобы забрать его, они увидели бесформенный грязный комок без глаз, мотающий сопли с поникшего носа. Он придерживал руками голову с гигантской зияющей раной, которой была оказана быстрая и незначительная медицинская помощь. Ван Шуминь, с пробитой головой и сидящий на корточках, выглядел весьма и весьма плачевно.  В тот момент из глаз Цзя Гуйфан хлынули слезы. Обычно эта женщина обладает удивительной боеспособностью, но, в конце концов, она всего лишь мать. Какая мать не заплачет, когда увидит своего сына в таком состоянии?  Перед самым началом занятий, ты опять подрался и ко всему прочему еще и загремел в полицейский участок. Ван Шуминь, а, Ван Шуминь, как ты можешь быть настолько "везучим"? А ведь изначально это могло бы быть очень легким делом и можно было бы признать поступок Ван Шуминя "героическим и самоотверженным спасением красавицы", которое получило бы одобрение в нашем социалистическом обществе, если бы не одна малюсенькая проблема - не было свидетеля. Свидетеля! Когда маленькая красавица Ло Линь тем поздним вечером вернулась домой, то была поймана своими родителями и посажена под арест. Вся их семья была глубокоуважаема и широкоизвестна своей фамилией в городе Бэньси. Дядя Ло Линь, вроде как, руководил районным правительством. Шестая школа с самого начала не внушала им доверия, и они подумывали о том, чтобы сменить школу. Поэтому, в свете последнего инцидента с полицией, этот процесс был запущен полным ходом. Стоп! Или вы неразумны как дитя, или блаженные, потому что где это видано, чтобы девочка из хорошей уважаемой семьи могла иметь отношение к бандитским придорожным разборкам? Вы - слепой щенок! Убирайтесь отсюда! Дядя, он же глава районного правительства, знал руководителя бюро культуры и просвещения, который, в свою очередь, был знаком с начальником маленького полицейского участка - все вместе они были похожи на горошины в стручке зеленых бобов. И пусть все они всего лишь мелкие чиновники, но они всё равно не те люди, которых мы, простые смертные, могли бы обижать. В нем было больше 180 фунтов, от звука его голоса сотрясался воздух вокруг, а рука его была похожа на большой пальмовый лист и боевая мощь ее была несокрушима. И сейчас этот могучий человек по имени Ван Дашуань сидел в сторонке и нервно курил сигарету за сигаретой. Короткие и жесткие волосы на его бакенбардах внезапно стали белыми. Это яркий, наглядный пример понятия "общество в социологии". Семья Ван задействовала все возможные связи, что превратить этот большой инцидент в маленький. Ван Шуминь смог благополучно покинуть это место, благополучно лег в больницу с перевязанной головой, чтобы затем благополучно пойти в школу, когда начнутся занятия... а еще вернулся кое-кто, кому ранее был объявлен большой выговор.  В то время, когда Ван Шуминь, перебинтованный, еще лежал в больнице, Се И договорился со своим классным руководителем о недельном отгуле. Цзя Гуйфан и Ван Дашуань в это время были заняты тем, что пытались решить проблемы с дальнейшим обучением Ван Шуминя в школе. Он каждый день навещал Ван Шуминя, принося ему еду и учебники в больницу, и проводил с ним много времени вместе. Неужели кто-то уже забыл свои слова? Кхе-кхе-кхе, да когда это было? Кто будет вечно хранить "куриный пух да чесночную шелуху"? Это ведь была лишь маленькая ссора. Яростный тигренок вдруг перестал рычать. В мире Ван Шуминя черное всегда черного цвета, белое - всегда белого, правильное - это именно правильное, так же как неправильное - всегда неправильное. Большинство детей этого возраста очень глубоко отравлены романами о боевых искусствах и всегда восхищаются возвышенными героями, сражающимися со злом, но при этом остающимися в душе добрыми и отзывчивыми. Но, в конце концов, это всего лишь истории, придуманные другими глупыми мальчишками. Иногда Ван Шумин не мог сдерживать свою обиду и спрашивал Се И: "Как ты думаешь, почему она так поступила? Как ты думаешь, она действительно может умереть, если решится рассказать всю правду? Ты сказал, что я не сделал ничего плохого... Ты сказал..." Когда он говорил это, то не смотрел на Се И, его взгляд был устремлен в вечное серое небо города Бэньси. Выражение его лица в этот момент было таким, словно нет ни единой надежды, что оно когда-нибудь прояснится. Се И просто молчал. Он пребывал еще в большей растерянности, чем Ван Шуминь, думая о Се Шоучжо, о Старшей школе №1, о... Ван Шумине, в которого был влюблен и которому никогда в жизни не посмеет в этом признаться. Скольким людям посчастливится увидеть как мгновенно распускаются и колышутся на ветру все цветы Чанъаня? Молодо - зелено, молодо - зелено. Неделю спустя Се И вернулся в Старшую школу № 1, а Ван Шуминь начал чувствовать, что посещение школы для него с каждым днем становится все более и более бессмысленным процессом. Наконец, он сел напротив Ван Дашуаня для официального разговора и произнес: "Отец, я хочу обсудить с тобой кое-что важное". До этого времени у Ван Дашуаня не было опыта ведения серьезных разговоров "как мужчина с мужчиной". Поэтому, когда тот, кого он всегда считал маленьким и неразумным засранцем, вдруг принял серьезный вид, это поразило его до глубины души. До него донесся тяжелый выдох Ван Шуминя: "Отец, я больше не хочу учиться". Огонь ярости мгновенно вспыхнул в глазах Ван Дашуаня, и его конечности задвигались быстрее, чем мозг. Он наклонился, снял тапки с ног и швырнул их в голову Ван Шуминя: "О чем ты говоришь? Тебе хватает совести говорить это, глядя отцу в глаза?" Ван Шуминь легко увернулся, нахмурился и тихо произнес: "Отец, не волнуйся, послушай меня..." "Я уже всё услышал! Что за вздор ты несёшь? Ах ты, маленький ублюдок! Я тебе покажу... Если ты не будешь учиться, то что хочешь делать?" Цзя Гуйфан услышала шум, выбежала из кухни и замерла в дверях, наблюдая, как отец и сын, во всеоружии, объявили друг другу войну. Рост и телосложение Ван Дашуаня, очевидно, у любого обычного человека вызывали трепет. Ван Шуминь прочистил горло, стиснул зубы и встал: "Отец, моя школа отличается от Старшей школы №1. Думаешь, сколько человек из нее может поступить в университет за год? На прошлогодних государственных вступительных экзаменах это удалось единицам из лучших учеников, и то зачислены они были в самый обычный университет на севере, еще и специальность у них будет не самая востребованная. А мне такое не светит даже после трех лет учебы!" Ван Дашуань продолжил пристально смотреть на него, но уже без попыток физического воздействия. Цзя Гуйфан, замершая в сторонке, посмотрела на сына. А ведь он, действительно, уже так сильно повзрослел. Теперь он мыслил и рассуждал так же, как его отец в свои юные годы. Они стояли друг напротив друга, почти одного роста, а в глазах горел один и тот же огонь. Отряхивая руки от муки, она тихо кашлянула и встала между ними: "Тогда скажи, чем ты хочешь заниматься, когда бросишь учёбу? Хочешь открыть собственное дело? Или ищешь себе работу?" "Я хочу стать военным, - произнес Ван Шуминь и, чтобы не допустить ее возражений, сразу выпалил как из пушки. - Я навел справки об этом. Чтобы попасть на службу нужно пройти медицинскую комиссию и подходить по возрасту. Отслужив два года можно будет вернуться сюда и сразу получить работу". Увидев непоколебимую решимость на лице юноши, Цзя Гуйфан и Ван Дашуань переглянулись. Он хочет стать солдатом? На самом деле в этом нет ничего плохого, только если ты не боишься страданий и усталости. К тому времени, когда Се И узнал об этом, вопрос о вступлении Ван Шуминя в армию уже считался решённым. Но какой бы ты ни был здоровый мужчина, тебе всё равно нужно достигнуть призывного возраста. Поэтому им пришлось немного побегать, поискать нужных людей, потратить несколько тысяч юаней на взятки, и в итоге получить желанное зачисление в доблестные ряды. Ван Шуминь громко кричал в телефонную трубку: "Народно-освободительная армия, ты понимаешь?! Понимаешь?! В будущем я стану бойцом народно-освободительной армии! Как тебе такая новость? Кто тут красавчик? Ха-ха-ха, это твой гэ..." Телефонная трубка в руках Се И вдруг накалилась, но сам он был погружен в свои мысли. Он подумал о том, что этот человек, который болтает без умолку, этот самый близкий для него человек собирается уехать из своего родного города на два года... а может и того больше. Что вернувшись на зимние и летние каникулы он больше его не увидит. Ван Шуминь в этот момент бессердечно закричал: "В будущем ты станешь обычным гражданином, а я стану военным. Тогда никто не посмеет хоть в чем-то упрекнуть наших родителей!" Это твои родители... "Не скучай по мне, прилежно учись. Если в будущем твой гэ действительно станет генералом или кем-то в этом роде, то я обещаю, что всегда буду защищать тебя!" Он чувствовал, что Ван Шуминь всё дальше и дальше удаляется от мира, в котором существует Се И. Дети, мало-помалу, уже стали взрослыми. Оказалось, что мальчишки, которые всегда проводили время вместе, вдруг готовы навсегда исчезнуть из жизни друг друга в погоне за собственным будущим. А мир вокруг них не такой маленький, как это описывается в стихах древних поэтов. Мы всего лишь обычные люди, а не те о которых писал Ван Бо* в "Предисловие к павильону короля Тэна", которые на расстоянии наоборот только сближаются. Для нас разлука - губительная вещь.

*Ван Бо (649—676) — китайский поэт эпохи Тан. Считается одним из четырех самых крупных поэтов эпохи Тан

После того, как Се И положил трубку, он почувствовал пустоту в сердце, хотя может это и к лучшему. Если они не будут долгое время видеться, то, возможно, он сможет забыть Ван Шуминя. И его чувства смогут угаснуть... Может быть после того, как он перестанет любить Ван Шуминя, он станет "нормальным"...  Может быть... Весной, когда обоим было по 16 лет, один пошёл своим возвышенным путем, а другой по шаткому деревянному мосту.