Глава 15. Нора
2 ноября 2024 г., 12:55
Перевод: ksee_sem
Первый день нового года выдался особенно холодным. Се И отпросился с работы и рано утром отправился на железнодорожный вокзал. Это был день, когда все после праздников возвращались домой, поэтому на вокзале было не протолкнуться. По пути он ощущал в каком диком смятении пребывала его душа - он не видел Ван Шуминя целых три года. Возраст с 16-ти до 19-ти - это период, когда мальчик превращается в мужчину. И Се И вдруг чётко осознал, что, оказывается, прошло так много лет, и что этот человек все эти годы так и продолжал оставаться в его сердце. Это было похоже на огромный деревянный сундук, в который убрали старые, но очень важные реликвии, а потом очень долго не открывали его. Но вдруг, однажды, ты заглядываешь внутрь и понимаешь, что все прошедшие в этом мире десятилетия - не более чем миг. Иначе, почему та нестерпимая боль, которая терзала тебя в самом начале, ни на йоту не стала меньше? Он не смог бы словами описать, что в этот момент творилось внутри него. Было ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, только не понятно - от радости это или от тревоги. Всё-таки по сравнению с разговором по телефону, личная встреча - это более ответственный момент. Се И вдруг задумался. Ван Шуминь так долго не был дома, ведь даже прошлый свой отпуск он использовал для напряженной подготовки к поступлению в академию. А сейчас, вернувшись домой спустя три года, он тратит время на то, что тут же отправляется в далёкие края, где находится Шанхайский университет, и пересекает почти половину Китая только чтобы найти его, Се И. Даёт ли это его сердцу право хоть на капельку надежды? В этот момент он как раз выходил из станции метро, и его окатило порывом резкого ледяного ветра. Шаги Се И остановились, а сам он "вернулся с небес на землю" и грустно посмеялся сам над собой. Надежду? О какой надежде ты мечтаешь? Ты же понимаешь, что будучи извращенцем, ты не должен просить других быть такими же извращенцами как ты? Он был на месте вовремя, и поезд Ван Шиминя вскоре прибыл на станцию. Се И встал с сиденья и принялся внимательно осматривать толпу людей с большими сумками. Те, кто также как и он, пришли на вокзал встретить приезжающих, скорей всего испытывали аналогичные ощущения, что и он - в постоянном движении этого хаотичного потока все кажутся какими-то зачарованными, а твои глаза "разбегаются" и не могут найти нужного человека. Если у тебя нет мобильного телефона и возможности созвониться с ним, то вероятность вашей встречи можно обозначить как "сигма умноженная на три"*, что, по сути, то же самое, что и стопроцентно невозможное событие. *буква "сигма" в математике используется для обозначения суммы (Σ), вот и получается, что вероятность встречи в процентах - это сумма каких-то чисел еще и умноженная на три Се И боялся мигать, он привстал на цыпочки и во все стороны вертел головой, пытаясь по образу в памяти найти человека. Он всматривался до рези в глазах, но всё было безрезультатно. Он успел почувствовать маленький огонёк тревоги, когда вдруг кто-то похлопал его по плечу. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся, и еще до того как он смог увидеть лицо человека, тяжелая рука легла на его плечи и железной хваткой притянула за шею. Давление на его плечи стало таким тяжёлым, что еще чуть-чуть, и он бы упал на землю. У Се И перехватило дыхание. Он с усилием приподнял голову. Ван Шуминь словно специально, посильнее, похлопал его по спине: "Хе-хе-хе, что смотришь? Глазам не веришь?" С собой у него была сумка перекинутая через плечо. Он пальцами слегка прощупал руку Се И и скривив рот, прищелкнул языком: "Говорю тебе, Се И, палочки для еды толще, чем твои ручонки. Прошло больше трёх лет, а они стали только худее. Если бросить их в печь вместо дров, то их не хватит даже на то, чтобы сварить кастрюльку каши". Не известно, был виной всему кашель или порывы холодного ветра, от которого можно было задохнуться, но лицо Се И вдруг покрылось легким румянцем. Он с трудом освободился от его хватки, пристально, с головы до ног осмотрел молодого человека перед собой, затем тяжело вздохнул и спросил: "Ван Шуминь, ваши войска ежедневно подкармливают химическими удобрениями?" Три года назад, если говорить о росте, то Се И был чуть ниже. Со стороны могло казаться, что они примерно одного роста. Но сейчас этот разрыв внезапно увеличился на полголовы. А еще этот упрямый осёл, казалось, не знал, что такое холод, раз зимой носил укороченную куртку. Его кожа была загорелой, а плечи стали такими широкими, словно молодой орёл смог расправить свои длинные крепкие крылья. По чертам его лица можно было увидеть волевой характер и острый ум, которые были присущи этому молодому человеку. С годами черты его лица стали более мужественными и глубокими. И только когда он смеялся, в нем можно было узнать того беспечного и энергичного шестнадцатилетнего мальчишку, которым он когда-то был. Се И внезапно улыбнулся, и когда Ван Шуминь увидел его улыбку, то вдруг почувствовал в своем сердце какое-то неизвестное до этого ощущение. Улыбка на его бледных губах казалась едва заметной, а острый подбородок, изгиб бровей и та грусть, что скопилась в уголках его глаз, сделали её несколько холодной... Но Ван Шуминь махнул головой и отбросил эти мысли, потом лучезарно улыбнулся и спросил: "Ты скучал по своему гэ?" "Скучал по тебе? Ты что, какая-то ценная вещь? Или, думаешь, мне больше нечем было заняться? - Се И взял его сумку. - Пойдем, положим твои вещи, и я угощу тебя обедом". В метро было очень жарко и многолюдно. Се И улыбался, слушая, как Ван Шуминь без умолку рассказывал о юном мальчишке, который отслужил годы в армии и уже вернулся домой и даже устроился на работу. О том парне по имени Айцзюнь, который ел за пятерых. О куче разнообразных тренировок, через которые он прошел, суровых и тиранических, от которых кровь бурлила в венах. Люди в метро теснились и толкали друг друга. В какой-то момент Ван Шуминю пришлось плотно прижаться к Се И. Он стоял сбоку от него, и его грудь упиралась в плечо Се И. Температура его тела через толстый слой одежды проникала наружу и постепенно передавалась телу Се И, заставляя его чувствовать себя так словно он вот-вот задохнётся. Горячее дыхание Ван Шуминя коснулось его лица, и уши Се И, скрытые под растрёпанными волосами, внезапно покраснели. Это расстояние было критически опасным - они были излишне близко друг к другу. С того момента, когда Се И вновь увидел Ван Шуминя, его желание "держаться дальше и еще дальше" приняло новую форму - оно стало подобно железной руке с острыми когтями, которая мёртвой хваткой уцепилась за его сердце и принялась яростно сжимать его. Он жил простой жизнью, как и все обычные люди, но в его душе продолжала идти борьба с сами собой за желание любить того, кого не следует. Это было похоже на маленького тигрёнка, которого никак не удавалось загнать в клетку. Что плевок в душу, что глоток свежего воздуха - и то, и другое позволяло почувствовать вкус жизни. Се И представлял себя женщиной, тело которой гнило и разлагалось изнутри. И чувствуя себя человеком такого рода, он ощущал свою неполноценность и стыдился самого себя. В шумном море окружающих его людей, он думал насколько близко и, в то же самое время, далеко он находится от них. Рабиндранат Тагор сказал: "Самое большое расстояние в мире заключается не между жизнью и смертью, а когда я стою перед тобой, но ты не знаешь, что я люблю тебя". Это были всего-лишь непринуждённо написанные слова одного почтенного человека из другой страны, но если ты испытал это на самом себе, то кажется, что ты впитал в себя тонкие ароматы и чувства людей со всего мира. Стоило Ван Шуминю войти в комнату, которую арендовывал Се И, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. Снаружи был такой красочный и процветающий город, с тянущимися один за одним небоскрёбами, с оживленным движением машин и людей. Но внутри этого дома была только грязь, плесень и грибок, покрывающий стены, скрипучая лестница и тесное, невероятно тесное, пространство, от одного взгляда на которое мрак пробирал до самых костей. Се И положил его сумку и указал на единственный стул в комнате: "Можешь присесть на него, но осторожно - у него шатается одна ножка. Или, если хочешь, можешь сесть на мою кровать. Я пока поставлю чайник. Выпьем горячего чаю и пойдем поищем, где можно будет перекусить". Ван Шуминь внезапно схватил Се И за руку. Это получилось так резко и неожиданно, что Се И, не удержавшись, пошатнулся в его сторону и почувствовал боль в руке. Ван Шуминь какое-то время плотно сжимал губы, прежде чем тихо спросить: "Ты живёшь.. в таком месте?" Се И на мгновение растерялся, но потом с улыбкой взглянул на Ван Шуминя: "А что не так? Молодой господин раньше никогда не видел страдания простого народа? На самом деле - это ещё не самый плохой вариант. Хотя сейчас температура воздуха кажется несколько холодной, но, говорят, что летом зато будет прохладно. Он освободил свою руку от захвата Ван Шуминя, повернулся и пошёл налить воды в чайник: "Ты уже купил обратный билет на поезд? Когда хочешь уехать? Завтра или послезавтра?" Ван Шуминь приземлил свою задницу на кровать, отчего маленькая односпальная кровать жалобно "всхлипнула", и угрюмо сообщил: "Я не собираюсь уезжать. Я останусь с тобой до начала учебного года!" Се И не стал возражать, лишь равнодушно спросил: "Хочешь познать жизнь простого труженика? Должен тебя огорчить - я взял отгул только на один день. У меня нет времени нянчиться с тобой, я завтра уже должен выйти на работу". Ван Шуминь "промурлыкал": "Лао-цзы полностью полагается на тебя. В крайнем случае у меня есть телефон, и я всегда смогу вызвать полицию". Се И протёр поверхность варочной плиты и вода "зашипела" на горячей поверхности. Он горько улыбнулся: "Я не шучу. Недалеко от нас есть пункт по продаже железнодорожных билетов, после обеда сходим и посмотрим тебе обратный билет. Зачем тебе здесь оставаться? Через пару дней вернётся Сяо У, и кто из нас тогда будет спать на полу - ты или я? Мы с ним платим за электричество и воду пополам. Престарелая тётушка, живущая этажом ниже, боится, что кто-то может заплатить юанем меньше. Поэтому, если ты останешься жить, мне придётся оплатить в двойном размере - еще и за тебя". "Почему?" "Считаешь ерундой, что здоровенный взрослый мужчина не может заплатить за себя, и позволяет это сделать молоденьким девушкам?" Ван Шуминь закрыл рот и вдруг осознал, что не может придумать, что возразить. Много слов застряло где-то в груди, но у него не получилось извлечь их наружу. Он вдруг вспомнил худые плечи Се И, которые больше были похожи на деревянную вешалку для одежды - одна кожа да кости. А его длинное тело напоминало бамбуковую жердь, которая при движении раскачивалась на ветру из стороны в сторону, глядя на которую Ван Шуминю иногда хотелось поплакать. Какое-то время они просто молчали. Се И тряпкой снял чайник с огня, заварил чай и разлил по двум чашкам - себе и Ван Шуминю. После этого сел на легендарный стул с одной шатающейся ножкой, держа горячую чашку в руках. Кончики его пальцев покраснели от жара, а пар, который поднимался от чашки, не позволял рассмотреть выражение его лица. "Куда хочешь сходить? На Набережную? Иди телебашню Жемчужина Востока? Или может прокатимся по реке Хуанпу?" Ван Шуминь взглянул на него и не удержался от озорной улыбки: "Я никуда не хочу, я здесь не для туризма. Сяо Се, скажи мне честно, почему ты внезапно уехал никому ничего не сказав?" Се И откинул прядь волос, упавшую на глаза, и небрежно ответил: "Ничего особенного, я ударил Се Шоучжо..." Глаза Ван Шуминя расширились от удивления, а рот открылся, как будто он увидел привидение: "Что ты сделал?" "Се Шоучжо привел в дом проститутку, я врезал ему по лицу и окончательно разорвал наши с ним отношения как отца и сына". Се И сделал глоток чая, чувствуя, что его онемевшие от холода конечности, медленно "оживают" от горячей жидкости, и мягко улыбнулся: "У Се Шоучжо не хватило совести, чтобы признаться в этом?" "Твоя... маленькая вселенная взорвалась?" - Ван Шуминь долго колебался, прежде чем произнести эту фразу. Се И громко рассмеялся. " Нет, Сяо Се! - Ван Шуминя накрыло волной восхищения. - Честно? Ты способен ударить того... кого ненавидишь?" Он легонько притопнул ногой по полу: "После такого я даже опасаюсь наступать на пол в этом священном месте. Ты сидишь на таком шатком стуле. Наверно, очень сложно удерживать на нём равновесие? Но скажи, после всего произошедшего ты получил возможность обучаться в хорошем университете, но не можешь это себе позволить. Неужели тебя это не угнетает?" "А кто сказал, что я не буду учится? Я просто взял академический отпуск на один год, чтобы накопить на плату за обучение. В следующем году я приступлю к учёбе..." Ван Шуминь с грохотом поставил чашку на маленькую прикроватную тумбочку у изголовья. Чай разбрызгался и горячая жидкость попала ему на кожу, но он даже не заметил этого: "Се И, моя мать относится к тебе как к родному сыну. А посмотри, как ты относишься к нам!" Се И склонил голову, но потом внезапно поднял её и пристально посмотрел на него. В полутёмной комнате его глаза сверкнули особенно ярко, словно выпустив луч света, который прошёл сквозь Ван Шуминя. Сердце парня вздрогнуло, и он внезапно забыл, что хотел сказать дальше. Негодование, которое охватило его, тут же исчезло без следа, а сам он лишь обреченно вздохнул: "Сяо Се, и когда уже у твоего осла изменится характер?" "Это у тебя ослиный характер, - с презрением покосился на него Се И, а затем встал. - Пойдём прогуляемся. Раз моя "нора" тебе не нравится, может тебе больше придётся по душе сходить куда-нибудь и поесть хот-пот?" У обескураженного Ван Шуминя не было сил спорить с ним, он просто как зомби последовал за Се И. Следуя за ним попятам, в какой-то момент он не удержался и решился сказать: "Сяо Се, если ты хоть немного отпустишь то, что в душе тяготит тебя, то эта жизнь на самом деле станет намного проще и лучше". Се И не оглянулся и ничего не ответил, как будто и не услышал этих слов. Только вот лицо его в этот момент вдруг стало еще бледнее. Он прикрыл глаза и горько улыбнулся. Действительно, становится легче, когда отпускаешь свои желания, надежды и сокровенные мечты, жизнь становиться проще и беззаботнее, и можно не вспоминать кое о ком... хотя бы какое-то время.
