Одно Древо Жизни / 一树人生: Прист

Перевод: ksee_sem

На следующее утро Се И поставил на стол завтрак, затем тихонько открыл дверь, чтобы пойти на работу. Дверь издала лёгкий скрип, Се И сразу оглянулся и посмотрел на Ван Шуминя. Парень свернулся "калачиком" под тёплым одеялом и совсем не собирался просыпаться. Се И вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Стоило двери закрыться, как глаза Ван Шуминя тут же распахнулись, а на лице не было ни капли сонливости.  Пока ты пьяный тебе позволительно делать всё, что угодно. Например, можно выйти голым на улицу и испортить своим видом внешний облик города. Это всё равно будет не более чем пьяный дебош, всего-лишь неприличное поведение пьяного человека. Разве это говорит о чём-то кроме того, что алкоголь зло? Когда ты приходишь в себя, то ты просто продолжаешь жить дальше, тщательно контролируя все свои эмоции и желания и стойко перенося все невзгоды, что встречаются в этом мире. Ван Шуминь, словно в забытье, поднял руку и прикоснулся пальцами к своим губам. Он до сих пор помнил тепло того тела и мягки холодные губы. Он помнил вкус слёз, которые проронил тот человек, и которые случайно попали ему в рот. И это доставило ему мучительную боль. Словно испугавшись чего-то, он вдруг резко одернул руку, а его глаза округлились от ужаса. Казалось, что он находится в эпицентре катастрофы вселенного масштаба. Резко оттолкнувшись руками и ногами от кровати он спрыгнул на пол, наклонился и быстро вытащил свою сумку из-под кровати...  Вечером, после рабочего дня, по дороге домой Се И зашел в супермаркет. Он накупил кучу продуктов и угощений на стол, на которые никогда не тратил деньги в повседневной жизни. Конечно, приехал избалованный жизнью молодой господин Ван Шуминь, нельзя позволять ему чувствовать себя обиженным. Но когда он распахнул дверь, оказалось, что его ждала только пустая комната. Се И на мгновение опешил, затем протянул руку и включил свет, щелкнув по выключателю рядом с дверью. Холодный воздух в комнате подсказывал ему, что, скорей всего, здесь никого не было уже довольно продолжительное время... но тот парень... а как же...? Некоторое время он в растерянности просто стоял у двери, затем поставил пакеты с покупками на маленький столик. Заглянув под кровать, он увидел, что багажная сумка Ван Шуминя исчезла, и блеск в глазах Се И мгновенно померк. Человек, который еще вчера спорил о том, что никуда не уедет и будет с ним все каникулы - сегодня сбежал даже не попрощавшись. На столе осталась лежать записка. С каменным лицом Се И подошёл и взял её. В записке было написано:  "Случилось кое-что срочное. Я потом тебе всё расскажу. Мне нужно вернуться домой". Следующая написанная строчка была несколько раз перечёркнута. Написанное трудно было разобрать, но он смог прочитать: "Вчера вечером я немного перебрал. Давай не будем вспоминать об этом в будущем. Во всем виноват алкоголь".  В правом нижнем углу записки был написан номер телефона и почтовый адрес с индексом, а рядом приписано: "Оставляю номер моего телефона и адрес академии. Это контакты, по которым можно в любое время связаться со мной".  Се И так долго смотрел в эту записку, что мог "проделать в ней дыру" взглядом. Эти "связаться в любое время" - очень громкие и для вежливости написанные слова! Кто там сказал, что нервы Ван Шуминя крепче телеграфных столбов? Этот парень не только проницательный, но весьма дальновидный - маленький соблазн перейти границу дозволенного заставил его "бежать, сломя голову, куда глаза глядят". Уголки рта Се И медленно изогнулись, но его рука, державшая записку, продолжила дрожать - решившись на побег, он притворился, что ничего не произошло и отнёсся к этому совершенно спокойно, не постеснявшись даже оставить для него прощальную записку. Одна мысль не давала ему покоя. Изначально он принял решение отказаться от своих губительных желаний и следовал этому решению, но Ван Шуминь, этот самый близкий для него человек, самолично распахнул для него свои объятия и сердце. Здесь не было ни кондиционера, ни центрального отопления, но казалось, что ничто из этого не имело никакого отношения к тому холоду, который его окружал. Даже его попытка "отдалиться" и отъезд в чужую страну, даже они не принесли такого "холода" в его сердце. Се И сидел там в полном одиночестве, внезапно почувствовав, что весь мир стал чужим и далёким для него, а маленький источник тепла в его сердце погас по напрасну - ведро холодной воды с неба мгновенно затушило его. Реальность - самая губительная вещь на свете. Он помнил, как Ван Шуминь, заплетающимся языком, шептал ему, что он "запал ему в душу", соблазнял его и притягивал к себе. Но всего через одну ночь, всего лишь через несколько часов после этого сам же и ушёл первым. Сделав это идеально и аккуратно, как "меч рассекающий Гордиев узел"... Се И внезапно встал, смял клочок бумаги в руках в маленький комок, потом спустился вниз по лестнице до общего туалета и бросил его в унитаз, а затем нажал на кнопку смыва.  В таком случае, я поступлю так как ты хочешь и надеюсь, что ты никогда не будешь связываться со мной. Се И подумал, что самое важное в жизни - это быть благоразумным. Ты ничего не чувствуешь... ты ничего не чувствуешь... кхе-кхе, в конце концов ты с самого начала понимал, что все твои мечты безнадёжны. Ван Шуминь спасаясь бегством оказался на железнодорожном вокзале. В кассе сообщили, что билетов на спальные места больше не осталось. Ему не особо хотелось добираться до дома всю ночь в сидячем положении, но даже это не остановило его. Казалось, что позади него стоял какой-то малый с хлыстом в руке и, непрерывно хлестая его по спине, кричал: "Ван Шуминь, беги! Ван Шуминь, ты должен срочно покинуть это место!" Было ощущение, что в вагоне поезда собралось всё население Китая. Невыносимая духота перемешалась со всевозможными запахами. Кондиционер работал на полную мощность, но это никак не сказывалось на температуре воздуха. Разные люди из разных мест сидели вплотную друг к другу, одновременно разговаривая на разных диалектах. Ван Шуминь быстро прошёл контроль, показав билет, и сел на своё место в вагоне. После этого остаток времени он в оцепенении смотрел в окно. На самом деле, смотреть там было особо не на что. Когда поезд тронулся уже стемнело. Окрестности железнодорожного вокзала ничем не отличаются от окрестностей города, ну разве что хуже освещены, потому что здесь меньше неоновых ламп с их зелёным светом. Поэтому он едва мог рассмотреть свет от фонарей неподалёку. Затем, когда он проезжал мимо больших или маленьких станций, ему удавалось рассмотреть знаки остановок.  Одно путешествие за другим - это как дорога, которая никогда не кончается. В вагоне звучали старые песни неизвестно каких времён и было очень шумно. Он закрыл глаза, скрестил руки на груди и откинулся по удобнее на спинку сидения. Ощущение прохладных губ и запах тела, казалось, так и не оставили его в покое спустя всё это время. Вплоть до того, что, закрывая глаза, он сразу видел перед собой лицо Се И в полумраке, его осторожный и слегка отстранённый взгляд красивых глаз, в которых застыло что-то неуловимое, лёгкую улыбку на его лице смешанную со внезапными слезами. Он чувствовал, что Сяо Се был сумасшедшим, и он тоже был сумасшедшим. Вопреки здравому смыслу, он действительно отреагировал на него подобным образом, окончательно запутавшись в себе. Ван Шуминь яростно ущипнул себя пальцами, засунутыми в рукава, за кожу рук - ты мужчина, Сяо Се тоже мужчина, это... неправильно - повторял он себе снова и снова. Но этот голос разума всегда обрывался на паре глаз цвета персикого цветения, которые, кажется, содержали в себе тысячу слов. Они смотрели на него с теплотой, их зрачки были ясны, но отражающийся в них свет, кажется, скрывал бесчисленное количество секретов и тайных желаний. Ван Шуминь вдруг почему-то вспомнил самую красивую девушку в старшей школе, подумал о девушках в красивой одежде и с аккуратным макияжем на лице, которых встретил на улицах Шанхая. Ни у одной из них не было таких красивых глаз.  Эти глаза... глаза, которые заставляют тебя пережить бурю эмоций, стоит им только посмотреть на тебя. Ван Шуминь прикрыл глаза и застонал: "Это какое-то безумие, весь мир сошел с ума". В растерянных мыслях он вернулся к себе домой, ответил на нескончаемый поток вопросов Цзя Гуйфан и окончательно измотанный вернулся в свою комнату, судорожно сжимая в руках мобильный телефон. Прошел день, а от Се И не было никаких сообщений. Прошло два дня, и он задумался, не задолжал ли тот ему денег. Прошло три дня, и всё было так же безмолвно. Неделя, десять дней... На десятый день телефон, наконец, зазвонил, и Ван Шуминь со скоростью света бросился к нему, но, когда увидел номер звонившего, то разочарование ярко проступило на его лице - это был всего-лишь один из однокурсников из военной академии, который позвонил, чтобы выразить своё почтение. На пятнадцатый день Ван Шуминь уже должен был уезжать, однако Се И по-прежнему не давал о себе знать. Ван Шуминь задумался, не ошибся ли он в номере телефона, или... или Се И случайно потерял записку с его контактами? Он внезапно пришел в ужас, осознав, что, за исключением временного места жительства Се И в не понятно где расположенном месте города, у него не было никакой контактной информации о нём... Это было равносильно тому, что он внезапно и навсегда потерял этого человека. В тот момент он не знал, что за помутнение на него нашло и в панике спасался бегством, но потом каждый день всем сердцем ждал сообщения или звонка от этого человека. Что он хотел сказать Се И, если бы тот позвонил? Объяснил бы, что случившееся в тот день было просто несчастным случаем по пьянке? Сказал бы что-нибудь глупое и притворился, что ничего не произошло или... или.. или... Или что? Глубоко в его сердце была похоронена одна мысль, которая по-прежнему не давала ему покоя. Время от времени он засыпал её новым слоем земли, утрамбовывал и пытался захоронить ещё глубже, не позволяя ей вылезти наружу. Хотя сам он даже не мог сказать, что это за мысль. Просто на интуитивном уровне он ощущал, что от неё исходит очень большая опасность. Приходит весна, и уходит лето. Природа вокруг узнает осень. А затем, внезапно, выпадает сильный снег, и всё в мире покрывается им как одеялом и остаётся спрятанным, так же как чувства, которые кто-то продолжает прятать в своем сердце за семью печатями год за за годом.  В течение целого года Ван Шуминь с потрясающим успехом выработал у себя привычку всегда ожидать, что один человек может связаться с ним в любой момент. Только вот "один человек" без малейших колебаний уже исключил его из своей жизни. Буквально за несколько дней до празднования Нового года семья Ван получила новогоднюю открытку. В адресе отправителя был прописан адрес университета. Также пришла большая посылка с полезными для здоровья товарами, которую отправили непосредственно из магазина ТаоБао.  В открытке было написано: "Пусть крёстный отец и крёстная мама пребывают в добром здравии в новом году, и всей семье успешного обучения". И ни словом больше. В то время Ван Шуминь не был способен понять одну вещь. Только много-много лет спустя кто-то скажет ему - если сильному человеку отрубают руку, а он даже не меняется в лице, то либо у него железное сердце, либо... он уже привык к боли и потерям. За нормальной молодостью всегда тенью следует глупость. А те, кто молод, но не глуп - несчастные люди. Се И смог сэкономить достаточную сумму денег и даже перевыполнил поставленную себе задачу. 1 сентября этого года он официально переехал в университетское общежитие. В день своего отъезда он лично накрыл большой праздничный стол. Он поужинал со своим соседом по комнате Сяо У. Только тогда Сяо У узнал, что его странный молчаливый сосед по комнате был студентом престижного университета, и его глаза чуть не "вылезли из орбит". Наевшись и напившись вдоволь, этот простой деревенский парень, внезапно задумался и какое-то время смотрел в открытое окно, а затем тихо произнес с большим диалектом: "Ты действительно съехал отсюда?" "Когда я уеду жить при университете, арендная плата за эту комнату для тебя станет более высокой". Сяо У кивнул, тяжко вздохнул и с чувством сказал: "Не возвращайся, когда уедешь. Здесь мы вынуждены жить как нелюди". Се И собрал тарелки после еды и осторожно опустился на шатающийся, как бревно, стул, чтобы послушать длинную речь Сяо У: "Мы живем не так как хотели бы жить. Посмотри на этот большой город. Как мы можем здесь "встать на ноги"? Я так хочу вернуться домой. Я возвращаюсь туда всего на несколько дней в году. Это заставляет меня чувствовать, что я все еще остаюсь человеком... но, знаешь, что ест моя семья?" Внезапно он тяжело вздохнул, Се И опустил голову и не стал его перебивать. Через секунду Сяо У продолжил: "Я не из города. Я просто так ворвался сюда, и я не могу жить жизнью городского человека. Но ты другой, совсем другой..." Он поднял голову, и Се И внезапно обнаружил, что его сосед по комнате, который весь год только и мог что рассказывать пошлые анекдоты и глупо хихикал, почему-то плачет.  Он сказал: "Сяо Се, тебе следует хорошо учиться, чтобы в будущем ты мог носить костюм и работать в офисе. Когда мой отец в детстве бил меня кожаным ремнем, чтобы заставить учиться усерднее, я был слишком маленьким,чтобы понимать это. И этот кусок кожи не изменил мою жизнь. Я такой какой есть, но ты отличаешься от меня". Он долго искал правильные слова, но так и не придумал подходящей формулировки, поэтому улыбнулся и тихо сказал: "Отныне ты станешь городским жителем". Се И внезапно понял истину. Те вещи в жизни, которые угнетают тебя и остаются грузом на сердце, на самом деле ничтожны. Причина, по которой ты ощущаешь себя плохо, заключается в том, что тебе кажется будто тебя пырнули ножом или, например, опалили жарким пламенем, но на самом деле ты просто не видишь насколько безысходной и печальной может быть жизнь других людей. Мир подобен снегу, а человек - всего лишь один из 60-десяти миллиардов обычных людей, такой же как все остальные. Се И вдруг задумался, а может действительно отпустить всё? Кто знает, может через несколько лет никто и не вспомнит, кто там когда-то приезжал к тебе. В это время и лицо, и задница будут восприниматься одинаково - они будут всего-лишь двумя симметричными половинами одного целого.